Текст книги "Таверна в другом мире. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 48 страниц)

Глава 17

Когти вошли в грудь, как раскалённые крючья! Рубашка разорвалась, кожа лопнула, хлынула кровь!

– АА‑АХ! – вскрикнул я от волны боли.

Меня отбросило назад. Кубарем прокатился по земле. Мир перемешался. Но сознание было в норме, я поймал момент и выставил ноги. И тут же согнулся от резкой слабости.

«Сил после боя с плутом и так не осталось!» – подумал я, ещё не понимая, что происходит.

А Красная Лапа стоял над разбитой повозкой, дымясь шерстью, глаза горели ненавистью. Ожоги зарубцевались, и большую часть тела покрывала бугристая красная масса плоти и кожи с клочками шерсти.

– Обещал же… – прорычал он, голос будто из‑под земли. – Убью!

Он кинулся ко мне, взметнув землю лапами. Обожжённая лапа замахнулась. Пять чёрных когтей – точно кинжалы – рванули к моей шее!

Я успел только дёрнуться, как из дверей вылетел Фунтик. Он ядром влетел в волчару. Удар был жутко сильный, всё вокруг аж сотряслось. Но волк лишь пошатнулся. Лапа прошла мимо, зачерпнув землю.

– Фунтик! Нет! – крикнул я, понимая, что кабанчику никак не совладать.

Но Фунтик завизжал, зубы вцепились в мохнатую ногу. Лапа рыкнул, схватил кабана за шкирку, как котёнка, и ударил об землю. Бам! Фунтик дёрнулся, лапки заскребли песок. Он попытался встать, пыхтя от гнева. И тут волк с размаху ударил его ногой! Кабанчик отлетел в сторону, ударившись о стену таверны.

Во мне всё в миг оборвалось.

И тут же ярость ударила в голову! Рассудок отлетел на задворки сознания!

– Тварь! – взревел я.

В руке появилась Сковородень по моему желанию. Рука ощутила вес и уверенность. Я бросился вперёд. Рука дёрнула сталь. Кровь заливала грудь, но я лишь стиснул зубы.

Звеньк!

Он просто отбил её! Высек искры когтями, и моё единственное оружие вылетело из руки.

– Слишком слабо! – бросил он и молниеносно дёрнул лапой, схватив меня за шею.

Дыхание тут же перехватило, я ощутил, как звериная сила стискивает плоть.

Мир сузился до жёлтых глаз и запаха псины.

В глазах стремительно темнело.

Я бил руками, барахтался, как марионетка.

Но тьма подступала всё сильнее.

И тут, в этой тьме, я увидел то, что уже было.

Я – не Маркус Освальд. Я – Константин Блинов. Я мыл посуду в забегаловке за копейки. Без образования. Без будущего. Горячая вода обжигала пальцы, мыло щипало трещины на коже, запах прогорклого масла въедался в волосы. Меня долгие годы тошнило от одного запаха шуманита. Так всё начиналось.

И я ненавидел всё это. Я видел, как люди в белых кителях, словно чайки над морем, носятся в странном танце. Слышал крики, ссоры и смех. Казалось, там кипела какая‑то недоступная жизнь. Совершенно другой мир.

Я помнил ту шарлотку…

И я смотрел. Пока мыл полы. Когда проходил мимо. Я спрашивал так часто, что меня посылали в самые разнообразные края. Я был упёртым бараном и остался им. Каждый день. За каждый кусок знаний. За каждый шанс приблизиться к тому миру.

И я не помню, как уже стоял у плиты в Noma. Холодный воздух Копенгагена, запах моря, ферментированной рыбы, мха. Руки дрожали от усталости, но я резал морковь толщиной в волос. Шеф кричал, я молчал, и в жуткой какофонии кухни – я слышал музыку: как шипит масло, как лопается кожа на рыбе, как шуршат специи на сковороде.

В El Bulli. Жара Каталонии, запах оливкового масла, шафрана, дыма от гриля. Я учился делать сферы из оливок, которые лопались во рту, как икра. Пальцы пахли лимоном и солью, я не спал, но улыбался.

В Osteria Francescana. Тёплый свет Модены, запах пармезана, трюфеля, свежего хлеба. Боттура учил меня, что еда – это память. Я готовил «Пять возрастов пармезана», и каждый кусок был как год моей жизни.

Я горел. Я падал. Я вставал.

Я готовил для королей. Для бедных. Для себя.

Я прошёл путь от посудомойщика до шефа. От «никто» до «тот самый».

И вот, сейчас, когда когти сжимают горло, я подумал: «Я прожил. Не зря. Я отдал всё кулинарии. И она отдала мне всё… Только бы у ребят всё было хорошо. Лариэль. Мика. Дурк. Мишка. Фунтик. Келдар. Даже у Тиберия…»

Я улыбнулся. Кровь текла по губам.

«И когда я стал таким сентиментальным?» – подумал я.

Лапа сжал сильнее.

Тьма уже смыкалась, как её разорвал крик. Высокий, отчаянный крик Лариэль:

– МАРКУС!

Лапа одёрнулся, пальцы на миг ослабли. Он рванул меня вперёд, прижал к себе спиной, как живой щит. Запах его шерсти, горелой плоти и крови ударил в ноздри.

«Ожоги…» – мелькнуло у меня. Он помнил. Помнил, как эльфийка подожгла его задницу.

– Только попробуй! Он тут же сдохнет! – рявкнул Лапа.

Перед глазами всё плыло, но я увидел, как из двери вылетел Дурк. Огромный, зелёный, с глазами, полными ярости. Он бежал, не крича, не думая, просто бежал, как таран. Кулаки сжаты, клыки оскалены, земля дрожала под его шагами.

– Дурк, нельзя! – попыталась одёрнуть его эльфийка, но зелёному уже было всё равно.

– ОТПУСТИ! – кричал он.

Лапа втянул воздух и истошно завыл. Звук был низкий, вибрирующий, как удар в грудь.

– Попрощайся… – шепнул Лапа мне на ухо.

Из темноты что‑то вылетело! И Дурк споткнулся, в зелёное тело вонзился болт! Ещё! И ещё один!

Мои кулаки ухватились за запястье со всей оставшейся силой. Но её было недостаточно.

«Убью. Убью! УБЬЮ!» – только и вопил я про себя.

Но Дурк не остановился. Он встал с колена и сделал ещё шаг. Низкий рык вырвался из его рта. И тут ещё один болт вошёл в бедро! Он рыкнул и упал наземь, вновь споткнувшись.

А за ним Лариэль уже колдовала! Искры завращались вокруг её пальцев.

Я прочёл по её губам: «Прошу! Не оставляй меня!»

Из темноты вылетел ещё один болт! Он со свистом вонзился в плечо Лариэль, сбив заклинание. Она вскрикнула, упала на колени, рука прижата к ране.

– Ха‑ха‑ха! Где теперь ваша уверенность⁈ А⁈ – рассмеялся он хрипло, гортанно. – Не только вы умеете бить из тьмы, ушастая. Теперь не поколдуешь!

– Уб… уб… – мои губы дрожали, воздуха почти не было.

– Что говоришь, поварёнок?

– Убью…

– И как же ты это сделаешь? Когда сам вот‑вот сдохнешь, – он дыхнул мне на ухо горячим дыханием.

– Лариэль! Маркус! – выкрикнула Мика, вылетев на крыльцо и загородив собой Лариэль. Маленькая, с ножом в дрожащих руках, глаза огромные, как у оленёнка. – Отпусти его! – крикнула она, голос дрожал, но не ломался.

Нож дрожал в её руке. Но она стояла.

Я почувствовал, как ухмыляется Лапа. Мика для него не опаснее мухи. Лариэль ранена, Дурк тоже. Фунтик без сознания, а может, и хуже.

И я… Ничего не могу сделать!

«Грёбаный слабак!» – кричу я на себя в голове. – «Сделай же что‑нибудь!»

Но я даже не могу активировать умения. Нечего.

Волк сжимает лапу. Кости в шее хрустят. Я чувствую, как тянутся жилы и мышцы. Как кожа вот‑вот лопнет. Мир вновь меркнет, в ушах гул, кровь стучит в висках.

Но сквозь пелену – голос Мики. Твёрдый. Чистый.

– Активация умения! Свирепый повар!

И в следующий миг – вспышка света. Этой вспышкой была Мика в белом кителе! В мгновение рассекает пространство, болты пролетают позади, вонзившись в землю. Нож в её руке блеснул светом лампы у крыши. И в следующую секунду – вонзается в мохнатую лапу.

Кровь брызнула! Лапа на миг ослабла!

Я хватаюсь за его пальцы и дёргаю в разные стороны! Падаю на землю!

– В этот раз я спасу тебя! – кричит Мика, смотря на меня со слезами в глазах. Белизна кителя окропилась волчьей кровью.

– АА‑АРХ! – ревёт Лапа.

Краем глаза вижу, как он заносит лапу, чтобы снести Мике голову!

– Подконтрольный хаос! – кричу я, и мне удаётся.

Активация умения: Подконтрольный хаос!

Мана: 43/70

Волосатая лапа замедляется. Вижу, как летит очередной болт, метя по моим ногам. Ощущаю поток ветра.

И бросаюсь на Мику, накрываю собой. А следом когти рассекают мне спину! Боль врывается ярким пятном и тут же гаснет, чтобы вскоре вспыхнуть сильнее!

– Беги! – кричу я и выталкиваю её.

Но Мика не может двинуться.

– Давай же!

И тут громкий голос на весь двор:

– КАКОГО ХРЕНА⁈ КТО МНЕ СПАТЬ НЕ ДАЁТ⁈

Келдар вылетел на улицу из своего барака. В одних портах, с топором в руке, глаза сонные, красные и злые.

И я очень рад, что ему не понадобилось много времени, чтобы найти виновника.

Он дёрнул ручищей и отправил короткий топор прямо на свидание к Лапе!

Я в этот момент дёрнул Мику за руку. Услышал, как звякнула сталь, как волк отбил атаку. Но мы уже были в паре метров.

– Мика, уходи! Быстрее! – рявкнул я на неё, и та опомнилась.

– Не могу!

– Что? – услышал я тонкий, детский голосок.

На пороге таверны показался худенький силуэт. Мишка. Глаза круглые, как плошки, не понимает, что происходит. Но он сначала увидел Лапу, а затем уже нас. Пальцы мальчишки задрожали. Глаза округлились сильнее.

Лапа втянул воздух и сказал:

– Воняет медведем! Малец, как раз сойдёшь на закуску!

И тогда с мальчишкой случилось то, отчего кровь застыла в жилах. Он не закричал. Он заревел. Глухой, грудной, сокрушающий душу рев, который не должен был вырываться из человеческого горла. Рев настоящего медведя. Он прокатился по двору, заглушив все остальные звуки, заставив задрожать стёкла в ставнях.

Земля под ногами задрожала, как в лихорадке. Послышался отвратительный, сухой хруст ломающихся и перестраивающихся костей. Из‑под кожи мальчика, будто живая поросль, полезла густая чёрная шерсть. Рубашка на его спине лопнула с тихим стоном, и вот он уже – не он. Рост – метр, два, почти под крышу. Лапищи, в которые превратились руки, с когтями, способными распороть камень. Изогнутые клыки, обнажившиеся в оскаленной пасти.

– Невозможно… – прошептал я, не веря своим глазам.

В голове у меня, как удар молота: воспоминание. Работорговец, его скользкий голос. Вот оно, «скоро».

И это «скоро» кидается вперёд.

БАМ! Лапа встречает его ударом, но когти медведя, будто стальные тесаки, проходят сквозь плотную волчью шкуру, оставляя на плече багровые борозды. Медведь отвечает не рыком, а низким, яростным горловым воплем и бьёт с разворота – лапа‑молот обрушивается на волка. Тот, словно щепка, отлетает вбок. Но он мгновенно вскакивает, и в следующее мгновение его когти уже впиваются в бок медведя, и в воздух брызгает тёмная, почти чёрная в тусклом свете кровь.

Медведь встаёт на дыбы, заслоняя собой весь мир. Чудовищный удар обрушивается вниз. Лапа успевает отпрыгнуть, но песок вздымается фонтаном, а морда волка уже залита алой пеной.

И тогда Лапа исчезает. Он становится тенью. Прыжок – и он на спине у медведя, когти впиваются в могучую спину, рвут мышцы. Медведь, чувствуя боль, с оглушительным ревом разворачивается, его лапа со страшной силой смыкается на волчьей конечности. ХРУСТ! Звук ломающейся кости сухой и ужасающий, как падение мёртвого дерева в лесу.

Лапа воет – не от боли, а от бессильной ярости. Он вырывается, его когти бешено рвут воздух, но медведь уже не останавливается. Он бьёт, бьёт, бьёт. Каждый удар – как удар кузнечного молота по наковальне. Песок взлетает столбами, волны жара расходятся по сторонам, долетая до нас.

Я не могу пошевелиться. Не могу крикнуть. Я могу только смотреть, и внутри у меня всё разрывается от боли. И в этой боли рождается странное, ужасное чувство: это наш парнишка. Это же всего лишь мальчишка. Мишка!

Медведь, поймав момент, с молниеносной для его массы скоростью впивается клыками в шею волка. Клыки входят в плоть с мягким, чавкающим звуком. Кровь хлещет ручьём, заливая чёрную шерсть.

Лапа с последним усилием вырывается. Его глаза – два безумных колодца страха и боли. Он больше не охотник – он раненый зверь. И он бросается прочь, в ночь, исчезая в чёрной пасти леса, как призрак.

– Мишка… – тянусь я к нему рукой.

Его могучие бока тяжело ходят ходуном. Воздух свистит в его лёгких. Алая кровь, не его, а волка, медленно капает с длинных, загнутых когтей, оставляя тёмные пятна на песке.

Я падаю на колени, и из груди вырывается шёпот, полный горечи и в то же время гордости:

– Молодец, малыш…

И в тот же миг медведь рухнул, будто подкошенный. Снова тот жуткий хруст – только теперь кости сжимались, возвращаясь в свои человеческие рамки. Густая шерсть втянулась под кожу, которая на мгновение стала пергаментной и полупрозрачной. И на окровавленном песке лежал он – Мишка. Худенький, бледный, совсем голый, истерзанный и бессильный. Его лицо было похоже на восковую маску, и он упал в песок, как падает осенний лист.

Келдар подбежал, схватил меня под мышки.

– Давай, шеф, на ноги, – буркнул он, голос хриплый от сна и злости. Я встал, ноги дрожали, кровь текла по боку.

Мика поднялась сама и помогла мне.

Дурк рычал и выдергивал болты один за другим, видя, что с нами всё не так плохо. А затем плюнул на ладонь, растёр кровь по ранам.

– Живой, – бросил он и пошёл к Лариэль.

– Мика, иди глянь, как она, – попросил я.

– Хорошо, – нехотя согласилась она.

Лариэль сидела, прижимая плечо, кровь текла между пальцев.

– Больно… – прошептала Лариэль, и в её голосе была не просто физическая боль, а глубокое потрясение от всего произошедшего за несколько минут.

Я же, терпя пронзающую рёбра боль, нагнулся и подхватил Мишку. Он был тёплый, невесомо‑лёгкий, и его грудь едва заметно вздымалась в такт короткому, прерывистому дыханию.

– Фух, живой… – это слово отозвалось в душе тихим, исступлённым эхом.

И тут раздалось короткое, отрывистое хрюк. Фунтик. Кабанчик поднялся на дрожащие ноги, шатаясь, как пьяный, с запёкшейся кровью на пятачке. Он завидел меня с Мишкой на руках, пронзительно завизжал, забегал вокруг нас сумасшедшими кругами, тычась мокрым носом в мои ноги, словно пытаясь удостовериться.

– Тихо‑тихо, – выдохнул я. – Живой он. Всё в порядке.

Я пошёл к крыльцу, и каждый шаг отзывался острой, рвущей болью, будто в меня вонзали и проворачивали раскалённый нож. Ну, хотя, были просто громадные когти. Фунтик, не отставая, семенил рядом, его тревожное, отрывистое хрюканье и тёплые тычки были единственным, что не давало мне потерять связь с реальностью.

Осторожно, как самую хрупкую драгоценность, я положил Мишку на прохладные, шершавые доски крыльца. Устроил его голову себе на колени. Дышит. Ровно. Глубоко.

«Спи, малыш, – мысленно проговорил я, проводя ладонью по его влажному лбу. – Ты сегодня спас нас всех.»

Лариэль уже сидела прямо, склонившись над своим плечом. Её ладонь светилась мягким зелёным сиянием, и под его призрачным светом кровь на плече медленно стягивалась, а края раны послушно смыкались, оставляя лишь розоватый след новой кожи.

Мика подбежала ко мне, её лицо было залито слезами, но в глазах, помимо слёз, пылала настоящая, неистовая злость.

– Твои раны! – крикнула она, не скрывая паники. – Срочно нужно перевязать!

Лариэль уже начала убирать руку, чтобы кинуться ко мне, но я их всех остепенил:

– Сидеть! Всем оставаться на своих местах и заниматься своими делами!

– Это, вам бы в таверну зайти, – сказал Келдар, поднимая один из болтов с земли.

– Точно, – согласился я.

Пройдя в зал, я опустился на солому у угла, чувствуя.

– Я должен покончить с Лапой. Сейчас. Иначе это никогда не кончится.

Мика схватила мою руку, её пальцы судорожно сжали моё запястье, и я почувствовал, как они мелко дрожат.

– Ты ранен! Нельзя! Ты и двух шагов не пройдёшь!

Лариэль подняла на меня глаза, и зелёный свет в её ладони дрогнул, на мгновение погас.

– Останься, Маркус… – тихо, почти умоляюще сказала она. – Пожалуйста.

Я выдохнул. Внутри всё кричало от боли и усталости, но сегодня мне уже преподали урок.

– Время отдохнуть, – сказал я.

– Согласен, – кивнул Дурк, наливая себе кружку пива.

Активация классового навыка: Время отдохнуть

Мана: 33/70

По телу медленно, будто густой мёд, прокатилась волна тепла. Оно исходило из самого сердца, заполняя каждую клеточку, затягивая рваные раны, останавливая кровь. Всего 1% здоровья в 5 секунд. 500 секунд до полного восстановления. Но этого… этого будет достаточно. Глубокие раны так быстро не заживить, но силы будут.

– Присмотрите за ним, – тихо, но твёрдо сказал я, поднимаясь с пола.

Мика снова вцепилась в мой рукав, её голос дрожал:

– Не уходи… Прошу…

Я посмотрел на неё, пытаясь вложить в свой взгляд всё, что не мог сказать словами: и понимание, и боль, и непоколебимую решимость.

– В этот раз не смогу, Мика.

Дурк стоял сзади, молчаливый и неподвижный, как скала. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было ни одобрения, ни осуждения. Лишь понимание. Он коротко кивнул.

– Вернись целым, ты мне ещё нужен, – сказала с печальной улыбкой Лариэль. Она уже не пыталась меня остановить.

– Обещаю, – улыбнулся я в ответ.

Я вышел из таверны и пошёл в сторону леса.

Этой ночью я покончу с ним.

Я убью его.

Глава 18

Лес стоял передо мной стеной, чёрной и безмолвной, пропитанной сыростью, таинственностью и чем‑то древним, что шевелилось в корнях. Луна висела тонким серпом, едва пробивая кроны; её свет падал клочьями, будто кто‑то рвал серебряную ткань, и в этих клочьях тонули тени, густые, как мёд.

«Арбалетчики стреляли с этой стороны. Они могут быть ещё здесь», – думал я, и это заставляло меня двигаться предельно осторожно.

Каждый мой шаг отдавался хрустом листьев под сапогами – сухим, предательским, будто лес сам хотел выдать меня, перешёптываясь с ветром, который шевелил ветви, заставляя их скрипеть. Я медленно и верно продвигался вперёд, тут и там подмечая сломанные ветви и следы. Хоть следопытом я не был, но Лапа уходил с таким рвением, что оставил кучу следов. А вот следов арбалетчиков не было. Вообще.

«Возможно, ушли без хозяина, увидев шоу, что устроил Мишка с их боссом, – подумал я. – Оно и не удивительно. Из того, что я слышал в лагере, они не отличались особой верностью».

Проблема была и в том, что маны у меня осталось половина. Думаю, сумею довести до тридцати пяти, пока ищу. А навыки мне понадобятся, без них нет и шанса на победу. Но я просто не могу его отпустить.

И тут в голову пришла идея! Которая, впрочем, не сильно вязалась с экономией маны. Хотя тех же тридцати маны должно хватить на бой.

Я присел у корней старого ясеня, пальцы утонули в холодном, влажном мху, мягком, как губка. Ветер шевелил кроны, листья шуршали, будто перешёптывались о том, что грядёт, и каждая ветка скрипела.

– Поиск ингредиентов, – прошептал я. Нужно было максимально повысить свои шансы по пути.

Навык: Поиск ингредиентов. Уровень 2. Активирован.

В радиусе 60 метров найдено 6 пригодных ингредиентов.

Мана: 29/70

Мир вспыхнул метками, и я спокойно продолжил путь, примечая подходящие. Первый маркер оказался немного правее от тропы побега Лапы, проложенной им самим. К этому моменту я более‑менее расслабился, насколько это было возможно в данной ситуации. За пятнадцать минут я не обнаружил ни следа арбалетчиков. Я тщательно ощупывал следы Лапы и не нашёл ни одной хоть близко похожей на человеческий сапог или около того.

– Видимо, ушли… – шепнул я.

Первой находкой оказался старый знакомый. Руки нащупали его на земле средь веток. И только коснувшись, я ещё до сообщения системы понял, что это такое. Я почувствовал знакомую твёрдость и неровные, волнистые края шляпки, уходящие под мою ладонь. Гриб сидел в земле крепко, как камень. И даже не видя его абрикосового цвета и густого слоя ломких иголочек снизу, я был уверен – это он, жёлтый ежовик.

Ингредиент найден: Ежовик жёлтый

Редкость: Необычный

Качество: Хорошее

Эффект: Увеличение защиты +40% на три часа, повышение восприятия +3 на два часа.

Шанс обнаружения: +5%

Я подставил его под редкий просвет меж крон, и луна осветила его: шляпка ярко‑жёлтая, как яичный желток, с каплями росы, дрожащими на краю. Я отломил кусок – мякоть хрустнула, как свежий хлеб, и запах ударил в нос: орех, смола, лёгкая горчинка. Сунул в рот, вкус терпкий, с привкусом леса после дождя, проглотил – горло обожгло теплом.

И следом я ощутил эффект. Зрение стало более чутким, теперь я неплохо видел даже там, где совсем не было света. А запах Лапы – вонь горелой плоти, дичи и крови – теперь совершенно безошибочно направлял меня.

«Даже если мне придётся преследовать тебя всю ночь – я не отступлю. Я прикончу тебя», – думал я про себя. Мне было не сложно принять это решение. Только перед глазами вспыхивала картина раненой Лариэль, Дурка и Мишки, как кровь била в виски, а нутро скручивало.

Следующим лесным клиентом в моём арсенале эффектов стал куда более вкусный, в его естественном виде, ингредиент. Я увидел небольшой куст, помеченный маркером. Поверхность земли под ним была усыпана иссиня‑чёрным ковром, таким густым, что казалось, будто кто‑то разбросал полированные бусины тёмного лазурита. Система почти сразу выдала описание, но я и так знал, что искать: спелые ягоды были покрыты тонким серебристо‑сизым налётом, словно дымкой, а их бока слегка сплюснуты, будто от лёгкого давления. Я протянул руку и аккуратно снял с веточки горсть. Прохладные, почти холодные ягоды мягко подались, их гладкая кожица лоснилась на свету. Они были идеально спелыми – не мяли бы в пальцах, превращаясь в липкую кашу, а с лёгким, едва слышным хрустом отделялись от зелёного венчика.

Черника

Редкость: Обычная

Качество: Хорошее

Эффект: Скорость атаки повышается на 30%, а ловкость +2 на 360 секунд.

Шанс обнаружения: +5%

Закинул в рот горсть и сразу ощутил сладкую прохладу, за которой сразу идёт освежающая кислинка и лёгкая вяжущая терпкость. Вытер рот и тут же ощутил лёгкость в теле. Даже два очка давали ощутимый эффект, а уж скорость атаки хорошо повысит мои шансы.

«Нужно использовать все возможные преимущества, раз ангел наградил таким интересным классом», – думал я про себя.

По пути оставался последний маркер, другие были либо позади, либо сильно глубже в сторону. И каково было моё удивление, когда я обнаружил что‑то новое. И весьма подходящее. Хотя, признаться, сейчас вообще всё можно было посчитать подходящим.

И находка оказалась на краю небольшой тропы, что проходила по диагонали моему пути. Листья широкие и яйцевидные, собраны в плотную розетку, прижатую к земле, словно он стремился занять как можно меньше места. Каждый лист, пронизанный тонкими, как струны, жилками, напоминал измятую зелёную кожу. Они были жёсткими и упругими на ощупь, а их длинные, как верёвки, черешки уходили вглубь сухой, утоптанной почвы.

Новый ингредиенты: Подорожник

Редкость: Обычная

Качество: Отличное

Эффект: Скорость восстановления здоровья +20% на 1 час.

Дополнительный эффект: Моментальное восстановление здоровья: 15%.

Шанс обнаружения: +5%

Сорвал, свернул трубочкой, засунул за щёку, разжевал – горько, как чай из трав, который пила бабушка, сок стекал по языку, обволакивая, как бальзам. Не очень вкусно, зато весьма полезно. Боль во всём теле немного отступила, и теперь не так рьяно кричала при каждом движении.

А дальше запах становился всё сильнее. Кровь была совсем свежая, даже не покрывшаяся плёнкой. Звуков всё ещё не было, но это могло значить то, что он притаился в ожидании. Раненый зверь очень опасен.

'Это значит, где‑то здесь скрывается зверь.

Он, я знаю, не спит, слишком сильная боль,

Всё горит, всё кипит, пылает огонь.

Я даже знаю, как болит у зверя в груди', – сами собой вспомнились строчки из песни.

Достал сковороду и глубоко вздохнул. Скоро всё закончится.

Я шёл тихо, но уверенно. Лес шептал вокруг: шорох белки в кустах, крик ночной птицы, далёкий вой – не Лапы, другого, одинокого, потерянного в ночи. Я остановился у поваленного дерева, где он отдыхал – кровь на коре, ещё тёплая, клочок шерсти, вмятина в земле, где он лежал, тяжело дыша, но ушёл недавно, оставив след.

Лес сгущался, корни выступали из земли, как кости мертвецов, воздух стал тяжелее – запах Лапы усилился, боль в спине пульсировала в такт шагам, но я шёл, и в этой боли была особая сила. Она напоминала мне, из‑за чего это всё.

«Ты устал, Лапа. Ты боишься. Ты, наверное, уже знаешь, что я иду», – я сжал до боли зубы. – «Скоро ты навсегда оставишь нас в покое».

Через пять минут, когда вонь горелой плоти и крови стала особенно отчётливой, я увидел поляну, залитую лунным светом. И там был он. Стоял и ждал меня. Я притаился на границе, думая, что он ещё не заметил меня.

– Активация умений: подконтрольный хаос и свирепый повар, – шепнул я, и тут же увидел, как дёрнулись уши волка.

Активация умения: Подконтрольный хаос

Активация умения: Свирепый повар

Мана: 10/70

Мир замедлился, будто кто‑то вылил на него густое масло, и капли крови на листьях повисли в воздухе, как рубины в паутине, дрожащие, готовые упасть. Тело вспыхнуло жаром, кожа на спине натянулась, раны зашипели. Я чувствовал каждый мускул, каждую жилку, каждую трещинку в костях; сердце стучало ровно, но громко – тук‑тук‑тук – метроном в тишине, отмеряющий последние секунды до финала. Сковорода в руке стала продолжением руки, раскалённой, голодной, жаждущей мяса. Время текло вязко, и я был в центре этого потока. И почему‑то именно в этот миг я пожалел, что не хранил в кольце усиливающей еды – баночек, флаконов, всего, что могло бы дать мне больше шансов.

– Выходи, повар! – рявкнул Лапа, смотря в мою сторону. – Ты так воняешь, хуже меня даже, ха‑ха!

Поляна была маленькой, метров десять в поперечнике, мох под ногами мягкий, как губка. Луна висела прямо над нами, заливая всё серебром, и каждый коготь Лапы отбрасывал тень, как нож.

Я видел, как он достал пузырьки из сумки и влил себе в пасть сразу три. И это явно не к добру.

Ноги переступили границу, и меня залила луна. Рука крепко сжимала рукоять сковороды. А волк утёр пасть и с ухмылкой уставился на меня. Его раны затягивались прямо на глазах.

– Так долго пришлось терпеть эту боль… – сказал он и хрустнул шеей. – Думал, если будет недостаточно крови, ты за мной не пойдёшь.

– Ты напал на мою таверну, ранил моих работников, – проговаривал я и ощущал, как нарастает и без того лютый гнев. – Сегодня ты лишишься жизни, – просто сказал я.

– Думаешь? – спросил он. – Я так не думаю!

Я бросился первым, сковорода свистнула воздухом, дуга снизу вверх, метя в голову! Звеньк!

Он отбил лапой, искры полетели в лицо! Удар отдался в плече!

Я тут же отпрыгнул, а он шагнул вперёд, тяжёлый, как телега, левая лапа взлетела, я пригнулся – когти пронеслись над головой, задев волосы, ветер от удара ударил в лицо. Я крутанулся, ударил плашмя по рёбрам!

БАМ!

Звук, как по сырому мясу, он рыкнул, но не отступил, вторая лапа снизу, я прыгнул назад, но поздно: коготь зацепил рубашку, разорвал ткань, кожу, кровь брызнула, тёплая, липкая.

Он кинулся вперёд! Правая лапа летит мне в грудь! Я блокировал сковородой!

ДЗЫНЬ!

Руки онемели до локтей, сковорода прогнулась, металл завибрировал, как струна. Он ударил снизу левой! Я отпрыгнул, но коготь задел бедро, кожа лопнула, кровь хлынула, нога подкосилась!

– Ха‑хаа!!! – выдохнул он.

И тут он ударил сразу двумя лапами! Я прикрылся сковородой и припал на колено!

БАМ! БАМ! БАМ!

Руки с трудом удерживают рукоять! Его удары сейчас сильнее прошлых!

Звеньк!

Сковорода смещается, раскрывая меня! Он бросается вперёд, и клыки несутся к моему лицу!

Ощущаю горячее, вонючее дыхание! И пасть смыкается у самого носа!

Я привстаю и с силой бью его ногой в живот! Меня отбрасывает назад!

Кувырок, и я на ногах, но ему вообще всё равно. Он всё так же стоит на месте.

– Слабо, поварёнок…

– Тебя мальчишка отделал, думаю, меня хватит!

Я рычу и несусь вперёд, бью снизу – в челюсть! ХРУСТ! Его голова откидывается, но он смеётся. Он хватает меня за запястье, когти впиваются в кожу, я чувствую, как кости хрустят! Он дёрнул, и меня отшвырнуло на метров пять! Тело встречается с землёй, удар выбивает сковороду!

Он стоит, расставив лапы, глаза – два раскалённых угля.

– Пора заканчивать! – прорычал он. – Сила зверя!

Воздух задрожал, земля под ним треснула, мышцы набухли ещё больше, когти удлинились, а шерсть встала дыбом.

«Нет, я не смогу победить!» – мелькает предательская мысль.

Он бросается на меня, а я только и успеваю подхватить сковороду и прикрыться ею!

Удары сыплются градом! Сковорода встречает их визгом, будто живая сталь кричит от боли! А они всё не утихают! Тело сгибается, сковорода прижимает меня к земле! Но я держусь, ищу хоть какой‑то шанс!

И тут он отводит обе руки. Я думаю – вот оно! Но даже двинуться не успеваю, как он бьёт с безумной силой!

БАМ!

И тут сковорода разламывается на две части. Просто разлетается. Осколки летят в стороны, звеня, как колокольчики в пустом храме. Один впивается в ствол сосны с глухим стуком, другой – в мох, и я лечу назад, падаю, кувыркаюсь по земле, спина врезается в корень. Боль пробирает до зубов, воздух вылетает из лёгких.

Критическое повреждение классового предмета: Сковорода. Уровень 2

Требуется починка!

Эффекты заблокированы!

Полноценное использование невозможно!

Я на коленях, грудь вздымается рваными толчками, кровь стекает по спине горячими струями. Лапа уже стоит надо мной, тень закрывает луну, дышит тяжело, ухмыляется – кровь на зубах блестит чёрным.

Он поднимает лапу, когти – как кинжалы, глаза – жёлтые, безумные.

И тогда я замечаю тень в лесу!

«Анкар⁈ Манта⁈ Лариэль⁈» – вспыхивают имена.

– Ррр! – с рыком на него кидается громадный волк!

Лапа валится на землю, а зверь впивается ему в шею!

– Свирепый повар! – кричу я.

Двойное использование одинаковых умений опасно!

Рекомен…

– Закройся и врубай! – кричу я, подхватывая ручку от сковороды с большим куском.

Активация умения: Свирепый повар

Мана: 0/70

Я подскакиваю к гурьбе! Лапа схватил волка за ногу и ударил об землю!

Попытался встать, и тут я отправил апперкот в челюсть! Кулак врезается с глухим ударом, кость трещит, голова Лапы откидывается! А следом отправляю удар обломком сковороды! Острый кусок впивается в шею, туда же, куда впивался волк!

Лапа бьёт рукой! Когти летят к шее! Но я успеваю уйти от удара!

Сковорода остаётся торчать в шее ублюдка. Кровь заливает грудь Лапы. Он подаётся вперёд, пытаясь ухватить меня. Но волк позади впивается тому в ногу, в область щиколотки. Его нога подкашивается, он падает вперёд.

И тут я вылетаю с ударом коленом! Челюсть жутко хрустнула! Но Лапа не упал, выставив руку в землю!

– ААА‑ААА! – истошно кричу я, словно всё человеческое исчезло.

И не жду – бью локтем в висок! Бам! Этот удар наконец обрушивает его на землю. Сковорода встречается с землёй и разрывает шею, вырывая кусок мяса. Огромная тёмная лужа ширится по поляне.

– Ра‑а‑а! – ревёт он и делает попытку встать.

Но ноги не держат, он шатается. Волк отпрыгивает в сторону, когда он размашисто пытается его достать. И тут я безжалостно бью его по колену, и нога выгибается под неправильным углом. Он падает на колени.

– Ха… ха… – вырывается из него прерывистое дыхание. – У тебя… не хватит духа… убить меня…

Я поднимаю кусок сковороды, держась за ручку – острый край блестит в свете луны.

– Ты не представляешь, на что готов шеф… ради своей команды. – Нет… – поправляю себя, и голос мой твёрд. – Семьи.