Текст книги "Принц ночи (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 28 страниц)

Глава пятнадцатая

В тот же вечер Каллум возвращается в Лоуфелл. Когда солнце садится за озеро, он присоединяется ко мне в наших покоях. Устроившись в кресле перед камином, он делится со мной своими впечатлениями о прошедшем дне. На улице моросит дождь, и промокшая рубашка облепила его мускулистые плечи и торс.

Несмотря на плохую погоду, Каллум пребывает в приподнятом настроении. Флинн, Альфа, которого он посетил, пообещал поддержать его в предстоящей встрече с Джеймсом.

– Я знал, что он меня поддержит, – говорит Каллум. – Мы знакомы уже много лет. Он был моим первым другом, когда я переехал на юг.

Не пытаюсь объяснить ему, что Мадах-Аллайх вовсе не «юг». Я понимаю, что он воспринимает как юг все, что находится ниже Хайфелла. В свою очередь, я тоже рассказываю ему о своем дне. Он хмурится, когда я рассказываю о том, что услышала в часовне.

Той ночью Каллум нежно и неторопливо занимался со мной любовью, и мы уснули в объятиях друг друга. Однако на следующее утро я проснулась с чувством беспокойства.

Солнце еще не взошло, а я не могла заснуть. Мои сны были наполнены тревогами. Мне снилось, что я брожу по бесконечным темным коридорам, мимо темных зарешеченных камер, и меня преследует зловещее ощущение, что что-то плохое неотступно следует за мной.

Здесь, в Северных землях, я ощутила вкус свободы. Но мои сны заставляют меня задуматься, не чувствую ли я себя по-прежнему в ловушке – втянутой в игру между Альфами, которую я почти не контролирую. Новость о том, что новый лорд Пограничья, похоже, возобновил мои поиски, заставляет меня чувствовать себя еще хуже.

Я задаюсь вопросом, не проросло ли во мне семя мести, когда я провела лезвием по горлу Себастьяна. Это семя требует, чтобы его взращивали и подкармливали, чтобы оно могло выпустить свои ядовитые шипы. Я хочу обвиться этими лозами ненависти вокруг Джеймса и моего отца. Жажду увидеть Блейка на коленях у моих ног, побежденный и задыхающийся.

Мой взгляд падает на Каллума, который лежит на животе, натянув одеяло до пояса, словно ему было слишком жарко ночью, несмотря на прохладный воздух. Сейчас он выглядит таким нежным: его темно-песочные волосы растрепаны, губы пухлые и мягкие, а дыхание ровное. Однако, когда Джеймс угрожал мне, его расслабленные мышцы напряглись, и он превратился в жесткую и злобную силу. Когда Блейк укусил меня, я подумала, что Каллум готов убить его.

Я знаю, что он не позволит мне рисковать собой. Сделает все возможное, чтобы защитить меня, даже если я сама захочу защитить себя.

В глубине души я как ребенок, мечтаю в полной мере испытать гнев Каллума, подобный тому, который, вероятно, достается моим врагам. Мне хочется увидеть, как напрягаются его сильные бицепсы, как сжимаются челюсти, и услышать, как из его груди вырывается низкое рычание, потому что я его разозлила.

Хочу увидеть как в его глазах вспыхнет волчий гнев, и чтобы я встретила его с той же дикой энергией, которую обычно сдерживаю. Хочу, чтобы он брал меня грубо, как если бы не боялся, что я могу разбиться или сломаться.

Если бы он это сделал, я бы знала, что он считает меня равной себе. Кем-то, кто не боится того, что он скрывает. Кем-то, кто способен позаботиться о себе. Не задумываясь, я прикусываю кончик ногтя, и во рту появляется привкус крови.

Локлан сказал, что Каллуму нравятся девы в беде. Но я не хочу, чтобы меня постоянно спасали.

Вчера я заметила, что Иэн и некоторые другие члены клана Локлана настроены враждебно. Я хочу убедиться, что смогу защитить себя.

Осторожно выбираюсь из постели. Каллум ворочается рядом со мной, из его горла вырывается тихое рычание, но он не просыпается. Пол обжигающе холодит мои босые ступни, и я спешу к шкафу. Тихо открыв его, я натягиваю бриджи и тунику. Надев сапоги, я выхожу из комнаты.

В замке Лоуфелл царит темнота и тишина, когда я иду по узким коридорам. Когда я прохожу мимо кухни, несколько слуг помешивают что-то в горшках. Вероятно, их привезли сюда из деревни, чтобы разместить клан Локлана. Я сворачиваю в длинный коридор и быстро спускаюсь по лестнице в лазарет.

Я прислушиваюсь, чтобы убедиться, что Блейка нет внутри, и только потом открываю дверь.

Подземная комната оказывается меньше, чем лазарет в замке Мадах-Аллайх. В центре есть место только для одной койки, а в углу стоят верстак и стул. Помещение кажется тесным, отчасти из-за множества баночек и флаконов, расставленных на полках. Воздух наполнен затхлым запахом сырости и легкими нотками крови. У меня внутри все переворачивается, когда я вспоминаю, что Блейк убил Брюса, бывшего Альфу Лоуфелла, именно здесь.

Дрова в каменном очаге у дальней стены еще не разожжены, и я, потирая руки, чувствую, как холод проникает сквозь рукава.

Направляюсь к одной из полок, с интересом рассматривая этикетки на стеклянных банках: «Маковое молочко», «Мята», «Лунный цветок», «Пустырник». Они расположены в алфавитном порядке. Переходя на другую сторону лазарета, я улыбаюсь, замечая знакомые названия: «Белый мак», «Кора ивы», «Волчий аконит».

Бутылка с ядом находится слишком высоко, чтобы я могла дотянуться до нее. Подтаскиваю деревянный стул из угла и, встав на него, достаю ее с полки.

Отойдя на шаг назад, чуть не опрокидываю банку на нижней полке и внимательно осматриваю добытый флакон. Внутри не сухая трава, а прозрачная жидкая версия яда. Флакон наполовину пуст, и мне становится интересно, кого же Блейк отравил.

На столе стоит несколько пустых флаконов. Беру один из них и откупориваю. Острый травяной аромат пробуждает неприятные воспоминания о спальне моей матери, и у меня сжимается горло. Мой отец отравил ее этим ядом, а затем в течение многих лет использовал его для меня, давая небольшие дозы каждый день, чтобы подавить волка, который, как он подозревал, жил во мне.

Наливаю немного жидкости в пустой флакон, закрываю его и кладу в карман. Затем беру следующий флакон и начинаю его заполнять.

– Это ведь не для меня, да? – доносится из-за моей спины протяжный голос Блейка.

Волчий аконит проливается мне на руку, и я тихо чертыхаюсь, прежде чем обернуться. Блейк стоит, прислонившись к противоположной стене, скрестив руки на груди, с веселым выражением лица. Его темные волосы и одежда, кажется, сливаются с полумраком лазарета.

Его взгляд останавливается на моей мокрой руке. Я опускаю второй пузырек в карман, не удостоив его ответом.

На его щеке появляется ямочка.

– Если ты собираешься кого-то убить…

Я вскидываю подбородок и пытаюсь пройти мимо. Он хватает меня за запястье, его пальцы сжимают мое запястье словно тиски. Я разворачиваюсь и приближаю свое лицо к его.

– Убери от меня руки, – рычу я.

Его запах окутывает меня.

– Разве ты не хочешь знать, почему я это сделал?

– Я знаю, почему ты заявил на меня права. Ты сделал это, чтобы спровоцировать Каллума.

– Я не собираюсь провоцировать твоего хозяина, крольчонок.

Прищуриваюсь.

– Значит, чтобы спровоцировать меня.

– Не все зависит от тебя.

Мое лицо застывает в холодной маске.

– Нет, ты ясно дал понять, что я всего лишь пешка в твоей игре в королей, которой можно управлять, как ты сочтешь нужным.

– Ты могла бы стать королевой. Я дал тебе этот выбор. Ты все еще можешь ею стать.

– Если я когда-нибудь и стану королевой, то это произойдет без твоей помощи. – Вырываю свою руку из его хватки. – Ты укусил меня.

– Я разрядил обстановку. – Блейк приближается, вторгаясь в мое личное пространство. – Мы еще не готовы сражаться с Джеймсом. Каллум не готов сражаться с Джеймсом. Ты собиралась пойти с ним. Я почувствовал тебя.

Я вынуждена поднять глаза.

– Не смей оправдываться мной. А что еще мне оставалось делать?

– У тебя был ограниченный выбор, как и у меня. Если бы ты пошла с ним, Каллум отреагировал бы слишком остро. Мне пришлось сыграть злодея, чтобы помешать тебе сыграть героя.

– Ты не задумывался, что сделал именно то, чего хотел от вас Джеймс? Скорее всего, Джеймс пришел сюда, чтобы посеять раздор между тобой и Каллумом.

– Конечно, – шипит он. – Как ты думаешь, почему я дал тебе лунный цветок? Я не хочу, чтобы этот территориальный болван вел себя неразумно. И еще я хочу, чтобы другие люди думали, что ты принадлежишь мне.

– Хорошо, потому что я не твоя.

– Ты думаешь, я хочу, чтобы ты стала частью моего клана? Ты… – Он окидывает меня взглядом с ног до головы, и я ощущаю его тяжесть на своем теле. – Обуза.

Мои мышцы напрягаются, и я с трудом сдерживаю свои эмоции. Не могу поверить, что он имеет наглость называть меня обузой, когда сам замышляет что-то против нас.

– А ты манипулирующий, коварный змей.

Его лицо совсем близко.

– По крайней мере, я не капризный ребенок.

Чувствую, как мои щеки горят, а кровь приливает к горлу.

– Капризный ребенок?

– Да. – Теперь в его глазах появляется блеск, как будто он ждет моей реакции и рад, что она есть. – Ты ведешь себя совсем не так, как следовало бы, когда я в очередной раз спас твою шкуру.

– Как, скажи на милость, мне себя вести, когда ты вонзаешь в меня зубы, как кровожадный зверь? Мне падать на колени и благодарить тебя? – Его улыбка становится шире, и мне приходится подавить рычание. – Да, тебе бы этого хотелось, не так ли? Я и не ожидала ничего лучшего от садиста. Тебе нравятся такие женщины, Блейк? Безвольные и податливые?

Он выгибает бровь.

– Тебе нравятся такие мужчины?

В его тоне есть что-то язвительное, как будто он говорит это о Каллуме. Мои пальцы сжимаются в кулаки, а ногти впиваются в ладони. Его голос становится мрачным и ласковым.

– Держу пари, он так нежен с тобой, не так ли? Так боится, что ты можешь сломаться.

В моей крови словно бушует пламя, а кожа горит. Я чувствую, как на меня накатывает новая волна лихорадки, и не в силах с ней справиться.

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Мои чувства обострены до предела. Запахи лазарета наполняют меня – ароматы трав, крови и Блейка. Я вижу, как трепещет его каждая ресничка, как золотятся радужки глаз. Его тепло окутывает меня, и сквозь этот покров я слышу биение другого сердца, соперничающее с моим, словно бой военного барабана у меня в ушах.

По лицу Блейка медленно расплывается опасная улыбка. Он хватает меня за подбородок.

– О, привет, волчонок, – говорит он. Меня охватывает паника, когда я задаюсь вопросом, не изменились ли мои глаза.

Хватаю его за запястье, и хотя он не отпускает меня, его дыхание прерывается. Воздух наполняется шипением, и я вспоминаю аконит, который пролила себе на кожу. Он обжигает его. Хотя мое сердце бьется учащенно, и что-то неспокойное, стремящееся вырваться на свободу, клокочет в моей груди, я улыбаюсь.

– И это я садист? – шепчет он.

Уже собираюсь возразить, когда понимаю, что, хотя его кожа горит, а я этого не чувствую. Морщу лоб, а Блейк наклоняет голову набок, словно пытаясь прочитать мои эмоции.

Я бью его в голень. Это нелегко. Вскрикиваю от боли, которая вспыхивает в том же месте, и мое запястье словно обжигает огнем. Блейк издает низкий испуганный звук и отпускает меня. Мы оба отступаем на шаг. Мои чувства возвращаются в норму. У меня щиплет глаза.

– Зачем это было? – спрашивает он.

– А мне нужна причина? – Складываю руки на груди. – Я ненавижу тебя. – Не хочу, чтобы он знал о моем открытии. Весь его план основан на том, что Каллум не хочет причинять ему боль, потому что он причинит боль и мне. Однако Блейк, должно быть, почувствовал вспышку моего триумфа, потому что рассмеялся.

– Не стоит торопиться с выводами. Ты не ощутила моей боли, потому что я решил, что ты не почувствуешь. – Пульсация в моей голени стихает, а запястье будто погружается в холодную воду. – Видишь? Но я могу вернуть ее. Поэтому не спеши с выводами.

– Почему ты не дал мне почувствовать боль?

Он пожимает плечами:

– Чтобы посмотреть, смогу ли я.

– Как?

– Я запер свою боль, – отвечает он, глядя на мою руку, и я ощущаю, как в нем разгорается любопытство. – Более уместный вопрос: почему волчий аконит не обжигает тебя? У меня появлялась сыпь еще до того, как меня укусили.

– Меня пичкали им в детстве. Возможно, у меня иммунитет.

– Я тоже принимаю его, но все же не могу полностью противостоять эффекту, – говорит он, показывая мне свое запястье. Кожа на нем красная и бугристая, как будто его ужалила крапива. – Возможно, если ты позволишь провести на тебя несколько экспериментов…

Он хватает меня за запястье, и я отшатываюсь:

– Ни в коем случае!

Даже если бы я не видела его жуткие книги, в которых рассказывается об ужасных вещах, которые он вытворял с волками, чтобы удовлетворить свое любопытство, я бы все равно не согласилась.

– Держись от меня подальше.

Я пытаюсь отойти, но его пальцы сжимаются крепче. Веселость в его глазах исчезает, и темная нить начинает пульсировать вокруг моей души. Прослеживаю за его взглядом, устремленным на мои пальцы, и мои щеки вспыхивают. Ногти ободраны, а по бокам, там, где я зубами содрала кожу, остались кровавые следы. Раньше у меня не было такой привычки, но в последнее время я чувствую беспокойство.

– Отпусти меня! – Я вырываю свою руку из его хватки.

Выражение его лица снова становится безразличным. Я почти уверена, что представила себе его реакцию. Он склоняет голову набок.

– Ты боишься?

Вздергиваю подбородок.

– Тебя? Нет.

Наверное, следовало бы, учитывая, кто он такой и что сделал.

Его взгляд опускается на мой карман, где пузырек с аконитом холодит мое бедро сквозь ткань.

– Я бы оставил его при себе на сегодняшнем пиру. Мне не нравится, как некоторые из клана Локлана смотрят на тебя.

Конечно. Вот зачем все это было, самодовольная змея, – хочется мне сказать.

Мое сердце колотится, когда я поворачиваюсь к нему спиной и поднимаюсь по лестнице.

Напряжение немного спадает, когда из-за угла в другом конце коридора появляется Каллум.

– Я искал тебя… – его глаза темнеют, когда он замечает Блейка. Они не разговаривали с тех пор, как Блейк укусил меня. Оба мужчины останавливаются, Блейк всего в нескольких шагах позади меня, и тепло его тела согревает мою спину.

– Блейк, – голос Каллума низкий и гортанный, почти рычащий.

Выражение лица Блейка непроницаемо.

– Каллум, – отвечает он.

Лицо Каллума словно окаменело.

– Я знаю, у тебя никогда не было отца, который мог бы научить тебя таким вещам, но кусать женщину без ее согласия – это не то, как настоящий мужчина себя ведет.

Блейк замирает. Он перестает сдерживать свои чувства, и на мгновение перед моими глазами темнеет, когда его эмоции захлестывают меня. Он расстроен. Выпад Каллума достиг цели. Я вспоминаю, как однажды он рассказал мне о том, как его отец принуждал его мать.

– Нет? – спрашивает Блейк, и его голос подобен тени. – Кстати, об укусах, ты в последнее время видел ногти своего маленького питомца?

Настала очередь Каллума остановиться. Мускул на его челюсти напрягается, когда он переводит взгляд на мою руку. Жар заливает мое лицо, когда я сжимаю пальцы в кулак. Горло Каллума сжимается. Не знаю почему, но выпад Блейка, похоже, задел Каллума так же сильно.

Блейк проходит мимо меня, затем мимо Каллума. Он оборачивается.

– Если ты хочешь держать питомца в моем замке, Каллум, присматривай за ним.

Он исчезает за углом.

Каллум делает глубокий вдох, затем пересекает разделяющее нас пространство. Он берет меня за руку, разглядывая содранную кожу вокруг кутикулы. Пытаюсь вырваться, но он переплетает свои пальцы с моими и тянет меня в конец коридора.

– Что это было? – спрашиваю я.

– Пойдем, – мягко говорит он. Он ведет меня обратно в наши покои.

Когда дверь закрывается, Каллум проводит рукой по губам и вздыхает.

– Мне нужно рассказать тебе кое-что о волках.

Глава шестнадцатая

– У волков есть что-то вроде оральной фиксации, – говорит Каллум низким, шершавым как песок голосом.

– У них… что?

Только что развели огонь в камине, и его отблески освещают лицо Каллума, придавая его коже бронзовый оттенок.

– В детстве, пока мы щенки, это еще пол беды, в подростковом возрасте становится только хуже. А когда взрослеем, это приобретает уже сексуальный подтекст, – шепчет он, проведя костяшками пальцев по моей щеке. Он касается губами моего уха, обдавая кожу теплым дыханием. – Волки любят кусаться.

Жар заливает мое лицо и растекается по телу. Не понимаю, почему одна эта мысль так на меня действует. Он берет меня за руки.

– Когда у тебя была лихорадка, Блейк сказал, что перед первыми обращениями полуволки переживают что-то вроде волчьего подросткового периода. – Он мрачнеет. – Твои ногти… Ты кусала себя… Я должен был позаботиться о тебе. Мне следовало дать тебе что-нибудь другое, чтобы ты могла с этим справиться. Прости, принцесса. Я забыл, каково это.

Хмурюсь, пытаясь понять, о чем он говорит.

– Я… Каллум… Я не хочу тебя кусать!

– Нет? – Ветер снаружи стучит в окно, и его тихая, навязчивая песня разносится по горам. – А я думаю, что да, принцесса.

Он нежно проводит большим пальцем по моим губам. Его палец мягко скользит мне в рот, и я чувствую на языке солоноватый вкус его кожи и тепло.

Боль вспыхивает у меня между ног, и что-то внутри сжимается так сильно, что я думаю, что вот-вот взорвусь. Из меня вырывается приглушенный стон, когда что-то дикое внутри меня тихо подталкивает.

Укуси.

В глазах Каллума появляется волчий блеск, когда он наблюдает за мной, а я изо всех сил стараюсь скрыть свою странную реакцию на него. Он подходит ближе и скользит большим пальцем глубже. Я должна оттолкнуть его. Отстраниться. Должна не поддаваться желанию вонзить в него зубы, используя всю свою силу воли.

Мое дыхание становится прерывистым, на лбу выступают капельки пота. Между моих бедер разливается жар, и ноздри Каллума раздуваются.

– Нет? Очень хорошо, – тихо рычит он и убирает большой палец. – Я был не так внимателен, как следовало бы, – говорит он хриплым голосом. – Это первобытный акт. Я боюсь, что потеряю контроль над собой. Лихорадка… – Он качает головой. – Это беспокоит меня. Но если я тебе понадоблюсь, приходи ко мне. – Он берет меня за подбородок двумя пальцами. – И больше не кусай себя, ладно?

***

С приближением вечера дождь барабанит по стенам замка, а факелы мерцают, когда мы с Каллумом направляемся на пир. Я в новом голубом платье с длинными рукавами, и замечаю, что Каллум старается не смотреть на мой глубокий вырез.

Когда мы подходим к дверям Большого зала, до нас доносится шум – хриплые голоса, звон посуды и музыка. Мы останавливаемся рядом с мужчиной, играющим на волынке, и я почти оглушена от шума.

Места уже заняты, и я даже не могу разглядеть стол Альфы в глубине зала. Блейк, должно быть, пригласил людей из деревни, потому что многие одеты в черно-серую шотландку Лоуфелла. Я думаю, что есть люди и из Глас-Кладах, которые приехали на торжество. Их килты и платья промокли от дождя, а воздух вокруг горячий и влажный.

– Готова? – спрашивает Каллум, переплетая свои пальцы с моими.

Киваю, и мои плечи задевают чьи-то руки, пока мы пробираемся сквозь толпу. Каллум приветствует волков громким и теплым голосом. Внезапный пронзительный крик заставляет нас обоих напрячься, но мы оба смеемся, когда понимаем, что его источником был маленький мальчик, Альфи – недовольный Арран отбирает у него кубок с вином. Элси, стоящая рядом, быстро забирает кубок, а затем ловит мой взгляд и улыбается.

– Сегодня ты выглядишь великолепно, Аврора, – говорит Локлан, когда мы подходим к столу Альфы. Он откидывается на спинку стула, и воротник его рубашки сдвигается, открывая край татуировки на ключице, отблески свечей ложатся на нее.

Улыбаюсь в ответ:

– Спасибо.

Блейк сидит по другую сторону от Локлана, разговаривая с Джеком, но его взгляд скользит вверх. Каллум крепче сжимает мою руку, и мы занимаем свои места рядом с Локланом.

Напряжение между Блейком и Каллумом ощутимо. Ни один из них не замечает другого, но бицепсы Каллума выпирают из рукавов, а пальцы Блейка сжимают нож для масла.

Оба расслабляются, когда приносят еду – огромные блюда с лососем, выловленным в озере, паровым картофелем и зелеными овощами. Бокалы наполнены насыщенным красным вином. Локлан болтает о своем клане. Воздух наполняется музыкой, смехом и громкими разговорами, к которым я привыкла в Северных землях. Все в приподнятом настроении.

– Итак, Локлан, – Каллум отложил вилку. Блейк повернул голову в нашу сторону, не донеся бокал с вином до губ. – Мы наконец-то можем обсудить причину, по которой ты здесь. Я полагаю, ты хочешь что-то взамен за поддержку меня, когда я брошу вызов Джеймсу в борьбе за трон?

На лице Локлана медленно появилась улыбка.

– У меня есть три условия для получения моей поддержки.

Каллум откидывается на спинку стула.

– Ладно.

– Я хочу форт Даб-Клах, территорию, которую Себастьян захватил, когда искал Аврору. Она была моей до того, как Кай, мой Бета, восстал против меня и объявил ее своей. Я сомневаюсь, что он еще жив. – Его подведенные глаза мерцают в свете свечей, и он улыбается. – Если кто-то из его клана выживет, они присягнут мне. Когда-то они были моими. Передача будет мирной.

Каллум склоняет голову.

– У меня нет проблем с этим, хотя нам придется отвоевать его обратно, когда я стану королем. Форт перейдет под контроль того, кто захватил Пограничье. – Каллум бросает на меня взгляд. – Ты знаешь, кто будет новым лордом?

Я качаю головой.

– У Себастьяна не было семьи. Возможно, у кого-то из лордов близлежащих замков есть…

– Его зовут Александр, – говорит Блейк.

Услышав это имя, что-то внутри меня замирает. В памяти всплывает образ мускулистого мужчины, с кислым от вина дыханием, и его рука, сжимающая мое бедро.

– Если ты говоришь о незаконнорожденном брате Себастьяна, то он… он умер некоторое время назад. Это, должно быть, кто-то другой.

Блейк с любопытством смотрит на меня.

– Уверяю тебя, он жив и, в отсутствие своего брата, предъявил права на Пограничья. Мой шпион сообщил мне об этом.

Я качаю головой. Он ошибается. Он должен быть неправ. Наклоняюсь вперед, чтобы получше разглядеть его за массивной фигурой Каллума.

– Мой отец никогда не признает его лордом.

– Он мог бы, если его правильно убедить. – Блейк приподнимает бровь, глядя на меня, и я делаю глоток вина, чтобы чем-то занять руки.

– Так вот почему он хочет тебя, Рори, – говорит Каллум, проводя рукой по подбородку. – Отлично. Сделаем это. Я лично вручу тебе его голову, пока буду заниматься этим. Чего ты еще хочешь?

– Я хочу знать, жив ли Кай или кто-либо другой из волков этого клана.

– Кай мертв, – голос Блейка звучит спокойно, но в нем скрыта тень сомнения. Он лжет. Проводя пальцем по ножу для масла, он продолжает: – Они все мертвы. Мой шпион сообщил мне и об этом.

Локлан хмурит брови:

– Кажется, Джеймс думал иначе. Если у Александра есть Кай, а прекрасная Аврора здесь, с нами…

Каллум выпрямляется на стуле, сжимая вилку в кулаке. Внезапно он становится похож на устрашающего короля, которым хочет стать.

– Будь очень осторожен с тем, что ты предлагаешь дальше.

Локлан усмехается:

– Я не предлагаю обменять Аврору на пленников, Каллум. Но если в моем клане есть мужчины, женщины и дети, которые все еще живы, ее можно использовать, чтобы заставить Александра думать иначе.

Я сглатываю:

– Ты думаешь, он держит в плену детей?

– Да, – он опирается на стол, чтобы встретиться со мной взглядом. – Ты поможешь мне вернуть их, Аврора?

– Нет. – В голосе Каллума звучат решительные нотки. – Рори не будет использоваться в качестве приманки. Когда я стану королем, я сделаю его смерть своим приоритетом, и если есть заключенные, которых можно спасти, мы их освободим. Но сначала мы должны убрать Джеймса с дороги.

Не могу сдержать своего хмурого взгляда. Я не предлагаю безрассудно рисковать своей жизнью, но если жизни детей в опасности, и я могу чем-то помочь, то это стоит обсудить. Касаюсь его запястья.

– Каллум, там могут быть…

– Нет, – мускулы Каллума напрягаются под моими пальцами. – И на этом все.

Прищуриваюсь от его тона и позы.

– Я не член твоего клана, Каллум, – тихо произношу я.

– Нет, но я все равно буду заботиться о тебе, – выпаливает он в ответ.

– Я пошлю весточку своему шпиону, – говорит Блейк, прежде чем я успеваю возразить. – Давайте сначала выясним, жив ли Кай. Возможно, есть что-то, что можно сделать, прежде чем принимать какие-либо решительные меры. Джек?

– Я уезжаю сегодня вечером, – говорит Джек.

Блейк кивает.

– Пока ты можешь остаться в моем замке, Локлан. Но мы с Каллумом уже привязались к нашему маленькому питомцу из Южных земель. Мы убьем тебя вместе, если ты попытаешься заключить сделку за нашей спиной. Каллум предпочитает более решительный подход, в то время как я… – уголок его губ приподнимается, когда он проводит пальцем по лезвию ножа для масла. – Я люблю играть.

Локлан смеется.

– Так приятно видеть, что вы двое наконец-то ладите. Особенно после той ночи.

Каллум издает низкий горловой звук.

– Я бы так не сказал. Но он прав.

Локлан игнорирует двух территориальных Альф.

– Ты в безопасности рядом со мной, Аврора. Клянусь.

В его выражении лица есть что-то искреннее, и я верю ему. Тем не менее, я не могу притворяться, что не замечала враждебных взглядов, которые бросали на меня другие члены его клана в течение всего вечера.

– Какое было твое третье условие? – спрашиваю я.

– А, это очень просто, – говорит Локлан. – Я просто хотел бы аудиенции с тобой, Аврора. Наедине. Завтра. Только ты и я. То, что я хочу сказать, предназначено только для твоих ушей.

Во мне просыпается любопытство, в то время как Каллум хмурится.

– Что бы ты ни хотел ей сказать…

В двери Большого зала входит женщина. На лбу Каллума появляется морщинка, и он переводит взгляд на Блейка.

– Ты не говорил мне, что пригласил Клэр, – говорит он тихо.

Блейк проводит пальцем по краю своего бокала с вином.

– Я этого не делал, – отвечает он. Я чувствую, как его интерес пронзает меня насквозь.

Нахмуриваюсь, когда она приближается к нам. Ее темные волосы, наполовину собранные на затылке, а наполовину свободно лежащие на плечах, притягивают взгляд. На ней бриджи и свободная рубашка, а сверху сине-зеленый клетчатый плащ. К поясу пристегнут меч, подчеркивающий ее фигуру в форме песочных часов. Она идет уверенно, словно знает, что многие волки в зале замолчали, чтобы посмотреть на нее. Ее глаза блестят, а лицо остается непроницаемым.

Откуда-то я знаю ее.

– Клэр, – тихо говорю я, вспоминая, как Блейк однажды сказал мне, что Джеймсу нравятся смелые женщины. – Разве это не…

– Бывшая любовница Джеймса, – мрачно отвечает Каллум, выпрямляясь. – Да.

Внутри меня нарастает напряжение, потому что она может быть здесь по поручению нашего врага.

Не становится легче, когда Локлан откидывается на спинку стула.

– Я слышал, ты тоже пытался переспать с ней, Каллум.