Текст книги "Принц ночи (ЛП)"

Автор книги: Лорен Палфриман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 28 страниц)

Глава сорок пятая

Крики и музыка волынки из Большого зала доносятся до лестницы, когда я прохожу мимо. Подойдя к покоям Блейка, прижимаю ухо к двери, но внутри царит полная тишина.

Осторожно открываю дверь и делаю глубокий вдох. Внутри никого нет.

В камине пылает огонь, а в комнате царит идеальный порядок. После моего последнего визита здесь все убрали: кровать с балдахином аккуратно застелили, а порванные занавески сняли. Полки рядом с кроватью скрипят под тяжестью книг.

В воздухе витает аромат темного леса, смешиваясь с запахами древесного дыма и пергамента.

Вхожу в комнату и закрываю за собой дверь.

Мне кажется странным, что Блейк оставляет свои покои незапертыми, но, думаю, дело в высокомерием Альфа-волков. Он уверен, что никто не осмелится вломиться к нему. И в большинстве случаев так оно и есть.

Снова делаю глубокий вдох. Мне нужно поторопиться. Не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем он вернется.

Спешу к книжной полке, и под моими ногами скрипят половицы. Провожу руками по верхушкам книг, надеясь найти там листок пергамента, который мог быть спрятан где-то в глубине.

Затем роюсь в столе. В темном дереве есть два тонких ящика. Выдвигаю первый, внутри целая стопка писем, скомканных, словно их вытащили и снова засунули. Перебираю их.

«Себастьян ищет Сердце Луны».

«Себастьян планирует жениться на принцессе Южных земель. Он будет отвлечен во время празднества.»

Все письма подписаны буквой М. В некоторых из них описывается как Блейк организует осаду замка Пограничья вместе со своим шпионом. Откладываю письма в сторону.

Во втором ящике не нахожу ничего интересного: несколько карт Северных земель, список ядовитых цветов и что-то похожее на любовный роман Элси под названием «Судьба Альфы». Не могу представить, чтобы Блейк читал такие книги просто для удовольствия, поэтому не понимаю, зачем она здесь. Возвращаю все на место и осматриваю поверхность стола.

Мое сердце бьется быстрее, когда я откладываю книгу о Служителях Ночи и нахожу пожелтевший от времени лист пергамента. Это не та страница, которую я искала, но на ее верхней части есть рукописная заметка.

«Некоторое время я не смогу писать. Возможно, это будет интересно в том смысле, который ты имел в виду. Я нашел это в кабинете Себастьяна. М.»

На первый взгляд это кажется переплетением линий, но при ближайшем рассмотрении становится ясно, что передо мной выцветшее генеалогическое древо, охватывающее, вероятно, сорок или даже больше поколений. Мое сердце замирает, когда я вижу имя в нижней части схемы – Фрея Монскен. Имя моей прабабушки.

Провожу пальцами по линиям древа, проходя по именам тех, кто, должно быть, является моими предками. Два имени в верхней части стерты. Зачем Блейку интересоваться моей родословной? Или Себастьяну? Может быть, это как-то связано с Сердцем Луны и теорией Локлана о том, что оно было у моей матери?

Сворачиваю пергамент и кладу его в карман, чтобы позже изучить более внимательно. Это не то, что я искала, но мне кажется, это важно. Особенно учитывая, что я начала подозревать, что Блейк хочет чего-то большего, чем просто трон Волков.

Проверяю шкаф в углу, провожу руками по ткани одежды и вдыхаю его запах. Затем заглядываю под черный коврик из овчины перед камином.

За дверью раздаются голоса мужчин. Прячусь за кроватью как раз в тот момент, когда дверь со щелчком открывается.

– Потому что я беспокоюсь о тебе, – доносится до меня глубокий голос Джека. – Ты не можешь ясно мыслить.

– Мои мысли ясны, как никогда, – отвечает Блейк с легкой хрипотцой в голосе.

– Когда ты в последний раз затаскивал кого-то в свою постель?

– Какое тебе до этого дело?

– Я волнуюсь о твоих суждениях, – продолжает Джек. – Ты взвинчен. Ты собираешься совершить что-то безрассудное. Снова.

Я едва осмеливаюсь дышать. Прижимаюсь к полу и пытаюсь успокоить бешеное сердцебиение. Мне интересно, стоит ли мне объявлять о своем присутствии. Я и раньше врывалась в покои Блейка, но он никогда не выглядел особенно обеспокоенным.

– Ты можешь просто сделать, как я прошу? – спрашивает Блейк устало. – Нам нужно узнать, что это за «Темный зверь». Насколько нам известно, Кай одержим. Недавно мы с Авророй были в тюрьме Ночи, и в одной из камер обнаружили дыру. Что-то сбежало.

Всякая мысль о том, чтобы выдать себя, исчезает. Прижимаюсь к доскам пола и проскальзываю под его кровать, чтобы слышать продолжение их разговора. Я смотрю на темный каркас кровати, не смея повернуть голову и посмотреть на разговаривающих мужчин.

– Блядь, – говорит Джек. – Ты думаешь, Алекс это поймал?

– Я бы не стал исключать, а ты?

Джек вздыхает.

– Посмотрю, что смогу найти.

– Не задерживайся надолго. Не думаю, что Каллум будет удерживать меня слишком долго.

– Я удивлен, что он до сих пор не бросил тебя в камеру.

– Я тоже, если честно, – в голосе Блейка слышится удивление. У меня по коже пробегают мурашки от гнева. Мне не нравится, что они над ним насмехаются.

Джек усмехается.

– Просто… держи себя в руках, пока меня не будет. Мне не нравится, что ты здесь один. Арран, или Элси, или кто-то другой должны быть рядом, чтобы присмотреть за тобой.

– Я хочу, чтобы они были в Лоуфелле, подальше от всего этого. И когда это я не держал себя в руках? – в его тоне слышится нотка сарказма.

– Я могу вспомнить несколько раз… – отвечает Джек.

Блейк смеется, закрывает дверь и запирает нас обоих внутри. Воздух в комнате словно исчезает.

Хотя у меня такое чувство, что я забавляю Блейка – возможно, даже привлекаю его, – я знаю, что если он найдет меня здесь, то посчитает это нарушением его личной жизни.

Не уверена, что смогу уйти, не потревожив его. Пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, создавая вокруг него клетку из своих эмоций. Прямо сейчас он не мешает мне чувствовать его. Внутри него царит беспокойство. Он отвлечен.

Слышится шелест ткани, когда Блейк снимает рубашку. Он отбрасывает ее в сторону и подходит к кровати. Прикрываю рот рукой, чтобы не дышать. Он снимает ботинки, и я замечаю шрам на одной из его лодыжек. Он скользит в постель, и рама опускается надо мной.

– Что ты делаешь? – его голос звучит раздраженно. Не могу понять, обращается ли он ко мне или к себе.

Когда он больше ничего не говорит, я немного расслабляюсь. Проходит некоторое время, прежде чем его дыхание замедляется, и он засыпает. Жду еще пару минут, чтобы убедиться в этом, затем вылезаю из-под кровати и встаю.

Вздрагиваю, когда подо мной скрипят половицы, но глаза Блейка остаются закрытыми. Он дергается, как будто ему снится дурной сон. Одна его рука закинута за голову и лежит на подушке, а другое плечо перевязано марлей. Мой взгляд натыкается на длинный шрам, который изгибается поперек его живота и исчезает под одеялом.

Из его горла вырывается тихий стон, и я замираю. Из-под его подушки торчит кусок пергамента.

Мой пульс стучит в ушах, а рука слегка дрожит, когда я тянусь к нему. Блейк поворачивает голову на подушке, и его теплое дыхание щекочет мою кожу. Его темные волосы находятся всего в нескольких дюймах от моих пальцев, и я начинаю вытаскивать пергамент.

Внезапно Блейк открывает глаза. В них сверкает волк.

Успеваю вытащить пергамент, но он хватает меня и переворачивает так, что я оказываюсь на спине на матрасе с руками, закинутыми за голову. Он садится верхом на мои бедра, и кажется, что тени вокруг нас сгущаются.

Часть его, которая обвилась вокруг меня, кажется дикой, как тогда, в часовне, в его горле зарождается рычание.

– Блейк! – восклицаю я, пытаясь вырваться из-под него. – Блейк, остановись!

Глава сорок шестая

Блейк моргает. Волк исчезает из его глаз.

– А, это ты. Думал, у тебя хватит благоразумия уйти, пока я спал, – говорит он, ослабляя хватку на моих запястьях, но не отпуская. – Могу я чем-нибудь помочь, крольчонок?

Его бедра с обеих сторон прижимаются к моим, а запах темной сосны и яда заполняет пространство вокруг нас, словно лишая меня воздуха. Я теряю дар речи.

Он выгибает бровь.

– На самом деле, я стараюсь не раздражать твоего хозяина в данный момент, хочешь верь, хочешь нет. Сейчас не самое подходящее время для твоих визитов ко мне в постель.

Закатываю глаза.

– Отстань от меня. Я…Это, черт возьми, не твое дело, чем я занималась!

Он смеется.

– Ты в моей комнате. – Я пытаюсь незаметно сжать в кулаке сложенный пергамент и оттолкнуть Блейка в сторону, но он не двигается. Его взгляд медленно перемещается с моего лица на руку. – О, понимаю.

Качаю головой. Тяну руку вверх, когда он скользит пальцами по моей коже. Его прикосновение обжигает, и костяшки моих пальцев ударяются о спинку кровати. Пытаюсь вывернуться и ударить его коленом в пах, но не могу освободиться. Грудь Блейка оказывается в нескольких дюймах от моего лица, когда он нависает надо мной, освобождает одно из моих запястий и выхватывает пергамент из моих пальцев.

Он отпускает и второе мое запястье, затем опускается на колени рядом со мной и цокает языком.

– Непослушный крольчонок.

Чувствую знакомое покалывание в зубах, желание укусить его. Эти страницы мои. Эти ответы принадлежат мне. Он не имеет права отнимать их у меня. Я сыта по горло тем, что люди отнимают у меня что-то.

Блейк напрягается, его мускулы становятся более заметными. Он понижает голос до шепота:

– Не советую делать то, о чем ты думаешь.

Когда мы были в часовне, и его волк начал пробуждаться, я сделала с ним что-то. Проникла в его разум через связь и оттолкнула его волка обратно. Я открыла клетку, сдерживающую мои эмоции, и пригласила его внутрь.

Я чувствую его везде. Нить обвивается вокруг меня, и я крепко держусь за нее.

– Аврора, не надо.

Вместо того чтобы отпустить, я притягиваю его ближе. Дыхание Блейка сбивается, и это, возможно, самый восхитительный звук, который я когда-либо слышала. Его глаза становятся янтарными и дикими. На моей коже выступает пот. Я чувствую его волка, и он возбужден. Он борется с моей хваткой.

Блейк опускается рядом и сжимает подушки по обе стороны от моей головы. Его губы касаются моего уха.

– Зачем кролику провоцировать волка?

– Потому что знаю, как тебя это бесит. – Мой голос напряжен. Пока он борется со мной, комната начинает плыть перед глазами.

Он тихо смеется.

– Уверена?

Блейк перестает сопротивляться. По узам пробегает волна вожделения, жаркая и беспокойная. Охота. Воздух сгущается. Он садится на меня сверху и подталкивает бедром мое колено, раздвигая ноги. Он пытается отвлечь меня, хочет, чтобы я ослабила хватку, отпустила его, потому что боится.

Вскрикиваю и тяну сильнее. Его рука сжимается у меня над головой, и из него вырывается тихий стон. Он прижимается своим лбом к моему.

– Аврора…

Чувствую, как будто прикасаюсь к чему-то, что находится внутри него. Меня наполняет бесконечная боль, словно я падаю в бездонную яму. Но я не сдаюсь. Он что-то бормочет себе под нос, кажется, считает. Когда я осознаю, что поглощаю каждый его дюйм так же, как он поглощает меня, я сбрасываю его с себя и вырываю страницы из его ослабевшей хватки.

Я разрываю нашу связь и чувствую, как он стремительно отступает. Я снова могу дышать. Вокруг меня расплываются столбики кровати. Меня охватывает лихорадка, когда что-то дикое наполняет мою кровь. Я, спотыкаясь, ползу к изножью его кровати.

Я разворачиваю пергамент. Слово «Анам-Кридех»⁵ привлекает мое внимание.

Внезапно он снова оказывается на мне. Я пытаюсь упасть на страницы, чтобы защитить свой приз, но он обхватывает меня рукой за талию и прижимает спиной к своей груди.

– Не надо, – шепчет он.

Внутри меня бушует буря. Я так долго искала ответ, и он собирается забрать его у меня.

– Я заслуживаю правды.

– Ты не понимаешь.

Он выхватывает пергамент из моих рук, и его грудь прижимается к моей макушке, когда он наклоняется и бросает его в огонь. Пергамент падает на поленья, и пламя быстро охватывает его.

Беззвучный крик вырывается из моих легких. Какая бы тонкая грань перемирия ни существовала между нами в последнее время, она внезапно исчезает. Красное застилает мои глаза, кровь бурлит, ярость поднимается во мне, и я не могу ее сдержать. Впиваюсь зубами в его руку.

Низкий звук вырывается из его горла, и Блейк сжимает мою талию рукой.

– Блядь, – его голос напряжен. – Полегче, крольчонок.

Я рычу. Что-то овладевает мной, и я кусаю сильнее. Не думаю, что смогла бы отпустить, даже если бы захотела. Я хочу, чтобы ему было так же больно, как мне. Хочу, чтобы он истекал кровью.

– Аврора…

Пытаюсь остановиться, но внутри меня что-то дикое, и оно не отпускает. Дыхание Блейка прерывисто, а стук сердца отдается эхом в моих ушах. Костяшки его пальцев касаются моего торса, когда он сжимает кулак. Он стонет.

– Если ты порвешь кожу, то оставишь на мне след. Ты же не хочешь этого делать.

Я не понимаю, о чем он говорит, но меня охватывает паника. Это не я. Я не могу контролировать свои действия. Не могу остановиться. Я стону в его руку.

– Хорошо. Я держу тебя, – отвечает он, передавая свои эмоции, которые я не могу расшифровать, через связь. Они переполняют меня. Он повсюду. Его лед охлаждает мой пыл. Мое зрение затуманивается, и когда сгущается тьма, я позволяю ей поглотить меня.

Я падаю на кровать, и Блейк наваливается на меня сверху.

***

На мгновение я проваливаюсь во тьму.

Оказываюсь в тускло освещенной комнате, где под потолком виднеются решетки, сквозь которые проникает лунный свет. В воздухе витает затхлый запах, создавая ощущение, что я нахожусь под землей.

Позади меня кто-то тихо бормочет что-то себе под нос. Кажется, считает. Я поворачиваюсь и спотыкаюсь, упираясь спиной в верстак. Банки и скальпели гремят. Посреди комнаты я вижу Блейка, привязанного ремнями к каталке. Он без рубашки, и весь в крови.

– Два… Четыре… Восемь… Шестнадцать… Тридцать два… Шестьдесят четыре, – бормочет он себе под нос, и что-то внутри меня переворачивается. Когда священник избивал меня, я рассказывала истории своей матери, чтобы отвлечься от боли и не сойти с ума. – Две тысячи сорок восьмой… Четыре тысячи девяностый…

– Блейк?

Он резко открывает глаза и хмурится.

– Ты не должна быть здесь, крольчонок.

Он освобождает руки, затем снимает ремни с шеи и лодыжек. Соскользнув с каталки, он направляется ко мне.

– Я показал тебе свое, теперь ты покажи мне свое.

Он хватает меня за руки и толкает.

Тени поднимаются и окутывают нас.

Мы стремительно мчимся сквозь тьму.

Я приземляюсь и оказываюсь в другом месте. Мои руки словно вырываются из суставов, и я слышу лязг цепей. Металл впивается в мои запястья, а ноги обвивают что-то – нет, кого-то.

Блейк стоит передо мной, его руки сжимают мои бедра. Я прикована к потолку в маленькой камере в особняке.

– Если ты поцелуешь меня, я откушу тебе язык.

Эти слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Я словно марионетка в своем другом кошмаре, охваченная паникой. Это воспоминание.

Блейк улыбается, но это не настоящий Блейк. Он кажется другим, как будто он тоже кукла. Его глаза черные, а кожа слишком гладкая.

– Зависит от того, куда я тебя поцелую, крольчонок.

Его голос в темноте звучит неправильно.

Я отшатываюсь, когда он падает на колени.

Нет.

Нет.

Нет.

В темноте за его спиной что-то движется, и появляется настоящий Блейк, весь в крови. Он перерезает горло кукле, и та исчезает в тени. Блейк склоняет голову набок, и мои щеки вспыхивают от смущения.

– Это твой сон, а не мой, – лгу я.

Он качает головой, и на его щеке появляется ямочка. Он подходит ближе, его тепло и аромат окутывают меня, когда он обнимает меня за талию.

– Я так не думаю, крольчонок.

Напрягаюсь.

– Что ты…

Он прижимается губами к моему уху.

– В моем сне я в цепях, а ты стоишь на коленях.

Мои глаза расширяются от ужаса. Он хватает цепи, тянет их, и они растворяются между пальцами, как чернила. Я падаю, и мои руки обвивают его шею, когда пол исчезает.

Мы снова мчимся сквозь тьму.

Наконец, мы приземляемся на траву, и она щекочет мою щеку. В нос ударяет аромат лета – цветов, лесов и обожженной земли. Я выбираюсь из-под Блейка и поднимаю голову. Делаю резкий вдох.

Примерно в ста метрах от нас, на берегу огромного озера, залитого лунным светом, сидит женщина. У нее длинные волнистые волосы, а одета она в просторное кремовое платье. Рядом с ней, свернувшись калачиком, сидит маленькая девочка, и женщина нежно гладит ее по голове. Полная луна и бесконечное множество звезд отражаются в водной глади.

Мое сердце начинает трепетать, а затем сжимается. У меня перехватывает дыхание. Я не могу точно вспомнить этот момент, но знаю, что моя мама привела меня сюда.

Повернись, уговариваю я. Повернись.

Она что-то говорит, но ее слова звучат приглушенно. Встаю и подхожу ближе. Блейк проходит мимо меня, но я хватаю его за руку, мои пальцы крепко сжимают его бицепс. Это не его воспоминания, в которые можно вторгаться. Я не хочу, чтобы он был здесь.

Он отмахивается от меня и продолжает идти, в его глазах читается решимость. Голоса становятся громче, но их слова остаются неясными. Я врезаюсь в его спину и на этот раз увлекаю его за собой на землю. Мы громко падаем на траву, и моя мама должна услышать нас. Однако она не оборачивается.

Повернись, умоляю я. Дай мне увидеть твое лицо.

Блейк поднимается на колени, но я тяну его вниз. Переползаю через него, чтобы добраться до нее раньше, чем это сделает он. Это важно. В воздухе повисает напряженность момента. Блейк тоже это чувствует. Он хватает меня за лодыжку и тянет за собой по земле.

Мама! Пытаюсь крикнуть я, но у меня нет голоса. Пихаю Блейка локтем в бок, и он издает беззвучный стон. Отстань от меня!

Что она тебе говорит? Кажется, что он кричит, но слов не разобрать. Что она сказала?

Мы были так близко, что должны были услышать ее. Я чувствую запах воды, вижу завитки ее рыжих волос и ниточки на кремовом платье. Но земля начинает дрожать, и между нами появляется трещина. Нет!

Протягиваю руку, и мои пальцы почти касаются ее спины.

Она начинает поворачиваться.

Земля раскалывается, и мы с Блейком проваливаемся сквозь нее.

***

Слишком жарко, и что-то тяжелое и твердое прижимает меня.

Открываю глаза, и мне требуется некоторое время, чтобы осознать происходящее. Блейк лежит на мне, обняв меня за талию, и его нежное дыхание согревает мое ухо.

Мы находимся в изножье его кровати, а передо мной мерцает огонь в камине. Страницы, которые украл Блейк, превратились в пепел. Тепло, которое я ощущала, когда видела свою мать, исчезает, и во мне больше нет прежней нежности. Я бью Блейка локтем в живот, и он издает тихий звук, прежде чем скатиться с меня.

Падаю с кровати на коврик из овечьей шерсти.

– Ты змей! Ты коварный змей!

Он свешивает ноги с края кровати, и ставит босые ступни на пол. Блейк смотрит в потолок, его обнаженная грудь медленно поднимается и опускается. Я не могу понять, о чем он думает, но чувствую, как нить его разочарования обвивается вокруг моего собственного.

Встаю, дрожа от волнения. В моей груди бушует вихрь эмоций, и я не в силах его сдержать. Я сыта по горло его играми. Сыта по горло тем, что меня используют и скрывают ответы. Он не имеет права.

– Разорви связь, – рычу я.

Блейк выпрямляется:

– Нет.

– Я заставлю тебя заплатить за это, Блейк, – подхожу к нему ближе. – Я буду преследовать тебя. Каждое мгновение наяву я буду заставлять тебя чувствовать меня. В каждом сне я буду рядом. Каждое мгновение радости, которое ты сможешь испытать в своей маленькой никчемной жизни, я превращу во тьму. Разорви связь, Блейк, или, клянусь всеми богинями, я буду поглощать тебя, пока от тебя ничего не останется. Я уничтожу тебя. Буду держать так крепко, что ты будешь умолять меня отпустить, но я все равно не отпущу тебя.

Он трет лицо руками.

– Ты уже преследуешь меня, Аврора.

– Тогда отпусти меня!

– Я не могу!

– Почему?

Он наклоняется вперед и, сложив руки между бедер, произносит:

– Думаю, я должен сказать тебе правду.

Глава сорок седьмая

Правду.

Мое дыхание учащается, и в воздухе витает аромат древесного дыма и сосен.

За моей спиной горит камин, отбрасывая тусклый свет на покои Блейка. Отблески пламени играют на черных шелковых простынях, смятых после нашей ссоры, и на шрамах, покрывающих его грудь. На мгновение все, что я слышу, это потрескивание камина и завывание ветра, от которого дребезжит стекло.

Блейк обещает мне правду. Это то, чего я так долго ждала, но мои мышцы напрягаются. Что-то в его жестах – в том, как он сцепляет руки между бедрами, в резкой линии подбородка – заставляет мой желудок сжиматься.

– Ну? Продолжай.

Он проводит рукой по губам.

– Откуда я мог знать?

Его взгляд встречается с моим.

– События той ночи, когда Джеймс передал тебя Себастьяну. Откуда я мог знать, что произойдет? – Блейк рассеянно касается своего бицепса, где я оставила след, когда вонзила в него зубы. – Откуда мне было знать, что Джеймс укусит тебя? Когда я пытался устроить ваш брак, я имел в виду именно это, когда говорил, что он не причинит тебе вреда. Несмотря на все его недостатки, я не думал, что он способен на такое.

Я морщу лоб.

– Я… я не понимаю. Зачем ты мне это рассказываешь? Какое это имеет значение?

Он качает головой.

– Если бы весь мой план заключался в том, чтобы заставить тебя принять связь между нами, мне нужно было бы убедиться, что ты окажешься в опасной для жизни ситуации, чтобы я мог спасти твою жизнь. – Он снова качает головой. – Как я мог спланировать серию событий, которые привели к нападению Джеймса на тебя? Слишком много переменных нужно было контролировать, слишком многое могло пойти не так. Даже я не настолько хорош.

– Ты сказал…

– Нет, не я. Это ты так сказала, а не я.

Мысленно возвращаюсь в маленькую спальню в Лоуфелле. Я обвинила его в том, что он все спланировал, создал эту связь, чтобы лишить Каллума трона. И он ответил…

Мое сердце замерло. Он не отрицал этого, но и не подтверждал.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я не могу разорвать эту связь, Аврора, потому что не я ее создавал. Это не в моей власти.

Делаю шаг назад. За моей спиной полыхает огонь, но кровь застывает в жилах.

– Ты лжешь.

– Ты думаешь, я этого хочу? – Его голос звучит напряженно. – Связь все усложняет для меня.

Мое дыхание поверхностно. В животе что-то сжимается, а холод сковывает грудь.

– Я видела слова «Анам-Кридех» на страницах, которые ты сжег. Это название связи?

– Да. Одно из названий.

– А какое другое?

Его глаза впиваются в мои, темные и напряженные:

– Ты уже знаешь.

Качаю головой.

– Не знаю.

– Ты знаешь. Какая-то часть тебя знает. Всегда знала. Точно так же, как в глубине души знает Каллум. Точно так же, как я всегда знал.

Стук моего сердца отдается в ушах:

– Скажи мне.

Блейк переплетает руки. Его губы приоткрываются.

– Тебе придется разобраться в этом самой, крольчонок. Похоже, наше время вместе подходит к концу.

Оборачиваюсь как раз в тот момент, когда открывается дверь. Локлан входит в комнату в сопровождении четырех своих людей. С губ Блейка срывается смешок, когда он встает.

– Правда, Локлан? Ты?

– Ничего личного, Блейк. – Его подведенные глаза сверкают яростью, опровергая это утверждение. Я думаю, он беспокоится о том, что Блейк может сделать с Каем. – У меня приказ от короля. Ты приговорен к тюремному заключению за заговор против трона. Пойдешь с нами без сопротивления?

Блейк отступает на шаг, и на его щеке появляется ямочка:

– Я знаю, что Каллум предупредил тебя не причинять мне вреда.

– Он думал, что ты можешь так сказать, – говорит Локлан. – Каллум хочет, чтобы ты знал, твои карты раскрыты. Ты проиграл. Мы можем причинить тебе вред, если захотим.

Блейк смеется, и это холодный, наигранный звук, от которого волосы у меня на затылке встают дыбом. Двое мужчин обмениваются взглядами, и он пожимает плечами.

– Очень хорошо. Дай-ка я захвачу рубашку.

Локлан склоняет голову. Блейк хватает рубашку с кресла и быстро надевает ее. Я отступаю назад, прижавшись спиной к стене у камина. Напрягаюсь, ожидая, что он схватится за меч и начнет сражаться или схватит меня, чтобы использовать как рычаг давления. Но он лишь застегивает пуговицы и надевает ботинки.

Локлан подает знак, и двое мужчин хватают Блейка за руки, грубо заламывают их за спину и надевают на запястья кандалы. Звук защелкивающегося металла эхом разносится по комнате. Блейк не оказывает сопротивления.

Его проводят до двери, и перед выходом он останавливается перед Локланом.

– Передашь Каллуму сообщение от меня? – Локлан кивает, и губы Блейка изгибаются в озорной улыбке. – Он еще не знает моих карт. Он даже не представляет, в какую игру мы играем. Приходи ко мне в гости, когда все поймешь, крольчонок. Буду ждать тебя.

Его выводят из комнаты.

Локлан снова склоняет голову.

– Добрый вечер, принцесса, – говорит он и следует за своими людьми и Блейком в коридор.

Ошеломленная, стою и смотрю на дверь.