Текст книги "Таверна в другом мире. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 48 страниц)

Таверна в другом мире. Том 1

Глава 1

Был одним из лучших шеф-поваров страны. Упала сосулька. Поспорил с ангелом. И вот я в новом мире! В новом теле! Теперь у меня только дряхлый трактир, а из персонала: похотливая эльфийка, тупой орк и призрак прежнего владельца тела.

Ну ничего! Я был лучшим в своём мире – стану лучшим и в этом. Прокачиваю трактир, ищу лучшие ингредиенты и готовлю легендарные блюда. И ничего, что драконы пролетают по три раза на дню, а набеги гоблинов всего раз в неделю! Скоро, даже короли будут просить добавки!

Кухню часто сравнивают с адом – идеальное сравнение. Но это был наш ад, добровольный, персональный. И мы тут не были грешниками – мы были главными демонами. Властелинами преисподней управляющими пламенем и кислотой, солью, сахаром и белком. Пять вкусов – пять всадников нашего ада.

– Передайте шалот! – бросал холодник подготавливая первую партию манговой сальсы.

– Где гребанный биск⁈ – начинал закипать горячник.

– Патесьеру нужно ещё пятнадцать минут! – тонко доложил кондитер.

– Куда делась мойщица⁈ – кричал каждый второй.

Белоснежные кителя мелькали, как чайки над бурным морем, проносясь между стальными столами, сверкающими под ярким светом ламп. Грубые, серьёзные лица творили искусство в адской жаре с истошным азартом. Ритмичный стук ножей по разделочным доскам – то резкий, то приглушённый – сливался в оглушительный, но подконтрольный грохот. Шипение раскалённых плит, шибало в уши, а мощные вытяжки с жадностью заглатывали клубы пара, не успевающие раствориться в воздухе.

Ароматы – острые, сладкие, дымные, пряные – обрушивались на меня лавиной, проникая в ноздри, обволакивая горло, щекоча рецепторы. Воздух был густым, почти осязаемым, насыщенным бесконечной кулинарной палитрой: тут и терпкость чеснока, и бархатная сладость карамели, и дымок ольхи. Всё это бушевало, сталкивалось, переплеталось, обещая взрыв вкуса ещё до того, как первая крошка коснётся языка.

– Конфитюр из инжира передержали. Слишком плотный, слишком тёмный. Будет слишком выделяться на фоне пате – переделать заготовку, – резко бросил я, глянув на сотейник, где густая масса пузырилась, как застывающая лава.

– Да, шеф! – ответил молодой повар, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь – яркий, ненасытный. Он жаждал доказать, впитывал каждое движение, каждый жест, как губка. Когда-то и я горел так же – неопытный, но дерзкий, готовый штурмовать кулинарные вершины.

– Марк! Обожди! – окликнул я повара у гриля, тот уже собирался упаковывать говяжью вырезку замаринованную в дижонской горчице и травах, в вакуумный пакет, и естественно отправить её в су-вид доходить до кондиции ростбифа постепенно раскрывая всю свою суть. Но он сделал ошибку, очень важную, но поправимую ошибку.

– Что-то не так шеф? – спросил он слегка взволованно, он тоже не так давно был на кухне, но я видел в нём потенциал. Пусть глаза его не горели, но он размышлял в нужную сторону, стоит только подтолкнуть. Здравый рассудок, прямой и уверенный.

– Какой ростбиф нам нужен?

– Нежный, мягкий… пятьдесят восемь градусов, четыре часа. Точно, так в ТТК написано, – ответил он.

– Запомни, ТТК это отправная точка, но путь прикладываешь ты, – спокойно сказал я, – Сейчас мясо нежное, сочится соком. Но что будет когда оно окажется в пакете и будет медленно готовиться, почти томиться.

– Эээ… волокна будут расходиться, ну… сок…

– Да, коллаген будет медленно превращаться в желатин, соединительная ткань будет растворяться, и при этом мышечные волокна не будут сжиматься как при жарке выталкивая влагу, а максимально хранить её в себе. Но можем ли мы сделать его ещё сочнее?

Я особенно ценил поваров, которые предрасполагали к навыку анализа. Я задавал им вопросы и ожидал ответов, давая небольшие подсказки.

– Если его…

Мой взгляд на миг обратился к грилю, и это не ускользнуло от Марка. Шестерёнки в его голове завершались, пазлы начали складываться в структуры и взаимосвязи.

– Запечатать… – выдал он и глаза сразу загорелись, – Быстро обжарить на высокой температуре! Волокна поверхности сожмутся! Реакция Майера образует корочку, которая впоследствии не даст влаге выйти из ростбифа!

– Молодец, – кивнул я с лёгкой улыбкой.

Аура повара тут же изменилась. Он узнал что-то новое, стал сильнее как повар. Его не обучили этому, он сам это понял. И уже хватался за щипцы отправляя мясо на гриль. Я толкнул домино и теперь они падали одна за одной, он пытался осознать и понять процессы, происходящие в этот момент с мясом. И после смены, вместо сна, посвятит часы изучению до этого неизведанной темы.

Кухня для многих кажется искусством, и это во многом так. Вкусы, сочетания, контрасты и подача – это не сильно отличается от художника-абстракциониста. Но при этом, за всей возвышенной красотой, скрывается точность и непреклонность научных законов. Химия, физика, математика… Кулинар, не просто художник, творец – он учёный, ежедневно делающий немые открытия.

«Мы постоянно экспериментируем, как в лаборатории. Каждое блюдо – это исследование вкусов, текстур и культур» – вспомнил я слова Рене Редзепи во времена моей стажировки в Noma. Тогда они произвели на меня неизгладимое впечатление, разделили привычный мир кулинарии на до и после.

Передо мной, словно тень, возник Лёха – мой су-шеф. Если бы мне нужно было описать его одним образом, я назвал бы его «моим клинком и щитом» – острым, безжалостным, но при этом нерушимым. У молодого повара взгляд пылал открыто, а у Лёхи – тлел, как уголёк под пеплом, готовый в любой момент вспыхнуть яростным пламенем.

И этот момент приближался. Скоро распахнутся двери, зал наполнится шёпотом ожидания, звоном бокалов, терпким ароматом дорогого вина. А кухня взорвётся адским вальсом – рёвом плит, свистом пара, рокотом команд.

Он протянул мне ложку, и густой бежевый соус медленно сполз с неё, обволакивая как шёлковый шарф. Аромат ударил в нос ещё до дегустации – насыщенный, маслянистый запах тунца, переплетённый с цитрусовой свежестью лимона. Я лишь слегка коснулся соуса губами, и сразу ощутил, как вкус разворачивается на языке: сначала яркая кислинка, затем глубокая умами-нота, а в послевкусии – лёгкая горчинка, будто отголосок средиземноморских трав.

– В тоннато не хватает каперсов, – сказал я ровно, выдерживая паузу. – Нужно больше кислоты, терпкости, больше характера.

– Понял, – ответил он, и в его голос не дрогнул. Ни колебания, ни раздражения – только мгновенное принятие и готовность действовать. Он уже поворачивался к рабочей станции, его движения были точными и экономными, без лишней суеты.

Иногда мне казалось, что эти моменты – своеобразная проверка. Как будто он неосознанно подбрасывает мне возможности ошибиться, наблюдая, не утратил ли я хватку. Он давно мог бы исправлять такие мелочи самостоятельно. Давно мог бы занять моё место.

Но кухня – это не демократия. Здесь нет очереди на повышение.

Я остаюсь шефом ровно до того момента, пока моя ложка точнее, а мой вкус – безошибочнее.

А значит – я всё ещё здесь. Пока ещё здесь…

– Кухня! – мой голос резко оборвал суету.

Все замерли.

– Десять минут. Сегодня работаем так, чтобы от ваших блюд у гостей немели пальцы и темнело в глазах. Пусть запомнят этот вкус навсегда.

– Да, шеф! – громыхнуло в ответ.

В этом взрыве звуков я различил всё: восторженный писк нового поварёнка, спокойное «есть» опытных кулинаров и – чёткий, как удар ножом, ответ Лёхи.

– Я вышел. – бросил я, поворачиваясь к двери.

За спиной тут же началась знакомая какофония: лязг металла, шипение масла, сдавленные команды. Кухня ожила, как спящий дракон.

Я стоял во дворе дома на Рубинштейна, затягиваясь сигаретой. Холодный петербургский ветер щипал щёки, но мне было плевать. От кителя пахло розмарином и тимьяном, пальцы отдавали цедрой лайма и лимона. Эти запахи уже были неотъемлемой частью меня. Моей сутью.

Мой новый ресторан, «Franc’ist», сиял за углом неоновой вывеской, а внутри начинала гудеть толпа, как на премьере модного спектакля. Пятнадцатое заведение. Седьмая страна. А в груди – тоска, липкая, как сырой питерский асфальт. Здесь, вне кухни, где она звучит как фон – это ощущалось особенно ярко. Кулинария была моей жизнью, моим персональным адом, где я был главным демоном. Я отдал ей всё: семью не завёл, друзей растерял, даже с женщинами, хоть их и хватало, дальше пары десятков ночей дело не шло. Но даже демонам иногда хочется на покой.

«Открыть, что ли кофейню для котов? – подумал я, усмехнувшись. – Хотя и там найдутся придурки, требующие латте без кофеина и с пенкой из миндального молока».

Я был мастером – знал это. Каждый мой соус полнился глубиной восточного умами или изысканностью запада, каждый кусок мяса – будь то вагю или куриная грудка «Троекурово», каждый гарнир от гречи до просо были выверены до идеала. Я мог взять любой ингредиент – от каракатицы до простой картошки – и превратить его в блюдо, от которого гости теряли дар речи. Я чувствовал их желания, как сомелье чувствует нотки в вине. Хотят они изысканности? Подаю фуа-гра с грушевой пеной. Жаждут чего-то простого? Моя паста карбонара заставит их плакать от восторга.

«И к этому я шёл годами адской дороги. Танцевал с демонами, жонглировал вкусами, – размышлял я, – А ведь никогда и подумать не мог, что мне может стать скучно. Год в Le Cordon Bleu и полтора в ALMA. Пять лет стажировок по Европе и Азии. И годы, и годы работы.»

– Костя! За десять минут полная посадка! – На улицу вылетел Лёха, с лицом, раскрасневшимся от жара кухни. – Там такие шишки, хоть корону надевай! Ждут шефа, шевели задом!

Из кухни доносился звон сковород и сотейников, ароматы масел и трав, крики поваров и шипение плит. Стук ножей по доскам слышался даже здесь. А может мне уже казалось. Я его слышал постоянно.

– Скоро, Лёш, – буркнул я, выпуская дым. – Дай мне пять минут. Традиции нарушать нельзя.

Огуст Эскофье как-то сказал: «Готовить – это значит не просто кипятить и жарить, это значит вкладывать душу.» А имею ли я тогда право – готовить?

– Не стой под сосульками, Костя, башку пробьёт! – бросил Лёха, ныряя обратно в ресторан.

– Да-да, Лёша, я прямо мечтаю о сосульке в лоб, – пробормотал я, отмахнувшись. Я затянулся ещё раз и взглянул вверх. С крыши, словно в замедленной съёмке, сорвалась сосулька. Острый, как клинок, кусок льда сверкнул в свете фонаря.

Хрусть.

* * *

Я открыл глаза, ожидая увидеть больничный потолок или хотя бы мокрый асфальт, усеянный осколками льда. Но вместо этого передо мной стоял тип в угольно-чёрном костюме, будто сбежавший из фойе элитного отеля. Его галстук пылал алым, как закатное небо, а за спиной раскинулась ослепительная белая пустота, от которой глаза слезились, словно от яркого света прожектора.

Он деловито поправил галстук и заговорил с интонацией метрдотеля, зачитывающего список услуг для важного гостя:

– Константин Блинов. Умер. Причина: сосулька в голову. Браво, весьма необычно! Куда желаете: в рай или в ад?

Я моргнул. Потом ещё раз, пытаясь прогнать этот абсурд. Это что, розыгрыш? Какой-то дурацкий пранк, забытый в эпохе, когда интернет был медленнее улитки?

– С каких пор у вас тут выбор, как в бюро путешествий? – спросил я, сохраняя спокойствие.

А в голове уже вихрем неслись мысли. Я анализировал, сопоставлял, цеплялся за детали, как за спасательный круг. Я, как истинный повар, привык держать под контролем кухонный хаос – от треска сковородок до гудения конвектомата и шныряющих под ногами стажёров – и всё равно оставаться хладнокровным. Вот и перед вратами иного мира, искал логику в этом безумии. Сосулька? Точно, рухнула с крыши, как только Лёха пробормотал своё «осторожно, Костян». Накаркал, гад. Но чтобы я, прожжённый атеист, да со своим языком, получил право выбора? Бред. Это точно подстава. Только какая?

– Жизнь вы прожили… средненькую, – продолжил он, – Не святой, но и не злодей. Кулинарные заслуги учтены. Ваш буайбес? В раю его обожают, расхватывают, как горячие билеты. Но… – его взгляд скользнул вниз, и я невольно посмотрел туда же. Сквозь полупрозрачные облака, мерцающие, как хрусталь, проступала огненная бездна. Вулканы ревели, извергая потоки лавы, а в воздухе дрожали истошные вопли, пропитанные дымом и серой. – В аду тоже ваши фанаты. Ваш чили кон-карне там обожают!

Я хмыкнул. Неплохо, даже потусторонние твари оценили мой талант. Ладно, подыграю.

– А главный тут где? – спросил я, скрестив руки. – У меня к нему пара вопросов.

– К Нему у многих вопросы, – отрезал он, постукивая пальцем по невидимому планшету, будто проверял список дел. – Но не каждый достоин. Задавай свои вопросы мне.

Я ухмыльнулся, чувствуя, как во мне загорается старый азарт. Если это шоу, я устрою им настоящий цирк. Если нет… терять нечего. – Во-первых, – начал я, загибая пальцы, – почему баклажаны горчат, как дешёвое вино?

– Это потому… – начал он, но я уже мчался дальше.

– Во-вторых, авокадо. Кто засунул туда кость размером с булыжник? Половина плода – в мусор!

– Но эта кость… – он попытался вставить слово, но я был неудержим.

– В-третьих, спелый фрукт портится за день, а недозрелый лежит вечность. Это что, ошибка в системе?

– Дайте мне сказать! – взмолился он, но я уже вошёл в раж.

– В-четвёртых, гранат. Шестьсот семечек, которые не вытащить без войны!

– Как вы смеете…! – его голос задрожал, как натянутая струна.

– В-пятых, кинза: одним – аромат, другим – мыло.

– Вы серьёзно⁈ – он уже закипал.

– И, в-шестых, зачем создавать людей, которые хвалятся «я умею готовить», а потом варят пельмени в холодной воде?

С каждым вопросом его лицо багровело, словно перезревающий помидор. Пальцы сжимали планшет, а глаза метали искры.

– Ты… сомневаешься в божьей мудрости⁈ – взорвался он, его голос загремел, как гром. – В совершенстве Его творения⁈

– Да твой божий мир – серая рутина! – рявкнул я, чувствуя, как во мне пылает ярость. – Всё предсказуемо, всё банально, как дешёвый сериал! Даже ад, небось, – это просто кухня с плохой вытяжкой!

Он задохнулся от возмущения.

– Скучен⁈ – прошипел он, тыча в меня пальцем, как обвинитель. – Смерть для тебя отменяется! На перерождение!

– Думаешь, удивишь? – бросил я, скалясь, как волк перед прыжком.

Он наклонился ближе, и в его глазах зажглась лукавая искра, как звезда в ночном небе.

– Экспериментальный мир номер тринадцать, – прошептал он, – Удивит.

Свет вспыхнул, ослепительный, как молния, и я растворился в нём, словно тень в полдень.

Глава 2

Я пришёл в себя от тряски. В руках – поводья, под задом – лошадь, которая неслась по пыльной дороге. Сумки на седле позвякивали, а вокруг простирался лес, густой и пахнущий сыростью. В голове раздался насмешливый голос:

Добро пожаловать в Тринадцатый мир.

Для начала выберите класс.

– Какого чёрта? – пробормотал я.

Впереди маячил обоз, позади виднелась вереница людей с тюками на спинах и одетых словно я попал на пяток веков в прошлое. У них тут реконструкция? Или что?

– Я на такое не записывался…

Впереди, правее от дороги, показалось ветхое двухэтажное здание с просторным двором и покосившейся вывеской. Конюшня, заросшая бурьяном, выглядела так, будто её не чистили со времён динозавров. А у ворот стояла… эльфийка? Длинные уши, светлые волосы, голубые глаза, бледная кожа, будто вырезанная из фарфора. И, чёрт возьми, грудь третьего размера, которую не скрывал облегающий зелёный корсет.

Я протёр глаза. Эльфийка. Значит, не реконструкторы – ролевики.

– Как-то слишком много фан-сервиса, – пробормотал я.

Но тут над головой с рёвом пронёсся дракон. Огромный, чешуйчатый, с крыльями, закрывшими полнеба. Лошадь взвилась на дыбы, а я рухнул на землю.

– Ролевики, мать вашу, как-то слишком увлеклись! – выдохнул я, глядя, как дракон исчезает за горизонтом.

«Странное ощущение. Тело какое-то не такое.» – думал я потирая зад.

Я опустил взгляд на свои руки. Чужие. Широкие, с длинными пальцами, но… поварская мозоль на месте. Та самая, от ножа, что годами натирает первую фалангу указательного пальца. Я всё ещё повар. В голове снова зазвучал голос:

Принят класс: Повар-стажёр. Уровень 1. (0/150)

Уникальный классовый навык: Поиск ингредиентов. Уровень 1

Радиус 50 м. До 10 ингредиентов. Шанс обнаружение 30%. Увеличение показателей при повышении уровня навыка.

Возможность готовки блюд с базовыми эффектами.

Начальные навыки и умения:

Органолептика. Уровень 1: Оценка съедобных предметов на вкус/обоняние.

Вероятность 50%.

+5% к вероятности раскрытия скрытых свойств

Кулинарное чутьё. Уровень 1: +10% к шансу повысить редкость блюда.

Классовый бонус: +2 к Восприятию, +1 к Выносливости.

– Да что за бред⁈ – рявкнул я, – Какой ещё стажёр⁈

Эльфийка у ворот повернулась ко мне, её лицо осветилось улыбкой, как витрина кондитерской.

– Извините, а вы случайно не Маркус Освальд? – спросила она на языке, который я, к своему шоку, понял. И понял, что шоков будет много.

– Возможно, – ответил я, чувствуя, как имя «Маркус Освальд» всплывает в голове. Имя оказалось до странного знакомым, – А что?

– Значит, вы новый владелец трактира «Драконий котёл»! – радостно воскликнула эльфийка, хлопнув в ладоши.

– Так, нет-нет. Меня Константин зовут. Никакой я не…

Но неожиданный голос в голове не дал закончить:

Принята профессия: Трактирщик. Уровень 1 (Поздравляю, Костя, теперь ты официально хозяин «Драконьего котла»).

Бонус профессии: +2 к Харизме, квесты по управлению трактиром.

– Да что за голос⁈ – взорвался я.

Эльфийка удивлённо посмотрела на меня.

– Вы новый «осознанный»? – спросила она, и её глаза загорелись ещё ярче, – Это же прекрасно! Я так надеялась, что моим работодателем будет не «местный»!

– Уж поверь, я совсем не местный, – буркнул я, вставая и потирая задницу. – Ты мне скажи, что это за место? У вас тут фестиваль фэнтези или что-то в этом роде?

Эльфийка замялась, забубнила негромко:

– Так, ты к этому готовилась. Потихоньку, помаленьку расскажи ему всё. Он же сейчас глупенький и не смышлёный как ребёночек. Нужно медленно и подробно о всём рассказать. Главное не спугнуть. Как учила маменька.

– Слушай, ты это, если думаешь – мысли в звуки не превращай. Я же тебя слышу.

– А? Я говорила?

– Именно так, – я пошарил по карманам пока дамочка постепенно краснела от стыда.

Ни смартфона, ни документов. Одежда странная, как из исторических фильмов о высоком средневековье. Скинув с плеч рюкзак, скорее походивший на армейский баул старого образца, зарылся в него. И тоже нечего – одно тряпьё, стопка рукописных бумаг. Которые при беглом осмотре, даже мог прочесть. Там и в самом деле говорилось о Маркусе Освальде и о почившем дядюшке, оставившем ему в наследство таверну «Драконий котёл». Но куда больше меня смутили долговые расписки на имя того, за кого меня приняли.

Всё это время девушка пыталась вновь заговорить. Но не начинала, вежливо ждала, пока я обращу на неё внимание.

– Извините…

– Погоди, милая, – махнул я рукой.

– Он назвал меня милой… – вновь прошептал она вслух.

Среде слоёв одежды, я нашёл небольшое зеркало. Серебряное, с мудреными завитушками, точно винтаж. И предпочитая действие, любому проявлению бездействия, посмотрел в него на самого себя.

– Не я, – в отражении был совершенно другой человек, но он до странного точно повторял все мои моргания, подёргивания носом и движения губами, – Вообще не я, – молодой, уж не больше двадцати.

Сердце быстро забилось от осознания нереальности происходящего. Я убрал зеркало толком не рассмотрев себя. Нужно было как-то переварить эту мысль. Это не я. Не моё тело. И возможно… не мой мир.

– Питер… Сосулька. Ангел. Я говорил с ним, – зачем-то начал я рассказывать незнакомой девушке. Но мне нужно было кому-то рассказать, с кем-то разговаривать. Это же какой-то бред! – Он отправил меня на перерождение.

– Вы вспомнили! – обрадовалась девушка.

Я сделал несколько шагов к ней и ухватил её за плечи. Её глаза расскрылись от удивления.

– Ударь меня, – потребовал я.

– Что? Зачем?

– Ударь говорю!

Хлоп! Обжигающая пощёчина привела меня в чувства. А боль убедила в реальности окружающего.

– Не сон…

– Ой! Простите! – спохватилась эльфийка, – Я помогу!

Она прильнула ко мне положив одну руку на плечо. Её пышный бюст с глубоким декольте прижался к моему торсу. Так что мне даже пришлось отвести взгляд, уж так он притягивал.

Но главное, она коснулась моей щеки другой рукой. Я увидел, как от неё исходит слабый зелёный свет и вместе с ним боль уходила.

– Это магия? – прямо спросил я.

– Я ожидала, что вы удивитесь сильнее, – чуть расстроено улыбнулась она, – Давайте я вам всё расскажу.

– Похоже стоит, – согласился я, не видя причин отказываться.

– Меня зовут Лариэль, – с воодушевлением представилась она – Не беспокойтесь! Вам тут понравится!

– Очень сомневаюсь.

Эльфийка, схватила меня под руку и повела к трактиру. И тут я увидел здоровенного, зелёного, с огромными клыками, выпирающими из-за губ… орка?

– Дурк, отведи лошадь в стойло и перенеси вещи наверх, в первую комнату!

– Хрена, какой он огромный, – опешил я, рассматривая двухметрового, с телом, которому Скала Джонс позавидовал бы.

– Не волнуйтесь, Дурк безобиден. Он много лет назад принял обет пацифизма.

«Грудастая эльфийка, орк-пацифист… Что дальше?» – подумал я, теперь ожидая не больничной палаты, а смирительной рубашки.

Орк, с клыками, как у моржа, и шрамом через пол-лица, кивнул и молча взялся за поводья. Я проводил его взглядом вместе с покачивающимися сумками прикрепленными к седлу.

«Дурк. Дурка. Всё сходится», – подумал я, усмехнувшись.

Внутри трактир выглядел так, будто по нему прошёл ураган, а потом ещё и дракон потоптался. Пыль лежала толстым слоем, пахло дряхлой древесиной. Стулья шатались, столы были покрыты царапинами, а барная стойка – расколота, словно кто-то пытался разрубить её огромным топором. Запах сырости и старого пива витал в воздухе, как призрак неудачного банкета.

– Добро пожаловать в ваш новый дом, – сказала Лариэль, наливая мутную жидкость из потрёпанного кувшина. – Я и Дурк – ваши помощники. Пока вы не решите нас уволить… Пожалуйста не увольняйте нас, – жалобно протянула она, – Осознали себя около недели назад и система сразу направила нас сюда. Сказала ожидать Маркуса Освальда.

– За что увольнять? Ты хоть что-то тут понимаешь, – проворчал я, оглядывая разруху. – Объясни, что за цирк?

Лариэль поставила кружку на стол и начала:

– Я отлично понимаю вашу растерянность. Только оказавшись в Тринадцатом мире, все теряются. Ну, наверное все, я ещё мало с кем знакома. Но скоро вы смиритесь с новой судьбой и примете свою участь, – она с нежностью положила свою ладонь на мою.

– Давай без соплей, милая, – сказал я, вытаскивая свою ладонь.

– Эх… – выдохнула она, будто ожидала не такого развития отношений, – В Тринадцатом мире собираются души из разных уголков вселенной. «Угодные» – те, кто прожил достойную жизнь, но отказался от рая. Они получают новые тела, выбирают класс, расу, внешность. А «Неугодные» – вроде меня и вас – вселяются в тела местных, уже проживших часть жизни. Их душа остаётся, но как бы… на заднем плане.

– Вот говнюк! – бросил я.

– Вы о ком? – спросила она.

– Об ангеле! Он меня сюда запихнул! А всё из-за ма-а-а-ленького спора!

– Спорить с ангелом, – удивилась она, – Ха-ха-ха! Вы такой необычный! Никто не спорит с ангелами!

– Да он сам напросился, – хмыкнул я, вспоминая багровое лицо ангела. – Я ему про кинзу, а он – про божественный замысел. Ну и кто тут псих?

Лариэль вновь рассмеялась, её смех звенел, как колокольчики.

– Вы бунтарь! – восхитилась она. – Переродиться из-за спора с ангелом!

Получен титул: Бунтарь небес.

Бонус: +2 к Харизме.

Получено умение: «Саркастический отпор»: позволяет язвить так, что «местные» теряются

Эффект: +5 к Харизме при спорах, 20% шанс запугать «местных», заставляя согласиться. Стоимость: 5 маны. Восстановление: 1 минута.

Проклятье: «Небесный запрет» – запрет на использование боевых предметов, доспехов, изучение боевых заклинаний и смену класса.

– В смысле нельзя доспехи⁈ И магию нельзя⁈ Ещё и класс⁈ – возмутился я. – Мне второй раз поваром пахать? Да мне это в прошлой жизни осточертело!

Лариэль пожала плечами, её глаза искрились весельем.

– Может, в этом мире будет не так скучно.

Я опустил взгляд на деревянный стол испещрённый царапинами, въевшимися потёками и пятнами. Как бы я не старался мужаться, осознание смерти было не тем, с чем легко справиться. Я умер. Я помнил как сосулька рухнула с крыши. И это всё…

Я провёл пальцами по щербатой столешнице. Окинул взглядом потрескавшуюся шпаклёвку на стенах, на висевшие рамы без картин. Это всё было реально. По-настоящему.

«Это тело мне не принадлежит… Какое я вообще, право, имею его занимать? Неужели я действительно оказался в этом чужом мире, из-за глупого спора? – кружились мысли в голове, – Что мне теперь делать?»

– С вами всё хорошо? – спросила эльфийка.

И тут внезапно, с улицы раздался яростный рёв, от которого задрожали стёкла. Я замер.

– Драконы… – пробормотал я, и в глазах загорелся огонёк. – Я могу приготовить дракона…

– Нет! – Лариэль побледнела, её глаза расширились от ужаса. – Драконов нельзя готовить!

– Стейк из дракона… – мечтательно протянул я, уже представляя, как подбираю специи. – С розмарином и тимьяном…

– Нет… – пискнула Лариэль, отступая.

– ДА-А-А! – рявкнул я, и во мне вспыхнуло давно забытое чувство – азарт неизведанного. Впервые за годы я почувствовал, что мир может меня удивить.

– Вы точно ненормальный, – наконец осознала она.

– Присаживайся, нам ещё есть о чем поговорить, – с улыбкой сказал я.

Уже нечего не изменишь. Я в другом мире. В другом теле. Это нужно принять и двигаться дальше. К тому же становилось интересней. Если в этом мире есть драконы, значит есть множество и других ингредиентов. Столько неизведанного! Столько нового!

– У вас сейчас лицо такое было, будто вы задумали кого-то убить, – присаживаясь, шёпотом промолвила она.

– Не убить – приготовить.

И тут рядом с Лариэль возник полупрозрачный парень. Высокий, с короткими каштановыми волосами, не красавец, но и не урод. Он оглядел трактир и скривился:

– М-да, а мне ведь говорили, что таверна, оставленная дядюшкой, – то ещё дерьмо!

– А ты кто такой? – выпалил я.

– Я⁈ Это ты… – он вдруг замолк, наконец рассмотрев меня, – Ты… ТЫ… Это моё тело! Моё же!

Новое задание: познакомиться с призраком Маркуса Освальда.

Награда: 10 единиц опыта.

– О как, это так моя тушка выглядит? – удивился я, разглядывая призрака. – Неплохо.

– ААА-ААА! – заорал он, будто это не я призрака увидел.

Я спокойно посмотрел на Лариэль.

– Это нормально, что я призрака вижу?

– Обычно они проявляются через пару дней, – ответила она, пряча улыбку. – Но да, это нормально.

– Привет, Маркус, – сказал я, махнув рукой. Призрак заорал ещё громче.

– Дай ему пару дней, – посоветовала Лариэль. – Не обращай внимания, и он растворится.

Я пожал плечами и отвернулся. Крик затих, а призрак исчез.

Получено: 10 единиц опыта. (10/100)

Лариэль подняла стакан с выпивкой:

– За будущее Драконьего котла! – вдруг сказала она.

– Я разве сказал, что ввяжусь в это? – спросил я, осматривая разруху вокруг, – Это всё очень весело и интересно. Но мне проще добраться до ближайшего большего города, там устроиться куда-нибудь и постепенно взобраться по карьерной лестнице.

– Но… у тебя особо нет выбора, – улыбнулась она.

Основная цепочка заданий: Восстановить таверну за 15 дней. (уборка, разработка меню, наём персонала).

Награда: 500 единиц опыта.

Уровень таверны 1: Развалюха

Требования: Починить 50% мебели.

Создать 3 блюда Необычной редкости и 2 напитка Необычной редкости.

Посетители: 10/день.

Доход: 3 серебряных монеты/день.

Начальный бюджет: 100 серебряных монет (выдано).

Тут же ощутил как в кожаном мешочке на поясе потяжелели, как звякнули монеты.

– Почему это – нет выбора?

Штраф за провал задания: СМЕРТЬ

– А, понял почему. Фух… – выдохнул я.

Значит эта… система? Что бы это ни было, оно не собирается мне помогать. Придётся временно поиграть по её правилам.

– Всё верно. Для «неугодных» есть некоторые особые условия, – понимающе пожала она плечами.

– Тогда, помянем, – мы чокнулись и я сделал большой глоток.

И тут же выплюнул пойло прямо на Лариэль. Та вытерла лицо рукавом, вздохнув:

– Должна была предвидеть.

– Это дерьмо! – рявкнул я. – Это даже не пойло, это оскорбление вкуса!

– Согласна, – кивнула Лариэль. – Но это лучшее, что у нас есть.

Новое задание: Создать напиток приемлемого качества.

Награда: 20 единиц опыта.

– М-да, оригинальное задание, – съязвил я.

Новое задание: Достигнуть второго уровня.

Награда: 50 единиц опыта.

– Ещё оригинальнее…

Новое задание: Придумать оригинальное задание.

Награда: 50 единиц опыта.

– Серьёзно⁈

Лариэль хихикнула.

– У системы своеобразное чувство юмора. Следите за тем, что говорите, а то она подкинет что-нибудь вроде «убеди орка стать вегетарианцем».

– Плодовита, зараза, – согласился я.

Получен титул: Трактирщик-бедолага (получено): Владеть самым непопулярным и дерьмовым трактиром в мире.

Бонус: +2 к Харизме, −1 к Интеллекту (гости сочувствуют, но думают, что ты не в своём уме).

– Бедолага⁈ – взорвался я. – Интеллект минус один⁈ Да я трижды мишленовский шеф! Эта система думает, что может меня титуловать, как какого-то повара из забегаловки? Я ей покажу, что значит гордость истинного Шефа! Я этот трактир превращу в гастрономический храм, а её дурацкие задания засуну ей в…

– Не надо! – бросила Лариэль.

Я стукнул кулаком по столу, и тот жалобно скрипнул. Посмотрел на пыльные стены, на треснувшую стойку, на Лариэль, которая с надеждой ждала моего ответа. И в груди шевельнулся азарт, как в те времена, когда я впервые взял в руки нож.

– Где тут кухня? – спросил я, закатывая рукава. – Я покажу этой системе, что значит настоящий Шеф.

– Ура! – хлопнула в ладоши эльфийка, – Пойдёмте!

А кухня оказалась неожиданно… Нет, ну а чего я ожидал? Для магического средневековья, да и дряхлой таверны – вполне сносно.

Я стоял в дверном проёме, оглядывая своё новое «королевство». Каменные стены, потемневшие от копоти, пахли сыростью и старым жиром. Потолок, низкий, с потрескавшимися балками, нависал, словно грозя обрушиться под тяжестью веков. Единственное окно, забранное мутным стеклом, пропускало тусклый свет, от которого тени плясали по углам, как пугливые.

Плита – громоздкая, из тёмной стали – занимала полстены. Ну хоть не очаг и ладно. Вообще, на ней даже виднелись конфорки, ал-я газовые. Рядом, на кривоватом столе из потемневшего дуба, валялись ножи и другие инструменты, пара чугунных сковород и миска с чем-то, подозрительно напоминающим заплесневелую кашу. Под столом же расположился пузатый котёл и несколько больших кастрюль. Полки вдоль стен гнулись под тяжестью глиняных горшков, пучков сушёных трав и банок с чем-то, что могло быть специями – или останками местных жуков. Тут и вполне знакомая по формам раковина с двумя вентилями. Неужели водопровод есть?