Текст книги "Принц ночи (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 28 страниц)

Глава девятнадцатая

В Большом зале слишком жарко. В воздухе витают ароматы еды, вина и пота, а после танца с Блейком по моей коже пробегают мурашки. Не найдя Каллума, я решаю подышать свежим воздухом.

Пробираясь по темным коридорам, прохожу через вестибюль и выхожу из замка в небольшой внутренний дворик. Мое дыхание белеет на морозе, и я прячу руки в длинных рукавах платья.

Через несколько минут большая арочная дверь за моей спиной распахивается. Клэр выходит на улицу, держа в руке бокал с красным вином. Ветер треплет ее темные волосы, создавая впечатление, что она не замечает никого вокруг.

– Аврора. Я не знала, что здесь кто-то есть.

Ее взгляд становится оценивающим, как будто она пытается понять, представляю ли я угрозу. Не знаю, связано ли это с тем, что я дочь ее вражеского короля, или с моими отношениями с Каллумом. Выдерживаю ее взгляд, не менее настороженно относясь к ней.

– Каллум ищет тебя, – говорит она. – Хотя Райан только что загнал его в угол, так что может пройти некоторое время, прежде чем он найдет тебя. – Она прислоняется к стене у двери и потягивает вино. – Парень собирается штурмовать Мадах-Аллайх в одиночку.

– О боже, – между нами повисает неловкое молчание. – Мне нравится твое пальто.

– Спасибо, – она кивает на мое темно-синее платье. – Милое платье.

Мы продолжаем смотреть друг на друга.

– Ты на нашей стороне? – спрашиваю я.

– Я могла бы спросить то же самое у тебя.

– Я на стороне Каллума. У меня нет любви к отцу, если ты об этом спрашиваешь.

Клэр кивает.

– Если ты хочешь знать, выбирала ли я между Джеймсом и Каллумом, то я не выбирала.

– До того, как прийти сюда, ты направлялась в Мадах-Аллайх.

– Мой клан живет на севере, недалеко от Хайфелла, где ночи становятся все темнее. Кажется, старая угроза возвращается. – Ее лицо мрачнеет. – Мы ощущаем это, и я хочу увести своих людей как можно дальше на юг, прежде чем это произойдет.

Она доливает вино в свой кубок.

– Я буду уважать победителя. Джеймс или Каллум, для меня не имеет значения.

– Я слышала, у тебя была… история с Джеймсом.

Ее челюсть сжимается.

– Это было так давно.

– Что произошло между вами?

Клэр прикусывает щеку.

– Мой дядя тогда был Альфой, а отец Джеймса и Каллума – королем. Чтобы заключить союз, нас пригласили в Мадах-Аллайх, и они согласились на наш с Джеймсом брак.

Удивленно поднимаю брови.

– Брак был договорным? Вы поженились?

Она смеется.

– Нет, до этого не дошло. Когда я узнала, что меня предлагают как скот, я была в ярости. Ворвалась в спальню Джеймса, ударила его об стену и приставила лезвие к его яйцам. Сказала ему, что отрежу их, если он не положит этому конец.

В ее глазах появляется задумчивый взгляд, словно она наслаждается воспоминаниями.

– Оказалось, он ничего об этом не знал. Он боролся с этим, но его отец был придурком. Мы начали публично ссориться при каждой возможности. Притворялись, что ненавидим друг друга, чтобы все могли увидеть, насколько трудным будет наш союз.

На ее губах появляется застенчивая улыбка.

– Хотя втайне мы начали ухаживать друг за другом. – Она пожимает плечами. – Полагаю, это был последний акт неповиновения. Пока мы не поняли… Это сложно.

Прикусываю нижнюю губу. Хочу спросить о Каллуме, но знаю, что это прозвучит неуверенно. Не хочу, чтобы она подумала, что я чувствую угрозу с ее стороны. Она морщит лоб, словно пытается разгадать мои эмоции.

– Давай, – говорит она. – Выкладывай. Что ты хочешь знать?

Я выдыхаю.

– Локлан сказал, что у вас с Каллумом тоже была история.

– Локлан мудак, который мутит дерьмо, – говорит она, качая головой. – Думаю, в каком-то смысле так и есть. Это произошло около пяти лет назад, но не так, как ты думаешь. Каллум не знал, что я была с Джеймсом – мы хорошо это скрывали. Как и все остальные, он думал, что мы презираем друг друга и что меня ждет несчастное будущее. Он видел, что его отец не смягчится, и предложил занять место Джеймса.

Меня словно окатило холодной водой. Я думала, что он пытался переспать с Клэр, но это гораздо труднее осознать.

– Он предложил стать твоим мужем?

Клэр закатывает глаза.

– Все было совсем не так. Каллум… он благородный мужчина, питающий слабость к девицам в беде.

От ее слов мне не становится легче. Они перекликаются с тем, что сказал Локлан. Однажды Каллум спас меня. Это главная причина, по которой мы вместе?

Клэр качает головой, и на ее лице появляется серьезное выражение.

– Каллум думал, что спасает меня от страданий. Он не понимал, я никогда не противилась быть с его братом, меня злило, что мое будущее решали за меня. Он хотел спасти меня, а не жениться на мне.

Я смотрю на нее, отмечая ее изгибы, яркие глаза и тонкие черты лица.

– Я убеждена, что он хотел не этого.

– Ты ведь тоже была когда-то помолвлена, верно?

– Себастьян не был таким красивым, как ты.

Она смеется, и в ее взгляде появляется любопытство.

– Ходят слухи, что Джеймс убил его в битве. Каллум утверждает, что Джеймс лжет. Он говорит, что это сделала ты.

Адреналин кружит в моей груди, как ветер. Я сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь в руках, когда в моей памяти всплывает воспоминание о том, как я перерезала горло своему жениху.

– Да.

Она, должно быть, слышит, как сильно бьется мой пульс.

– Мне пришлось убить, чтобы стать Альфой. Это никогда не бывает легко и всегда оставляет след в душе. Но ты не должна сожалеть об этом.

– Я не сожалею.

– Хорошо. Я рада, что ты убила этого ублюдка. Он совершил много зверств против моего народа. Хотя я слышала, что у них теперь новый лорд, который такой же плохой.

Хуже, хочу сказать я.

Она допивает вино, ставит бокал на ближайший подоконник и идет по булыжной мостовой к воротам.

– Было приятно поговорить с тобой наедине. Возможно, скоро мы станем союзниками, если Каллум выиграет.

– А если нет?

Клэр коротко улыбается мне.

– Ты ведь собираешься навестить Джеймса, не так ли? – Я спрашиваю.

– Как я уже говорила, мне нужно заключить союз. Но я буду уважать победителя.

С этими словами она исчезает в туннеле.

Прислоняюсь к стене замка и кладу ладони на шершавый камень. Каллум попросил другую женщину выйти за него замуж. Меня беспокоит не то, что он представлял себе будущее с Клэр, а причина, по которой он это сделал. Неужели он просто видит во мне девушку, которую ему нужно защищать?

Делаю пару глубоких вдохов и чувствую привкус древесного дыма в ночном воздухе. Поправляю и разглаживаю платье, заправляю за уши пару выбившихся прядей волос. Мне нужно взять себя в руки. Прошло так много времени с тех пор, как я позволяла себе что-либо чувствовать, и я боюсь, что позволяю своим эмоциям взять верх.

Это может быть волк, который шевелится во мне и заставляет меня чувствовать себя собственницей по отношению к Каллуму. А может быть, это принцесса, которая никогда ни за кем не ухаживала – у нее даже не было настоящего друга – и боится потерять единственного человека, который заботился о ней.

Каллум никогда не давал мне повода усомниться в нем. Захожу внутрь, чтобы поговорить с ним, но в это же время открывается дверь на противоположной стороне вестибюля. Входит Иэн. Его светлые волосы растрепаны, а глаза слегка покраснели. На его желтом килте пятно от красного вина.

Он улыбается, когда видит меня:

– Добрый вечер, принцесса.

Мое тело напрягается, когда он приближается. Я не могу понять, что меня настораживает – его вымученная улыбка или запах алкоголя, исходящий от него.

Возможно, это потому, что Джеймс сказал, что Александр хочет получить меня в обмен на его брата.

Осторожно тянусь к акониту между грудей.

– Добрый вечер.

Он останавливается передо мной, и я сжимаю в руках стеклянный флакон.

– Все в порядке, Иэн? – Каллум появляется из коридора позади него.

Иэн напрягается, но затем улыбается. Каллум на голову выше его и, должно быть, в два раза шире. Он складывает руки на груди, демонстрируя свои бицепсы.

Иэн сглатывает.

– Просто хотел сказать принцессе, как нам повезло, что она здесь.

– Ага, – отвечает Каллум, не улыбаясь. Он пристально осматривает молодого человека с головы до ног, и Иэн отводит взгляд. – Иди. Возвращайся на пир.

Иэн склоняет голову. Каллум не уступает дорогу, и самцу поменьше приходится протискиваться мимо него, прежде чем он исчезает из виду.

С облегчением вздыхаю. Каллум обращает свое внимание на меня.

Несмотря на то, что угроза для меня миновала, он выглядит напряженным. Его челюсть крепко сжата, а выражение лица словно высечено из камня. Когда он приблизился, мой пульс замедлился, но тут же снова участился. Кажется, я его раздражаю.

– Что-то не так? – спрашиваю я.

– Давай найдем уединенное место.

Иду рядом с ним, он переплетает пальцы с моими и ведет меня мимо празднества в Большом зале, вверх по одной из лестниц.

– Я поговорю с Локланом насчет Иэна. Мне не понравилось, как он на тебя смотрел.

Каллум открывает дверь в нашу комнату, и мы заходим внутрь. В камине слабо горит огонь, отбрасывая мягкий отблеск на кожаные кресла и кровать с балдахином.

Прохожу мимо него и сажусь в одно из кресел – то, что повернуто спиной к окну, чтобы не смотреть на полумесяц, сияющий над озером. Каллум закрывает дверь и задерживается у изножья кровати. В его поведении есть что-то… странное.

– Что сказала Клэр? – спрашиваю я.

– В некоторых деревнях на ее территории произошло несколько необъяснимых смертей, и люди были замечены входящими в старую часовню Бога Ночи, недалеко от Хайфелла. Она думает, что служители снова восстают. Они поговаривают о неком Принце Ночи, а у нас и так достаточно забот с Локланом и Джеймсом прямо сейчас.

– Что-то еще? Что-то не так?

Он кусает щеку, прислонившись к одному из столбиков кровати.

– Это ты мне скажи.

– Что ты имеешь в виду?

– Я… – Он проводит руками по лицу. – Не знаю. Наверное, ничего.

В комнате воцаряется тишина, нарушаемая лишь странным потрескиванием огня в камине и слабыми звуками волынки, доносящимися из Большого зала.

– Ты думаешь, я девица в беде, Каллум?

Он морщит лоб.

– Что?

– Девица в беде. Слабая женщина, которая нуждается в спасении.

Он скрещивает руки.

– Потому что я собираюсь поговорить с Локланом о мужчине из его клана, который замышлял что-то нехорошее?

– Нет. – Я знаю, что это звучит раздраженно, но… – Ты считаешь меня равной тебе?

Он хмурится.

– Да? А что?

– Однажды ты сказал, что хотел бы быть с женщиной, которая была бы равна тебе.

– Да. – Он склоняет голову набок.

– И все же ты постоянно чувствуешь необходимость защищать меня.

– Ты очень маленькая. – Когда я не отвечаю на его улыбку, он выдыхает. – Ты сказала мне, что не хочешь, чтобы я подавлял себя и свои волчьи инстинкты рядом с тобой. Я Альфа, а ты моя женщина, и да, я хочу защитить тебя. Что в этом плохого?

– Я могла бы помочь Локлану и Александру, понимаешь?

– Я не стану рисковать тобой.

Поворачиваюсь к мерцающему пламени в камине.

– Клэр – Альфа. Если бы вы были вместе, тебе не пришлось бы ее защищать, верно?

Я сразу же жалею о своих словах. Они звучат неуверенно и глупо.

Между нами повисает тишина, и я жажду, чтобы он ее заполнил. Мне нужно, чтобы он что-то сказал. Что угодно. Раздается стук, и я слышу скрип шагов по половицам. Каллум приседает перед креслом и раздвигает мои колени, чтобы ему было удобнее. Не знаю, чего я ожидаю, когда поворачиваюсь к нему. Возможно, раздражения или даже замешательства. Но это не то, что я вижу: на его лице расплывается широкая улыбка. И как же я ненавижу, что она заставляет уголки моих губ подергиваться.

– Чему ты улыбаешься? – спрашиваю я.

– Так вот в чем дело.

– Что?

Каллум скользит руками по моим ногам, задирая юбку, и прикусывает внутреннюю поверхность бедра.

– Блядь, мне нравится, что ты ревнуешь.

У меня перехватывает дыхание.

– Я не ревную.

Он целует мою ногу, и его щетина царапает чувствительную кожу.

– О, я думаю, ревнуешь. – Его руки скользят вверх и вниз по моим икрам, оставляя за собой теплый след. – Возможно, я здесь не единственный территориальный волк.

– Ты предложил ей выйти за тебя замуж.

Он смотрит на меня.

– Все было не так.

Беру его лицо в ладони, чтобы он не отвлекал меня.

– А как?

– Мне было восемнадцать. Моя мать только что пропала. Мой отец был в отчаянии. Мой брат – отстраненным и рассеянным. Я был далеко от дома. – Он качает головой. – Я искал цель, полагаю. Клэр и Джеймс, казалось, были недовольны этим браком, и я предложил занять место Джеймса. Я хотел показать себя своему отцу, своим людям. В этом не было ничего романтичного.

– Клэр, кажется, думала, что ты сделал это, чтобы спасти ее от несчастливой участи.

– Возможно, это тоже повлияло на мое решение, да. Это делает меня монстром?

– Нет, – отвечаю я, слегка фыркнув. – Это делает тебя хорошим мужчиной, хорошим волком. Тем, кто готов спасти любую женщину, попавшую в беду, кем бы она ни была. Как ты спас меня.

Он хмурится.

– Разве ты не хотела, чтобы я спас тебя?

– Конечно, хотела. Я очень рада, что ты привез меня сюда.

– Значит, тебя не беспокоит, что я защищаю тебя, – говорит он. – Тебе не нравится, когда я защищаю других? И это заставляет тебя ревновать?

– Нет, дело не в этом.

Я вздыхаю. Он не понимает. Как же ему понять? Каллум как скала, твердый и сильный.

– Тогда в чем же дело?

Его взгляд становится испытующим, словно он пытается разгадать загадку.

Прикусываю нижнюю губу. Я не привыкла выражать свои чувства. Не знаю, как объяснить, что иногда Каллум заставляет меня чувствовать себя слабой. Не так, как мой отец своим контролем, пренебрежением и презрением, когда я проявляла эмоции. А тем, что он так осторожен со мной.

Иногда я задаюсь вопросом, не моя ли слабость привлекает его ко мне в первую очередь. Я больше не хочу быть слабой. Я хочу быть равной волкам в этом королевстве. Хочу быть равной ему.

– Ты очень… осторожен со мной, – говорю я наконец.

– Я не понимаю, – он морщит лоб. – Ты бы предпочла, чтобы я был грубым? Или жестоким?

– Нет, конечно, нет. – Я провожу большим пальцем по его щеке. – Всю свою жизнь меня учили подавлять эмоции и свое мнение. Всю свою жизнь я чувствовала, как в моей груди нарастает крик, который я никогда не смогу выпустить. Иногда я беспокоюсь, что ты подавляешь себя рядом со мной, потому что считаешь, что я недостаточно сильна, чтобы справиться с тобой по-настоящему.

Каллум слегка отстраняется, и я беспокоюсь, что обидела его.

– Мой отец не подавлял свои эмоции. Он был грубым и жестоким и плохо обращался с моей матерью. Поэтому я иногда сдерживаюсь, потому что не хочу превращаться в него. И да, я осторожен с тобой, потому что ты мне дорога. Разве это так плохо?

– Думаю, нет. Я не знаю. Все это для меня в новинку.

– Для меня тоже.

– Неужели?

– Верь или не верь, но я никогда не ухаживал за очаровательной принцессой Южных земель с огнем в душе, которая ежедневно доводит меня до отчаяния.

Я прищуриваюсь.

– Но ты ухаживал за другими женщинами раньше?

Его улыбка мягка, но в ней нет раскаяния.

– Да.

Ревность пронзает меня насквозь, словно шипы, терзая изнутри. Мои клыки ноют, и желание что-нибудь укусить, укусить Каллума, одолевает меня. Когда Каллум тихо рычит, я понимаю, что он чувствует то же самое.

– Блядь, – стонет он, снова прикасаясь губами к моей ноге. – Эта твоя ревность заставляет меня хотеть сделать с тобой что-нибудь очень плохое.

Мои губы слегка дрожат, несмотря на мрачное настроение.

– Тогда сделай.

Его теплое дыхание касается того места, где я хочу ощутить его губы.

– Мой волк сейчас очень близко к поверхности. Ты хочешь, чтобы я перестал сдерживаться по отношению к тебе? Давай подождем полнолуния, когда ты впервые обратишься.

Моя ревность перерастает в раздражение, а затем в страх. Я не хочу думать о том, как мое тело ломается и меняется, а разум больше не принадлежит мне. Я хочу отвлечься.

Держу пари, он с тобой такой нежный. Так боится, что ты сломаешься.

Ловлю себя на мысли о том, что Блейк сделал бы, чтобы добиться желаемого.

– Возможно, ты прав. Возможно, даже после полнолуния нам не следует… поддаваться импульсам.

– Что? – это слово словно щекочет мне внутреннюю поверхность бедра.

Опираюсь локтем на подлокотник кресла и прикрываю рот рукой, чтобы сдержать улыбку.

– Знаешь, как принцесса Южных земель, я не должна ни с кем спать до свадьбы. Наверное, мне следует уважать это в будущем. – Я замечаю озорной блеск в его глазах. – Возможно, мне не стоит снова с кем-то спать, пока не выйду замуж.

– Никакого секса до свадьбы? Так вот как у вас в Южных землях принято? – он морщит лоб, и я едва удерживаюсь от смеха.

– Да. Что ты об этом думаешь?

Прикусываю щеку, уверенная, что он вот-вот набросится на меня, и чувствую, что выиграла свою маленькую игру с ним. Его дыхание согревает мою кожу, а плечи касаются внутренней поверхности моих бедер, когда он слегка приподнимается.

– Ладно, – говорит он. – Тогда выходи за меня замуж.

Глава двадцатая

У меня отвисает челюсть.

– Выйти за тебя замуж? Каллум, я не… Я была… Я просто… – Мне трудно подобрать слова. Я не шутила, но…

– Я знаю, что ты делала, принцесса, – говорит он, и на его подбородке играет мягкий отблеск огня. – Ты пыталась манипулировать мной. Тебе следовало знать, что это не сработает. Если ты хочешь серьезно поговорить об этом, то давай. – Он целует меня с внутренней стороны бедра. – Выходи за меня замуж.

– Ты же это не серьезно.

– Еще как серьезно.

– Что это за игра такая?

Он издает смешок.

– Я не играю в игры, принцесса.

– Ты… ты предлагаешь мне выйти за тебя замуж?

Он проводит рукой по моей икре, и озорно улыбается.

– Я ведь на коленях, не так ли?

– Это не шутка, Каллум.

– Я знаю. Я хочу жениться на тебе.

– Для секса?

Он ухмыляется.

– Это одна из причин. Да.

Тьма разливается по моим венам.

– Ты рассчитываешь на политический союз с моим отцом?

– Нет, – он слегка прикусывает зубами мое бедро. – На самом деле, я думаю, он был бы весьма недоволен, узнав, что этот свирепый волк хочет сделать с его дочерью.

– Ты хочешь этим браком что-то доказать Южным землям?

– Нет, – улыбается он. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Обхватываю его лицо ладонями. У него горячая кожа, а щетина слегка колет мои ладони. Он действительно так думает. Несколько месяцев назад мысль о браке с кем-то вроде Каллума была бы выше моих самых смелых мечтаний. Это все еще так. И все же что-то… не так. Я чувствую себя… неуверенно.

– Твоей женой?

– Да.

– Ты хочешь, чтобы я была твоей?

Выражение его лица становится мрачным.

– Да.

Мои мышцы напрягаются. Речь идет о собственности. В камине пылает огонь, и полено рассыпается в пепел. Интересно, это и есть любовь, когда люди обнажены и стремятся обладать друг другом?

Каллум сглатывает, как будто знает, о чем я думаю. Он берет меня за подбородок.

– Я волк, Альфа, и есть определенные вещи, с которыми я сейчас борюсь. Я не хочу так себя чувствовать. Но мой брат отметил тебя. Блейк… – На его челюсти дергается мускул. – Блейк связал себя с тобой и объявил тебя частью своего клана. Так что, да, я хочу, чтобы ты стала моей женой. Моей.

– Каллум…

– Но это еще не все. Я тоже хочу быть твоим. Хочу быть твоим мужем, равным тебе. Мечтаю о том, чтобы ты была рядом со мной, поддерживала меня и бросала мне вызов. Я хочу создать с тобой семью и обеспечить тебе безопасность. – Он берет мою руку в свои и нежно касается губами костяшек пальцев. – Тебе не обязательно соглашаться. Ты можешь выйти за меня замуж завтра, утром мы можем поехать в Даун-Крэйг и попросить жрицу провести церемонию. Или мы можем подождать десять лет. Нам вообще не обязательно жениться, если ты этого не хочешь. Я все еще буду здесь, рядом с тобой, стремясь впечатлить тебя, пока моя душа не уснет вместе с Гелах и звездами. Подумай об этом, хорошо?

Мои глаза горят, а во рту пересохло. Я киваю и крепко сжимаю его руки.

– Я подумаю об этом.

Он широко и открыто улыбается. Затем прикусывает нижнюю губу, склоняет голову набок, словно принимая какое-то решение, и в его глазах загорается озорство. Я уже видела у него такой взгляд. Он предвещает неприятности. Уголок моей губы дергается.

– Что означает этот взгляд? – спрашиваю я.

– Возможно, я мог бы познакомить тебя с семейной жизнью, чтобы помочь тебе принять решение. – С этими словами он резко хватает меня за бедра и закидывает мои колени себе на плечи. – Просто попробовать…

Я задыхаюсь, когда меня тянет вперед в кресле.

– Каллум!

Он отодвигает мое нижнее белье в сторону.

– Что?

– Я думала, что тобой невозможно манипулировать, – мой голос хриплый и звучит так, словно принадлежит не мне. – Похоже, ты делаешь именно то, что я хочу.

Медленно, мучительно он проводит языком по моему входу. Зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая еще ближе к себе.

– Кто сказал, что я не манипулирую тобой? – Его губы блестят в свете камина.

Запрокидываю голову, а он наслаждается мной, как будто я его любимое лакомство. Каллум сосет, гладит и лакает, словно бешеный зверь, что вызывает у меня звуки, которые я никогда раньше не издавала. Обхватив его голову бедрами, прижимаюсь к нему, покачиваясь в ритме, от которого я становлюсь ничем, кроме жидкого жара и ветра, который воет в горах.

Где-то там, среди диких долин и бурлящих ручьев, я начинаю понимать его точку зрения. Я бы сделала все, о чем бы он ни попросил прямо сейчас. Если бы принадлежать ему означало нечто большее, чем просто физическое обладание, я бы отдала ему всю себя без остатка.

Все мысли покидают меня, и я растворяюсь в этом чувстве удовольствия. Когда освобождение прорывается сквозь меня, и я погружаюсь в бесконечное блаженство. Где-то глубоко внутри я едва слышу голос, темный, первобытный и слегка раздраженный.

Дикие янтарные глаза.

Низкое рычание.

Ты никому не принадлежишь.

***

Я оказываюсь во дворце моего отца, в бальном зале. Сижу за одним из многочисленных столов, которые расставлены по всему танцполу, но скрытая за одной из каменных колонн, поддерживающих куполообразный потолок. Люди танцуют в своих нарядах на клетчатых плитках, а полумесяц сияет сквозь окно в форме солнца над троном моего отца. Мой брат Филипп стоит у одного из высоких арочных окон, окруженный обожающими его мужчинами и женщинами. Он запрокидывает голову и смеется, а вино выплескивается из его кубка.

Меня охватывает беспокойство, которое словно змея проникает в мои кости. Струнный квартет слегка сбивается с ритма, и движение толпы становится хаотичным. В воздухе витает тяжелый запах спиртного и пота. Становится душно.

Рядом со мной сидит мужчина. Он наклоняется ближе. Слишком близко. Он мускулистый, с коротко остриженными черными волосами. И он пьян. Слишком пьян. Его кислое дыхание обжигает мою щеку, и когда он невнятно говорит о славе, которую намерен принести королевству, он кладет руку мне на бедро. Я напрягаюсь. Я знаю его историю. Когда он в последний раз посещал дворец, на следующее утро одна из моих фрейлин была замечена в слезах.

Если бы он прикоснулся ко мне в любую другую ночь, это могло бы привести к его казни. Однако, то ли выпивка, то ли наше уединение в тени, придали ему смелости. Мой отец хочет, чтобы я поговорила с ним, успокоила его. Поэтому, несмотря на то что меня охватывает дрожь, я расслабляюсь, наклоняюсь за кувшином и наполняю его кубок вином.

– Ты слишком настойчив, Александр, – мои слова звучат смело, но я заставляю себя смущенно улыбнуться.

– Думаю, тебе это нравится, дорогая, – говорит он с акцентом Пограничья. – Тебе нужен кто-то смелый и немного дикий. Не такой, как эти чопорные южане в шелках и нарядах.

Киваю на его черное пальто, украшенное якорями и цветами.

– Ты так говоришь, но твое пальто одно из лучших, что я видела.

– Оно еще лучше будет смотреться на полу в твоей спальне, рядом с остальной одеждой.

– Только мой муж имеет право так разговаривать со мной.

– Если правильно разыграть карты, то это могу быть я.

– Мой отец никогда бы на это не согласился. – Притворяюсь, что мне грустно от этого факта. – Он заставит меня выйти замуж за лорда или принца. За кого-нибудь, кто укрепит королевство.

Александр отпивает из своего бокала и, наклонившись, прижимается губами к моему уху.

– К черту твоего отца, – шепчет он, и мое сердцебиение учащается. – Ты нервничаешь из-за этого, дорогая? Блядь, от тебя так вкусно пахнет.

Заставляю себя не отступать, хотя и слегка отстраняюсь.

– Тебе не нравится мой отец?

– А кому нравится? Жалкая пизда, – отвечает он, делая еще глоток вина и проливая немного на стол. – Ты должна делать то, что говорю я, а не он. После того как я отберу Пограничья у своего брата-придурка, я поверну армию Пограничья на юг, насажу голову твоего отца на пику и заберу тебя себе. Как тебе план?

Как будто ты только что подписал себе смертный приговор, Александр.

Заставляю себя улыбнуться.

– Действительно, привлекательный план.

Александр наклоняется ближе, и что-то внутри меня рвется наружу. Мои пальцы болят, и я боюсь, что сейчас появятся когти, и я выцарапаю ему глаза. Он открывает рот, и его глаза горят голодом. Резко вдыхаю. Из его горла торчит лезвие. Оно исчезает, и он падает лицом на стол. Кувшин с вином опрокидывается и проливается на пол.

Блейк стоит позади него, его мускулы напрягаются, когда он убирает кинжал в ножны. Лунный свет отражается в его блестящих глазах и ямочке на щеке. Его темные волосы растрепаны, а черная рубашка сидит мешковато, пуговицы застегнуты только наполовину, как будто он только что проснулся.

Не может быть. Этого не может быть. Этого никогда не происходило.

Музыка смолкает, люди растворяются в тенях, и облако закрывает полумесяц, освещающий трон.

Мои страх и смущение исчезают. Это нереально. Я не четырнадцатилетняя девочка, за которой ухаживает мужчина почти вдвое старше ее. Это сон. Воспоминание. И ничего больше.

Мои губы сжимаются. Блейк не должен был это знать.

Выпрямляюсь на своем месте.

– Привет, крольчонок, – губы Блейка изгибаются в озорной улыбке. – Ты что, хранишь секреты?