Текст книги "Принц ночи (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 28 страниц)

Глава сорок восьмая

Все спокойно и тихо.

Это напоминает момент после шторма, когда мир перевернулся, но все ждут, что он вернется на круги своя.

Стою у камина в покоях Блейка. Если бы не смятые простыни, несколько кусочков грязи на половицах, оставленные людьми Локлана, и мое учащенное сердцебиение, я бы подумала, что ничего необычного не произошло.

Каллум наконец-то сделал свой ход против Блейка. Он решил заключить его в тюрьму, хотя и осознавал, что наши жизни связаны. Раньше он не рассматривал такой вариант. Однажды, еще в Лоуфелле, мы обсуждали это и пришли к выводу, что Блейк будет морить себя голодом или причинять себе вред, чтобы добраться до меня.

Блейк даже не пытался сопротивляться.

Каллум не в себе. Блейк что-то задумал.

Анам-Кридех. Слово, обозначающее связь, эхом отдается в моей голове.

Я была так близка к разгадке, но какая-то часть меня рада, что Блейка забрали до того, как он успел раскрыть ее. Его слова глубоко проникли в меня, и я боюсь их.

Ты знаешь. Какая-то часть тебя знает. Всегда знала. Точно так же, как в глубине души знает Каллум. Точно так же, как я всегда знал.

Подхожу к столу и выдвигаю второй ящик. Там, среди карт, лежит книга «Судьба Альфы». Беру ее в руки. Элси дала мне две такие книги, сказав, что они очень полезны. Но Блейк забрал их у меня. Тогда я не придала этому значения, но все же…

Позади меня скрипит половица.

Я засовываю маленький томик в карман и поворачиваюсь. В дверях стоит Каллум.

Его взгляд скользит от смятых простыней Блейка к тому месту, где он стоял минуту назад. Его ноздри раздуваются, и мой пульс учащается.

Неужели он думает, что между нами произошло что-то неподобающее? Но разве между нами могло произойти что-то неподобающее? Я была так увлечена получением пергамента, что действовала инстинктивно, не задумавшись о том, где нахожусь и кого провоцирую. Я укусила его. Мои щеки горят, и что-то холодное проникает под кожу.

Конечно, леди не должна находиться в постели другого мужчины, но я была зла. Я боролась с ним, пытаясь найти ответы как для Каллума, так и для себя. И все же, меня переполняет чувство стыда.

У меня такое чувство, он борется со своим волком. Каллум глубоко дышит и сжимает кулаки, а его лицо можно было бы счесть высеченным из камня, и я знаю, что он сдерживает свои эмоции только тогда, когда чувствует угрозу.

– Каллум, – делаю шаг к нему.

Каллум отшатывается, словно я его толкнула, и на его лице отражается паника. Он поворачивается и выходит из спальни Блейка.

– Каллум! – я спешу за ним.

Он не сбавляет темп, поэтому я не могу идти с ним в ногу.

– Каллум!

Наконец, он останавливается перед дверью своей спальни, хватается за дверной косяк и наклоняется вперед. Его широкие плечи почти разрывают швы рубашки. Он прижимается лбом к двери.

– Его запах повсюду на тебе.

– Это не то, о чем ты думаешь.

Он издает горький смешок, в котором нет привычной теплоты:

– Он прикасался к тебе.

– Я пыталась получить ответы…

Каллум оборачивается, и в его глазах отражается волк:

– Ты была в его постели?

– Да, но это не…

Он издает тихий звук, закрывает глаза и прикусывает костяшки пальцев. Струйка крови стекает по его кулаку и капает на каменные плиты. Похоже, это не приносит ему облегчения, так как его дыхание становится прерывистым.

– Каллум, пожалуйста, успокойся. – Я тянусь к его запястью, чтобы он не поранился.

Каллум отшатывается от меня и ударяется спиной о стену. Прижимает кулак к боку, и кровь продолжает капать на каменные плиты. Когда он открывает глаза, я чуть не отшатываюсь от силы его взгляда.

– Не надо, – рычит он.

– Извини. Я просто…

– Ты хочешь его?

– Нет!

– Я волк, принцесса! – Каллум хлопает себя по груди, и я вздрагиваю. Он моргает, чтобы прогнать слезящуюся пелену, застилающую его глаза, и качает головой. – Я видел, как ты танцевала с ним, понимаешь? На пиру в Лоуфелле.

В моей памяти всплывает воспоминание о Блейке, кружащем меня по танцполу. Я качаю головой. Он не может быть серьезным.

– Я не скрывала этого от тебя. Я просто пыталась получить от него информацию.

Мне ненавистны мольба, нытье и отчаяние в моем голосе.

На скулах Каллума играют желваки.

– Это то, чем ты занималась, когда оказалась в его постели?

– Да.

Он издает низкий звук, и мое дыхание становится прерывистым. Внутри меня бушует буря, и мне требуется вся моя сила, чтобы сдержать ее.

– Если ты успокоишься, я объясню, что произошло. Давай зайдем внутрь и поговорим как разумные люди.

– Я не человек, принцесса, – каждое слово звучит грубо и обдуманно, когда он приближается ко мне, его яростный жар обжигает мою кожу. – Я волк.

– Прямо сейчас ты ведешь себя как скотина, – мой тон резок, но какая-то часть меня приветствует его ярость, как будто я ждала ее. Давай набросимся друг на друга и будем кричать, чтобы освободиться от напряжения. Пусть он обрушит на меня свой гнев, на этот раз я смогу вынести.

Из его груди вырывается разочарованный стон. Он качает головой, переводя взгляд на один из факелов, мерцающих на стене.

– Я не могу разговаривать с тобой, когда от тебя так пахнет.

Каллум протискивается мимо меня и направляется по коридору к лестнице.

– Не уходи от меня, Каллум!

– Прими ванну, – рычит он, – я разберусь с тобой позже.

Чувствую, как во мне закипает возмущение:

– Разберешься со мной?!

– Да! Разберусь с тобой!

– Что такое Анам-Кридех?

Он замирает, и его мышцы на спине напрягаются. Рука бессильно падает вдоль тела. Ощущаю, как внутри меня все сжимается от его реакции. Блейк был прав. Каллум знает, что это такое.

– Где ты услышала это слово?

Холодок бежит по моим венам.

– В чем дело, Каллум?

Он выпрямляется, не поворачиваясь ко мне.

– Прими ванну. Я поговорю с тобой позже.

– Нет. Ты сейчас поговоришь со мной….

– Не ходи за мной.

Его слова пронзают меня насквозь, и я едва не отшатываюсь от их силы. Я чувствую его внутри себя – вкус горного воздуха на кончике языка. Его приказ захватывает дикость в моей груди и подавляет ее.

Он использовал свой голос Альфы, голос короля, чтобы заставить меня подчиниться – как тогда, когда Блейк использовал «Айтне». Я не уверена, осознает ли Каллум, что делает.

Легко отталкиваю его от себя, как делала с Блейком, когда он пытался сделать то же самое. Но когда Каллум стремительно уходит, я остаюсь стоять, затаив дыхание и потрясенная.

Я не понимаю…

Глава сорок девятая

Блейк где-то в подземельях замка, и я не знаю, чем занят Каллум. Возможно, он обсуждает стратегию с Альфами, учитывая угрозу Александра, или просто приходит в себя после нашей ссоры. Я очень зла на них обоих. Блейк сжег страницы, а Каллум ушел.

По крайней мере, Блейк собирался мне что-то сказать. Я знаю, что теперь не смогу до него добраться.

Мои веки тяжелеют, когда я смотрю на книгу в мягкой обложке, которую взяла из его комнаты. Мне нужно ее прочитать, но я боюсь.

Глаза Блейка были необычайно искренними, когда он сидел, сгорбившись, на краю кровати, сцепив руки. Отблески огня плясали на его шрамах и мышцах. Возможно, я не хочу знать, что он собирался сказать. В моей душе зародилась какая-то мысль – объяснение этой связи, того, что пытался продемонстрировать Джеймс, и реакции Каллума на это. Я хочу отбросить ее, пока она не пустила еще более глубокие корни.

Каллум однажды рассказывал мне о волках. Когда я только приехала сюда, он попросил меня надеть его ошейник. Это звучало как какая-то связь, хотя он и не смог объяснить мне, какая именно. Я смотрю на потрепанную книгу в мягкой обложке и задаюсь вопросом, не искала ли я ответы не в том месте. Блейк забрал у меня две книги, и эту спрятал в ящике стола, как будто не хотел, чтобы я ее достала.

Откладываю книгу в сторону, откидываюсь на подушки и провожу руками по волосам. Я дергаю их, чувствуя, как покалывает кожу головы. Ветер завывает в каменных стенах, во рту у меня боль, а кожа стянута. Кусаю палец, разрываю кожу и отрываю кусочек ногтя. Затем сажусь и беру книгу, чувствуя, как моя кровь впитывается в пергамент.

Открываю книгу и начинаю пролистывать аккуратно начерченные чернилами слова. Это история о жестоком Альфе, который живет в замке. В отместку за оскорбление, нанесенное ему Альфой из соседнего клана, он берет в плен его дочь. Но, проводя время вместе, они начинают влюбляться.

Только ближе к концу я натыкаюсь на это. У двух волков появляется особая связь, которая называется Анам-Кридех.

Стук моего сердца становится громче, а слова на странице начинают расплываться. Я захлопываю книгу.

Тени сгущаются, и я словно оказываюсь под водой, пытаясь вдохнуть воздух. Я стараюсь выплыть на поверхность, но что-то словно цепляется за меня и тянет вниз. Мысль, которая уже давно сидит у меня в голове, становится все более отчетливой. Я отгоняю ее. Я бы хотела поговорить с Элси, но она уже вернулась в Лоуфелл. Но я помню, как она рассказывала мне, что старая кухарка, которая когда-то работала в Лоуфелле, писала их.

Может быть, это правда? Я встаю с кровати, надеваю тапочки и халат поверх ночной рубашки. Захватив с собой маленькую книгу.

Уже поздно, но если мне повезет, то кухни не будут пустовать. Я тихо прохожу мимо Фергюса, который снова спит, и спускаюсь по лестнице на первый этаж замка. Когда я прихожу, в одном из кухонных очагов горит огонь, а женщина, которую я ищу, стоит спиной ко мне и моет посуду в мыльном ведре.

– В это время тебе следует быть в постели, девочка, – предостерегающе говорит миссис Макдональд. Она поворачивается и скрещивает руки на груди, намылив рукава своего коричневого платья. – И уж точно тебе не стоит разгуливать в таком наряде, – она прищелкивает языком, глядя на мой халат, который плотно облегает мои изгибы.

Поднимаю книгу, которую держу в руках.

– Это вы написали?

При виде книги ее глаза сужаются, и она оборачивается.

– Да, я написала это. Давным-давно. У меня сейчас нет на это времени. И что с того?

Несмотря на вопросы, которые так и просятся наружу, уголок моих губ приподнимается в улыбке.

– Кто бы мог подумать, что вы такая романтичная, миссис Макдональд?

– Хм.

Подхожу к ней и встаю у кухонного стола по другую сторону ведра, в котором она моет посуду. Окно выходит на огород с травами, и за ним ветер шелестит в зарослях розмарина и тимьяна. Я не могу перестать думать о вопросе, который хочу задать ей, но никак не решаюсь.

– В этой книге вы писали об Анам-Кридех.

– Да, это довольно редкое явление, но я всегда упоминаю о нем в своих книгах.

– Анам-Кридех… Если бы два волка разделили его, могли бы они чувствовать эмоции друг друга?

– Мне нравится писать об этом именно так. На самом деле, никто не знает наверняка. Такая связь возникает редко, и еще реже ее принимают.

– Ее нужно принять?

– О, да, конечно. Почему ты спрашиваешь?

– И как ее принять?

Она пожимает плечами.

– Не знаю. Единственный известный мне волк, который пережил Анам-Кридех, – это Джеймс, и он никогда не делился подробностями.

Мои брови приподнимаются.

– Джеймс?

– Да, – говорит она, – с той девушкой, за которой он ухаживал, Клэр. По крайней мере, так говорят. Люди утверждают, что она отказала ему, и их связь так и не окрепла.

Мой пульс начинает биться чаще.

– Как ее можно разорвать?

Она смеется.

– Разорвать? Однажды возникнув, она не может быть разорвана. Только Богиня Луны обладает такой силой. – Миссис Макдональд возвращается к посуде. – Анам-Кридех вечен. Считается, что эта связь превосходит даже смерть. Почему ты интересуешься?

Развернувшись, на дрожащих ногах выхожу из кухни. Кажется, я бормочу слова благодарности. Мой разум и тело словно находятся в другом месте. Коридоры расплываются передо мной, и я направляюсь к лестнице.

Вечная связь между двумя волками, созданная Богиней Луны, связь, о которой пишут в книгах о любви… Это расстроило бы Каллума. Хватаюсь за перила и делаю глубокий вдох.

Ты уже знаешь.

Тошнота подступает к горлу. Я вспоминаю слова Каллума, сказанные мне, когда я впервые приехала в Мадах-Аллайх.

Это волчья фишка. Явление редкое, но могущественное. Даже сильнее, чем любовь. Две души, избранные Богиней Луны…

Я знаю, что это за связь.

Если я пойду в одну сторону, то могу столкнуться с Альфой, который обманул меня в подземельях.

Если же пойду в другую сторону, то столкнусь с Альфой, который скрывал правду, о которой, должно быть, подозревал уже несколько недель.

Опасная и пугающая мысль разрастается так сильно, что мне становится трудно дышать. Борюсь с ней изо всех сил, подавляю ее, потому что не хочу, чтобы она вырвалась наружу.

Я не кролик. Не добыча. Не проблема, которую нужно запереть в башне. Я не беспомощная принцесса, которую нужно ограждать от правды.

Кто-то должен заплатить за это.

Кто-то заплатит за это.

Тело дрожит, сердце колотится, грудь вздымается, но я выбираю направление.

Глава пятидесятая

Врываюсь в покои Каллума.

Едва замечаю кровать с балдахином, застеленную клетчатым покрывалом, огонь в камине и полумесяц, освещающий окно.

Каллум лежит в медной ванне. Даже в состоянии ярости, я не могу не замереть, когда вижу его. Сильный и мускулистый, он кажется совершенно спокойным, а отблески огня придают его влажной коже бронзовый оттенок. Его колени приподняты, голова прислонена к краю ванны, обнажая горло. Влажные волосы цвета мокрого песка зачесаны со лба назад, что делает его моложе.

Каллум открывает глаза, когда дверь за мной захлопывается.

Он хватается за бортики ванны и начинает садиться. Вода стекает с его груди, и я не могу вынести этого зрелища.

– Оставайся на месте, – говорю я.

Он замирает, словно чувствуя, что во мне нарастает буря. Я знаю, что он не боится меня – не может бояться, – но его челюсти сжимаются от настороженности.

– Тебе нужно успокоиться, принцесса.

– Ты солгал мне.

Его лицо становится мрачным.

– Я тебе не лгал.

Моя грудь вздымается, потому что я знаю, что это неправда, и он тоже знает. Внутри меня нарастает крик, который разрывает меня на части. Мои зубы ноют, и я хочу что-нибудь укусить. Моя кожа болит от напряжения, которое я испытываю, сдерживая все эти чувства. Мышцы дрожат, кости ходят ходуном. Если я не выпущу это, то воспламенюсь.

– Рори… – предостерегает Каллум.

Бросаюсь к нему, хватаю скользкое мыло, лежащее на краю медной ванны рядом с его рукой, и швыряю в него. Затем бросаю мочалку. Вода выплескивается за борт ванны, когда он поднимает руки. Оба предмета отскакивают от него и ударяются о доски пола.

– Ты закончила? – рычит он.

– Нет. Я еще не закончила!

Сметаю подсвечник с каминной полки рядом с собой.

– Не смей…

Замахиваюсь им, целясь ему в голову. Он хватает подсвечник за другой конец и дергает на себя. Вместо того чтобы отпустить, я спотыкаюсь и вынуждена схватиться за край ванны, чтобы сохранить равновесие.

– Позволю ли я тебе это сделать? – спрашивает он.

Мне становится трудно дышать, когда гнев, бурлящий в моей груди, стремится вырваться наружу.

– Нет.

– Нет, – соглашается он. – Брось его.

– Нет.

– Брось, или я заставлю тебя, – в его глазах появляется волчий блеск.

– Ты не причинишь мне вреда.

Сейчас я так же убеждена в этом, как и тогда, когда впервые увидела его.

– И все же, ты не можешь прийти в мои покои посреди ночи и угрожать мне. Я не могу этого допустить, – его взгляд становится темнее. – Отпусти.

Пытаюсь вырваться из его хватки, чтобы снова прицелиться ему в лицо. Каллум отпускает меня, и я спотыкаюсь. Он обхватывает меня одной рукой за талию, а другой – за запястье. Раздается хлюпающий звук, когда я падаю на него сверху, ударяясь коленями о стенки ванны.

Вода разливается повсюду, переливаясь через края, растекаясь по деревянным половицам и падая на овечий коврик. Отпускаю подсвечник, и он с глухим стуком падает на пол, закатываясь под кровать. Я задыхаюсь от шока, мое тело насквозь промокло, а его твердый торс прижимается ко мне. Он крепко держит меня за талию, удерживая на месте. Мои ноги зажаты между его бедрами и бортиком ванны.

– Мы не решаем вопросы таким образом, – говорит он.

Делаю глубокий вдох, и комната словно расплывается перед глазами. Я ощущаю вкус гор, мыла и знакомый запах древесного дыма. Во рту словно пепел.

– Не смей указывать мне, как я должна решать вопросы, Каллум МакКеннан, – говорю я, хватаясь за его плечи, чтобы подняться и устоять на ногах. Мои волосы рассыпаются по его груди. – Ты лжец.

– Я не лгал тебе.

– Ты знаешь природу нашей связи. Не притворяйся, что это не так!

– Да. Я знаю.

Внутри меня нарастает рычание:

– Ты сделал из меня посмешище.

– Ты считаешь, что над тобой посмеялись?

Он не похож на того Каллума, которого я знаю. В его выражении нет ничего мягкого или доброго. Несмотря на близость нашего положения, он смотрит на меня так, словно я враг, с которым он столкнулся на поле боя.

Я с трудом сдерживаю свой гнев. Он поднимается к горлу, и мне хочется закричать.

– Ты скрыл правду.

– Потому что я не хотел, чтобы это было правдой!

– Ты не имел права! – Мое тело прижато к нему, грудь вздымается, как будто я тону. – Как давно ты знаешь о природе этой связи? – Его дыхание перехватывает. – Как давно?

– Я заподозрил это в ту ночь, когда Джеймс укусил тебя.

Огонь внутри меня пылает и ревет.

– Так долго?

Его подбородок напрягается.

– Да, так долго. И я сначала отрицал это. Но Джеймс заставил Блейка поцеловать тебя, и я больше не мог это скрывать. Я почувствовал, увидел, как он отреагировал на тебя, и пытался убедить себя, что ошибаюсь. Пока не прочитал страницы книги Блейка, когда вернулся в Мадах-Аллайх, и не осознал, что это правда. – Его акцент становится сильнее, когда он все больше волнуется. – Что я должен сделать? Дать свое благословение? Ты его м…

– Не заканчивай это предложение! – моя ночная рубашка и халат прилипают к телу. Вода теплая и плещется у моего живота. Я прижимаюсь к его груди, а Каллум обнимает меня рукой за талию – горячей и твердой, как железо. – Ты должен был сказать мне, чтобы мы могли все исправить!

– Ты не настоящий волк. Ты не понимаешь. – его горячее дыхание смешивается с моим. – Этого не исправить. Здесь нет выбора. – на его шее вздрагивает мускул. – Эта связь нерушима, и я не делюсь. Я хочу всю тебя, сердце, тело и душу. На меньшее я не согласен.

– А как насчет того, чего хочу я? Тебя это волнует?

– Ты сама не знаешь, чего хочешь, принцесса. Ты не знала этого в ту ночь, когда я взял тебя, и я не думаю, что сейчас ты приблизилась к ответу на этот вопрос!

Его сердцебиение звучит у меня в ушах, и я слышу его в унисон с собственным, яростным и беспокойным.

– Что дальше, Каллум? Ты собираешься и дальше держать меня на расстоянии, не подпускать близко, держать в комнате в своем замке, пока Блейк заперт в…

– Не говори о нем. – Его глаза сверкают, а щеки пылают, когда он наклоняется ближе ко мне, и наши тела соприкасаются. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты для меня луна, Рори. Каждый раз, когда я смотрю на тебя, моя душа пылает. Волк внутри меня прижимается к моей коже, он воет в моей крови и ревет в моих ушах, и тебе бы не понравилось то, чего он хочет от меня. Каждую ночь я думал о тебе. Я представлял себя похороненным внутри тебя, вонзающим в тебя свои зубы, заявляющим, что ты моя, и проклинающим мою богиню за то, что она не отдала тебя мне. Я оставил дверь незапертой, молясь, чтобы ты пришла, и в то же время надеясь, что ты этого не сделаешь.

Его слова вызывают во мне бурю эмоций. Внутри меня все кипит, боль и жжение переполняют меня. Зубы сводит от напряжения, а ногти становятся похожими на когти. Дикое существо, скрывающееся в моих ребрах, бьется о клетку, и из груди вырывается низкий, неконтролируемый рык.

Укусить. Укусить. Укусить.

Ноздри Каллума раздуваются, и он отвечает собственным рычанием. Его твердая влажная грудь вибрирует напротив моих напряженных сосков, а пальцы впиваются в мои бока.

– Не испытывай меня, принцесса, – говорит он.

Я знаю, что должна взять себя в руки. Понимаю, что это неправильно, и нам нужно поговорить. Осознаю, что природа нашей связи многое меняет для него, и это вызывает у меня ярость. Но не могу остановиться. Меня трясет, и я с трудом сдерживаю свои эмоции.

Он обхватывает мое лицо ладонями.

– Принцесса, я советую тебе вылезти из этой ванны и уйти. Ты этого не хочешь.

– Ты не можешь говорить мне, чего я хочу. Я сыта по горло тем, что люди решают за меня. Я сама решаю, чего хочу!

Моя грудь прижимается к его груди. Я хочу его. Прямо сейчас. Хочу, чтобы он оказался внутри меня, чтобы я получала от него удовольствие. Мне хочется, чтобы он стонал и задыхался подо мной. Хочу, чтобы он заплатил за это. Хочу, чтобы он был в моей власти.

Его дыхание становится глубже, а на лице появляется тревога, когда он прижимается лбом к моему.

– Рори, скажи мне, чего ты хочешь.