Текст книги "Охота (ЛП)"

Автор книги: Кристин Буони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 29 страниц)

В горле мгновенно встал огромный комок:

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я.

Без предупреждения он прижался своими губами к моим. Это было быстро, отчаянно, как будто ему нужно было почувствовать меня: по – настоящему почувствовать меня, после всего, через что мы прошли.

Поцелуй становился глубже, лавина облегчения и копившейся тоски изливалась в каждом прикосновении. Его руки скользнули мне на спину, притягивая ещё плотнее, будто он панически боялся, что я исчезну, стоит ему хоть на секунду ослабить хватку.

Я отвечала на поцелуй со всей страстью, на какую была способна, запуская пальцы в его волосы и напрочь забыв о крови, страхе и хаосе, который только что развернулся вокруг нас. Имело значение лишь одно – мы были вместе.

Небо над поляной внезапно озарилось вспышками красно-синих проблесковых маячков. Мы с Реттом наконец оторвались друг от друга и синхронно вскинули головы вверх.

– Оперативно, – буркнул он.

– Тесса реально устроила им разнос, – выдохнула я. – И Никки тоже. Но Питер выстрелил…

Ретт мягко перебил меня:

– С Никки всё будет хорошо. Она на лодке вместе с Ари, он доставит её в госпиталь так быстро, как только сможет.

Мощная волна облегчения и чистого восторга затопила меня с головой:

– Ох, слава богу!

– Эта девчонка как кошка, у нее явно девять жизней. Серьезно.

– Это точно. – Я улыбнулась сквозь слезы, а затем резко повернула голову, вглядываясь в темную чащу вокруг поляны. – А что с остальными игроками?

– Они всё ещё в лесу, но теперь в полной безопасности, – ответил Ретт. – Всех охотников отозвали в особняк, а те, кто не смог вернуться, слишком тяжело ранены, чтобы сдвинуться с места.

– Отлично. – Я глубоко выдохнула, и мои плечи расслабленно поникли.

В небе разгоралось всё больше отсветов от мигалок, из глубин острова уже доносился далекий гул вертолетных двигателей, но мне было абсолютно плевать на всё это. В эту секунду во всей вселенной существовали только я и Ретт.

Я сильнее обвила его руками, утыкаясь лицом ему в грудь:

– Поверить не могу, что всё действительно закончилось. Мы реально это сделали.

– Сделали, – повторил Ретт, целуя меня в макушку. – Мы правда это сделали.

– Пообещай, что ты никогда меня не отпустишь, – пробормотала я, чувствуя, как голос срывается от избытка чувств.

– Не отпущу, – глухо отчеканил он, прижимая меня к себе еще крепче, словно удерживал саму жизнь. – Я никогда тебя не оставлю, Эв. Никогда.

Я тяжело сглотнула:

– Я вся твоя.

– Всё верно. Ты вся моя, – Ретт прижался своим лбом к моему, и его горячее дыхание коснулось моих губ. – Навсегда.

Эпилог

Эверли

Три года спустя

Лес расстилался передо мной – бесконечный, дышащий ожившими тенями. Вокруг стояла тишина, почти неестественная; от такого затишья кожа обычно покрывается мурашками.

Золотистый свет заходящего солнца сочился сквозь кроны деревьев, отбрасывая рваные узоры на лесную подстилку. Тени удлинялись с каждой секундой, день стремительно таял в сумерках. Я присела у самого края опушки, пытаясь унять пульс, грохочущий в ушах.

И тут я услышала его.

Звук рога.

Его низкий, заунывный вопль эхом раскатился вдали – зловещий отзвук, заставивший меня содрогнуться. Всё моё тело напряглось, каждая мышца сжалась, точно натянутая пружина, а воздух вокруг, казалось, замер, словно весь лес затаил дыхание.

Беги.

Этот приказ был невысказанным, но неопровержимым, выжженным в самом спинном мозге. Ноги сами рванули вперед прежде, чем разум успел принять осознанное решение, увлекая меня в темные объятия леса.

Пока я бежала, мир вокруг превратился в размытое пятно, ветер бил в лицо, а сердце колотилось в бешеном ритме; адреналин подскакивал с каждым шагом. К счастью, земля под ногами была мягкой – ковер из мха и влажной листвы скрадывал мои шаги.

Три года назад звук этого рога стал бы моим самым страшным кошмаром. Мрачным напоминанием об острове и залитой кровью Охоте, которая навсегда изменила мою жизнь.

Но теперь это было чем-то иным. Азартом. Игрой.

Нашей игрой.

Пальцы скользнули по прохладной коре древесного ствола, пока я боролась с желанием оглянуться через плечо. Я знала, что Ретта сзади нет. Пока еще нет. Он всегда давал мне фору. Всегда. Но это не значило, что я могу впустую тратить время.

Я припустила еще быстрее.

Лес мелькал перед глазами, шаги тонули в податливой земле, а ветер обжигал кожу, принося с собой запах хвои и опавших листьев. Каждый вдох обжигал легкие, но я не останавливалась. Не могла. Этот восторг, эта погоня… они вызывали дикое привыкание.

Ирония судьбы, если подумать. После того острова, после всего, что мне пришлось там пережить, я была уверена, что никогда больше не захочу чувствовать ничего подобного. Этот бешеный стук сердца, первобытное отчаяние, абсолютную уязвимость. Но сейчас всё ощущалось иначе. Не так. С Реттом всё было по-другому.

Это было не выживание. Это была свобода.

Конечно, жуткие воспоминания никуда не делись. Они останутся со мной навсегда. Мне до сих пор иногда снится Охота – снится, как я бегаю в роли добычи в игре, созданной, чтобы сломать меня. Но в тех ночных кошмарах никогда не было Ретта. И когда он предложил превратить эти страхи в то, что будет давать мне силу, заставлять чувствовать себя живой, а не напуганной, – я ответила «да».

И вот теперь я здесь. Снова бегу.

Позади хрустнула ветка. Я замерла на полушаге, сердце испуганно заколотилось, и я резко обернулась. Вокруг были видны только деревья и тени, в лесу по-прежнему стояла тишина… но она была слишком идеальной.

Он близко.

Я нырнула под низко свисающий сук, резко взяла влево и припустила еще глубже в чащу. Тени сгущались, угасающий свет отбрасывал длинные, зловещие силуэты на моем пути. Где-то позади меня двигался Ретт. Я его еще не видела, но отчетливо ощущала – то самое магнетическое притяжение, которое, казалось, всегда связывало нас воедино.

Он был там, в темноте. Выслеживал, выжидал.

От этой мысли по спине пробежала дрожь, в которой поровну смешались страх и возбуждение. Дыхание вырывалось короткими, рваными глотками, легкие горели от натуги, но останавливаться было нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда чистый восторг погони разливался по венам раскаленной лавой.

Справа раздался отчетливый, намеренный треск ветки. Я резко затормозила, крутанув головой в сторону шума. Пульс бил в ушах, пока я сканировала деревья, лихорадочно переводя взгляд с одной колышущейся тени на другую.

– Ретт? – позвала я, и мой голос едва превышал шепот.

Ответа не последовало.

Я сделала шаг назад, и моя подошва наступила на сухие листья, которые громко хрустнули в этой звенящей тишине. Звук показался оглушительным и инородным в этом жутком затишье. Черт.

Я замерла, все нервы были натянуты до предела. Я ждала.

Ничего.

Но тут я уловила это – легкий шорох движения прямо у себя за спиной, настолько слабый, что я его едва не пропустила.

Я резко развернулась, но там никого не оказалось. Только деревья и темнота, лес снова погрузился в безмолвие. Может, просто какой-то зверь.

Я глубоко вздохнула и принялась отступать назад, увеличивая расстояние между собой и тем – или кем-то, – кто притаился в темноте.

– Беги быстрее, принцесса.

Низкий, издевательский голос Ретта донесся откуда-то сзади. Меня словно током прошибло, сердце пропустило удар. Я не стала оборачиваться. Мне это было не нужно.

Я снова побежала.

Лес словно сжимался вокруг меня, пока я петляла между деревьями, меняя траекторию в отчаянной попытке запутать след и сбить Ретта с толку. Сучья и ветки цеплялись за одежду, царапали кожу, пока я прорывалась вперед, но я не сбавляла темп. Не тогда, когда кожей чувствовала, что он приближается с каждой секундой.

Звуки его шагов теперь стали намеренными, он больше их не скрывал. Он хотел, чтобы я его слышала. Хотел, чтобы я знала: он догоняет.

– И это всё, на что ты способна, детка? – окликнул он меня, и в его голосе отчетливо звенело веселье.

Ноги горели, мышцы буквально выли от предельного напряжения, но я заставляла себя бежать еще быстрее, еще мощнее. Лес расступился, выводя меня на небольшую поляну, залитую блеклым, угасающим светом сумерек.

На долю секунды я заколебалась, сканируя открытое пространство в поисках любого намека на Ретта. Рог протрубил снова, и его заунывный плач отозвался во мне новой волной адреналина.

Я бросилась через поляну – движения стали испуганными, нескоординированными. Нога зацепилась за корень, я споткнулась и едва успела удержать равновесие, чтобы не пропахать землю носом.

– Черт!

На самой периферии зрения шевельнулась тень.

Я резко развернулась, и у меня перехватило дыхание, стоило мне мельком заметить его. Он был всего лишь силуэтом – темным и угрожающим на фоне стены деревьев. Его движения были плавными и неторопливыми, точно у хищника, который лениво играет со своей добычей.

– Эверли…

Его голос донесся сквозь деревья. Это не был крик, но я услышала его отчетливо, как посреди белого дня, и от этого звука по спине снова пробежали мурашки.

Я не ответила. Не посмела.

– Беги быстрее, сладенькая, – окликнул он, на этот раз гораздо ближе. – Ты слишком облегчаешь мне задачу.

Я по-прежнему не отвечала. Вместо этого я резко взяла вправо, снова ныряя под защиту деревьев. Всё тело ломило, каждая клеточка умоляла остановиться, но я не могла. Только не сейчас.

Кусты цеплялись за ноги, пока я прорывалась вперед, а перед глазами всё плыло от дикого перенапряжения. Я слышала его позади себя – его шаги были ровными и неумолимыми. Он не бежал… но ему это и не требовалось.

С каждым мгновением в лесу становилось всё темнее, последние лучи солнца окончательно скрылись за горизонтом. Шаги давались всё тяжелее, движения замедлялись, и я понимала, что долго в таком темпе не продержусь.

Я почувствовала его присутствие ещё до того, как увидела, что тень промелькнула на периферии зрения. И прежде чем я успела хоть как-то среагировать, мускулистая рука обхватила меня за талию, резко прижимая спиной к твердой груди.

Я закричала, это был звук наполовину смеха, наполовину вздоха, когда Ретт развернул меня и прижал к земле.

От удара у меня перехватило дыхание, и прежде чем я успела опомниться, он схватил меня. Одна рука удерживала мои запястья над головой, в то время как другая упиралась в бедро, крепко удерживая меня на месте.

– Попалась, – грубо пробормотал он, и его губы растянулись в хищной ухмылке. В его потемневших глазах горел дикий прилив триумфа.

Я сердито зыркнула на него, но не смогла скрыть улыбку, которая сама собой просилась на губы.

– Я… я поскользнулась. Это не считается, – выдавила я.

– Оправдания, сплошные оправдания. – Его ухмылка стала ещё шире; он наклонился ближе, и его горячее дыхание коснулось моей щеки. – Признай это, Эв. Тебе нравится проигрывать мне.

Я попыталась заерзать под ним, но он удерживал меня железной хваткой.

– Ну же, признай это, – продолжал он, и его голос стал мягче, переходя на вкрадчивый шепот. – Тебе это нравится.

Я не ответила, но то, как моё тело само выгнулось ему навстречу, сказало всё за меня. Он низко, хрипло рассмеялся, выпустил мои запястья и вместо этого обхватил ладонями моё лицо.

– Я так и знал.

С этими словами его губы захватили мои, рот поглотил мой стон. Поцелуй не был медленным или чувственным. С Реттом это случалось редко, и мне это нравилось. Жестко. Брутально. Грубо. Как будто он заявлял права на каждую частичку меня и не остановится, пока я не буду полностью принадлежать ему.

Я опустила руку вниз, чувствуя растущую твердость в его штанах.

– Пожалуйста, – захныкала я, когда он отстранился. – Ты нужен мне. Сейчас же.

Ретт одной рукой сжал мои волосы в кулак, заставив мои глаза заслезиться от легкого покалывания. В то же время другой рукой он возился с ширинкой своих брюк. Его член высвободился, пирсинг блеснул в темноте, и внезапно у меня потекли слюнки.

Я скинула обувь и приподняла бедра, слегка извиваясь, пока рука Ретта расстегивала молнию на моих брюках, и через несколько секунд они вместе с трусиками исчезли. Он поцеловал меня снова, еще глубже, а затем вжался в меня, заставив меня вскрикнуть.

Жестко. Быстро. Дико. Он жестко трахнул меня на куче травы и веток, на которых я оказалась, срывая с моих губ стоны удовольствия, смешанные с болью, когда моя киска сжалась вокруг его члена.

– Я люблю тебя, – пробормотал он мне на ухо. – Я люблю тебя так чертовски сильно.

– Я тоже тебя люблю, – выдохнула я.

Он на секунду отстранился и перекинул мою ногу себе на плечо. Его член терся вверх и вниз по моей киске, пирсинг скользил по моему клитору так, что я задыхалась и умоляла о большем. Затем он снова вошел в меня, заполняя меня так чертовски идеально, так чертовски глубоко.

Ветки царапали мою задницу, оставляя на ней жгучий след, но я едва замечала боль, когда хныкала и выгибала свое тело вверх, отчаянно желая большего. Ретт трахал меня быстрее, глядя вниз, чтобы наблюдать, как его член скользит туда-сюда из меня, и низкие стоны срывались с его губ.

От одного вида того, как он получает удовольствие от моего тела, жар разлился по моему сердцу, прежде чем вырваться наружу. Крик, который я издала тогда, вероятно, заставил всю живность в радиусе ста ярдов разбежаться по лесу.

Ретт схватил меня за подбородок, заставляя смотреть прямо ему в глаза, когда я кончала, внутренние стенки сжались на его члене, в то время как мои ногти глубоко впились в его спину.

Он застонал и затих через несколько минут, член пульсировал внутри меня, наполняя меня каждой каплей его спермы. Мгновение мы лежали рядом, затаив дыхание, обнимая друг друга, а затем Ретт, наконец, высвободился и поднялся на ноги, протягивая мне руку.

Я взяла его и позволила ему помочь мне подняться, а затем обернулась, обшаривая глазами темную лесную подстилку в поисках своих ботинок, штанов и нижнего белья.

– Вот дерьмо, – пробормотал Ретт. – У тебя идет кровь.

– Где? – спросила я.

– Твоя задница.

Я тихо хихикнула, натягивая штаны. “

– Все в порядке. Я лежала на куче сухих листьев и веток, так что немного поцарапалась.

– Ты должна была что-нибудь сказать. Мы могли бы перейти.

Я улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку. “

– Ты знаешь, я не возражаю против небольшой боли, – пробормотала я. – Это заставляет быть… более реальным. Более грубым и первобытным. Понимаешь, что я имею в виду?

– Да, и ты снова возбуждаешь меня, – сказал он, растягивая губы в озорной улыбке. – Непослушная девчонка.

Я приподняла бровь и наклонилась, чтобы поднять обувь. – Может, в следующий раз ты вместо этого трахнешь меня возле дерева, – предложила я. – Так у меня меньше шансов засунуть половину леса себе в задницу.

– В следующий раз? – Ретт потер подбородок, его глаза заблестели. – Ты имеешь в виду, прямо сейчас?

Мой пульс участился, когда я сунула ногу в туфлю.

– Хочешь поиграть снова? Прямо сейчас?

Его улыбка превратилась в ухмылку.

– Даю тебе десять секунд, чтобы закончить одеваться. Потом я иду за тобой.

У меня перехватило дыхание, смесь возбуждения и предвкушения пронзила меня.

– Ты серьезно?

– Совершенно серьезно. – Ретт наклонился, его голос был похож на низкое рычание у моего уха. – Лучше бы эти секунды были в твою пользу, Эверли.

Вызов в его глазах вызвал во мне трепет. Не говоря больше ни слова, я схватила свой второй ботинок и убежала, его глубокий смешок последовал совсем рядом.

Охота снова началась.

* * *

Два часа спустя

Язык Ретта скользил по моей заднице, когда порция виски каскадом скатилась по моей спине в щелку. От алкоголя у меня защипало в царапинах на заднице, но это только усилило удовольствие, охватившее меня.

– М-м-м, – пробормотал Ретт позади меня, ощущая вкус виски, стекающего в его рот, когда его губы и язык ласкали мою задницу.

Половина порции пролилась прямо на пол, и какая-то далекая, здравомыслящая часть моего разума понимала, что нам придется оттирать паркет, но прямо сейчас мне было абсолютно плевать. На самом деле я потеряла способность соображать в ту самую секунду, как Ретт опустился на колени с порционным стаканчиком и приказал мне полностью открыться ему, заявив, что хочет использовать моё тело вместо закуски к своему напитку.

Издав низкий стон наслаждения, он спустился губами ниже и провел языком по моей киске.

– Рядом с тобой всё становится чертовски вкусным, малышка, – пробормотал он, прижимаясь ко мне. – Я никогда не смогу держаться подальше от этой сладкой киски. Ни за что.

От вибраций его голоса внутри всё сладко затрепетало. Я уперлась ладонями в деревянные панели стены, чтобы удержать равновесие, и выгнулась еще сильнее, до крови прикусив губу, лишь бы не закричать во весь голос, когда язык Ретта скользнул к моему клитору.

Он ласкал, кружил и гладил, пока мои ноги не задрожали, и когда он просунул один палец в мою киску, а другой в задницу, я кончила, содрогаясь и хныча, погружаясь по спирали в забытье.

Ретт резко поднялся на ноги, удерживая меня своей мощной рукой за талию, чтобы я не рухнула на пол. Одновременно с этим он зажал мне рот ладонью, чтобы заглушить стоны.

– Нам нельзя так сильно шуметь здесь, наверху, – вкрадчиво прошептал он. – Если только ты не хочешь, чтобы остальные нас услышали.

– И чья это была гениальная идея – снять лесной коттедж вместе с друзьями? – пробормотала я прямо в его ладонь.

– Твоя.

– Точно. – Я тяжело вздохнула. – И зачем я только на это согласилась?

Ретт хрипло рассмеялся и игриво шлепнул меня по ягодице:

– Потому что ты безумно соскучилась по ребятам. Ну что, спустимся вниз, посидим со всеми?

– Да, определенно пора, иначе они вышлют сюда поисковый отряд, – ответила я, поворачиваясь к куче чистой одежды, которую предусмотрительно бросила на кровать полчаса назад. – Они и так слишком подозрительно косились на нас, когда мы вернулись с нашей «прогулки».

– Ну еще бы: мы наотрез отказались брать кого-то с собой, заявив, что хотим побыть вдвоем, а потом вернулись полностью исцарапанные, в грязи и с ветками в волосах, – Ретт удивленно вскинул брови. – Так что их глупо винить за то, что они гадают, какого черта мы там делали.

Я прыснула со смеху, качая головой:

– Поверить не могу, что ты сказал им, будто за нами гнался олень! В смысле… олень? Серьезно?

Он нагло ухмыльнулся, впиваясь в меня своими темными глазами:

– Ну, я хотел сказать, что это был медведь, но вовремя вспомнил, что в этих краях они не водятся.

Настала моя очередь игриво шлепнуть его по заднице.

– Ладно, пошли уже вниз.

Мы спустились по лестнице и вышли в огромную общую гостиную коттеджа. Это было очень уютное и теплое помещение с высоким сводчатым потолком, открытыми деревянными балками и массивным каменным очагом, в котором уютно потрескивал огонь.

Едва Тесса заметила нас, она подскочила с места, и её губы расплылись в лукавой, поддразнивающей улыбке.

– Ну ни фига себе, это был самый долгий душ в истории человечества! – заявила она, подбегая к нам. – Мы уже начали переживать, что вы там утонули.

Я виновато потеребила свои влажные волосы:

– Мне пришлось мыть голову раз пять, чтобы вымыть из нее всё, что я собрала в лесу. Там столько гребаных сосновых иголок было.

– А-а, ну ладно. – Она сделала еще один короткий шаг ближе и подозрительно принюхалась: – Погодите-ка… Если вы только что провели вечность в душе, почему от тебя пахнет так, словно ты валялась на полу в дешевом баре?

Ретт поспешно симулировал кашель, чтобы заглушить смешок.

– Нет, серьезно, без обид, – Тесса забавно сморщила нос. – Но я готова поклясться, что отчетливо чую от тебя виски.

– Мы брали с собой бутылку. Должно быть, она пролилась прямо в чемодане и испачкала мои вещи, – выдала я с отрепетированным выражением абсолютной невинности, широко распахнув глаза. – Я даже не заметила.

– О-о-у, бесит. Вечно с этими бутылками так.

Я заглянула ей за плечо. Никки уютно устроилась на одном из диванов в обнимку с Ари, а вот второй диван пустовал.

– А куда делись Бри и Слоун?

Тесса махнула рукой в сторону окна:

– Поехали в город за пиццей и шампанским. Скоро должны вернуться.

– Ого, шампанское? А что мы празднуем?

Глаза Тессы слегка округлились.

– Эм… ну, просто то, что мы все наконец-то выбрались в совместный отпуск, – быстро сориентировалась она. – Это же здорово, правда?

– Да, просто замечательно.

В этот момент её телефон пиликнул, и она нахмурилась, глядя на экран.

– Черт, мне нужно ответить. По поводу подкаста, – бросила она. С этими словами она быстро выскользнула через стеклянные французские двери, ведущие на залитый лунным светом балкон.

Я проводила её взглядом с легкой, теплой улыбкой.

После того как три года назад она взорвала сеть своим разоблачением «Дикой охоты», её соцсети в мгновение ока взлетели с пары тысяч подписчиков до миллионов, превратив её в влиятельного человека. Сразу после выпуска она конвертировала эту интернет-славу в карьеру своей мечты: запустила собственный подкаст, представляющий собой безумно успешную смесь из серьезных журналистских расследований и пикантных сплетен.

Мы со Слоун, Бри и Никки тоже вовсю участвовали в этом проекте. Слоун взяла на себя всю юридическую сторону вопроса, Бри рулила маркетингом, а Никки, которая недавно открыла свой бизнес в сфере визажа, отвечала за грим, стиль и образы для всех видеоверсий подкаста, собиравших гигантские просмотры на YouTube.

Что касается меня, то я помогала Тессе исследовать и писать каждый эпизод. Это была идеальная работа: я могла трудиться из дома и оставаться в тени, что позволяло мне вообще не светиться на публике.

Последнее стало для меня жизненно важным после всего того ада, через который мне пришлось пройти на острове Уайлдерклифф. Несколько месяцев после спасения пресса буквально преследовала меня по пятам, требуя эксклюзивных откровений, и я физически не могла это выносить.

Ретт закинул руку мне на плечо и наклонился, чтобы нежно поцеловать в щеку.

– Звездный дождь начнется через полчаса, – негромко шепнул он. – Все еще хочешь выйти и посмотреть это?

– Конечно. Нет ничего круче метеоритного дождя.

– О, серьезно? – Он ухмыльнулся, схватив меня за задницу одной рукой. – Даже я?

– Вообще-то, тебя сегодня олень гонял по лесу, так что твои акции крутизны официально упали ниже плинтуса.

Пока мы поддразнивали друг друга, Никки и Ари наконец-то отлипли от дивана у камина – и друг от друга – и направились в нашу сторону. Парни тут же завели разговор о футбольном матче, который недавно смотрели вместе, а Никки попросила меня составить ей компанию на кухне.

– Мне до смерти надоело каждый вечер заказывать доставку, так что я наконец-то научилась готовить сама, – с гордостью объяснила она, наклоняясь, чтобы достать противень из духовки. Она водрузила его на столешницу и с триумфом окинула взглядом результат: – Это запеченный козий сыр с инжирным джемом и дроблеными фисташками. В общем, запекаешь его ровно столько, чтобы орешки прогрелись и поджарились, а в самом конце поливаешь горячим медом. Потом просто макаешь туда крекеры – и вуаля.

У меня аж слюнки потекли от этого божественного аромата, заполнившего всю кухню.

– Пахнет просто потрясающе!

Она ухмыльнулась:

– Готова поспорить, ты никогда не представляла меня в роли домашней богини, да? – произнесла она, подвигая ко мне пачку крекеров.

– Если честно, я сейчас просто в восторге, – ответила я, открывая упаковку. – Ты тут творишь изысканные закуски, пока я считаю хлопья с молоком верхом своего кулинарного мастерства.

Никки рассмеялась:

– Справедливости ради, у тебя в последнее время забот было побольше, чем у меня, – заметила она. – Сначала колледж, а потом сразу работа.

– Но ты ведь тоже работаешь.

– Ну да, но только на полставки. Мне сейчас так больше нравится. – Она удовлетворенно вздохнула. – Наверное, мне просто требовался очень долгий перерыв после… ну, сама понимаешь.

– Да, я понимаю, – мягко отозвалась я. – Кстати, а как у вас дела с Ари?

Эта парочка стала неразлучной с той самой ночи, когда Ари на руках вынес её из особняка, перенёс в лодку и на бешеной скорости помчался к ближайшему госпиталю. Он не отходил от неё, пока врачи проводили экстренную операцию, а потом каждый день приносил ей цветы, пока она восстанавливалась.

И словно этого было мало для романтики, он выследил и переломал челюсти, носы и ноги Джордану Принсу и Мэтту Треске, едва Никки рассказала, что они с ней сотворили. Для кого-то такое поведение вряд ли показалось бы романтичным, но после всего того кошмара, который Никки пережила за время своего рабства в «Дикой охоте», для нее это стало абсолютным пиком рыцарства.

Она покосилась в его сторону, едва заметно улыбаясь:

– Если честно… меня до сих пор иногда передергивает от мысли, что он был одним из них, – тихо произнесла она. – Но потом я вспоминаю всё, что он для меня сделал, и тот факт, что он сам ни разу никого не убил на этой Охоте, и мне сразу становится легче. – Она ненадолго замолчала, качнув головой. – Хотелось бы мне навсегда избавиться от этих паршивых мыслей, но ничего не могу с собой поделать.

– Нет, я тебя понимаю. Ты пережила тяжелейшую травму, пока была связана с этим Обществом. Понадобится много времени, чтобы всё это переварить, – поддержала я её. – И Ари ведь всё понимает, верно?

– Да, конечно. Я делюсь с ним абсолютно всем.

Как и многие другие молодые Уайлдеры, Ари сумел избежать тюремного срока после того, как всё вскрылось. Высокооплачиваемая команда адвокатов его семьи доказала в суде, что парень находился под жестким психологическим давлением старших членов Общества и Патриархов, включая его собственного отца, и оказался втянут в их преступные схемы после многолетнего промывания мозгов и тотальной лжи. Вкупе с полным отсутствием прямых улик, связывающих его хоть с одним из убийств, он отделался лишь условным сроком и обязательными сеансами у психотерапевта вместо реальных нар.

Ретту тоже крупно повезло.

Буквально за пару минут до того, как той ночью на остров высадился спецназ, один из технарей Общества – прекрасно знавший, что именно Ретт сыграл решающую роль в уничтожении этой организации, – подчистую удалил с серверов все видеозаписи Охоты того года, где Ретт лишал кого-то жизни. Включая и те кадры, где на ритуальной поляне он расстрелял всех восьмерых Патриархов.

Я знала, что из-за своего обостренного чувства справедливости он иногда испытывал уколы вины за то, что так легко избежал наказания. Но я также понимала, что он стократ сильнее хотел быть здесь, в реальном мире, рядом со мной, защищая меня от всего на свете, чем гнить в федеральной тюрьме вместе с теми Уайлдерами, которые не смогли отвертеться от огромных сроков.

Более того, я была уверена: он бы без раздумий повторил всё это снова, если бы на кону стояло мое спасение.

Он готов был сделать ради меня абсолютно всё.

– Ладно, хватит обо мне. – Никки макнула крекер в сыр и посмотрела на меня, забавно приподняв брови. – Как дела у твоего папы? Вы часто в последнее время общаетесь?

Я слегка пожала плечами:

– Мы созваниваемся как минимум раз в неделю. Но между нами до сих пор всё довольно странно.

– Ты так и не простила его?

– По большей части простила, потому что я понимаю, ради чего он работал на это Общество, – вздохнула я. – Всё это было ради мамы. Он безумно, невероятно сильно её любил и хотел, чтобы у неё было больше времени со мной, пока я росла. Так что… я всё понимаю. Но это просто давит на меня, понимаешь? Тот факт, что каждый лишний год, который мы получили с ней, стоил жизней сорока девяти других людей.

– Да, это тяжело. – Никки ненадолго замолчала, чтобы прожевать и проглотить кусочек. – Я тоже постоянно об этом думаю. Обо всех тех людях, которым пришлось погибнуть четыре года назад, чтобы я осталась в живых. Мой психотерапевт говорит, что это синдром выжившего.

– О, ты ходишь к психотерапевту?

– Уже какое-то время. Ари подсказал эту мысль, и это действительно немного помогает, – ответила она. – Но если честно, когда речь заходит о том, через что мы прошли… в мире просто нет столько гребаной психотерапии, чтобы это вылечить.

– Пожалуй, это правда.

Никки потянулась за следующим крекером и на этот раз протянула один мне:

– Но эй, посмотри на нас. Мы выстояли. Мы всё еще здесь. Это ведь должно хоть что-то значить, верно?

Я кивнула и забрала крекер из её руки:

– Да, значит.

– И мы не просто выживаем – мы наконец-то по-настоящему живем, – продолжала она, и её тон стал заметно бодрее. – У тебя есть Ретт. У меня – Ари. У нас есть стабильная работа, а прямо сейчас – этот потрясающий коттедж. Так что жизнь пускай и не идеальна, но она хороша. Реально хороша.

Я не смогла сдержать улыбку:

– Ты права. И одна только эта сырная закуска уже стоит того, чтобы её отпраздновать.

Она ухмыльнулась:

– Видишь? Это и есть прогресс. Находить радость в мелочах, – подмигнула она, снова косясь в сторону Ари и Ретта. – И в чем-то более масштабном, когда придет время.

Прежде чем я успела что-то ответить, нас окликнул Ретт:

– Эв, звездный дождь вот-вот начнется. Готова идти?

Я кивнула и повернулась к Никки:

– Хочешь с нами?

– Не, я лучше здесь побуду.

– Ты уверена? – я удивленно вскинула бровь. – Ты же обожаешь такие штуки!

– Знаю, но на меня внезапно навалилась дикая усталость, – Никки прикрыла рот ладонью, подавляя зевок. – Так что вам придется пойти вдвоем. Простите.

Ари и Тесса метеоритным дождем тоже не заинтересовались, а Слоун и Бри до сих пор не вернулись из города, так что мы с Реттом накинули куртки и вышли наружу, в прохладу ночного воздуха. Только мы вдвоем.

Теплый свет дома померк у нас за спиной, когда мы пошли по узкой тропинке, петляющей через лес. Ретт шел рядом со мной, его рука касалась моей.

– Удивительно, что остальные не захотели пойти, – нахмурилась я. – Еще пару дней назад в общем чате все только об этом и твердили.

Ретт тихонько рассмеялся:

– Думаю, они просто слишком сильно хотят ту пиццу, которую пообещали привезти Бри и Слоун.

– Ну и шампанское в придачу, судя по всему, – я приподняла бровь. – Сочетание странное, но я не жалуюсь. Обожаю и то, и другое.

По мере подъема тропа становилась всё круче, а деревья редели, открывая вид на темные лоскуты ночного неба. Ретт перехватил мою ладонь, помогая перешагнуть через каменистый уступ; его прикосновение было теплым и уверенным, и внутри у меня всё привычно перевернулось – точно так же, как происходило каждый божий раз, когда он брал меня за руку.

На самой вершине холма лес расступился, выводя нас на просторную поляну. Прямо впереди угадывался край обрыва, а за ним бесконечной чернильной тканью, усыпанной звездами, простиралось небо.

– Вау, – выдохнула я, завороженная этим видом.

– Потрясающе выглядит, да?