Текст книги "Принц ночи (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)

Глава восьмая

Я не привыкла к долгим пешим прогулкам, особенно ночью.

Мышцы на бедрах ноют, я то и дело спотыкаюсь об острые, выступающие камни. Дыхание быстро сбивается. По коже катятся капли пота. Несмотря на прохладу, я плетусь в хвосте группы, а Каллум чуть впереди шутит с Райаном и Бекки.

С его мускулатурой и волчьей силой ему, наверное, и в голову не приходит, что подъем может быть испытанием для принцессы, которая большую часть жизни провела за шитьем, прихорашиванием и игрой на пианино.

Но, несмотря на дискомфорт, на моих губах играет улыбка. Воздух настолько свежий, что я чувствую его вкус. Ветер разносит запахи мокрой от дождя травы, грязной земли и иногда – запах навоза.

В груди вскипает почти детский восторг, когда я замечаю овцу, пасущуюся на склоне горы.

Когда я оглядываюсь через плечо, замок Лоуфелл кажется лишь точкой в темноте, окруженной рябью воды, в которой отражается лунный свет. У меня перехватывает дыхание, и чувство свободы наполняет мои легкие. Несмотря на все, что произошло – нападение Джеймса, связь наших жизней с Блейком и его заговор против Каллума – я рада быть здесь, а не в Южных землях.

Натянутый смех Блейка пронзает темноту и действует мне на нервы.

Он идет во главе группы, разговаривает с Арраном, Джеком и пожилым мужчиной в черно-сером килте. Маленький Альфи бегает вокруг них кругами. Я поджимаю губы.

– Я так понимаю, тебе не нравится Блейк? – Приятный мужской голос с сильным северным акцентом заставляет меня подпрыгнуть. Высокий член клана Блейка шагает рядом со мной, его лицо скрыто капюшоном плаща. – Он обычно так на людей действует.

– А на вас он также действует? – спрашиваю я, искренне желая узнать, что на самом деле думают о нем члены клана.

– Я нахожу его… интригующим.

– В каком смысле?

– Он коллекционирует сломанных пташек. Вы заметили? Одноглазый ублюдок, женщина, над которой надругались, полуволк из доков Королевского города. – Я чувствую его взгляд на себе, и мои мышцы напрягаются. – Принцесса Южных земель… Я давно гадаю, что он собирается с ними делать. Вылечить их или выщипать перышки? Посадить в клетку или позволить улететь? Возможно, они просто забавляют его.

Хмурюсь, пытаясь понять, что он имел в виду, говоря о «птичках». Должно быть, Арран, с его шрамом на горле и повязкой на глазу, был первым. А судя по южному акценту Джека, он мог быть выходцем с доков Королевского города. Однако я не знаю, кто эта женщина, которая подверглась насилию. И мне не нравится, когда меня называют сломленной, даже если это может быть правдой.

– Ты тоже сломленная пташка? – спрашиваю я.

Ветер доносит звуки волынок по мере приближения к вершине горы. Клан Локлана, должно быть, уже здесь.

– Мы все немного сломлены, не так ли? – В его тоне слышится улыбка.

– Как ты можешь быть сломлен?

Он машет рукой из-под плаща.

– Ничего интересного, уверяю тебя. Проблемы с отцом, потерянная любовь. – Он указывает на Каллума. – Я слышал, он похитил тебя.

– Я решила пойти с ним.

Спотыкаюсь об острый камень, и мужчина хватает меня за руку, чтобы поддержать. В его хватке чувствуется сила. Я бормочу слова благодарности и отряхиваюсь.

– Зачем принцесса из Южных земель решила приехать во вражеское королевство? – спрашивает мужчина.

– Меня должны были выдать замуж за ужасного человека, а я хотела быть свободной.

– А, понятно. Каллум не смог бы устоять.

– Что ты имеешь в виду?

– Слышал, он любит девиц в беде.

У меня странное ощущение, что этот мужчина пытается меня спровоцировать. Я не удивлюсь, если клан Блейка такой же провокационный, как и их Альфа.

– Я не девица в беде.

– Нет? И все же ты позволила ему спасти тебя из опасной ситуации в Пограничных землях, вместо того чтобы спасти себя самой.

Чувствую себя уязвленной, потому что в его словах есть доля правды.

– Это лишь часть истории, полагаю. Я также планировала получить информацию о волках. – Пожимаю плечами. Думала, если передам ее отцу, смогу выторговать свободу. Но мои приоритеты изменились, когда я узнала Каллума поближе. Особенно когда я узнала больше о своем отце и о мужчине, за которого должна была выйти замуж.

– И что же ты узнала?

– То, что люди, стоящие у власти, часто выдумывают истории, которые служат их интересам. А также то, что волки не всегда такие злые, как нас учили. По крайней мере, не все из них.

Блейк окликает Элси и просит ее держать маленького зверька под контролем.

Тропа становится все круче, и в какой-то момент мне пришлось перебираться через камни, используя руки. Никогда раньше не занималась таким, и улыбка расплылась по моему лицу, когда я почувствовала, как ладони стали влажными и грязными. Каллум оглянулся через плечо, когда мы оказались в менее опасной зоне, и улыбнулся, прежде чем игриво подтолкнуть Райана к краю горы. Райан выругался на него, покраснев, а Каллум рассмеялся. Воспользовавшись моментом, перевожу дыхание и качаю головой от ребячества Альфы, с которым состою в отношениях.

Мужчина в плаще снова приближается ко мне, смеясь. Он, должно быть, такой же высокий, как Каллум, хотя и не такой мускулистый. Его темный плащ свободно свисает с широких плеч.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, тяжело дыша.

Он склоняет голову к крутому склону, усыпанному звездами, и, вновь начав движение, говорит:

– Пошли. Мы почти на вершине.

Мы поднимаемся на поросшую травой вершину и оказываемся на краю каменного круга. Здесь нас ждет около двадцати человек, которые, держа в руках фляжки и собравшись вокруг бочек с виски, ждут нашего появления. Женщина играет на волынке, и воздух наполняется пронзительным, но радостным звуком. Все они одеты в желтые клетчатые плащи, и я понимаю, что это, должно быть, клан Локлана.

Холодный воздух полон разговоров и запаха влажной земли. Тихий смех вырывается из моей груди и рассеивается облачком пара перед моим лицом. Впервые за двадцать лет своей жизни я поднимаюсь на гору.

– Кстати, у тебя потрясающие волосы, – говорит мужчина. – У многих волков в Снежных землях шерсть такого же цвета.

Резко поворачиваюсь к нему при упоминании родины моей матери, но он смотрит на толпу.

Райан, шедший впереди, увлек Бекки к одной из бочек с виски, а Каллум кричал им вслед, чтобы они не спешили. Джек направился к блондинке в белом платье, стоявшей в центре веселья. Она была единственной, кто не носил черное.

– Это Лунная жрица? – спрашиваю я у волка в плаще.

Он кивает.

– Да. Она проведет церемонию позже.

Арран взъерошил волосы Альфи и увел его в другом направлении, в то время как Элси, казалось, обменялась резкими словами с Блейком, прежде чем последовать за ними.

– Локлан уже здесь? – раздался грубый голос Каллума, рассекая холодный ветер. – Я его не вижу.

– Подозреваю, что мы бы знали, если бы это было так, – ответил Блейк. – Он всегда любил производить впечатление.

– Джентльмены, – произнес мужчина рядом со мной, опуская капюшон.

Каллум и Блейк обернулись. Каллум сжал кулаки, а губы Блейка медленно расплылись в улыбке.

– А, Локлан, вот и ты, – говорит Блейк.

Мой желудок сжался. Локлан – обладатель таких же рыжих волос, как и у меня. По бокам они коротко острижены, как у Каллума, но на макушке гораздо длиннее, заплетенные в косички и собранные в узел, достигая поясницы. Его глаза светятся умом, они подчеркнуты черной подводкой. Его губы растянуты в веселой ухмылке.

Локлан подмигивает мне, прежде чем подойти к Блейку и похлопать его по плечу.

– Ты, как всегда, выглядишь безупречно, Блейк, – говорит он с теплотой в глазах.

На щеке Блейка появляется ямочка.

– Как и ты, Локлан.

Каллум пересекает разделяющее нас пространство и обнимает меня за плечи. В его позе ощущается нечто собственническое, и Локлан усмехается.

– Расслабься, Каллум. Я не собираюсь с тобой ссориться. Просто познакомился с твоей принцессой, – он улыбается мне. – Она мне нравится.

Напряжение Каллума немного ослабло, хотя он все еще выглядит настороженным, пожимая руку Локлану.

– Спасибо, что пришли. Надеялся, что мы сможем поговорить.

Локлан пренебрежительно машет рукой, отступая назад.

– Я знаю, о чем ты хочешь поговорить, но у нас будет время для политики позже. Блейк пригласил меня остаться на несколько ночей. Давайте насладимся праздником сегодня вечером, а о твоем брате и о том, чего я хочу от вас в обмен на мою поддержку, поговорим завтра. Не знаю, как у вас, а у меня после восхождения пересохло в горле. Мои люди привезли бочонок лучшего виски Глас-Кладаха. Могу я тебя соблазнить?

– Всегда, – говорит Блейк мягким, как шелк, голосом.

Ухмылка Локлана становится почти волчьей.

– Превосходно. Каллум?

Каллум на мгновение замирает, затем расслабляется.

– Да. Я слышал, ты прячешь его в пещерах, благословленных Гелах.

– Мой клан утверждает, что именно этот виски пробуждает волка сильнее, чем любой другой в Северных землях. – Локлан ухмыляется мне и заговорщически понижает голос. – На самом деле, это всего лишь результат чрезвычайно высокого содержания алкоголя. – Он подмигивает. – Хочешь попробовать?

Я моргаю, удивленная тем, что мне предлагают такое.

– С удовольствием.

Он уходит, и Блейк следует за ним по пятам.

– Скоро присоединюсь к вам. Есть еще один вопрос, который я хотел бы обсудить.

Локлан наклоняет голову.

– Кстати, один из моих людей привез тебе корзину лунных цветов.

– Превосходно. Мои запасы были на исходе…

Их голоса затихают, когда они приближаются к группе, собравшейся вокруг бочки в центре каменного круга. Каллум хмурится.

– Он что-то замышляет, – мрачно говорит он.

– Локлан или Блейк?

– Блейк. Всякий раз, когда он пускает в ход свое обаяние, есть повод для беспокойства. – Его глаза темнеют. – Я даже не знал, что они друзья.

Касаюсь его руки.

– По крайней мере, он скорее всего, сможет убедить Локлана поддержать тебя.

Каллум вздыхает, его дыхание, словно облачко тумана, окутывает обеспокоенное лицо.

– Вероятно, с обещаниями того, что может ожидать Локлан, когда Блейк взойдет на трон.

Сжимаю его мышцу.

– Тебе просто нужно предложить ему что-то получше, верно?

– Я когда-нибудь говорил тебе, что ты довольно подлая, принцесса?

Пожимаю плечами и застенчиво улыбаюсь ему, но Каллум хмурится.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – его голос мягок, и он касается моей щеки. – Это из-за лихорадки?

– О чем ты говоришь?

– Ты выглядишь немного вспотевшей. Возможно, стоит усадить тебя.

Не могу сдержать своего возмущения и отталкиваю его. С таким же успехом я могла бы пытаться сдвинуть камень, если от этого будет хоть какой-то толк. Он выгибает бровь, уголок его рта приподнимается.

– Что?

– Не говори женщине, что она выглядит потной! – Снова толкаю его, но он не сдвигается ни на дюйм. – Я вспотела, потому что только что взобралась на эту чертову гору!

Он смеется. Громко.

– Тебе следовало что-нибудь сказать. Я бы тебя понес.

– Меня не нужно нести! Я не такая уж хрупкая, Каллум!

Он выглядит так, будто собирается сказать что-то, вероятно, неприятное, судя по блеску в его глазах, но он хмурит лоб. В это время нить жизненной силы Блейка обвивается вокруг моей души. Я напрягаюсь, когда она взрывается, и лед потрескивает в моих венах.

Блейк стоит рядом с Локланом и Арраном у бочки с виски. Ветер нежно играет с его темными волосами и развевает черное пальто. Выражение его лица остается спокойным и непринужденным, но я замечаю в его глазах ледяной блеск.

На другой стороне круга светловолосая жрица в белом платье держит за руку маленького мальчика Альфи. Она, кажется, ругает его, и его нижняя губа дрожит, а глаза, большие, как блюдца, наполняются слезами. Ветер доносит до меня ее голос, когда Элси – его мать – стремительно пересекает круг, задевая плечом пожилого джентльмена, спеша к сыну.

«…мерзость. Твоей матери должно быть стыдно, что она привела тебя сюда. Ты так же запятнан тьмой, как и она, и тебе здесь не место…»

Рев в моих ушах заглушает все, что она говорит. Я не знаю, за что она наказывает маленького мальчика, но не могу этого допустить. Я не выношу религиозных фанатиков, потому что в детстве меня пороли за «грехи против Богини Солнца». Я хочу с уважением относиться к культуре волков, но не могу стоять в стороне и смотреть, как маленький ребенок чувствует себя ничтожеством из-за того, что кто-то утверждает, что знает волю своей Богини.

Направляюсь к ним.

– Отпустите ребенка, – говорю я.

Голубые глаза Лунной жрицы устремляются на меня, пряди светлых волос падают ей на лицо. Должно быть, что-то в выражении моего лица ей не нравится, потому что она отпускает его руку. – Ты принцесса Южных земель, верно? Ты не знакома с нашими обычаями. Но…

– Осторожно.

Каллум кладет руку мне на плечо, словно пытаясь поддержать меня. Его тепло обжигает мою спину, но не может растопить лед в моих венах. Не знаю точно, от чего меня трясет: от гнева или от воспоминаний о Блейке.

Жрица указывает на Альфи:

– Его мать осквернена. Бог Ночи обещал…

– Он маленький ребенок. Невинный. Тебе должно быть стыдно за свои слова. – Протягиваю ему руку. – Все в порядке, Альфи.

Он сжимает мои пальцы своей крошечной ручкой, его черные волосы в беспорядке, а щеки раскраснелись и мокрые. Притягиваю его ближе к себе и Каллуму, когда Элси, вздрогнув, останавливается рядом с нами. Волк сверкает в ее глазах, когда она тыкает пальцем в сторону жрицы:

– Держись подальше от моего сына.

– Я не могу провести церемонию в честь нашей богини, когда на ней присутствует сторонник Бога Ночи…

– Элси такая же послушница, как и любой из нас здесь, – голос Блейка звучит резко, как лезвие ножа.

Арран стоит рядом с ним, и его крупная рука касается меня, когда он хватает Альфи за воротник и притягивает к себе. В глазах мальчика блестят слезы, пока Арран не поднимает его и не сажает на свои широкие плечи.

– Пошли, – говорит он. – Давай пересчитаем камни в круге.

Он уходит, и я задаюсь вопросом, что он не хочет, чтобы мальчик стал свидетелем того, что Блейк задумал дальше.

– Извинись, – говорит Блейк мягким, как шелк, голосом.

Ночь вокруг нас затихла, словно присутствие Блейка предупредило оба клана о том, что что-то происходит. Щеки Элси краснеют.

– Все в порядке, Блейк, – говорит Элси. – Не смей устраивать сцен. Только не сегодня. Ты все испортишь. В любом случае, я лучше полежу в постели с книгой, чем буду слушать, как эта сучка бубнит всю ночь напролет.

Блейк не отрывает взгляда от жрицы.

– Извинись, – повторяет он.

Жрица сердито смотрит на него.

– В эту ночь запрещено проливать кровь.

– Кто сказал что-то о пролитии крови? – уголки его губ изгибаются в улыбке, и я чувствую, как Каллум напрягается за моей спиной. – В моем лазарете есть галлюциноген, который заставляет волков чувствовать, будто их кожа сходит с костей. У меня также есть паралитик, который вызывает желание умереть. Ты знаешь, какой звук издает волк, когда ему не хватает воздуха, снова и снова? А я знаю.

По моей коже пробегает холодок, который не имеет ничего общего ни с моим гневом, ни с ледяным воздухом Северных земель.

– Достаточно, Блейк, – мягко говорит Каллум. – Она все еще жрица.

– Но он прав, – мои слова звучат тихо, словно я не могу до конца поверить, что произношу их. Каждая косточка в моем теле напряжена, каждый мускул готов к действию. – Она должна извиниться.

Жрица переводит взгляд с Блейка на меня. Ее брови едва заметно приподнимаются, как будто ее осенило. Она опускает голову.

– Я прошу прощения.

Затем она разворачивается и выходит в центр круга. Элси резко фыркает. Темные волосы падают ей на лицо, когда она поворачивается к Блейку.

– Я же говорила тебе не вмешиваться. – Она качает головой. – Я возвращаюсь.

Блейк хватает ее за запястье.

– Ты имеешь полное право находиться здесь….

Ее глаза сверкают.

– Брось это. И лучше бы она была жива к утру. – Когда Блейк не отвечает, она шлепает его по руке. – Блейк.

Уголки его рта сжимаются.

– Хорошо.

Он прячет руки в карманы, а она направляется прочь от нас. Перед уходом она бросает последний взгляд на Альфи, который сидит на плечах Аррана, и исчезает между камнями, направляясь обратно вниз с горы.

Каллум хмурится, не понимая, что происходит.

– Она поклоняется Ночи?

– Нет, – отвечает Блейк. – Просто она запятнана выбором своего отца, вот и все.

Не в первый раз я задаюсь вопросом, кем она приходится Блейку. Но, прежде чем кто-либо из нас успевает задать вопрос, к нам подходит Локлан с четырьмя рюмками виски в руках. Блейк скрывает свои эмоции так же быстро, как и я.

– Все в порядке? – спрашивает Локлан.

– Прекрасно, – говорит Блейк. Он наблюдает за жрицей, которая разговаривает с группой женщин, одетых в желтую шотландку под плащами.

Локлан раздает нам выпивку.

– Ну… за старых друзей, новые союзы и сломанных пташек, вырвавшихся из клеток, – говорит он, подмигивая мне.

Несмотря на беспокойство, которое нас охватило после недавних событий, мы подняли бокалы и сделали глоток. Я не могу избавиться от неприятного ощущения, которое охватило меня, когда дымная жидкость обожгла горло.

– Сегодня вечером будет весело, – говорит Локлан.

Глава девятая

После ухода Элси проходит некоторое время, прежде чем напряжение спадает. Однако, по мере того как выпивается все больше виски Локлана, разговоры становятся веселее, а воздух наполняется ароматом алкоголя. Я даже замечаю, как Блейк смеется с членами своего клана, которым, как ни странно, он нравится.

Церемония проходит более спокойно, чем я ожидала, хотя с тех пор, как я приехала в Северные земли, меня многое удивило в волках. В этом королевстве есть жестокая красота – в его диких вершинах, воющих ветрах и могущественных Альфах, которые могут быть как нежными, так и смертельно опасными.

Каллум обнимает меня, и мы сидим на камнях в кругу, держа незажженные свечи. Пока жрица рассказывает нам истории о Первом волке, когда Северные земли были окутаны тьмой и по земле бродили чудовища, ее собственная свеча мерцает перед ее лицом.

– Когда Солнце приговорило Гелах к заключению в тюрьме Ночного Неба, прежде чем она вырвала свое сердце и отправила его Первому волку, ее ждал лишь столетний срок. Однако она отправилась в глубины его тюрьмы, чтобы заключить с ним сделку, – рассказывает жрица. – Так мы пережили первую Темную ночь. В ту ночь она поклялась, что останется с Ночью в его тюрьме навечно, если взамен он запрет всех монстров, обладающих его темной силой, в своих камерах. Ее душа была тем, чего он желал больше всего на свете, и он принял ее условия, зная, что это единственный способ сохранить ее навсегда. Клятва была скреплена ее силой, и монстры исчезли из нашего мира. Но Ночь не понял, что в спешке его обманули. Ведь он тоже был чудовищем, обладающим темной силой, и поэтому тоже оказался заперт в своей тюрьме.

– В эту ночь, которая случается каждые два с половиной года, когда свет Гелах исчезает с неба, мы знаем, что она снова оказывается в самых дальних уголках его тюрьмы. В эту ночь мы вспоминаем о жертве, которую она принесла, и проливаем на нее свой свет, чтобы она знала, что мы помним о ней.

Жрица обходит круг, и мы поднимаем наши свечи, чтобы она могла зажечь их. Мы стоим, и я резко вдыхаю, когда тень закрывает луну, и земля погружается во тьму. Волки поют на незнакомом мне языке – слова грубые, но нежные – и поднимают свои свечи к небу. Хотя эта песня мне не знакома, сердце почему-то знает ее.

Я поднимаю свечу. Каллум широко и непринужденно улыбается, а его глаза наполняются радостью, когда он смотрит на меня. Кажется, он рад разделить со мной этот священный момент, и внутри меня разливается тепло.

Я тоже улыбаюсь, когда наши маленькие огоньки рассеивают темноту, разгоняя тени.

***

После завершения церемонии Джек выкатил бочонок виски, который был спрятан за одним из камней, в центр круга. Он объявил, что это подарок от Лоуфелла, и радостные возгласы заполнили воздух. Около пятидесяти волков собрались вокруг него. Волынщик возобновил свою мелодию, и холодный воздух наполнился музыкой и смехом.

Каллум прижал меня к своей груди, слегка прикусил зубами мое ухо и сказал, что собирается принести нам что-нибудь выпить.

Плотнее закутываюсь в плащ, наблюдая, как он обменивается теплыми приветствиями с несколькими волками в желтых клетчатых килтах. Они смеялись над какой-то его шуткой, и Каллум хлопал одного из них по плечу. Его способность легко находить общий язык с людьми, как и его грубая сила, будет так же полезна для нашей победы над Джеймсом, как и его физическая мощь.

Я часто размышляла о том, что сила Каллума заключается в его мягкости. Мой отец счел бы это слабостью, но я начинаю понимать, что жестокость моего отца была лишь маской, за которой он скрывал свой страх.

Каллум возвращается ко мне и замирает на полпути через круг. Его тело напрягается, а с лица исчезает веселье. Выражение его лица становится непроницаемым, как это бывает, когда он чувствует угрозу, и мое сердце сжимается от беспокойства. Разговоры в кругу стихают, и все больше людей устремляют свои взгляды в тени, окружающие камни. Волчье чутье подсказывает им что-то, чего я не могу понять. Что-то не так.

Громкий треск разрывает ночь, и мое сердце словно выскакивает из груди. Несколько волков бросаются на землю, и в одном из высоких камней появляется трещина от попадания пули. Я дико оглядываюсь по сторонам, когда музыка с визгом обрывается.

Из тени между камнями появляются люди с мушкетами в руках, и я ощущаю прилив адреналина. Сквозь их ряды пробирается Джеймс – тот самый волк, который напал на меня, вернул к Себастьяну, укусил и чуть не убил.

Он такой же высокий и мускулистый, как Каллум, и уверенно направляется к центру каменного круга. Ветер треплет его растрепанные каштановые волосы, которые спадают на широкие плечи. На голове у него простая корона из переплетенных ветвей – корона, которой не было, когда я видела его в последний раз. Это послание для всех собравшихся здесь.

Король Волков.

– Привет, Брат, – говорит он, и люди вокруг расступаются, освобождая пространство для двух волков. Его охранники остаются на краю каменного круга, отрезая нам путь к отступлению.

– Джеймс, – руки Каллума сжимаются в кулаки, – я надеюсь, ты здесь не для того, чтобы проливать кровь в эту священную ночь.

Его тон мрачен, и он говорит так, будто желает, чтобы Джеймс дал ему повод.

Джеймс улыбается, хотя и не смотрит ему в глаза.

– Как король, я обязан поддерживать закон волков, а не нарушать его, – говорит он, закатывая рукава рубашки, обнажая мускулистые предплечья, одно из которых покрыто татуировками. – Хотя, если бы ты нарушил правила Гелах, брат, я был бы вынужден принять меры, независимо от того, какая это была ночь.

Его взгляд перемещается на меня, и я заставляю себя выдержать его.

– У тебя есть нечто, что принадлежит мне. Отдай ее мне, и кровь не прольется.

Ответное рычание Каллума разносится по кругу.

– Рори тебе не принадлежит.

Мое дыхание частое, во рту пересохло. Я не могу принадлежать другому мужчине, но в то же время не знаю, как нам выйти из этой ситуации. Возможно, мне следовало позволить Каллуму укусить меня, но я чувствую, что Джеймс все равно нашел бы способ заполучить меня.

– Я укусил ее, и она выжила, – говорит Джеймс. – Волчий закон гласит, что она моя. На ней моя метка. Если ты не можешь сказать то же самое, у тебя нет никаких прав. Отдай ее мне, или прольется кровь. – Его люди поднимают мушкеты. – Неужели собравшиеся здесь сегодня волки действительно хотят умереть ради помешанного на пизде Альфы и дочери своего вражеского короля?

Несколько человек из клана Локлана перешептываются. Я напрягаюсь, когда Король Волков обращает свое внимание на меня.

– Ты хочешь развязать еще одну войну, Аврора? – спрашивает Джеймс. – Ты хочешь, чтобы погибло множество волков? Именно поэтому ты приехала в Северные земли? Чтобы посеять раздор между моим братом и мной от имени твоего отца?

Еще один ропот наполняет пропитанный запахом виски воздух. И я задаюсь вопросом, не недооценили ли мы Джеймса. Он пришел сюда, чтобы настроить клан Локлана против нас с Каллумом и заставить их передумать вступать в его ряды.

– Это ты развязал войну между нами, брат, – рычит Каллум, – когда ты жестоко напал на женщину, которую я люблю.

Резко вдыхаю, когда слово «люблю» гремит у меня в груди. Он никогда раньше не говорил мне этого. У меня нет времени, чтобы осмыслить это. Маленький Альфи дрожит, прячась за большим телом Аррана, и внутри меня созревает решение. Мы в меньшинстве. У нас нет оружия, и, если Каллум прольет кровь, его притязания на трон будут аннулированы из-за нарушения закона волков. Я не хочу идти с Джеймсом, но не позволю этим людям умереть за меня.

Что бы ни случилось, Каллум вернет меня.

– О, ради любви Богини, – раздается раздраженный голос Блейка за моей спиной. Он обхватывает меня рукой за талию и прижимает к своей груди. Его губы касаются моего уха, и у меня перехватывает дыхание. – Я прошу прощения за это, Аврора, дорогая.

Внезапно он впивается зубами в мое плечо. Время словно замедляется. Я делаю резкий вдох и пытаюсь вырваться из его объятий, когда он прокусывает мой плащ. Выгибаю спину от боли, когда его клыки вонзаются в мою кожу. Я задыхаюсь.

Каллум резко оборачивается, и его волк быстро заменяет шок в его глазах.

Тени окутывают мое тело. Звук капающей воды наполняет мои уши, а рот наполняется вкусом сосны и пергамента. Волосы на затылке встают дыбом, когда я слышу скрежет скальпеля по металлу. Меня охватывает жгучий голод. Вдалеке кто-то кричит.

Блейк отпускает меня, и мои колени почти подгибаются.

Он проходит мимо меня и вытирает мою кровь со своих губ тыльной стороной ладони.

– В эту священную ночь, при свидетельнице Луны, я, Блейк, Альфа Лоуфелла, объявляю Аврору членом моего клана. – Его тон сочится сарказмом. – Я закрепляю это заявление, пометив ее своим укусом. Отныне и до тех пор, пока сама Гелах не решит иначе, Аврора будет частью Лоуфелла, а я – ее Альфой. Оспаривать это решение – значит нарушать закон волков.