Текст книги "Охота (ЛП)"
Автор книги: Кристин Буони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)
– В правильном смысле, надеюсь?
– Еще бы! Благодаря «Holler» новость разлетелась по кампусу со скоростью лесного пожара, а оттуда её подхватили уже массовые паблики. Постом поделились уже триста тысяч раз, и цифры продолжают расти каждую секунду, – взахлеб рассказывала Тесса. – У меня-то самой подписчиков кот наплакал, но я точно знаю, что историей уже заинтересовались по-настоящему крупные контент-мейкеры. Они начали выпускать собственные видео, задаваясь вопросом, какого, блядь, черта творится на этом проклятом острове.
– То есть теперь ты перешлешь им те данные, которые Ретт выкачал из телефона своего отца? И напишешь, что это напрямую связано с постом о смерти Джейка?
– Уже отправила. Как только они вывалят этот компромат на свои многомиллионные аудитории… ну, скажем так, я ни разу не удивлюсь, если к полуночи над вашим островом будут кружить двадцать вертолетов с прессой, а на побережье высадится половина центрального аппарата ФБР.
Я глубоко, сокрушительно выдохнула:
– Это просто невероятно, Тесса. Я никогда не смогу тебя отблагодарить за это.
– Отблагодаришь меня тем, что выберешься оттуда живой, – отрезала она. – Я до сих пор не могу поверить, в какой кошмар тебя втянули. Но я сразу поняла, что дело дрянь, едва получила от тебя тот странный звонок пару ночей назад. Ты отключилась прямо посреди фразы, а потом вообще перестала отвечать на вызовы и сообщения.
– Я даже не помню, как звонила тебе, – я потерла переносицу. – Они накачали меня наркотиками, так что всё то время для меня как в тумане.
– Да, ты уже говорила про наркотики чуть раньше, – Тесса злобно фыркнула. – Я так рада, что эти гребаные твари наконец-то пойдут на дно. И я просто счастлива, что приложила к этому свою руку.
– Бри и Слоун в курсе, что происходит? – спросила я.
– Да. После того как ты набрала меня в первый раз, я ухитрилась продержать это в секрете несколько часов – шок, сама знаю, – но как только залила всё в сеть, сразу выложила им всю историю, – ответила Тесса. – Они бы всё равно скоро узнали. В смысле, весь мир сейчас об этом узнает.
– Всё нормально. Я рада, что ты им рассказала. Как они?
– В таком же шоке, как и я. Это дерьмо реально безумное. Трэш на уровне кино.
– И не говори, – пробормотала я. – Кстати, как думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем всё это завирусится настолько, что долетит до Уайлдеров?
– Некоторые, возможно, уже в курсе, если на этом острове нормальная связь и Wi-Fi, – рассудила она. – А у кого-то из парней помоложе стопудово стоит приложение «Holler» на телефоне, так что они точно это увидели. Если, конечно, не были слишком заняты чем-то другим, чтобы залипать в мобильниках. Но даже в таком случае взрыв – это лишь вопрос времени. Так что тебе реально нужно залечь на дно.
– Я как раз собираюсь, – я снова покосилась в окно. – Хоть бы Ретт поскорее вернулся.
– Я держу за вас кулачки, все пальцы скрестила, – выдохнула Тесса. – Обязательно держи меня в курсе всего, ладно?
– Обещаю.
– Ладно, мне, наверное, пора. Я тут вспомнила еще нескольких крупных блогеров, с которыми можно связаться, – добавила она. – Пообещай мне, что будешь беречь себя.
– Обещаю, – повторила я.
Когда вызов завершился, я перевела взгляд на Никки, проверяя, не услышала ли она часть разговора. Но она спала без задних ног, её грудь мерно вздымалась, а из губ вырывалось тихое похрапывание.
Я снова уставилась на зажатый в руке телефон, чувствуя, как глухая тишина комнаты окутывает меня, словно саван. Мне до безумия хотелось набрать спутниковый телефон Ретта и спросить, как у него дела в лесу, но я понимала, что это паршивая идея. Ему нельзя отвлекаться.
В коридоре внезапно эхом разнеслись шаги. Я резко выпрямилась, сердце пустилось вскачь. Через пару секунд в дверь коротко постучали, и следом донесся голос Ретта:
– Эй, это я. Откроешь?
Мои плечи облегченно поникли. Я метнулась к двери, повернула ключ, рванула её на себя и увидела… Питера.
О нет.
Нет, нет, нет!
В одной руке он держал телефон, и на экране я успела заметить крупную белую кнопку воспроизведения какого-то аудиофайла.
– Я думал, ты усвоила урок насчет нашей способности подделывать голоса через дипфейки после тех аудиосообщений, что мы присылали тебе на прошлой неделе, – произнес он, расплываясь в хищном, злобном оскале, и убрал телефон в карман. – Но, похоже, нет. Некоторые люди просто ничему не учатся.
– Я… как…
– Хочешь знать, что тебя выдало, Эверли?
Я с трудом сглотнула и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
– Должен отдать тебе должное. Маскировка была потрясающей. Я честно тебя не узнал, хотя видел тебя с самого детства, – его улыбка стала еще шире. Он сделал паузу и опустил подбородок, указывая на мою левую сторону. – Но тебя выдало запястье. На нем остались четкие следы. Такие отметины остаются только в том случае, если несколько дней носишь очень тугой браслет. Даже когда ты его снимаешь, эти полосы исчезают далеко не сразу.
Черт. Значит, у меня не было паранойи, когда мне показалось, что он разглядывает мою левую руку – он действительно смотрел туда, но чуть выше кисти, прямо на запястье.
Я сделала нерешительный, шаткий шаг назад, пока он наступал на меня.
– Я потом никак не мог выкинуть это из головы. Горничная, которую я, готов был поклясться, никогда раньше не видел, со следами от браслета на руке… Я понимал, что здесь какой-то подвох, но никак не мог сообразить, в чем дело, – он потер подбородок, и в его глазах вспыхнуло что-то темное, смертельно опасное. – А потом до меня дошло. Пятидесятый номер – ты, не появлялась на трансляциях со вчерашнего дня. Мой сын, к слову, тоже, и я только что узнал, что он мертв. А последний, кто видел его живым – Ретт Синклер, – сегодня днем нагло наврал мне прямо в лицо.
У меня внутри всё перевернулось.
– В чем… в чем он соврал? – едва слышно прошептала я.
– Он заявил, будто Джей-Джей сказал ему, что залег на дно в секторе L13, потому что там много слепых зон от камер, – сказал Питер. – Но я знаю этот остров как свои пять пальцев, и в этом секторе нет вообще ни одного слепого пятна. В L14 и L12 – да. Но не в L13.
– Оу, – пробормотала я.
– Сначала я подумал, что Ретт просто оговорился. Глупая ошибка. Но затем я вспомнил, как странно он вел себя весь последний день, – продолжал Питер. – Он внезапно перестал делать фраги и начал проводить кучу времени вдали от охотничьих угодий. Это натолкнуло меня на мысль, что он что-то замышляет. А потом я увидел тебя вместе с Никки, а через несколько минут получил известие о смерти сына… И всё. Пазл наконец-то сложился.
Я снова с трудом сглотнула и отступила еще на шаг назад.
– Ретт вернется в любую секунду, и он…
Питер бесцеремонно оборвал меня, его рука молниеносно нырнула в карман. Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, шею обожгло резким, точечным уколом.
Мир вокруг покачнулся, перед глазами всё поплыло, когда холодная волна головокружения накрыла меня с головой. Ноги подкосились, и я едва не рухнула на паркет, но Питер вовремя перехватил меня одной рукой.
Сквозь полуприкрытые веки я увидела, как свободной рукой он достал маленький пистолет и нацелил его в сторону кровати. Я попыталась закричать, но вместо этого из моих губ вырвался лишь смазанный, невнятный шепот:
– Н… Никки…
Раздался глухой хлопОк глушителя. Затем Питер убрал оружие и обхватил меня обеими руками, сжимая до неприятной боли и прижимая к своей груди. Мои руки и ноги налились свинцом, отказываясь подчиняться командам мозга, а мир вокруг с каждой секундой становился всё более туманным.
– В этот раз тебя никто не спасет, Эверли, – голос Питера донесся до моего угасающего сознания как далекое, глухое эхо. – Даже Ретт.
35
Ретт
Когда я пересёк границу охотничьих угодий и вернулся на территорию поместья, ночь уже полностью вступила в свои права. Воздух был сырым и пронизывающим – этот холод пробирал до самых костей, несмотря на адреналин, всё ещё бурлящий в моих венах.
Мне удалось выследить и обезвредить пятнадцать охотников до того, как по рации прозвучало экстренное объявление от Патриархов:
«Всем охотникам немедленно вернуться в Домик. При обнаружении Ретта Синклера – открыть по нему огонь. Стрелять по конечностям, не на поражение. Доставить его живым».
Очевидно, они наконец-то сообразили, что тем самым таинственным стрелком, косившим конкурентов, был я. Однако они, похоже, не понимали, что останавливать меня уже поздно. Благодаря плану Эверли всё необходимое для уничтожения «Дикой охоты» уже было запущено. Даже если эти ублюдки-Патриархи пристрелят меня прямо сейчас… это ничего не изменит.
Для них всё кончено.
Мои берцы тихо хрустели по гравию, пока я приближался к западному крылу Уайлдерклиффа. На этой части территории стояла жуткая, неестественная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом ветра в кронах, но это было даже к лучшему. Это значило, что Общество ещё не пронюхало про Эверли. Она была в безопасности, тихо отсиживаясь в комнате под присмотром Никки.
Когда я наконец добежал до двери, то обнаружил, что она приоткрыта. Все инстинкты внутри меня мгновенно взвыли об опасности. Я ворвался внутрь и щелкнул выключателем: Никки неподвижно лежала на кровати, а вокруг её головы расплывалась лужа крови.
Черт. Я не доверял этой девчонке поначалу, но в итоге она реально пошла ради нас до конца и помогла. Она не заслужила этого дерьма.
– Эв! – закричал я, бросаясь в ванную. Её там не было. Её вообще не было в комнате.
Черт, черт, черт. Кто-то всё-таки нашёл её. Забрал. Я понятия не имел, кто это сделал и как они…
– М-мф.
Ход моих мыслей оборвался, когда из горла Никки вырвался слабый хрип. Охренеть. Она жива.
Я рванулся к кровати, сердце бешено колотилось, пока я оценивал её состояние. На первый взгляд, из-за лужи крови вокруг головы я решил, что ей выстрелили в череп, но теперь, оказавшись ближе, я увидел: пуля вошла чуть ниже левой ключицы. Кровь просто потекла вверх, переливаясь через плечо и пропитывая матрас прямо за её головой, что и создало иллюзию ранения в голову.
– Никки! – я наклонился над ней, с силой прижимая ладонь к ране. Кровотечение уже замедлилось, но кровь всё ещё сочилась ровной струйкой, с каждой секундой вытягивая из нее силы. Её бледное лицо и едва уловимое дыхание заставили меня похолодеть от страха. – Держись, слышишь?
Я сорвал с себя ремень и туго обернул его вокруг её левого плеча, направив плотную кожаную полосу так, чтобы она максимально перекрыла рану. Я затянул его со всей силы, обеспечивая жесткое давление. Она издала слабый стон, её веки затрепетали, но я силой подавил вину, царапавшую мне грудь изнутри. Раз ей больно – значит, она всё ещё жива.
Она застонала снова, и я прижал два пальца к её шее. Как я и подозревал, пульс был нитевидным. Ей требовалась серьезная медицинская помощь.
– Никки, ты меня слышишь? – спросил я, наклоняясь ниже.
Её веки приоткрылись. Стоило ей увидеть меня, как её глаза дико округлились, и она сделала слабую попытку вырваться и отползти.
Черт. Я совсем забыл, что на мне маска черепа.
Я сорвал её с лица и отбросил в сторону.
– Всё нормально. Это я.
Она перестала барахтаться и снова болезненно хрипнула:
– Ретт…
– Всё хорошо. Я вытащу тебя отсюда. Мне только нужно сначала найти Эверли, – быстро заговорил я. – Ты знаешь, кто её забрал? Кто в тебя стрелял?
– В-воды… – это всё, что Никки смогла выдавить пересохшим горлом.
Я схватил бутылку и приставил к её губам, медленно вливая воду ей в рот. Сделав пару глотков, она попыталась приподняться.
– Осторожно, – буркнул я. – Тебе нельзя двигаться.
Она медленно моргнула, выглядя более чем дезориентированной, а затем уставилась на меня:
– Эверли…
– Её нет, – отрезал я в лоб, после чего повторил свои вопросы: – Ты знаешь, кто её забрал? Или кто в тебя стрелял?
– Я… я думала, это кошмар, – проговорила она сорванным шепотом. – Я спала, а потом услышала голоса.
– Чей это был голос?
Она поморщилась, переводя взгляд на пропитанную кровью постель.
– Я была в полусонном состоянии, поэтому не сообразила, что происходит. Решила, что Эверли просто снова треплется с Тессой по телефону, – пробормотала она. – Но потом до меня дошло, что голос мужской. Он звучал как… как у Питера.
Сердце пропустило удар.
– Питер Дженнингс?
– Да. Я уверена. – Никки заговорила чуть громче, и её голос стал немного разборчивее. – Это был он. Прежде чем я успела сесть или хотя бы открыть глаза, я почувствовала, как в меня что-то вонзилось, а потом… я ничего не помню. Пока ты не пришел.
– У тебя есть хоть какие-то догадки, куда он мог утащить Эверли?
Веки Никки снова слабо затрепетали, взгляд с трудом фокусировался.
– Нет. Прости, – выдохнула она, и каждое слово переходило в едва уловимый лепет. – Я… мне не следовало засыпать.
Я скрежетал зубами, шумно вбирая воздух в легкие.
– Ты не виновата, – процедил я. – Это мне не следовало уходить.
– Ты должен был. Нам нужно было, чтобы ты пошел в лес и…
Я оборвал её:
– Больше ни слова. Экономь силы, – я подобрал маску, валявшуюся рядом с ней на постели. – Я найду Эв, а потом вытащу нас всех из этого ада. И только попробуй сдохнуть у меня до этого момента, поняла?
– Эверли меня убьет.
Я нахмурился, гадая, не начался ли у нее бред от потери крови:
– Что?
– Она сказала… если я позволю себя убить, она мне этого никогда не простит. Она так на меня злилась.
Я медленно кивнул, понимая, что она вспоминает их прошлый разговор в лесу.
– Ты права. Эв будет в бешенстве, если с тобой что-то случится. Так что будь добра, оставайся в живых. Идёт?
– Идёт, – пробормотала она, силой заставляя глаза открыться. – Я постараюсь.
Я нацепил маску обратно, схватил свое снаряжение и выскочил из комнаты. Шаги гулко грохотали по половицам, пока я несся по коридору. Оказавшись снаружи, я во весь дух припустил через территорию поместья, на этот раз держа курс прямиком на северное крыло.
Чем ближе я подбегал, тем очевиднее становилось: в особняке воцарился тотальный, неописуемый хаос. Огромные окна здания горели ярким огнем, превращая его в сияющий дворец, но происходящее вокруг и доносившиеся звуки делали его больше похожим на охваченную бунтом тюрьму.
Обслуживающий персонал в панике метался во всех направлениях, их крики и торопливый топот сотен ног заполняли морозный воздух. На лужайке перед фасадом валялись мужчины. Одни согнулись пополам, и их жестоко выворачивало наизнанку прямо на траву, другие стонали от боли, катаясь по земле и судорожно хватаясь за животы. Далеко справа я заметил группу Уайлдеров, которые в панике неслись в сторону небольшой пристани, беспомощно размахивая зажатым в руках оружием.
Очевидно, задумка Эв и Никки с массовым отравлением сработала эффективно.
Я снова перевел взгляд на сияющее северное крыло: его парадный вход был распахнут настежь, и оттуда с искаженными от ужаса лицами продолжал выбегать персонал.
Внутри всё сжималось от страха за Эверли. Если Питер Дженнингс затащил её туда…
Я оборвал эту мысль. Вместо этого я рванул вперед; моя челюсть была крепко сжата, а концентрация стала острой как бритва. Чего бы мне это ни стоило, я найду её. И если Питер причинил ей хоть какой-то вред, он горько об этом пожалеет.
Хотя нет… этот подлец не доживет до того момента, чтобы о чем-то жалеть. Я уничтожу всё, что ему дорого, и лично позабочусь, чтобы свои последние секунды он провел, умоляя о пощаде, которой никогда не получит.
Пока я на полной скорости пересекал лужайку, приближаясь к дверям, я заметил моего приятеля Ари – он быстро бежал по тропинке, ведущей к пристани. Я остановился и взмахнул рукой, чтобы привлечь его внимание:
– Ари! Что происходит?
Он подбежал ко мне:
– Всё летит к чертям, бро. Похоже на какую-то серьезную вспышку сальмонеллеза, большая часть парней свалилась, – лихорадочно затараторил он, а его глаза округлились от шока и паники. – Но это еще не всё. Джей-Джея убили, а на Ретта объявили охоту. И ты вообще видел, что всплыло про Патриархов?
– Нет.
Он выудил мобильник из кармана, пару раз нажал на экран и протянул его мне:
– Сам посмотри, – мрачно процедил он. Он так и не понял, с кем разговаривает, хотя я даже не пытался менять голос. – Не знаю, как ты, а я прыгаю в лодку и валю отсюда подальше.
Я холодно улыбнулся, глядя на экран его телефона. Похоже, Тесса со своей стороны справилась. Несколько топовых блогеров уже выпустили видео, которые прямо сейчас собирали миллионы просмотров. В них цитировались данные, которые я скопировал с телефона собственного отца.
– Погоди… – Ари нахмурился и сделал шаг назад, в его глазах мгновенно промелькнуло подозрение. – Ретт? Это ты?
– Я, – спокойно ответил я, возвращая ему телефон.
Он перевел взгляд на экран, потом снова уставился на меня:
– Так это твоих рук дело? Ты всё это слил?
– Да. – Я слегка наклонил голову. – Ты ведь сейчас должен выстрелить в меня, верно?
– Ну да, – натянуто выдавил Ари. – Должен.
Я ухмыльнулся, хотя под маской он этого увидеть не мог.
– Хочешь попробовать? – спросил я, пока моя рука плавно скользнула к карману.
Он замер, его кадык судорожно дернулся. Затем он мотнул головой:
– Иди и заканчивай то, что начал, чувак, – пробормотал он. – Я никому не скажу, что видел тебя.
Он уже развернулся, чтобы уйти, но я окликнул его:
– Стой!
– Что еще? – Ари обернулся, хмурясь.
Я сделал шаг ближе:
– В западном крыле на первом этаже, четвертая дверь, лежит женщина. Никки Хан. Она ранена, ей нужна помощь, – сказал я. – Так что перед тем, как уйти, забери её. Возьми её с собой и доставь в больницу так быстро, как только сможешь.
Он кивнул:
– Понял.
– И последнее. Ты видел Питера Дженнингса где-нибудь?
– Видел, пару минут назад. Он был со всеми остальными Патриархами.
– Где именно? – резко спросил я. – И была ли с ними девушка?
Ари указал через плечо:
– Они направлялись к северо-восточному туннелю, – ответил он. – Девушку я не видел, но двое из них тащили что-то большое, завернутое в простыню. Может, это и была она.
Я тяжело сглотнул:
– Они ушли в охотничьи угодья?
– Да, похоже на то. Но я понятия не имею, зачем, – он медленно покачал головой. – Всё, блядь, кончено.
В моей голове всё встало на свои места, и я указал рукой на запад:
– Иди. Забирай Никки.
– Ладно. – Ари снова развернулся, но на секунду замялся и посмотрел на меня через плечо: – Удачи.
Я кивнул, сжал челюсть и зашагал прочь, направляясь прямиком ко входу в северо-восточный туннель.
Теперь я точно знал, где Эверли.
36
Эверли
Я вздрогнула и проснулась. Голова раскалывалась, а всё тело ломило так, словно меня придавило грудой тяжелых камней. Воздух вокруг был леденящим, а в ноздри ударил густой запах сырой земли и гниющей листвы.
Какое-то время я не могла сообразить, где нахожусь и как сюда попала, но затем почувствовала, как грубые веревки мертвой хваткой врезаются в запястья, и поняла, что не могу шевельнуться. Я была привязана к чему-то. К деревянному столбу – жесткому, безжалостно упиравшемуся мне в спину.
Сердце камнем ухнуло вниз. Я заморгала, пытаясь приспособить зрение к тусклому лунному свету, и тут до меня дошло. Я на поляне.
На той самой поляне.
На той, которую я безуспешно искала по всем угодьям последние два дня, плутая по туннелям и путям отхода. Теперь, спустя столько времени, я её нашла – точнее, она нашла меня.
Это было место, где, по сути, всё и началось. Место, где я ребенком впервые увидела ритуал Уайлдеров, который потом годами преследовал меня в кошмарах. Вот только в этот раз я не пряталась в тенях, будучи до смерти напуганной девочкой, подглядывающей из кустов.
В этот раз я была их пленницей.
До меня донесся тихий мужской говор. Я повернула голову ровно настолько, чтобы разглядеть колышущиеся неподалеку тени, чьи силуэты отчетливо обрисовывал блеклый свет луны. Патриархи. Они стояли свободным кругом – в дорогих темных костюмах, излучая абсолютную, непоколебимую власть, и резко, отрывисто спорили.
– Я всё еще считаю, что это полный бред, – цедил один. – Неужели вы не видите? Всё кончено. Нам нужно сваливать.
– Именно, – подхватил второй. – У меня есть связи в Южной Америке. Если действовать аккуратно, мы все сможем уйти…
– Заткнитесь! – рявкнул третий. Этот голос я узнала мгновенно. Питер Дженнингс. – С последствиями разберемся позже! Прямо сейчас нам жизненно необходимо уничтожить Ретта Синклера! Из-за этого выродка всё пошло прахом!
Внутри всё перекрутилось, а к горлу подступила горькая тошнота, когда я осознала, зачем меня привязали к этому столбу. Они использовали меня как приманку, чтобы выманить Ретта.
Стоило ему появиться и попытаться меня развязать, как Патриархи выскочили бы из засады – восемь против одного. Конечно, они были куда старше и уступали Ретту в скорости, но в свои лучшие годы каждый из них был элитным охотником, так что шансы Ретта на выживание стремились к нулю.
Я слабо дернулась, но веревки даже не поддались, лишь еще сильнее впились в кожу. Дерьмо.
– Я не позволю тебе и пальцем тронуть моего сына, – жестко произнес первый мужчина. – Его вины в этом нет.
– Твоя правда, Ричард, – огрызнулся Питер. – Его вины тут нет. Вся вина на тебе! Это ведь ты, гребаный кретин, позволил ему умыкнуть твой телефон и слить всю базу прессе, не так ли?!
– Он бы даже не догадался, что там есть что сливать, если бы ты держал рот на замке перед своим собственным сыночком! – полетел ответный выпад Ричарда. – Вот почему Ретт грохнул его, это же очевидно! Джей-Джей, должно быть, выболтал ему правду, хотя на его уровне он вообще ни хера не должен был знать! Ни один из них не должен был этого знать!
– А знаешь что, Ричард? В одном ты сейчас абсолютно прав, – голос Питера упал до опасного, леденящего шепота. – Твой сын убил моего.
– Питер, – вмешался еще один Патриарх, вскинув ладонь. – Я понимаю твою ярость, но это не поможет делу. Нам нужно прорываться в страну без экстрадиции, пока не поздно.
Питер без лишних слов заехал мужчине прямо в челюсть, отчего тот покачнулся и отлетел назад.
– Если вы вдруг забыли, главный здесь я! И я не собираюсь позволять этому гребаному ублюдку гулять на свободе, пока мой сын гниет в этой гребаной земле! – заорал он. – Вы все будете помогать мне, даже если это станет последним, что вы, блядь, сделаете в своей жизни!
Пока он орал, двое других Патриархов бросились на помощь тому, кого он только что ударил.
Питер в ярости снова развернулся к Ричарду:
– Твой щенок заплатит за нарушение Кодекса. И мы устроим это с помощью этой девки. Он рано или поздно придет за ней, а мы будем наготове. Мы все когда-то были охотниками.
– Ретт не нарушал Кодекс, – холодно отозвался Ричард. – Он о нем даже не знал. Он знал лишь то, чему его учили. А ты прекрасно в курсе, что рядовые Уайлдеры учат совсем другой кодекс, не тот, по которому живем мы ввосьмером.
Питер снова вскинул кулак и потряс им перед лицом Ричарда:
– Какое именно слово во фразе «твой сын убил моего сына» ты, блядь, не понимаешь?!
– Я всё прекрасно понимаю. Но я не позволю тебе убить Ретта, – ответил Ричард. – И в том, что Общество уничтожено, виноват не он. Это твоя вина, и ты сам об этом знаешь.
Питер отступил на шаг, и его лицо исказилось в презрительной ухмылке.
– Мы все в курсе, что ты не способен нажать на курок с тех самых пор, как раскроил себе руку в той автомобильной аварии. Да и с ножами ты никогда особо талантлив не был. Так как именно ты планируешь помешать мне прикончить Ретта? – он издевательски наклонил голову набок. – Вот именно. Никак. Ты никогда не…
Слова Питера внезапно оборвались резким, хлёстким раскатом выстрела. Он пошатнулся, судорожно схватившись за плечо, пока по дорогому скроенному пиджаку стремительно расползалось багровое пятно. Лицо перекосило от боли, и он со стоном упал на одно колено.
– Какого…
Кто-то из Патриархов успел выкрикнуть начало фразы, но прежде чем он закончил, один за другим прогремели еще два выстрела: один снес Питеру ногу, второй пришелся точно в живот. Он истошно закричал от агонии, заваливаясь на бок и судорожно скребя пальцами по сырой земле.
Из темноты леса выстрелы посыпались плотной, непрекращающейся серией. Один за другим Патриархи падали на землю – каждый выстрел был чистым, ювелирно точным, ровно по центру лба. Их тела обмякали, точно марионетки, которым одним махом перерезали нити, и с глухими шлепками валились на лесную подстилку.
На поляне воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь затихающим в ночи эхом последнего выстрела. Все Патриархи, кроме двоих, лежали без движения – безжизненные тела бледнели под лунным светом. Питер всё еще хрипел и корчился от агонии, зажимая руками разорванный живот, а Ричард продолжал стоять, замерев на месте и дико оглядывая потемневший лес широко распахнутыми глазами.
– Ты уже здесь, – наконец глухо произнес он. – Мне стоило догадаться, насколько быстрым ты будешь.
Из тени деревьев вышла фигура, ступая на залитую лунным светом поляну.
– Да, тебе действительно стоило это предвидеть, – отозвался Ретт. – Ты ведь сам меня тренировал.
Его лицо казалось высеченным из гранита, ствол винтовки по-прежнему был вскинут, целясь прямо в лицо отцу. Его яростный взгляд метнулся ко мне, привязанной и беспомощной к столбу, прежде чем зафиксироваться на Питере, который корчился в грязи.
– Ты там что-то сказал про то, кто из нас способен нажать на спуск, Питер? – голос Ретта прорезал повисшее напряжение, точно острое лезвие.
Он сделал еще один шаг вперед, и блеклый свет луны выхватил багровые пятна крови, которой были сплошь испачканы его ладони.
Я понимала, что эта кровь никак не могла принадлежать кому-то из Патриархов, учитывая расстояние, с которого он их расстрелял. И у меня внутри всё дико, мучительно перевернулось, едва до меня дошло, кто, скорее всего, стал её источником. Никки.
Питер стиснул зубы, пытаясь приподняться, но Ретт мгновенно перевёл прицел и сделал предупреждающий выстрел в землю прямо рядом с его ладонью.
– Даже не думай, – прорычал он. – Ты никуда не уйдёшь. Не раньше, чем заплатишь за всё, что натворил.
Питер слабо вскрикнул, а Ретт хищно усмехнулся:
– Твоя правда. За всё, что ты сделал, по-настоящему расплатиться невозможно, – произнёс он издевательским тоном, будто Питер действительно что-то ответил. – Но я думаю, пуля в живот – это как минимум неплохое начало.
Я тяжело сглотнула, сердце бешено колотилось в груди, пока я наблюдала за ним.
– Умирать ты будешь долго, и это будет адски больно, – продолжал он, и его ухмылка стала ещё шире. – Желудочный сок будет медленно выжигать твои внутренности, пока ты будешь истекать кровью изнутри, а в свои последние секунды ты просто захлебнёшься собственной кровью. Но это всё равно куда лучшая смерть, чем та, которую ты заслужил.
– Пожалуйста… – прохрипел Питер. – Прекрати это. Сделай выстрел в голову. Как остальным.
Ретт нахмурился, и его губы задумчиво сжались.
– Нет, – отрезал он наконец, опускаясь на корточки, чтобы отобрать у Питера оружие – на случай, если тот найдёт в себе хоть каплю сил для последнего удара перед смертью. – Ты этого не заслужил.
Ричард наблюдал за этим с поднятыми ладонями и широко распахнутыми глазами.
– Ретт, – негромко произнёс он. – Я пытался его остановить. Я бы никогда не позволил ему убить тебя.
– Я знаю. Я слышал. – Ретт медленно поднялся во весь рост, окинув отца холодным взглядом. – Но ты всё равно один из них.
– Я ещё и твой отец. – Голос Ричарда заметно задрожал. – Я всегда желал тебе только лучшего. Я даже избавился от Джессики ради тебя.
Мне хотелось рассмеяться от того, как жалко и слабо он сейчас звучал. С тем же успехом он мог бы умолять о прощении, но никакое раскаяние не способно было перечеркнуть годы разрушения, в организации которых он помогал. Он был виновен точно так же, как и все остальные.
– Из-за наших кровных уз я, в отличие от остальных, дам тебе выбор. – Ретт повёл стволом в сторону безжизненных тел, разбросанных по поляне. – Ты можешь взять всю вину за это на себя. И провести остаток дней, гния в тюрьме. Или, если хочешь, получить чистый выстрел в голову, как остальные. Это будет быстро. И безболезненно. Ну так… что ты выберешь?
Взгляд Ричарда метался между трупами на земле и дулом пистолета Ретта. Я видела борьбу в его глазах. Он не хотел умирать, но и не был тем человеком, который готов отвечать за последствия своих поступков.
Наконец он заговорил, и его голос опустился до едва различимого шепота:
– Я выхожу из игры, Ретт. Просто… пожалуйста, скажи матери и сестре, что я погиб в бою.
Я почувствовала, как внутри закружился странный коктейль из эмоций – удовлетворение, облегчение и, возможно, даже лёгкая тень жалости, ведь он всё-таки был отцом Ретта. Но сильнее всего была холодная, неопровержимая уверенность в том, что никакие его слова или действия не изменят факта: он нёс за всё точно такую же ответственность, как и остальные Патриархи.
Его плечи поникли, когда он замер в ожидании следующего шага Ретта; на его лице застыло покорное принятие судьбы.
Ретт снова вскинул оружие, выравнивая прицел.
Я затаила дыхание, намертво приковав взгляд к Ричарду, пока он опускал голову к земле. Я не могла отвернуться, хотя прекрасно знала, что сейчас произойдет.
Раздался выстрел – резкий, хлёсткий и финальный, – и он рухнул на землю.
Не было ни крика, ни борьбы. Лишь глухой стук упавшего тела; человека, который жил по законам этого жестокого мира и умер по ним же.
Внимание Ретта переключилось на меня, его глаза горели такой дикой силой, какой я никогда прежде не видела. Без лишних слов он бросился ко мне и одним плавным движением опустился на колени, принимаясь лихорадочно рвать веревки, привязывавшие меня к столбу.
Перед глазами всё поплыло, и горячая слеза покатилась по щеке:
– Мне было так страшно.
– Я знаю, детка, – пробормотал он, пока его пальцы судорожно распутывали узлы. – Я даже представить себе не могу, какой это был гребаный ужас для тебя – думать, что ты сейчас умрешь. Но теперь ты в безопасности. Обещаю.
Я покачала головой:
– Нет, я имею в виду – я безумно боялась за тебя, – выдохнула я дрожащим шепотом. – Я… я знаю, что это прозвучит дико в такой момент, но я…
Последние путы наконец поддались, и я бессильно упала Ретту на грудь, а слова застряли в горле. Он крепко прижал меня к себе, его дыхание рвано обжигало мое ухо, а я отчаянно цеплялась за него кожей, чувствуя бешеный стук его сердца, его тепло и его силу.
– Думаю, я знаю, что ты хотела сказать, – яростно прошептал он, и его голос сорвался от нахлынувших чувств. Он обхватил руками мое лицо, и я почувствовала, как его губы прижались к моему лбу. – Но я хочу произнести это первым. Я люблю тебя, Эверли. Я, блядь, люблю тебя. И больше никто и никогда не посмеет причинить тебе боль. Клянусь тебе.
