Текст книги "Охота (ЛП)"
Автор книги: Кристин Буони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)
31
Эверли
МИР СЛОВНО качнулся на своей оси – от этого головокружительного толчка у меня внутри всё просто оборвалось.
– Что?
– В прошлой Охоте я оказалась единственной выжившей. Собственно, поэтому я до сих пор дышу, – произнесла Никки. – А что касается всего остального… это долгая история.
Под кожей закололо от жара, а на затылке выступил липкий пот. Я снова сделала выпад ножом.
– У меня полно времени, чтобы её выслушать, – отчеканила я. – Но если ты попытаешься закричать или выкинешь еще какую-нибудь глупость, поверь мне – я пущу эту сталь в ход без секундного колебания.
– Я поняла. Можно мне хотя бы присесть? – спросила она, покосившись на край кровати.
– Нет, – отрезала я. – И держи руки так, чтобы я их видела.
– Ладно. – Она тяжело вздохнула. – Наверное, мне не стоит винить тебя за паранойю.
– Начинай. Говорить. Сейчас.
– Ну, во-первых, меня и правда зовут Никки. В этом я не соврала, – начала она. – Вербовщик вышел на меня примерно полтора года назад. Я тогда была по уши в долгах. Не из-за учебы или чего-то в этом роде. Если честно, я просто наделала кучу глупостей по жизни, да и к тому же у меня пунктик на тему азартных игр.
– Погоди-ка. – Я сердито прищурилась. – То есть ты не учишься в Холлингсворте?
– Нет. Я вообще нигде не учусь, если на то пошло. И выросла я очень далеко от Хейвенпорта, – ответила она. – Я вообще-то из Пенсильвании.
– Значит, единственное, в чем ты не соврала – это твое имя, – мрачно пробормотала я.
– Не совсем так. – Никки медленно покачала головой. – В общем, как я и сказала, я сидела в глубочайшей долговой яме. Вербовщик расписал мне эту игру, и я подумала – а какого, собственно, хера? Пять миллионов долларов за какой-то дурацкий квест на выживание звучат просто отлично. Я подписала бумаги, взяла трехнедельный отпуск на работе, никому не сказала, куда еду, и прыгнула в автобус, идущий на северо-восток. И следующее, что я помню, – меня выбрасывает на пляж какого-то острова.
– То есть они каждый год проворачивают одно и то же дерьмо с этим бутафорским кораблекрушением.
– Ага. Тогда я была точь-в-точь такой же, как и все вы. Я понятия не имела, что за чертовщина вокруг происходит. А потом охотники начали палить по нам боевыми, и до меня дошло, что меня крупно развели. – Никки тяжело сглотнула и принялась часто моргать, словно изо всех сил пыталась удержать подступающие слезы. – Это было самое страшное, что случалось со мной в жизни. Но я выжила. Я продержалась там девять дней – бегала и пряталась.
– А дальше?
– Кто-то вышел со мной на связь через наушник. Сказал, что я осталась последней выжившей. Я не поверила. Решила, что это очередная уловка. Психологическая игра. Так что я продолжала бежать, пытаясь найти новое укрытие. Но они меня поймали, и… оказалось, что они не врали. Я реально осталась одна. Все остальные были мертвы.
На последней фразе её голос надломился, и она опустила одну руку, чтобы смахнуть слезу со щеки. Я позволила ей это сделать, не сводя с нее прищуренных глаз, и она тут же вскинула руку обратно.
– Раз уж ты победила, какого хера ты сюда вернулась? – тихо спросила я. – Почему не забрала деньги, не уехала домой и не купила себе какой-нибудь особняк?
– Неужели ты до сих пор не поняла, Эверли? – Никки горько покачала головой. – Всё это сплошная ложь и пиздеж, от начала и до конца! Для игроков никаких призовых денег не существует в природе.
Мои глаза округлились:
– Ты серьезно?
– Да, конечно, серьезно! Ты реально думала, что это общество просто выпишет чек и отпустит человека на все четыре стороны после всего того дерьма, свидетелем которого он здесь стал?
– Наверное, нет, – пробормотала я, чувствуя себя круглой дурой.
– Настоящий приз – это то, что тебе просто даруют жизнь. На этом всё. – Губы Никки сжались в тонкую линию, и она снова качнула головой. – После того как тебя увозят из угодий, тебе дают два пути.
– И какие же?
– Пуля в голову для быстрой, милосердной смерти или предложение о работе.
– То есть путей, по сути, и нет. Выбор всего один.
– Ага. – Её плечи поникли, и она снова тяжело вздохнула. – Я выбрала работу, это же очевидно.
В моем сознании вспыхнуло любопытство, за которым последовало внезапное озарение.
– Ты одна из их вербовщиков, верно?
– В мои должностные обязанности входит несколько задач, но да, вербовка – основная.
– Значит, все бывшие победители становятся вербовщиками?
Никки кивнула:
– Раньше Охота заканчивалась гибелью абсолютно каждого игрока. Но со временем Патриархи сообразили, что им нужна целая банда исполнителей, которые знают всю подноготную, всю жуткую правду об этой игре. Люди, которые могли бы помогать с вербовкой и технической частью, и при этом на которых можно железно положиться в плане молчания, – выдала она. – А кто будет знать об игре больше и помалкивать крепче, чем до смерти напуганный бывший игрок, который буквально обязан обществу своей жизнью? Они прекрасно понимают, что мы не побежим давать интервью прессе и не заявимся в ФБР. Мы вообще никому ничего не расскажем. Потому что мы своими глазами видели, на что они способны. И как легко они могут добраться до любого человека. Так что для них мы идеальные рабы.
– Понятно, – протянула я. – И как устроена вся схема?
– Разные вербовщики отвечают за разные вещи. Моя часть – выходить на погрязших в долгах людей и убеждать их вписаться в проект.
– Как ты их находишь?
– Я их не ищу. Патриархи владеют кучей банков и кредитных центров по всей стране. Рядовым сотрудникам дают указание высматривать клиентов, подходящих под определенный профиль, и тех помечают в системе. Затем я просто приезжаю в тот офис, где сработал флажок, устраиваю с этим человеком собеседование, расписываю ему прелести Игры и предлагаю поучаствовать.
– Погоди-ка. – Я вскинула свободную руку. – Как так вышло, что в Охоте этого года никто из участников не узнал в тебе вербовщика, который их сюда затащил? Кроме меня, конечно.
– Проще некуда. Когда я шла на встречи с кандидатами, которых пометила система, я всегда надевала каштановый парик, очки, накладывала жесткий контуринг и красила губы красной помадой. Ты поразишься, до какой степени можно изменить внешность с помощью таких банальных вещей.
– Понятно. – Я медленно кивнула, а мои брови задумчиво сошлись к переносице. – Значит, ты завербовала меня в финансовом центре Хейвенпорта, но сама ты там на постоянной основе не работаешь?
– Я тебя не вербовала. Ну, во всяком случае, не совсем так. Твой случай был особым, – ответила Никки. – Особым не для тебя, конечно. А для тех, кто жаждал видеть тебя здесь.
Я выразительно качнула ножом:
– Объясни.
– В общем, как я уже сказала, моя работа включает в себя много разного. Не только вербовку. По сути, каждого выжившего победителя закрепляют за одним из Патриархов, который становится его прямым хозяином, – пояснила она. – Меня закрепили за Питером Дженнингсом, так что я у него вроде девочки на побегушках. Обязана выполнять любую его прихоть. А это значит, что мне вдобавок приходится разгребать дерьмо за его ублюдочным сыночком.
– За Джейком.
– Ага, за Джейком. Хотя я знаю его как Джей-Джея. – В её глазах на секунду промелькнул убийственный блеск. – Ненавижу этого выродка. Когда мы с тобой впервые пересеклись, мне пришлось делать вид, будто я вообще его не знаю, и охренеть как это было сложно… Ты мне распиналась, какой он подонок и что от него надо держаться подальше, а мне в ту секунду безумно хотелось схватить тебя за плечи, потрясти и заорать: «Да, блядь, ты абсолютно права, беги от него без оглядки! Уезжай в другую страну, пока он до тебя не добрался!». Но, понятное дело, я не могла.
– Почему? – я прищурилась
Никки сделала глубокий, судорожный вдох.
– Ты без понятия, каково это – пахать на этих тварей, – выговорила она. – Да, я на свободе, в том смысле, что могу жить в реальном мире, но на самом деле никакой свободы у меня нет. За мной круглосуточно следят их частные детективы. Контролируют каждое мое слово, каждый шаг. Иногда мне кажется, что я одна у себя в квартире, а потом мне прилетают сообщения в духе: «тебе идет этот розовый свитер» или «хвостик тебе к лицу, собирай так волосы чаще». Они делают это исключительно для того, чтобы намертво вбить мне в голову: я не имею права оступиться ни на дюйм. Стоит мне сделать неверный шаг, и они тут же об этом узнают.
– Ну, в этом есть логика, – протянула я и снова повела лезвием: – И что в итоге произошло со мной?
– Джей-Джей хотел уничтожить тебя, причем так, чтобы ты помучилась перед смертью, потому что он конченый психопат. Он рассудил, что Охота – идеальный способ добиться этого, но прекрасно понимал, что сама ты на эту игру ни за что не подпишешься, даже ради миллионов. Поэтому они со своим папашей-выродком состряпали целый план.
– Но ведь его отец – Главный Патриарх, – возразила я. – Зачем ему вообще были нужны какие-то планы? Почему нельзя было просто похитить меня и выкинуть в лесу?
Никки покачала головой:
– У них это так не работает. Патриархам доставляет особое, больное удовольствие, когда жертв заманивают обманом и те идут в капкан как бы добровольно. Но главное – они обязаны утверждать и подписывать списки участников коллективно, – объяснила она. – Питер прекрасно понимал, что остальные Патриархи ни за что не позволят ему втихую бросить в Охоту бывшую девушку его сына без её ведома, даже несмотря на его статус главного босса. А раз так, им с Джей-Джеем нужно было сфабриковать твою заявку. Вот здесь-то на сцену и вышла я.
Я мысленно вернулась к тому дню, когда впервые встретила Никки.
– Та благотворительная акция вообще была настоящей? – спросила я. – Ну, с которой ты ко мне подошла.
– Нет. Полная липа. Я притащилась в Холлингсворт в тот день с одной-единственной целью – выследить тебя, – призналась она. – Джей-Джей знал, что ты на мели, и был уверен, что ты откажешься вносить регулярные пожертвования. И это дало мне идеальный повод подсунуть тебе визитку нашего финансового центра.
– Но откуда вы знали, что я туда вообще приду?
– Ну, по плану я должна была вломиться к тебе в комнату и разнести там всё к чертям, включая твой ноутбук. Но как раз перед тем, как я собиралась это провернуть, объявился кое-кто другой и сделал всю грязную работу за меня, – она удивленно вскинула брови. – Дичь редкая, конечно. Но мне же меньше забот. В общем, после этого мы логично рассудили, что ты прибежишь в наш центр за небольшим займом, чтобы обновить разбитую технику.
– Вы, ублюдки, реально просчитали вообще всё до мелочей, – процедила я сквозь зубы.
Никки закивала:
– Ты сама без лишних вопросов отдала нам в руки всё, что требовалось. Когда ты поставила свою цифровую подпись на планшете – ну, по отпечатку пальца, – мы смогли сохранить этот идентификатор в системе, чтобы использовать его на бланках заявки для Охоты и контрактах о неразглашении. Плюс у нас была твоя физическая роспись на одном из документов, который на самом деле тайно являлся соглашением об участии. Я просто прикрыла большую часть листа бумагами по кредиту, чтобы ты ничего не заметила. И эта подпись, которую ты мне оставила, идеально совпала с росписью в твоих водительских правах – я отсканировала их в систему, едва ты протянула мне документы.
– Так что для любого, кто проверял списки, моя заявка выглядела абсолютно легальной.
– Именно. Даже если бы у кого-то из других Патриархов и возникли подозрения, они могли бы провести проверку и лично убедиться, что отпечаток твоего правого указательного пальца один в один совпадает с тем, что на бланке. Но никто ничего не заподозрил. Все были уверены, что ты реальный, добровольный кандидат.
– Значит, Джей-Джей и его отец подстроили всё так, чтобы меня накачали наркотиками, похитили и притащили на эту яхту?
Никки снова закивала:
– Я должна была спуститься в трюм и разбудить тебя, если бы ты не поднялась к остальным к половине десятого. Но ты, к счастью, проснулась сама. Ну а… дальше ты и сама всё знаешь.
– А зачем ты сама там торчала? – спросила я, наморщив лоб.
– В смысле – на самой Охоте? С тобой и остальными?
– Да. Ты была шпионкой или как это у вас называется?
– Ну, не совсем шпионкой, но «крот» – пожалуй, самое простое определение, так что остановимся на нем, – ответила она. – Каждый год победителя предыдущего сезона забрасывают в Охоту под видом обычного игрока. Грубо говоря, его задача – сделать так, чтобы все выжившие после кораблекрушения нашли друг друга и вышли к первому тайнику с припасами. Только так Игра может нормально начаться.
Я нахмурилась, мысленно возвращаясь к тем паническим минутам на пляже. А ведь Никки была права – всё это провернула именно она. Это она скоординировала первую группу выживших со второй, и именно она «случайно» заметила черную ленту на дереве, под которым был зарыт тайник.
Она отыграла свою роль безупречно: прикинулась растерянной и сомневающейся, чтобы никто из нас и на секунду не заподозрил в ней подсадную утку от общества.
– То есть победителям приходится проходить через Охоту второй раз? – протянула я. – Это же какой-то конченый пиздец.
Никки покачала головой:
– Да нет, проходить её целиком нам не нужно. Охотникам заранее спускают номер крота – в моем случае это был семнадцатый – и дают жесткий приказ его не трогать. Те ушлепки, которые делают ставки в интернете, тоже в курсе, что в игре есть крот, так что они просто игнорируют этот номер, когда ставят бабки, – объяснила она. – Но там в лесу всё равно чертовски опасно из-за ловушек, поэтому, как только игра нормально стартует, крот должен тихонько сбежать к одному из туннелей и покинуть угодья.
– Но ты этого не сделала. Ты торчала с нами целых два дня, – произнесла я глухим голосом. – Почему?
Она всплеснула руками:
– Да потому что мне, блядь, стало чисто по-человечески паршиво, ясно?! – выпалила она, и в её глазах снова заблестели слезы. – Очевидно из-за тебя. Ты ведь не была реальным игроком. Остальные хотя бы имели шанс заранее погуглить техники выживания, пока свято верили, что едут на веселое реалити-шоу в дикой природе. А ты была вообще без малейшего понятия.
– Оу, так ты, оказывается, помочь нам хотела? – ядовито процедила я. – Какая прелесть.
– Я знаю, что ты мне ни за что в жизни не поверишь, но да – я реально хотела дать тебе хоть какой-то шанс побороться, – твердо ответила она. – И остальным тоже. Я всё думала… если я просто побуду с вами подольше, может, у вас как-то получится выжить всем вместе. Я понимала, что это глупо и иллюзорно, но просто не могла заставить себя уйти.
– И у тебя из-за этого не возникло проблем с обществом?
– Возникло, еще какие. Они без конца выходили со мной на связь, требовали, чтобы я немедленно вернулась и перестала нарушать «чистоту эксперимента» игры или какую-то там еще херню, – она закатила глаза. – В конце концов, на второй день они связались со мной и отчеканили, что высылают двоих охотников, чтобы те силой притащили меня обратно. И на этом всё. Моя лавочка закрылась.
– Погоди… – я медленно покачала головой. – Тут концы с концами не сходятся.
– В каком месте?
– Я помню, как эти охотники тебя забирали, помню, как сейчас, – жестко произнесла я. – Ты орала и рыдала так, словно реально боялась сдохнуть, а один из них еще и вякнул, что ты его следующая добыча. Зачем было устраивать весь этот дешевый спектакль, если вы все трое прекрасно знали, что это блеф?
Никки тяжело сглотнула:
– Ты мне не поверишь, если я скажу.
Я сделала один медленный шаг вперед, угрожающе качнув ножом в воздухе:
– Говори, – прошипела я.
– Когда они вышли на связь, я заставила их сказать, кто именно идет меня забирать, а затем сама связалась с ними – как раз в тот момент, пока вы с Шерил ходили в туалет в лесу. Я предупредила их, что я не одна, и приказала подыграть любому спектаклю, который я устрою, когда они будут меня паковать.
– Зачем?
– Да потому что ты мне реально понравилась, Эверли, веришь ты в это или нет! И Шерил тоже. Я до последнего не хотела, чтобы вы узнали правду обо мне. Что я гнусная сука, которая лгала вам в лицо каждую секунду, – её голос снова оказался на грани того, чтобы сорваться. – Поэтому я решила устроить с охотниками сцену жесткого похищения. Чтобы вы обе думали, будто я погибла, как и все остальные – как невинный игрок. Как ваша подруга.
– Погоди-ка. – Мой разум мгновенно уцепился за её фразу. – Ты сказала охотникам, что мы с Шерил были рядом с тобой?
– Да, мне пришлось. Вы были там, так что я обязана была их предупредить, – выдохнула она. – Вашим жизням ничто не должно было угрожать, ведь им скинули наши точные GPS-координаты исключительно ради меня, так что если бы они убили вас, это посчитали бы жульничеством. Охотников учат играть строго по правилам. Так что они должны были устроить шоу, забрать только меня, пока вы с Шерил где-нибудь прятались.
– Но они убили Шерил, – глухо произнесла я. – Ты ведь в курсе.
Никки болезненно поморщилась:
– Они не должны были её трогать, пока она просто сидела в укрытии. Но в ту секунду, когда она активировала ловушку, она стала честной добычей, – выговорила она. – В конце концов, это были их силки. А потом…
Она замолчала, слишком сильно подавленная слезами, чтобы продолжать. Я закатила глаза и громко щелкнула пальцами перед её носом:
– И что потом?
Никки сделала глубокий, судорожный вдох.
– Тот спектакль, который я устроила в итоге… он перестал быть спектаклем. Мои эмоции были настоящими. Я искренне думала, что смогу спасти Шерил, я безумно этого хотела. Она была хорошим человеком. Не то что я. – Она запнулась, и её лицо жалобно сморщилось. – Я так умоляла их отпустить её. Но они…
– Они вышибли ей мозги пулей.
– Знаю. Мне так жаль. – Никки бессильно опустилась на край кровати, поджав ноги к груди, и разрыдалась в три ручья. – Я пыталась. Я правда пыталась.
И хотя я не разрешала ей садиться на постель, я решила закрыть на это глаза. Она выглядела искренне раздавленной, а в моей руке по-прежнему был зажат массивный охотничий нож, так что я была более чем уверена, что никакой угрозы она для меня не представляет.
Когда она наконец немного взяла себя в руки, она посмотрела на меня красными от слез глазами.
– Как ты вообще ухитрилась выбраться из охотничьих угодий? – спросила она. – Я спрашиваю не как враг. Я спрашиваю, как подруга. Я искренне, безумно рада видеть тебя здесь живой.
Я внутренне напряглась.
– Я ничего тебе не скажу.
– Почему?
– Потому что мне помогли, – отчеканила я. – И я не собираюсь рисковать жизнью этого человека.
Никки шмыгнула носом, косясь на нож в моей руке.
– Эверли… ты ведь очевидно собираешься прикончить меня прямо здесь, в этой комнате, да? Мне не пройти мимо тебя. Не тогда, когда у тебя в руках эта штука. Так что я в любом случае не смогу выбежать отсюда и кому-то разболтать, чем ты тут занимаешься, верно?
– И что с того?
– Так что ты с тем же успехом можешь удовлетворить мое любопытство перед тем, как перережешь мне глотку, – тихо произнесла она. – И раз уж на то пошло… я бы ни одной живой душе не сказала, что ты здесь, даже если бы у меня появился шанс сбежать.
– Ну конечно, – презрительно фыркнула я.
Она снова вскинула ладони вверх.
– Пожалуйста, просто расскажи мне.
Я вздохнула. В её словах был резон. Я всё равно не собиралась выпускать её из этой комнаты, а если бы она дёрнулась, я бы не задумываясь пустила нож в ход. К тому же скоро вернётся Ретт, и он точно не даст ей уйти.
– Ладно, – буркнула я. – Мне помог один из охотников. Ретт.
– Ретт Синклер? – глаза Никки округлились. – Тот самый, который сейчас на первой строчке в таблице лидеров?
– Ага.
– Охренеть, – выдохнула она. – Как тебе вообще это удалось? Этот парень же наглухо отбитый!
– Он до вчерашнего дня не знал правды об Охоте, а когда узнал – пришел в бешенство, – ответила я. – Оказывается, большинство охотников понятия не имеют, что происходит. Ты знаешь даже больше, чем они.
– А-а. Точно. Я и забыла, – она слегка наклонила голову. – Они ведь думают, что вы все беглые зэки или типа того.
– Да. Типа того, – горько бросила я. – Но Джейк рассказал нам правду обо всём. Ну, то есть Джей-Джей, если говорить точнее. – Я выдержала паузу, медленно прокручивая нож в руке и ловя лезвием блики света. – После того как он всё выложил… я его убила.
У Никки глаза чуть не лопнули:
– Ты убила Джей-Джея?
– Ну, скажем так, Ретту пришлось мне помочь, – призналась я. – В кино всегда показывают, будто ударить кого-то ножом – проще простого, но у меня с этим возникли проблемы.
Никки продолжала ошарашенно смотреть на меня. Затем она пару раз моргнула, медленно покачала головой и вдруг залилась звонким, безудержным смехом.
– О господи! Это лучшее, что я слышала в своей жизни! – выдавила она сквозь хихиканье. – Он мертв. Этот ублюдок реально, блядь, мертв!
– Ага.
Её смех быстро затих, но улыбка так и осталась на лице.
– Хочешь знать, почему я его так сильно ненавижу? Точнее, ненавидела.
– Подозреваю, потому что он был редкостной мразью.
Она непринужденно махнула рукой:
– Ну, это само собой. Но была одна вещь, которая окончательно укоренила мою ненависть к нему. Еще задолго до того, как я узнала, что он с тобой сотворил.
– О чем ты? – нахмурилась я.
– Знаю, ты мне, скорее всего, не поверишь. Решишь, что я выдумываю жалостливую историю, чтобы ты меня пожалела, – вздохнула она. – Но однажды я была в доме Дженнингсов, потому что мне нужно было сделать кое-какую работу для Питера. В какой-то момент Джей-Джей предложил мне выпить. После этого я не помню вообще ничего. Просто очнулась на следующий день у себя в квартире. Но я точно знаю, что в том доме со мной что-то произошло, и я знаю, что это его рук дело.
Я тяжело сглотнула:
– Я тебе верю.
– Правда?
– Да. – Я медленно кивнула. – Он хотел избавиться от меня как раз потому, что я пронюхала про эти его дела. Я думала, он сотворил такое только с одной девушкой – он сам мне так сказал, – но мне, видимо, стоило догадаться, что он тварь и лжец.
– Черт. – Никки глубоко выдохнула. – А мне он втирал, что ты просто поехавшая, назойливая бывшая, которая проходу ему не дает и вечно клянчит деньги. Но эй, как ты сама только что сказала… мне стоило догадаться, что он врет.
– Мне очень жаль, что это с тобой случилось, Никки, – тихо произнесла я.
Она лишь пожала плечами, будто речь шла о пустяке:
– Наверное, это просто часть моих «должностных обязанностей», – горько усмехнулась она. – Я же говорила, я здесь на правах рабыни. Если кто-то из Уайлдеров хочет от меня чего-то… ну, им не обязательно спрашивать разрешения. Я всё равно не могу сказать «нет». Как вчера с Джорданом и Мэттом.
– В каком смысле?
Она медленно приподняла край свитера, обнажая синяки и следы укусов на груди.
– После того шоу, что я устроила, когда они меня паковали, у них появились определенные идеи, – едва слышно пробормотала она. – Прошлой ночью они приперлись ко мне в комнату и заявили, что я должна сдержать свое обещание.
У меня внутри всё просто перевернулось:
– Ты имеешь в виду… всё то мерзкое дерьмо, которое они заставили тебя говорить перед тем, как убить Шерил?
– Ага. «Уговор дороже денег», как они выразились, – Никки горько изобразила пальцами воздушные кавычки. – Так что, по их логике, я осталась им должна.
– И они заставили тебя…
– Они меня не заставляли, – перебила она. – Но этот топор всегда висит над моей головой, понимаешь? Сам этот подтекст. Если я откажусь делать то, что требует Уайлдер, я нарушу свои обязанности, а значит, моя работа, и моя жизнь, окажутся под угрозой. Так что я просто почувствовала, что у меня нет выбора.
– Вот же гребаные твари, – процедила я сквозь зубы, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. – Они именно заставили тебя, Никки, потому что прекрасно знали, что ты занимаешь подчиненное положение в этом их обществе. Знали, что ты слишком сильно боишься сказать «нет». Так что это ни разу не был твой выбор.
Она снова тяжело вздохнула:
– Ну да, пожалуй… Но такова теперь моя жизнь.
– Мне так жаль.
– Всё нормально. Я специально затопила свою ванную, чтобы Питер перевел меня в другую комнату подальше от блоков для персонала. Рассудила, что так Джордану и Мэтту будет сложнее меня найти. – Она обвела рукой спальню. – Это место должно было стать моим убежищем, так что… Хотя на самом деле ничего не нормально, учитывая, что сейчас я сижу здесь и жду, когда ты решишь, как и когда ты меня прирежешь.
Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала. Никки какое-то время хмуро разглядывала пол, а затем снова подняла на меня глаза.
– Послушай, Эверли… перед тем как ты всадишь мне нож в шею, я хочу, чтобы ты кое-что знала. Там, в лесу, далеко не всё было ложью, – она едва заметно качнула головой. – Мой рассказ о том, что я выросла в глуши, – правда. Все те навыки выживания, которым я учила тебя и остальных, были настоящими. Я никогда вас не саботировала. Никогда.
– Я знаю, – мягко ответила я. – После твоего ухода я выжила только благодаря тем советам, которые дали мне ты и Шерил. Я и других им учила. Но они…
Я осеклась, прикусив губу, когда волна боли снова подступила к горлу.
– Я знаю, что с ними случилось, – отозвалась Никки. – Мне обо всём доложили. Все думали, что ты тоже погибла, но когда дым рассеялся… тебя там не оказалось. И в списках мертвых тебя не было. Ты просто исчезла. С тех пор никто тебя не видел.
– Да. Я вырвалась, – буркнула я.
– Да уж, Ксавье Нильссон был просто в ярости. Уложить четырех игроков разом – это бы мгновенно вывело его на первую строчку в таблице, – её брови удивленно поползли вверх. – Кстати, а как ты вообще ухитрилась от него уйти?
– Вот тогда-то Ретт меня и вытащил, – пояснила я. – Он вынес меня из дыма на руках, и мы пробирались через слепые зоны и коридоры, чтобы нас никто не засек. После этого нырнули в один из туннелей и пришли сюда, потому что это крыло обычно пустует. Мы думали, здесь будет безопасно.
– И где-то в процессе всего этого вы грохнули Джей-Джея.
– Да. Его тело до сих пор там, – я покосилась в сторону окна. – Ретт сейчас как раз там. Заметает следы.
Никки наморщила лоб:
– Отец Джей-Джея уже заметил, что сын не отвечает на рацию. Да и вообще ни на какие звонки, – произнесла она. – Он как раз только что допытывался у меня, когда я видела его в последний раз.
– Да, я знаю. Слышала, – пробормотала я. – Как думаешь, сколько у нас времени, прежде чем он окончательно заподозрит неладное и вышлет поисковый отряд?
– Без понятия, – пожала она плечами. Пару секунд она задумчиво покусывала нижнюю губу, а затем склонила голову набок, снова глядя на меня: – И каков ваш грандиозный план побега? Собираетесь уплыть отсюда вплавь?
– Нет.
– Ну, Ретт тебе наверняка уже говорил, но на время Охоты остров полностью блокируют для любого транспорта, – заметила она. – Так что, подозреваю, ты сейчас в таком же дерьме, как и я, потому что вечно прятаться в этой комнате у тебя не выйдет.
Я упрямо сжала челюсти:
– Мы еще работаем над планом, – буркнула я.
Никки открыла было рот, чтобы ответить, но прежде чем она успела проронить хоть слово, по двери раздался резкий, отчетливый и намеренный стук.
