Текст книги "Охота (ЛП)"

Автор книги: Кристин Буони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 29 страниц)

Она посмотрела на меня скептически, но всё же слабо кивнула:

– Пожалуй, стоит попробовать.

Покончив с едой, она включила телевизор и пару раз щелкнула пультом. Минуту спустя комнату заполнило тихое бормотание французского диктора.

После этого Эв забралась под одеяло. Я сел рядом с ней на другой край кровати, сохраняя осторожную дистанцию.

Через несколько минут её веки затрепетали, а напряжение в теле начало отпускать.

– Вау, – пробормотала она. – Ты прав. Это реально работает. Я уже наполовину сплю.

Я тихонько фыркнул:

– Я же говорил.

Наступила короткая пауза, прежде чем она снова заговорила – теперь уже совсем едва слышным шепотом:

– А про что были те кошмары?

Я повернул голову:

– М-м?

– Ты сказал, что в детстве тебе снились кошмары, – произнесла она, почти полностью закрыв глаза. – Мне тоже. Мне всегда снились пожары в доме. Я панически боялась оказаться запертой в огне, поэтому видела кучу плохих снов об этом. А что снилось тебе?

Я отвернулся и стиснул зубы, чувствуя, как знакомая, старая тяжесть этих воспоминаний снова навалилась на грудь. Они всегда были там, прятались под самой поверхностью, готовые вернуться в самый неожиданный момент.

– Поверь мне, тебе лучше этого не знать, – наконец буркнул я, и мое лицо ожесточилось.

Я полусознательно ждал, что Эв начнет расспрашивать дальше, но в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушенной речью ведущих из телевизора. Я снова скосил на неё взгляд. Её дыхание стало медленным и ровным, а веки полностью сомкнулись. Похоже, она отключилась еще до того, как я ответил.

Я понимал, что мне нужно встать и уйти, но вместо этого остался сидеть, наблюдая за тем, как она спит, а её лицо разглаживается в покое, которого ей так не хватало еще пару часов назад.

В конце концов усталость доконала и меня. Долгий день, адреналин, вечные загоны – всё это просто навалилось разом. Я позволил себе провалиться в сон под мерное дыхание Эв, звучавшее в унисон с моим собственным. И демоны в моей голове затихли – впервые за очень, очень долгое время.

Я просто, блядь, ненавидел себя за то, что признаю это… но к такому я бы с легкостью мог привыкнуть.

9

Эверли

Я ПРОСЫПАЮСЬ МЕДЛЕННО, застряв где-то между вымыслом и реальностью. На мгновение я даже засомневалась, не привиделось ли мне всё это. Нападение, отель… Ретт.

Я открыла глаза, и до меня дошло: я действительно здесь.

Простыни казались невероятно мягкими, а в воздухе витал едва уловимый аромат роскоши – смесь свежего белья и дорогой полироли для дерева. Я села, осматривая комнату, и в животе у меня всё сжалось. Ретта не было. Однако его запах всё еще оставался здесь, на кровати, а на тумбочке он оставил записку.

Я взяла её и пробежала глазами по размашистому почерку:

«Я не отказываюсь от своих слов. Заказывай всё, что хочешь, и оставайся сколько нужно. Здесь ты в безопасности. – Р.»

В безопасности. В это слово было вложено слишком много смыслов. Прошлой ночью я чувствовала себя как никогда беззащитной. Но потом, когда всё закончилось, Ретт оказался рядом. Защищал меня, помогал, брал всё под контроль так естественно, будто для него это было обычным делом.

Я по-прежнему была в полном замешательстве. С какой стати он мне помог? Этот парень меня просто презирал. Он дал это понять предельно ясно. Особенно теперь, когда сам признался, что именно он вломился в мою прошлую комнату, разгромил мой ноутбук и оставил то угрожающее послание на зеркале.

Я прерывисто выдохнула, откидываясь на мягкое изголовье кровати.

Ретт Синклер. И что, блядь, мне теперь о нем думать? Он невыносим, высокомерен и в большинстве случаев ведет себя как законченный мудак. И при всём этом он взял на себя заботу обо мне, когда я в этом нуждалась. Поддержал меня, когда весь мой мир, казалось, рушился, и даже сидел со мной вчера, пока я не уснула. И, блядь, он ведь самый горячий парень из всех, кого я встречала…

Прекрати!

Я со стоном откинула голову назад. Да что со мной не так? Одну секунду я мысленно крою его матом за то, какой он козел, а в следующую – думаю о его безупречно очерченных скулах и этих пронзительных глазах.

Впрочем, сейчас всё это не имело значения, потому что мне нужно было разобраться с куда более серьезными вещами. События прошлой ночи еще стояли перед глазами, тяжелым холодным камнем осев в груди.

Взлом. Мужчина, в личности которого я по-прежнему была уверена – это был Джейк. То, как он прижал меня к кровати…

Моя рука слегка задрожала, когда я запустила пальцы в волосы. Кошмар прошлой ночи снова накатил волной, заставляя кожу покрываться мурашками, но к нему примешивалось и кое-что более темное.

Чувство вины.

Это было глупо – даже нелепо, – но я никак не могла отделаться от этой мысли. Неужели я сама каким-то образом воплотила это нападение своими фантазиями?

Я возненавидела себя за одну только эту мысль. У меня всегда были эти фантазии. Вещи, о которых я никогда бы не посмела сказать вслух. Они не имели ничего общего с тем ужасом, что творился прошлой ночью, и всё же какая-то извращенная часть меня не могла не задаваться этим вопросом.

Я застонала и с силой прижала ладони к глазам, словно пытаясь физически заблокировать эти мысли. Это была не моя вина. Я это понимала. Но понимать разумом и верить в это сердцем – совершенно разные вещи, верно?

Я судорожно выдохнула и опустила руки, заставляя себя сосредоточиться на настоящем. Я цела, я дышу, и сейчас я в безопасности. Какими бы ни были мотивы Ретта, он об этом позаботился.

Я посмотрела на часы на другой тумбочке. Было 13:08.

– Черт, – пробормотала я. Я проспала половину дня.

Сегодня была четверг, а значит, утром у меня должна была быть двухчасовая лекция, которую я, очевидно, благополучно пропустила. Впрочем, ничего страшного. Профессор всегда выкладывала записи лекций онлайн, так что я смогу наверстать позже.

Я взяла телефон и увидела уведомление о голосовом сообщении. Это был детектив, с которым я разговаривала ночью: он сообщал, что я могу подъехать в участок полиции Хейвенпорта в любое время сегодня, чтобы дать официальные показания.

Сейчас для этого было самое подходящее время.

Приняв душ и одевшись, я направилась в полицейский участок, где на входе получила временный пропуск посетителя. Молодой офицер поприветствовал меня и проводил по коридору в комнату для допросов.

Через несколько минут вошел детектив Харрис – тот самый, с которым мы общались ночью.

– Мисс Марлоу. Спасибо, что приехали. Как вы себя чувствуете?

Я крепко сцепила пальцы на коленях.

– Рот болит адски, но я жива.

Он едва заметно улыбнулся:

– Я понимаю, что это нелегко, но нам очень важно получить от вас подробный отчет о том, что произошло прошлой ночью. Мы можем продвигаться так медленно, как вам нужно, и если говорить станет слишком больно, мы сделаем перерыв.

– Спасибо.

– Прежде чем мы начнем оформлять ваши показания, я хотел бы рассказать, что нам удалось выяснить к этому часу.

Мое сердце пропустило удар.

– Вы нашли его?

«Пожалуйста, скажи, что вы нашли Джейка, прячущегося в кустах возле Эшкрофта с укусом на руке», – мысленно взмолилась я.

Харрис покачал головой:

– Нет, к сожалению, нет. Но есть и хорошая новость: мы обнаружили частичный отпечаток пальца на боковине вашего письменного стола. Он оставлен кровью, так что мы предполагаем, что он принадлежит напавшему на вас мужчине.

– Но это ведь мог быть отпечаток Ретта? Они ведь дрались.

– Мы уже вызывали его сегодня утром, чтобы снять базу отпечатков. Они не совпали, так что я практически уверен, что этот след принадлежит преступнику.

У меня внутри всё возликовало. Вот оно! Реальное доказательство, которое может железно связать Джейка с тем, что произошло ночью.

Если ему предъявят обвинение, люди наконец поймут, какой он криминальный ублюдок. Возможно, Джулия тогда тоже наберется смелости и расскажет свою историю.

– Но есть и плохая новость, – продолжил Харрис, поджав губы. – Этого отпечатка нет в нашей базе данных. Из-за отсутствия подозреваемых мы пока зашли в тупик. Но в целом это всё равно позитивный сдвиг, ведь теперь у нас есть весомая улика, которую мы сможем сопоставить с любым подозреваемым, который появится в ходе расследования.

Пока он говорил, я тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел противоречий. Мне до безумия хотелось назвать ему имя Джейка как главного подозреваемого, но я понимала: если я это сделаю, Ретт меня возненавидит – еще сильнее, чем сейчас. А я чувствовала какую-то странную лояльность к нему после всего, что он для меня сделал.

С другой стороны, это был мой главный шанс показать миру, кто такой Джейк на самом деле. К тому же я чувствовала свой долг перед другими женщинами. Джейк уже напал на одну девушку, насколько мне было известно, а теперь попытался сделать то же самое и со мной.

Если я промолчу сейчас, когда мне преподнесли такую возможность на блюдечке с голубой каемочкой, а он потом нападет на кого-то еще, я буду чувствовать себя виноватой. Ведь я могла что-то сделать, чтобы это предотвратить, но предпочла промолчать.

Прости, Ретт. Мой долг перед другими женщинами перевесил ту странную, извращенную лояльность, которую я внезапно к нему почувствовала. В конце концов, я и так сделала ему огромное одолжение, не сдав полиции за то, что он ворвался в мою прошлую комнату и разгромил ноутбук. Так что, считай, мы квиты.

Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

– Мне кажется, я знаю, кто это мог быть, – тихо произнесла я.

Харрис удивленно вскинул брови и подался вперед:

– Кто?

– Сразу хочу уточнить: у меня нет никаких доказательств, что это именно он, – я предупреждающе подняла ладонь. – Как я уже говорила ночью, я ничего не видела. Но интуиция подсказывает, что это может быть мой бывший парень.

– И почему вы так думаете?

– Мы расстались на очень плохой ноте, и он уже до этого мне… ну, угрожал, – ответила я. – Я говорю «ну, угрожал», потому что он никогда не пишет ничего напрямую. Всё какими-то намеками. К тому же он состоит в тайном обществе, которое имеет огромное влияние в Холлингсворте. Так что готова поспорить, ему не составило труда найти кого-то, кто взломал электронную систему замков в общаге. Это бы объяснило, как он вошел, ничего не повредив.

Детектив Харрис склонил голову набок:

– Не могли бы вы поподробнее рассказать об этих туманных угрозах?

Я достала телефон и показала ему последнее СМС от Джейка: Думаешь, ты здесь в безопасности, сука? Подумай еще раз. Просто, блядь, подожди и увидишь, что будет. К тому времени, как я закончу, ты будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь.

Харрис молча впился глазами в экран, поджав губы. Затем вернул мне мобильный:

– Вы правы. Этого типа определенно стоит проверить. Можете дать его данные?

Как только я всё продиктовала, я подалась вперед в кресле, нервно перебирая пальцами на коленях.

– Это значит, что вы вызовете его на допрос? – спросила я.

Харрис кивнул:

– Да. Мы проверим, совпадают ли его отпечатками с тем частичным следом, что мы нашли. Заодно осмотрим его на предмет того укуса, о котором вы упомянули.

Я тихонько вздохнула с облегчением и снова откинулась на спинку стула.

После моего признания насчет Джейка мне всё еще нужно было оформить полноценные показания, но теперь я чувствовала себя гораздо увереннее, зная, что полиция официально займется им.

Мы закончили примерно через час. Когда я выходила из участка, меня обдало уличной прохладой. Я сделала то, что должна была, но тяжесть с души пока так и не спала. И, скорее всего, не спасет еще очень долго.

Я доехала до Холлингсворта, чтобы забрать нужную книгу в библиотеке, а затем пересеклась с Тессой, Бри и Слоун в тихом кафе с бабл-ти на окраине кампуса. Когда я рассказала им о ночном кошмаре, они были в ярости и до смерти напуганы за меня, но эти негативные эмоции мгновенно сменились ликующим чувством победы, стоило мне упомянуть про окровавленный отпечаток пальца на столе.

Как и я, девочки спали и видели, когда этого подонка наконец прижучат.

После посиделок я вернулась в свой люкс в отеле и без сил повалилась на гигантскую кровать, шумно выдыхая от облегчения, что этот день наконец-то позади. Но секунду спустя телефон завибрировал – на экране высветился скрытый номер.

Решив, что это звонят из полиции с какими-то новостями, я нажала на кнопку ответа; сердце заколотилось в предвкушении.

– Алло?

– Привет, Эверли.

Внутри у меня всё мгновенно перевернулось. Это был Джейк.

– Я вешаю трубку, – процедила я сквозь стиснутые зубы.

– Погоди. Думаю, тебе захочется это выслушать.

Я закатила глаза.

– Ладно, валяй, – бросила я. Быстрым движением я перевела звонок на громкую связь и нажала кнопку «запись» в приложении диктофона. – Чего тебе? Звонишь извиниться за то, что вломился ко мне ночью?

– Я прекрасно знаю, что ты сейчас делаешь, Эв, так что можешь выключать свой диктофон, – вкрадчиво произнес он. – В общем, я услышал о том, что с тобой стряслось, и просто хотел убедиться, что ты в порядке.

– Чушь собачья, – прошипела я. – Я знаю, что это был ты.

Он вздохнул:

– Я знаю, что ты в это веришь. Собственно, я так об этом и узнал – со мной связалась полиция и попросила приехать на беседу.

Я злорадно ухмыльнулась, хоть он и не мог меня видеть:

– Как только они снимут твои отпечатки и заставят закатать рукав, чтобы посмотреть на укус, они сразу поймут, что это твоих рук дело.

– Но вот ведь в чем загвоздка… меня уже оправдали.

У меня внутри всё оборвалось.

– Что?

– Меня уже исключили из списка подозреваемых, так что ехать мне никуда не надо, – ответил он. – А если они вдруг передумают, им придется действовать через моих адвокатов, а в этой бюрократии они увязнут очень и очень надолго.

– Что за бред ты несешь?

– Я сейчас в Бостоне, – заявил он. – Вчера вечером я уехал сюда на поезде вместе со своей девушкой. У нее здесь родственники и друзья, так что мы решили погостить у них до понедельника. Мы выехали поздно ночью, потому что ей пришлось задержаться на работе, но это всё равно произошло задолго до того, как тот ужасный человек ворвался в твою комнату и напал на тебя.

– В Бостоне? – я сжала челюсть. – Мне казалось, твое алиби – это Нью-Йорк.

– Что? С какой стати мне быть в Нью-Йорке?

– Забудь, – пробормотала я. Должно быть, я перепутала то, что Ретт говорил мне о Джейке прошлой ночью. Я готова была поклясться, что он упоминал Нью-Йорк – а точнее, Манхэттен. Но за последнее время на меня столько всего свалилось, что стресс, видимо, уже начал сказываться на памяти.

– В общем, – продолжал Джейк. – Я с огромным удовольствием поделился с полицией данными своей геолокации. Там четко видно, что я уехал из Хейвенпорта на поезде в 21:15 и через час уже был в Бостоне. И это подтверждает, что я нахожусь здесь безвылазно. Плюс ко всему, они поговорили с Майей, и она подтвердила всю правду – что я каждую минуту был рядом с ней.

Ярость раскаленной волной ударила мне в голову.

– Дай угадаю. Ты заплатил этой Майе, чтобы она села на поезд до Бостона, бросив твой телефон в свою сумку, – чисто ради фейковой геолокации. А сам после нападения на меня в общаге преспокойно доехал туда на машине, – выдала я. – Ну скажи – сколько ты отвалил Майе за такую услугу?

– Детка, ты сейчас звучишь как поехавшая фанатка теорий заговора. Но я тебя прощаю. Я понимаю, что тебе пришлось пережить ужасный кошмар. Ты, очевидно, до сих пор в сильном шоке.

– Пошел ты, – процедила я, закипая. – В полиции не дураки сидят. Они поймут, что ты мог сфабриковать это алиби, и твои отпечатки это докажут. Как и след от укуса.

– Я ничего не фабриковал. Но даже если чисто гипотетически предположить, что это так, – твои отпечатки и укусы вообще ничего не значат, – небрежно бросил он.

– Оу, неужели?

– Да. Я и так проявил завидную готовность сотрудничать с полицией. Но если они продолжат давить на меня и пытаться искать дыры в моем алиби, мне придется подключить адвокатов. И, как я уже сказал минуту назад, это затянет процесс на долгие недели. В участок мне придется явиться как минимум через месяц, не раньше.

Я презрительно фыркнула:

– Этого времени как раз хватит, чтобы след от зубов на твоем предплечье зажил. Но вот с отпечатками пальцев этот номер не пройдет, – тихо, с угрозой произнесла я. – Эта улика останется там навсегда, так что ты попал. Если только ты не выжжешь себе кожу кислотой или не отрубишь пальцы к чертям. Но мы оба знаем, что ты слишком труслив для такого.

– Знаешь, что самое паршивое? – спросил Джейк ни с того ни с сего.

Я прищурилась:

– Что?

– Ты просто не поверишь, как часто из полицейских участков пропадают улики. Иногда физические документы исчезают, потому что кто-то их теряет или случайно выбрасывает в измельчитель. А еще базы данных можно взломать, и тогда цифровые доказательства стираются навсегда, – вкрадчиво проговорил он. – Шок, правда? Я очень надеюсь, что в твоем случае такого не случится, ведь это было бы просто ужасно.

– То есть ты сейчас открыто признаешь, что заплатишь кому-то, чтобы избавиться от отпечатка пальца до того, как у копов дойдут руки до твоего допроса?

Джейк симулировал шокированный вздох:

– Нет, конечно же нет! Я просто рассказываю тебе то, что сам слышал, и говорю, что надеюсь, с тобой такого не произойдет. Честно, я всей душой за то, чтобы копы поймали этого типа как можно скорее.

– Да пошел ты.

Он тяжело вздохнул:

– Как я уже говорил, я понимаю, почему у тебя такая паранойя на мой счет. В прошлом я наговорил тебе кучу мерзких вещей, и мне очень жаль. Но это не были угрозы, малыш. Я просто вел себя как придурок.

– Хватит звать меня малышом! – выкрикнула я, чувствуя, как ярость поднимается в груди, словно раскаленная магма.

– Успокойся. Ты звучишь как сумасшедшая.

Я глубоко вздохнула.

– Послушай меня внимательно, Джейк, – тихо, с угрозой произнесла я. – Я сделаю всё, чтобы ты сел за это дерьмо, даже если это будет последним, что я совершу в своей жизни.

Он снова вздохнул:

– Эвви, я уже всерьез начинаю беспокоиться о твоем ментальном здоровье. Может, тебе стоит показаться психотерапевту? – протянул он. – Я могу сходить с тобой, если хочешь. Так тебе будет проще. И я даже готов оплатить сеансы. Я ведь знаю, что у тебя сейчас туго с деньгами.

– Отвали.

– Я серьезно, Эв. Давай отбросим всю эту вражду и поможем друг другу. Я очень по тебе скучаю, – его голос стал мягким, заискивающим. – Если ты простишь мне прошлые обиды, я тоже готов простить тебя.

– Ты готов простить меня? – презрительно переспросила я.

– Да. За все эти дикие обвинения, – ответил Джейк. – Я готов закрыть на это глаза, потому что знаю, как нам хорошо вместе. Ты ведь тоже это знаешь, правда?

– Нет, – отрезала я. – Ты просто монстр.

– Ой, да брось. Не строй из себя королеву драмы.

– Я уже сказала: отвали.

Он проигнорировал мой выпад:

– Знаешь, разорвав со мной отношения, ты лишаешь себя стольких крутых вещей. В смысле, когда ты была моей девушкой, весь мир буквально лежал у твоих ног. Подумай об этом. Связи, деньги, возможности, которые твои родители никогда не смогли бы тебе дать… Со мной у тебя было бы всё, и ты сама это прекрасно понимаешь.

Я снова закатила глаза.

– Я знаю, к чему ты клонишь, но тебе не купить мое молчание или покорность, – процедила я ледяным тоном. – И кстати, как насчет твоей новой девушки? Думаешь, она была бы счастлива услышать от тебя весь этот бред?

– Майя – это просто временное увлечение. И она об этом знает. Ты – моя единственная настоящая любовь, малыш, – заявил он. – Так что давай. Давай закроем эту тему, зароем топор войны и сойдемся снова.

– Ты это серьезно сейчас?

– Абсолютно. Ну так что думаешь?

– Честно, Джейк? – выдавила я сквозь стиснутые зубы, удерживая палец прямо над кнопкой сброса вызова. – Я думаю, что лучше, блядь, сдохну.

10

Ретт

Штаб-квартира «Дикой охоты» возвышалась передо мной, вонзаясь своими шпилями в ночное небо. Здание было древним, старше чего бы то ни было в Хейвенпорте, а его готическая архитектура напоминала о временах, когда страх и благоговение высекались прямо в камне. Темно-серый фасад пошел трещинами и обветшал, а по стенам змеился плющ – словно сама природа не смогла удержаться, чтобы не забрать себе частичку этой угрозы.

Я плотнее запахнул пальто и шагнул внутрь. Тяжелые деревянные двери зловеще застонали, распахиваясь передо мной. Воздух изменился мгновенно – стал холоднее, тяжелее, пропитался запахом плавленого воска и старого камня. Каждую нишу заполняли черные свечи, и их колеблющиеся языки пламени отбрасывали искаженные тени на сводчатый потолок.

Шагая по главному проходу, я поглядывал на фигуры в масках, сидевшие на скамьях выше и ниже меня. Их лица скрывали сложные серебристо-черные маски в виде черепов. Они не двигались и не разговаривали. Это было море анонимности – маски делали их абсолютно одинаковыми.

Только новобранцы на передних рядах оставались без масок, как и я. Мы получим свои маски для собраний только после того, как пройдем свой первый сезон охоты.

Если честно, я никогда особо не понимал этого прикола с масками на внутренних собраниях. Всё это казалось излишне театральным и, по сути, бессмысленным. В конце концов, любой, кто прошел летнее испытание, и так знал всех участников в лицо, потому что списки хранились в зашифрованных файлах, к которым нам давали доступ.

Не говоря уже о закрытых вечеринках общества и других мероприятиях, где мы все прекрасно виделись вживую. Так какой смысл старшим членам прятать лица на собраниях? Логично было бы носить маску только при посторонних.

Как-то раз я спросил об этом отца, и он выдал мне пространное оправдание о верности традициям и священности ритуалов общества.

«Маски нужны не только для секретности, – разглагольствовал он, с напыщенным видом затягиваясь сигарой. – Это символ. Напоминание о том, что в обществе мы все равны. Здесь нет имен, нет статусов. Есть только Охота».

Это звучало как полный бред тогда, звучит так и сейчас. В «Дикой охоте» никто никогда не был равен. Власть решала всё, и все прекрасно знали, в чьих руках она сосредоточена: у Патриархов.

Особенно у Главного Патриарха – Питера, отца Джей-Джея.

Тем не менее, я позволил отцу остаться при своем мнении, просто кивнув в ответ. С традициями общества не спорят. По крайней мере, если дорожишь своим местом в нем.

И всё же каждый раз, когда я входил в это здание и видел эти черепа, уставившиеся на меня, я не мог избавиться от мысли, что всё это – обычная показуха.

Впрочем, эта показуха мне нравилась. «Дикая охота» дала мне то, в чем я всегда нуждался: место, куда можно направить бушующий внутри хаос. Вся эта злость, всё это вечное ментальное беспокойство, из-за которого у меня раньше постоянно были проблемы, теперь обрели цель.

Здесь я не был просто безрассудным парнем с вечными загонами. Я был частью чего-то большего. Чего-то, что требовало контроля, точности и абсолютной безжалостности. Тренировки, ритуалы, охота… всё это были легальные отдушины, тщательно продуманные возможности выпустить на волю то, что я держал под замком.

Там, в реальном мире, потеря контроля была слабостью. Здесь же она была силой. Обществу плевать, если ты злой, плевать, даже если ты законченный психопат, главное – подходить к делу с умом. Использовать это, чтобы побеждать.

А я определенно планировал победить.

Я заметил Джейка, сидевшего во втором ряду и непринужденно откинувшегося на спинку. Я скользнул на скамью рядом с ним, кивнув Ари, Джей-Джею и Нику, сидевшим по другую сторону. Они едва заметно качнули головами в ответ.

Впереди пространством безраздельно правил алтарь. Это была возвышающаяся платформа из гладкого темного камня, освещенная дюжиной свечей, расставленных идеальным кругом. За ней стояли восемь Патриархов – их фигуры внушали трепет даже на расстоянии.

Их маски отличались от остальных: украшенные сложными золотыми узорами, которые отражали тусклый свет, они выделяли тех, кто обладал здесь абсолютной властью.

Наконец Главный Патриарх – Питер Дженнингс – шагнул вперед и поднял руки. В зале воцарилась гробовая тишина.

– Добро пожаловать всем присутствующим, – произнес он, и его громовой голос был пропитан такой властью, что каждое слово казалось непреложным законом. – Мы собрались здесь сегодня не только ради того, чтобы дать старт грядущей Игре, но и чтобы признать силу, преданность и верность тех, кто заслужил право находиться в этом зале. Как и всегда, для меня огромная честь быть в вашей компании.

Он выдержал паузу, дожидаясь, пока все уважительно кивнут и зашепчутся в знак согласия. Затем его голос снова разнесся по залу, спокойный и размеренный:

– Как вы все знаете, стремительно приближается главное событие года. Охота.

Одно только упоминание об этом вызвало волну оживления в толпе – сдержанные движения и шепотки предвкушения прокатились по рядам.

– В этом году сто шесть человек подали заявки на участие в качестве охотников. Из этого числа было отобрано тридцать человек, включая семнадцать членов общества, обучающихся на выпускном курсе колледжа. Это рекордное число для выпускников, так что я приношу им свои самые искренние поздравления.

Питер снова сделал паузу, давая стихнуть оглушительным аплодисментам, прежде чем продолжить:

– Как мы все знаем, выпускной курс – это первый случай, когда участник получает право соревноваться в Охоте. Так что для этих семнадцати человек событие станет дебютом, и я уверен, что они более чем готовы проявить себя.

Последовали новые аплодисменты, на этот раз еще громче, сопровождаемые свистом и криками с верхних ярусов. Это была наполовину поддержка, наполовину признание серьезности грядущего испытания.

– Те же, кто не прошел отбор в этом году или решил не подавать заявку, всё равно станут частью этого захватывающего события. Через наш закрытый видеоканал вы сможете наблюдать за каждой секундой Охоты, не выходя из собственного дома. Ну а для более азартных двери распахнет Охотничий домик. Те, кто забронировал места заранее и успел урвать комнаты на верхнем этаже с видом на восток или север, смогут даже мельком увидеть саму динамику Охоты через бинокли, оставленные на каждом балконе.

Упоминание Домика вызвало новую волну перешептываний. Это громоздкое викторианское чудовище архитектуры само по себе было тем еще зрелищем, под стать Охоте; идеальное прибежище для вуайеристов, желающих упиваться хаосом, не ступая на саму охотничью территорию.

– Ну а теперь, – тон Питера стал более оживленным, – давайте поговорим о ставках в этом году. Пари уже вовсю заключаются, и я рад объявить, что тройка главных фаворитов на победу уже определилась. Я зачитаю их имена в порядке возрастания.

Он жестом обратился к одному из Патриархов рядом, и тот протянул ему планшет со списком лидеров. Было зачитано первое имя, встреченное шквалом рукоплесканий. Затем – второе.

– И наконец, главный фаворит, – продолжил Питер. – Это игрок, участвующий впервые – Ретт Синклер. – Его взгляд скользнул по залу, выискивая меня. – Результаты Ретта на испытаниях в последние несколько лет обеспечили ему эту завидную позицию в рейтинге. Поздравляю, Ретт.

Аплодисменты грянули быстро и мощно, но я едва отреагировал – мое лицо оставалось маской спокойствия, пока я принимал это признание.

– Но это еще не всё, – произнес Питер, поднимая руку, чтобы унять толпу. – Выпускники этого года продемонстрировали исключительный потенциал: еще трое заработали места в первой десятке. Крис Дельфино, Люк Черняк и Джейкоб Дженнингс. Все они – грозные соперники, которые определенно заставят ветеранов попотеть.

Едва он закончил свою хвалебную речь, по залу прокатился одобрительный гул.

– Охота в этом году обещает стать одной из самых конкурентных за всю нашу историю. Мы все должны гордиться тем, что олицетворяют собой эти участники. Традиции. Сила. Превосходство.

Он снова поднял руки, призывая к аплодисментам, и зал взорвался с новой силой, а звук отражался от древних стен здания.

Когда всё наконец утихло, он заговорил снова. Его тон изменился, в голосе появилось едва уловимое предвкушение:

– Впервые за десятилетия нам удалось набрать ровно пятьдесят игроков-жертв для Охоты этого года, – объявил он. – Двенадцать в Первой группе, семь во Второй группе и тридцать один в Третьей группе.

Толпа снова взорвалась аплодисментами, зал буквально гудел от нетерпения.

– Какое-то время у нас было сорок девять участников, но я рад сообщить, что в самый последний момент была одобрена еще одна заявка, что привело нас к идеальной цифре. Вы можете найти все подробности в своих зашифрованных файлах, так что давайте уделим минуту, чтобы изучить их. Прошу всех достать телефоны.

Обстановка в зале изменилась: каждый член общества полез под мантию или в карман за своим устройством. Воздух наполнился тихим перестуком по экранам.

Я медленно пролистал профили Первой и Второй групп. Каждое лицо казалось знакомым, а значит, новый кандидат должен был находиться в Третьей группе.

Интересно.

Первая группа представляла собой то, что я считал самой очевидной, базовой добычей. Это были смертники, совершившие чудовищные преступления – убийства или подобные зверства; из тех злодеяний, от которых кожа покрывается мурашками. Худшие из худших, запертые за решеткой, у которых не осталось ничего, кроме времени, медленно отсчитывающего дни до казни.

Охота предлагала им выход. В обмен на участие – и, следовательно, риск для жизни – у них появлялся шанс выиграть приз в 5 миллионов долларов, который присуждался последнему выжившему гражданскому игроку.

Что еще важнее, у них появлялась возможность смягчить приговор. Конечно, это становилось возможным благодаря бездонным карманам и влиянию нашего общества, подкупавшего коррумпированных судей, чиновников и тюремную администрацию, чтобы даровать им этот второй шанс.

Существование Второй группы оставляло у меня паршивый осадок на душе с тех самых пор, как я о нем узнал. Это были неизлечимо больные люди с диагнозами, которые оставляли им всего несколько месяцев жизни. Ну, максимум год. Они всё еще были полностью мобильны – пока что, – но смерть уже стучалась в их двери, и они знали, что ничем не могут её остановить.

Для них Охота предлагала извращенный вид возможности. Они знали, что всё равно скоро умрут, но теперь у них появлялся шанс выиграть 5 миллионов долларов до того, как они уйдут; приз, который мог навсегда изменить жизнь их семей. А если они не доберутся до финала? Что ж, они ведь и так скоро бы умерли. Жестоко, но это правда.

И всё же мне это никогда не нравилось. В отличие от Первой и Третьей групп, члены Второй группы не совершили ничего такого, из-за чего заслуживали бы насильственной смерти от рук Уайлдера.