Текст книги "Охота (ЛП)"
Автор книги: Кристин Буони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)
16
Эверли
Ничего не произошло.
Мы все так и стояли на пляже – неподвижно, в полной тишине, абсолютно не понимая, что делать дальше. Я чувствовала себя как в одном из тех вестернов, где по экрану вот-вот должно покатиться перекати-поле.
– Ну… как-то это буднично, – произнес наконец кто-то, нарушая гнетущее молчание.
По группе пронеслось несколько смешков – нерешительных и нервных.
– Ага, – поддакнул другой парень, пожав плечами. – Кто-нибудь вообще в курсе, что надо делать?
– Ну, надо полагать, мы должны подождать, пока охотники покинут свою стартовую зону. Они, наверное, сейчас как раз на пути к…
Щелк.
Резкий, оглушительный звук расколол воздух, и слова парня оборвались на полуслове – его голова неестественно дернулась назад, а кровь брызнула вверх кошмарным фонтаном. Он замертво рухнул на песок бесформенной кучей.
На мгновение всё вокруг заледенело.
Я тупо уставилась на его тело, а мой разум отчаянно отказывался верить в то, что видели глаза. Воздух пропитался металлическим запахом крови, смешавшимся с соленым ароматом океана.
А затем начался крик.
Вокруг меня взорвался сущий ад: люди бросились врассыпную, их панические вопли сливались в один сплошной гул.
Новые выстрелы оглушили побережье; пули с силой врезались в песок, выбивая из него фонтанчики пыли. Мои ноги словно намертво приросли к земле. Я не могла пошевелиться. Всё, что я могла – это ошарашенно смотреть на лежащее передо мной тело, под которым стремительно растекалась лужа крови, и в голове крутилась только одна мысль: Ретт был абсолютно прав на мой счет.
Я не была смелой. Я не была крутой девчонкой. Я была всего лишь напуганной маленькой девочкой, которая полностью сломалась под давлением.
– Эверли! – голос Никки прорезал этот хаос.
Я отрешенно повернула голову и заметила, как она отчаянно машет мне рукой у самой кромки леса.
– Давай! Прячься за деревьями! – закричала она.
Прямо надо мной со свистом пролетела еще одна пуля. Это наконец выдернуло меня из оцепенения. Я споткнулась, ноги наконец-то подчинились разуму, и я со всех ног припустила к Никки; сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот проломит ребра.
В наушнике с хрипом ожил голос:
«Игрок тринадцать выбыл. Ликвидирован Охотником семь. Игроки, первые безопасные зоны находятся по координатам: 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9. Повторяю: 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9. Они откроются через один час и будут оставаться безопасными до полуночи. Удачи!»
Добежав до Никки, мы пулей влетели в лес. Секунд через десять она вскинула руку, резко останавливая меня, и испуганно оглянулась через плечо:
– Не беги, если в этом нет крайней необходимости. От этого слишком много шума. Ты буквально объявляешь о своем местонахождении каждому, кто окажется поблизости.
Я закивала, намертво вцепившись пальцами в лямки рюкзака. Воздух казался наэлектризованным, каждый шаг давался с трудом – ноги предательски дрожали.
Внезапно до моих ушей донеслись звуки тяжелого, панического дыхания и треск веток, который с каждой секундой становился всё громче. Кто-то бежал сквозь чащу совсем недалеко от нас. А затем воздух расколол резкий хлопок выстрела, и все звуки мгновенно оборвались.
Никки замерла, резко повернув голову в сторону выстрела. Её губы сжались в мрачную линию, пока в наших наушниках снова раздавался монотонный голос:
«Игрок девятнадцать выбыл. Ликвидирован Охотником тринадцать».
Она покачала головой и тяжело вздохнула:
– Видишь? – прошептала она. – Когда ты бежишь, ты становишься легкой мишенью.
Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится в горле, и мы продолжили осторожно пробираться сквозь лесную глушь. Никки шла впереди, и её шаги были тише вздоха; я изо всех сил старалась в точности копировать её уверенные движения. Время от времени она оборачивалась, чтобы шепотом поделиться коротким советом, как избежать поимки.
– Откуда ты столько знаешь обо всем этом? – в конце концов тихо спросила я, понизив голос до предела.
– Я в детстве постоянно ходила на охоту с отцом, мы жили в глуши, в Богом забытом месте, – так же шепотом ответила она. – Я думала, все эти навыки пригодятся мне в такой игре. Потому и записалась. Думала, у меня реально есть шансы победить. Но я же не знала, что всё это по-настоящему.
– Это такой кошмар, – выговорила я, и мой голос едва не сорвался от подступающего ужаса. – Я не знаю, справлюсь ли я.
Она повернулась и смерила меня тяжелым, серьезным взглядом:
– Ты сможешь выжить в этом аду, Эверли. Тебе просто нужно беспрекословно слушать всё, что я говорю. Поняла?
Я с трудом сглотнула и кивнула, а пульс гулко отдавался в ушах. Мы продолжали идти, выверяя каждый шаг. В голове по-прежнему всё плыло от страха и непонимания, но я изо всех сил старалась концентрироваться на спокойных, размеренных движениях Никки.
Внезапно она замерла как вкопанная и выставила руку назад, призывая меня остановиться. Она слегка наклонила голову набок, а её брови сошлись на переносице.
– Что такое? – прошептала я.
Она повернулась ко мне, и её голос был тихим и ровным:
– Слышишь?
Я нахмурилась, напрягая слух:
– Я вообще ничего не слышу.
– Вот именно. Слишком тихо.
И она была права. Привычные лесные звуки – щебет птиц, шуршание листвы, далекое жужжание насекомых – полностью исчезли.
– Это значит, что здесь кто-то есть, – продолжала Никки, сканируя глазами чащу. – Или проходил здесь совсем недавно. Это может быть такой же игрок, как и мы, но…
– Нам нельзя так рисковать, – закончила я за неё едва слышным шепотом.
Она кивнула и посмотрела мне за спину:
– Давай вернемся той же дорогой, какой пришли, и найдем другой путь к ближайшей безопасной зоне. Ты помнишь координаты хотя бы одной из них?
– Эм… 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9.
– Хм. Похоже на то. – На её лице промелькнула едва заметная улыбка. – Ну вот видишь? Ты не совсем сломалась под давлением. Это хороший знак, что ты со всем справишься, даже если тебе кажется, что это не так.
– Наверное, – пробормотала я.
– Я серьезно, Эверли. Половина народа здесь, скорее всего, уже ни черта не помнят из этих цифр, не говоря уже о том, чтобы ориентироваться по карте. Так что у нас уже хорошее преимущество, – тихо произнесла она, бесшумно опуская рюкзак на землю.
Мы присели на корточки и пару минут изучали её карту. Затем снова накинули рюкзаки и двинулись в путь, возвращаясь назад на юг, пока не наткнулись на другую естественную тропу, ведущую в восточную часть острова.
Пока мы шли, я силой заставляла себя делать глубокие, медленные вдохи, тщетно пытаясь унять бушевавший внутри пожар страха. Лес больше не казался убежищем после открытого пляжа. Он казался ловушкой. От каждого треска ветки или шороха травы мне хотелось выпрыгнуть из собственной кожи, и я никак не могла отделаться от ощущения, что мы здесь не одни. Что кто-то – или что-то – постоянно держится вне поля зрения, выжидая идеальный момент для удара.
Внезапно в воздухе со свистом пронеслась стрела и с глухим, сокрушительным стуком вонзилась прямо в кору дерева прямо перед нами. Дыхание перехватило, и я замерла на месте, завороженно глядя на вибрирующее оперение.
Никки не стала терять ни секунды.
– Так, – прошипела она, намертво вцепляясь в мою руку. – А вот теперь – бежим!
Мы неслись сквозь лес, ноги горели при каждом шаге, пока адреналин толкал меня вперед. Ветки цеплялись за одежду и царапали руки, а земля под ногами казалась неровной и предательской. Я не смела оглядываться, сосредоточив всё внимание на Никки – она мчалась впереди так, словно занималась этим всю свою жизнь.
Спустя целую вечность Никки увлекла меня вниз, за густой куст. Я низко пригнулась; грудь тяжело вздымалась, пока я пыталась дышать как можно тише, а листья вокруг подрагивали при каждом моем судорожном выдохе.
И тут я услышала это: хруст шагов в подлеске. Медленных, размеренных. Сердце бешено колотилось в груди, когда в поле зрения появилась фигура. Я намертво зажала рукой рот и нос, чтобы не издать ни единого звука.
Охотник был в полном камуфляже, сливавшемся с зелеными и коричневыми тонами леса; маска была спущена вниз, обнажая лицо, измазанное гримом в виде черепа. Его темные глаза сканировали деревья. В одной руке он небрежно держал лук – стрела была вложена, но тетива не натянута.
– Показалось, что слышал кого-то, но они сбежали, – пробормотал он в рацию, закрепленную на груди. Его голос был низким, хриплым и слегка раздраженным. – Да хрен знает, может, и зверь какой. Я ничего толком не видел. Твою мать, чувак.
Никки прижала палец к губам, а другой рукой мертвой хваткой, словно тисками, вцепилась в мое запястье. Я замерла, не шевелясь, хотя каждая мышца в моем теле умоляла о движении.
Охотник переступил с ноги на ногу и вздохнул:
– Пойду проверю свои силки. Да, чувак, давай, позже поговорим, на связи.
Он развернулся и ушел, его ботинки едва слышно шуршали по лесной подстилке. Мы с Никки сидели за кустом, почти не смея дышать, пока его шаги полностью не стихли. Но даже тогда Никки не шевельнулась. Она подняла руку, призывая к терпению, а её уши ловили малейший звук. Минуты тянулись как часы.
Наконец она прошептала:
– Ладно. Кажется, ушел. Но давай подождем еще минут пять для верности. Или даже десять. Он может оказаться из тех уродов, которые делают вид, что уходят, а сами возвращаются, как только добыча решит, что она в безопасности и можно двигаться.
Я кивнула; пульс всё еще глухо стучал в ушах, пока мы выжидали в наэлектризованной тишине. Когда истекла последняя мучительная минута, мы медленно поднялись из нашего укрытия.
В наушнике с хрипом ожил голос как раз в тот момент, когда мы начали подниматься, и мы обе мгновенно присели обратно, на всякий случай.
– Игрок один выбыл. Ликвидирован Охотником тринадцать, – произнес он. – Напоминание всем игрокам. Безопасные зоны открыты. Координаты: 12.5, 89.3 и 10.4, 85.9.
Я нахмурилась, судорожно пытаясь вспомнить, кто был под Первым номером, но его личность ускользала от меня. От этого внутри шевельнулся укол вины.
Никки покосилась на меня, прочитав всё по лицу.
– Что такое? – спросила она. – Ну, помимо самого очевидного кошмара.
– Мне просто паршиво, – прошептала я. – Я даже не помню, кем был Игрок один, а теперь его просто… нет.
– Не переживай, – тихо отозвалась она. – Я знаю, кто это.
– Кто?
Она тяжело сглотнула, прежде чем заговорить снова:
– Его звали Эрик Кейн. Я пересеклась с ним вчера вечером, в самом начале вечеринки на яхте, и он рассказал, что сидел в тюрьме, пока на него не вышли вербовщики. Мне стало любопытно, и я погуглила его, пока ловила сеть, и… ну, он творил жуткие вещи. Реально жуткие.
– Убийца?
– Нет, но не лучше. – Она замялась. – Может, даже хуже. Это было связано с… детьми.
У меня внутри всё оборвалось.
– Оу. Черт.
– Ага. Я же говорю, он был мразью, – нахмурилась она. – Я не к тому, что я хоть как-то рада тому, что мы застряли в этой больной смертельной игре, но если уж кому-то и суждено было погибнуть здесь первым, то пусть лучше это будет он, чем ты. Понимаешь, о чем я?
– Да. Я понимаю, – ответила я. – Это кажется несправедливым. Здесь есть такие люди, как он, но есть и другие – вроде нас. Мы ведь не сделали ничего плохого. Во всяком случае, ничего такого, чтобы заслуживать смерть.
– Еще бы, – пробормотала она. – Я до сих пор поверить не могу, что оказалась здесь.
– А как на тебя вообще вышли вербовщики? – спросила я. – В Холлингсворте?
– Ага. Но я ума не приложу, откуда они пронюхали про все мои долги, – вздохнула она. – Я до сих пор пытаюсь понять, как так вышло, что ты здесь оказалась. Тебя ведь даже никто не вербовал.
Я поджала губы:
– У меня такое чувство, что за всем этим стоит мой бывший, но я не могу знать наверняка.
– Это тот тип, о котором ты говорила при нашей первой встрече? Мол, мне стоит держаться от него подальше?
– Ага. Он самый. – Я стиснула зубы. – Он состоит в «Дикой охоте». Так что он, должно быть, решил вписать меня в списки без моего ведома.
– Как-то это маловероятно. В смысле, мне пришлось подписать столько бумаг, чтобы сюда попасть.
Я пожала плечами:
– Уверена, он нашел лазейку. Богатые ублюдки вроде него всегда находят.
– Ну да, наверное, – пробормотала она, с тяжелым вздохом сползая еще ниже под защиту куста. – Господи, я уже так устала.
– Я тоже. – Я опустилась рядом с ней, распластавшись на животе. – Такое чувство, будто мы до этого шли часами, хотя я знаю, что это не так.
Пока мы лежали вдвоем за кустами, я прикрыла глаза, пытаясь на пару секунд представить, что просто застряла в кошмарном сне, от которого смогу проснуться в любую минуту. Сердце по-прежнему бешено колотилось, а тело мелко дрожало, пока я пыталась выровнять дыхание. Тишина леса казалась удушающей, а то, как подлесок смыкался над нами, как давил этот холодный воздух…
Погодите.
Мои глаза резко распахнулись: в груди что-то болезненно перекрутилось, и старое воспоминание обрушилось на меня с такой силой, что перехватило дыхание.
– О боже мой, – прошептала я.
Никки покосилась на меня, нахмурившись:
– Что такое?
– Этот остров. – Я заморгала и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. – Кажется, я знаю, где мы находимся.
– Серьезно?
– Да. – Я сглотнула и продолжила: – Всё то, что мы сейчас делаем… прячемся в кустах, бегаем по лесу. Это мне кое-что напомнило. Я ведь честно всегда считала это просто плохим сном.
– Эверли, выкладывай.
– Семье Джейка принадлежит огромное поместье под названием Уайлдерклифф. Оно находится на острове у побережья Массачусетса, – выдохнула я. – Я была там один раз в детстве, потому что мой папа работал на его отца. Нам запрещали выходить за ограду поместья, когда мы играли на улице, но однажды ночью мы все сбежали и увидели…
Я замолчала, запнувшись, когда ужасные картины из прошлого снова замелькали перед глазами.
– Увидели что? – выпытывала Никки. Её глаза теперь напоминали блюдца.
– Там была группа людей в темных мантиях и масках-черепах. Они стояли кругом на поляне, и… – я остановилась и нахмурилась, отчаянно пытаясь выудить следующую деталь из туманных воспоминаний. – Один из них сказал что-то про испытание, кажется. Этот момент очень смутный. Но там также был мужчина без маски, привязанный к чему-то. Они отпустили его и велели бежать, а потом… они его убили. По крайней мере, именно так это выглядело.
– Твою мать. Ты видела всё это, когда была совсем ребенком?
– Да. Мне было всего лет восемь или девять. Меня потом кошмары из-за этого мучили годами. Но спустя время я решила, что это был просто дурной сон. Что я всё это выдумала. Но теперь… – я замолчала, озираясь по сторонам. – Это не было сном. Всё произошло наяву. На этом самом острове. Это должно быть то же самое место. Уайлдерклифф. Всё сходится.
Никки на мгновение затихла, её глаза слегка прищурились, пока она переваривала мои слова. Наконец она снова заговорила:
– Ты сказала, что остров принадлежит семье Джейка, так?
– Да.
– И они замешаны в «Дикой охоте»?
– Ну, я точно знаю, что Джейк замешан, потому что он носит это кольцо и трется со всеми Уайлдерами в кампусе. Но бьюсь об заклад, его отец тоже в деле, – ответила я. – Вот почему я уверена, что это то самое место. Слишком много совпадений.
– Черт. Да уж. – Никки задумчиво нахмурилась. – Если остров принадлежит им, то они, должно быть, стоят на самой вершине этого общества. И это объясняет, как Джейку удалось так легко тебя подставить, без всяких заявок с твоей стороны.
Я мрачно кивнула.
– Именно. Но если я права, и это тот самый остров, то для нас это может быть полезно, верно?
– Еще бы! – В глазах Никки вспыхнул огонек надежды и энтузиазма. – Если ты знаешь это место, то, возможно, знаешь и способ сбежать. Так что… думай. Постарайся вспомнить как можно больше.
– Ну, в ту ночь мы пробрались через туннель, чтобы уйти с территории поместья, и, кажется, Джейк говорил, что таких туннелей несколько, – я наморщила лоб, вспоминая детали. – Возможно, именно так охотники и перемещаются по острову. Но для нас это тоже шанс на побег.
– Да, если действовать осторожно. Ты помнишь, где находится хоть один из входов?
Я покачала головой:
– Нет. Остров огромный. Но если мы найдем ту самую поляну, то, думаю, сможем найти и туннель, через который я шла в детстве. Он был не так далеко и вел прямо к особняку.
Никки медленно кивнула.
– Мы могли бы как-нибудь пробраться в особняк. Найти телефон, который реально работает.
– Да. Но это как повезет. – Я запнулась, нервно покусывая нижнюю губу. – Я имею в виду, остров гигантский, и почти весь покрыт лесом. Тут, наверное, куча разных полян, так что найти нужную будет тяжело. К тому же я вряд ли помню, как она выглядит в точности. Прошло больше десяти лет, там всё могло измениться до неузнаваемости.
– Но это ведь лучший шанс выбраться из этой чертовой дыры, какой у нас есть, верно?
– Пожалуй, да.
– Значит, таков наш план. Будем искать тот туннель. Может, нам повезет, и мы наткнемся на какой-нибудь другой, – подытожила она и бросила взгляд на небо. – Надо двигаться. Мы тут торчим целую вечность, скоро начнет темнеть.
Я кивнула, мы поднялись на ноги и беззвучно скользнули в чащу деревьев.
Мы продвигались сквозь лес с предельной осторожностью, и в натянутой тишине каждый звук казался оглушительным. Никки шла чуть впереди, её движения были ловкими и плавными. Я старалась не отставать, но всякий раз, когда тени вокруг сдвигались, я ловила себя на том, что испуганно оглядываюсь через плечо.
В конце концов мы добрались до ближайшей безопасной зоны – маленькой, потрепанной временем избушки, спрятанной глубоко в лесной глуши. Территория вокруг нее была очерчена нарисованным из баллончика синим кругом. Никки вскинула руку, призывая меня остановиться, а затем сделала знак пригнуться.
Мы присели вдвоем за кустами, наблюдая за хижиной. Вокруг стояла жуткая тишина, и лишь далекий стрекот насекомых нарушал безмолвие.
– Ладно, вроде чисто, – наконец прошептала Никки. – Ловушек не вижу.
Я кивнула, мы поднялись и поспешили к входной двери избушки. На бегу я услышала, как позади хрустнула ветка, и снова резко обернулась через плечо.
От увиденного мое сердце просто пропустило удар.
Прямо к хижине с той же стороны, откуда только что пришли мы с Никки, двигался охотник. Он, должно быть, всё это время шел по нашему следу. Либо он не замечал нас до этого момента, либо заметил и просто решил поиграть, словно кот с мышкой, желая запугать до смерти, прежде чем нанести решающий удар.
Он был в полном камуфляже – темно-зеленом с коричневым и черным. Высокий, широкоплечий, тело – сплошные мускулы. Но мое внимание приковала его маска. Черная, с серебряными деталями – грозный, леденящий душу череп, полностью скрывавший лицо.
Приблизившись к синей линии у края безопасной зоны, он резко замер. Очевидно, и к моему огромному удивлению, охотники действительно чтили правила, несмотря на всю свою абсолютную психопатию. По крайней мере, этот конкретный охотник чтил.
Я продолжала неотрывно смотреть на него, сердце бешено колотилось, а внутри меня обожгло острой волной узнавания.
Рациональная часть моего разума твердила, что я не могу быть уверена на все сто процентов – не с маской же на лице. Но по тому, как он держался, по тому, как напряглись его мускулы, пока он осматривал территорию, и по тому, как от одного его присутствия воздух вокруг, казалось, начинал вибрировать от невыносимого напряжения… я знала наверняка.
Это был Ретт.
17
Ретт
Я прислонился к дереву у самого края поляны – достаточно далеко, чтобы оставаться в тени, но достаточно близко, чтобы видеть хижину. Пульс бешено колотил в висках, но не от физического напряжения. Это был азарт. Чистое предвкушение.
Я снова упустил Эверли. На этот раз всего на минуту.
И разумеется, сделал это намеренно.
Я глубоко вздохнул, закинув голову назад, чтобы дать прохладному воздуху остудить мою разгоряченную кожу. Каждая клеточка моего тела вибрировала от такого прилива сил, какого я не ощущал уже много лет. Сама по себе охота вызывала дикое привыкание… но это? Это было нечто совершенно иного уровня.
Я мог поймать Эверли уже дважды за сегодня. Два раза она была у меня на мушке – так близко, что я мог бы просто окликнуть её, заставить обернуться и увидеть меня. Я до сих пор отчетливо помнил её огромные, испуганные глаза, в которых так пленительно мешались вызов и страх. Но оба раза я отпускал её, сдерживая себя, когда мог бы завершить дело в один миг. Потому что для меня это была не просто охота. Это была игра, вкус которой я хотел прочувствовать до мельчайших деталей.
Я присел на корточки, делая вид, будто поправляю шнурки на берцах, а сам цепким взглядом сканировал поляну за синей чертой безопасной зоны. След девчонок был очевиден даже отсюда. Они вели себя беспечно, сломя голову несясь под защиту стен хижины, и оставили после себя кучу обломанных веток и растоптанных листьев.
Я провел рукой в перчатке по земле у самой границы зоны, стирая их следы одним небрежным движением. Затем выпрямился, бросив быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает.
Я уже проверил этот пятачок на наличие скрытых камер, которыми тут были утыканы все деревья, и точно знал, что стою в одной из многочисленных «слепых зон», где на мониторах ничего не отображается. Но всё же… осторожность превыше всего.
Убедившись, что свидетелей нет, я опустился и затер еще один отпечаток кроссовка на самой кромке безопасной зоны. Я занимался этим весь день – заметал следы девчонок всякий раз, когда натыкался на них.
Чуть раньше один из наших охотников резко замер, подозрительно прищурившись и разглядывая примятую траву возле скопления деревьев. Я вовремя вмешался: изобразив полное равнодушие, просто пнул ногой охапку листьев и накрыл улику.
– Тут пусто, – бросил я ему резким тоном, указывая рукой на запад. – Это просто олень прошел. Видел секунду назад, как он ломанулся вон туда, прямо через чащу.
Парень лишь хмыкнул, пожал плечами и двинулся дальше, ни на секунду не заподозрив, что я его саботирую. И уж тем более не догадываясь, что Эверли со своей подружкой лежали плашмя на животе за кустом всего в каких-то десяти ярдах от нас. Но это было близко. Слишком близко.
Впрочем, не так близко, как тот инцидент с гребаными снайперами на пляже. Я торчал рядом с теми четырьмя парнями, делая вид, что участвую в обстреле, а сам внимательно следил, чтобы ни один из них не посмел прицелиться в Эверли. Один примерился, и я «случайно» толкнул его плечом, списав всё на вымышленный порыв ветра, ударивший мне в лицо. Его пуля прошла мимо, а Эверли вместе со второй девчонкой успела шмыгнуть в лес, оказавшись в безопасности на какое-то время. Мой коллега-охотник был зол как черт, но, зная, что это мой первый год в Охоте, нехотя принял мои хреновые извинения.
Я пошевелил пальцами, и мой взгляд сузился, когда я принялся разглядывать интерьер хижины через ближайшее окно. Мне было видно, как Эверли запрокинула голову, чтобы пить воду из бутылки. Она выглядела измотанной, напуганной… и чертовски великолепной.
Я прищурился, наблюдая за ней и потирая пальцем подбородок. Я понимал, что не смогу защищать её вечно – рано или поздно это вызовет подозрения. Но одна мысль о том, что её поймает кто-то другой, что кто-то другой заберет себе то, что принадлежит мне…
Я жестко сжал челюсть. Черта с два. Этого не будет.
Она пока даже не догадывалась, но вся эта Охота полностью сменила вектор в ту самую секунду, когда я обнаружил её имя в списках. Каждое её движение, каждое решение, каждый шаг – я буду рядом, держась в тени, наблюдая за ней. И направляя её, по-своему.
От этой мысли на моих губах заиграла хищная ухмылка, и я снова отступил в тень деревьев. Остальные парни, наверное, пришили бы меня на месте, узнай они, чем я тут занимаюсь, но они не узнают. Я буду оставаться на шаг впереди столько, сколько это будет возможно, позволяя им впустую тратить время на поиски Эверли и других участников. Пока я сам прекрасно знаю, что она им никогда не достанется.
Она моя.
Я взглянул на часы – цифровой экран загорелся слабым синим свечением. Коротким тапом я вывел на экран турнирную таблицу. Я шел на первом месте, деля строчку со старшим членом общества по имени Джеймс Паркер. По три убийства на каждого.
Челюсть снова налилась тяжестью, когда я мысленно пролистал свои фраги – их лица и преступления замелькали в голове извращенным слайд-шоу.
Первым был педофил – какая-то мерзкая тварь, содержавшая сайт по торговле порнографическими снимками детей. Я сделал выстрел без секундного колебания, и прилив удовлетворения держал меня куда дольше, чем, наверное, следовало.
Вторым оказался торчок, который продавал собственных несовершеннолетних дочерей ради очередной дозы. С этим я разобрался вплотную, с помощью ножа. Никакого права на ошибку, никакого шанса дать ему выскользнуть. Воспоминание о его панических мольбах на мгновение царапнуло сознание, но я быстро загнал его обратно под замок. Этот ублюдок в суде прямым текстом заявлял, что не чувствует ни капли вины за содеянное. Так с какой стати я должен чувствовать себя виноватым из-за него?
Третий… третий был детоубийцей. Тип, который годами избивал собственного ребенка, пока в один прекрасный день не зашел слишком далеко. Я сделал всё быстро – но исключительно потому, что от одного его вида меня выворачивало наизнанку. Миру не нужна подобная мразь.
Три убийства – и все трое едва откинулись из тюрьмы. Три твари, которые заслужили это на все сто процентов.
Я глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри новой волной вспыхивает ярость. Мой гнев всегда был со мной, он тлел под самой поверхностью, точно пожар, который никогда не догорит до конца.
Я прекрасно помнил, когда всё это началось. Вспоминать об этом не любил; просто знал, что мне нужно куда-то направлять эту черноту. Как-то её выплескивать. В прошлом я пытался её контролировать, хоронить в себе, но это никогда не работало. Она не исчезала. Не полностью.
И здесь, в «Дикой охоте», я наконец-то нашел способ пустить её в дело. Ярость, которая вечно разрывала мне внутренности, обрела цель. Каждая цель, которую я уничтожил сегодня, каждое чудовище, приносила мне ощущение, будто я восстанавливаю баланс во вселенной. Выравниваю чашу весов, которая слишком сильно накренилась не в ту сторону. Это было самое близкое к чувству покоя, какое я когда-либо знал в жизни.
Я снова тапнул по часам, пролистывая списки участников. Мой взгляд зацепился за игроков Второй группы. Чуть раньше у меня была идеальная позиция для выстрела по одному из них – я мог бы возглавить таблицу лидеров вообще без усилий. Но я не стал стрелять. На этих людей у меня стояло жесткое табу, даже если от этого зависела моя победа в Игре.
Для меня всё было предельно просто. Если уж я собираюсь убивать, в этом должен быть смысл.
Чудовища. Твари, которые по-настоящему этого заслужили. Вот где пролегала моя черта. И так было всегда.
Я посмотрел на небо. Солнце опускалось всё ниже, окрашивая горизонт багровыми и оранжевыми полосами – зловещее предупреждение о надвигающейся тьме.
Я едва заметно усмехнулся, удовлетворенно созерцая это зрелище. Ночь – мое любимое время для охоты. Именно тогда всё становится по-настоящему интересным, ведь в темноте люди полностью теряют пространственную ориентацию. Они поддаются панике, спотыкаются и совершают глупые ошибки. Превращаются в легкие мишени, которые даже не понимают, откуда прилетит удар, пока он не настигнет их прямо перед их гребаным носом.
Я снова сверился с часами. До полуночи, когда закроются безопасные зоны, оставалось четыре часа. Значит, у меня было четыре часа, чтобы поохотиться на добычу из Первой и Третьей групп под покровом темноты, прежде чем вернуться к этой хижине, присмотреть за Эверли и отследить её следующие шаги.
Я достал из рюкзака протеиновый батончик и запил его крепким черным кофе из термоса, устроившись на поваленном бревне у самого края поляны с безопасной зоной. Кофеин поможет сохранить предельную концентрацию, продержаться без сна и подготовиться к тому, что ждет впереди.
Кое-кто из других охотников всё еще оставался в лесу, как и я, стойко перенося холод и капризы погоды, чтобы не выпадать из процесса. Другие, впрочем… предпочитали иную тактику. Они уже вернулись через туннели обратно, отступив в свои роскошные номера в Охотничьем домике, где их ждала горячая еда, теплые постели и полноценный ночной отдых. Они вернутся к делу только утром, посвежевшие и полные сил, готовые выслеживать цели при дневном свете.
Удивительно, но для некоторых это действительно срабатывало. Прошлогодний победитель был как раз из таких парней. Он вообще не заморачивался ночной охотой – просто тщательно отбирал мишени днем и устранял их с безжалостной эффективностью. И неважно, что он пропускал половину игры. Он делал ставку на свои сильные стороны, и это принесло плоды.
Но это был не мой стиль. Мне нужна была первобытная дикость процесса. Выдержка. Тот драйв, когда ведешь добычу под покровом ночи, когда каждая тень может скрывать угрозу, а каждый шорох способен стать зацепкой. Тот вид охоты, от которого кровь быстрее бежит по венам, а инстинкты обостряются до предела.
Допив последний глоток кофе, я поднялся и размял мышцы, пока на небе одна за другой загорались первые звезды. Пора идти.
Перед уходом я не смог удержаться и обернулся, чтобы бросить последний взгляд на Эверли. Из окна хижины было видно, как она сидит у маленького, подрагивающего фонаря, который кто-то зажег внутри, едва солнце скрылось за горизонтом. В этом мягком сиянии её волосы словно светились; она о чем-то разговаривала с сидящей рядом девчонкой, и на её лице застыла смесь страха и решимости.
Я ошибся, когда встретил её в самый первый раз. Та дерзость, которую она проявила, когда шагнула в темный тоннель со своим электрошокером… она всё-таки была настоящей. Не просто показухой, которую она нацепила ради самозащиты. Глубоко внутри нее горела скрытая сила – горела тихо, выжидая правильного момента, чтобы вспыхнуть в полную мощь. Похоже, она сама этого еще просто не понимала.
Я помедлил секунду, навсегда запечатлевая этот образ в памяти. Затем сделал шаг назад, и ленивая хищная ухмылка тронула уголки моих губ.
Это ненадолго, детка.
