Текст книги "Охота (ЛП)"

Автор книги: Кристин Буони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 29 страниц)

– Кто?

Я мимолетно покосилась на Ретта.

– Один из охотников.

– Эверли, нет! – резко оборвал отец. – Это ловушка. Охотники иногда так развлекаются. Им нравится играть со своими целями, прежде чем прикончить их. Я знаю, о чем говорю, ведь я сам проектировал некоторые из их ловушек! Так что кем бы ни был этот человек… он там не для того, чтобы тебе помогать.

– Он со мной. Я уверена в нем на все сто. – Я тяжело сглотнула и продолжила: – Ты ведь знаешь про главный приз? Для последнего оставшегося в живых игрока?

– Пять миллионов, насколько я помню, – тихо отозвался он.

– Именно. И этим последним выжившим игроком стану я. Я заберу этот приз, вернусь домой и закрою все твои долги. Но ты обязан мне помочь. А твоя помощь сейчас заключается в одном – держи рот на замке. Понял?

– Но…

– Папа. Ты не должен проронить ни единого слова, никому, – повысила я голос. – Пообещай мне, что будешь молчать. Пообещай, что сделаешь это, чтобы дать мне выжить. Иначе тебе придется хоронить пустой гроб прямо рядом с маминой могилой.

Я понимала, что последняя фраза была ударом ниже пояса, но это была чистая правда, и ему нужно было открыть глаза.

– Ладно, – наконец сдался он. По голосу было слышно, что он снова плачет. – Я ничего никому не скажу.

– Спасибо, – сухо ответила я.

– Мне так жаль, дочка. Если бы я не пошел работать на этого человека, ты бы сейчас не оказалась в таком кошмаре. Это всё моя вина.

Я вздохнула и сдавила пальцами переносицу:

– Пап, мне правда очень жаль, но я не могу сейчас выслушивать твои самообвинения. Мне нужно сосредоточиться на выживании.

– Я понимаю, – пробормотал он.

– Ты можешь рассказать мне что-нибудь, что способно помочь? – спросила я. – Хоть что-нибудь?

На другом конце провода ненадолго воцарилось молчание.

– Не знаю, поможет ли это, – наконец произнес он. – Но на время Охоты остров полностью блокируют для любого транспорта. Ты знала об этом?

– Да.

– Так вот, несколько лет назад я слышал об одном инциденте с пожилым членом общества. Он наблюдал за Охотой из своей комнаты в особняке, и у него случился обширный инфаркт. Когда одна из горничных его обнаружила, блокировку временно сняли, чтобы доставить его в ближайший госпиталь. Я клоню к тому… что снять блокировку вполне реально, если вы найдете способ.

Я перевела взгляд на Ретта. Его губы задумчиво сжались, а брови сошлись в тяжелой, хмурой складке.

– Есть еще что-то, что может помочь? – спросила я – Может, секретный бункер, о котором почти никто не знает? Или какой-то код? Например, от личного кабинета Питера?

– Нет. – Голос отца снова сорвался. – Прости, дочка. Я правда больше ничего не знаю.

– Ладно. – Я глубоко вздохнула. – Мне пора. Если Тесса снова позвонит, пожалуйста, скажи ей, что всё будет хорошо.

В трубке послышался глубокий, судорожный вздох отца.

– Береги себя там, Эверли. Пожалуйста.

– Обязательно. Обещаю, я скоро вернусь домой, – ответила я.

С этими словами я сбросила вызов. Если бы я не сделала этого прямо сейчас, то разрыдалась бы в голос.

Теплая и надежная ладонь Ретта легла мне на спину:

– Мне правда очень жаль твою маму, – негромко пробормотал он. – Я знал, что она болела, когда мы были детьми, но не подозревал обо всем остальном.

Сердце заколотилось быстрее, и я внезапно испугалась, что слова застрянут у меня в горле. Я не хотела, чтобы Ретт видел, как я ломаюсь. Особенно учитывая, что весь этот откровенный разговор вообще начался потому, что я хотела поддержать его после его детской травмы, а не наоборот.

Его рука оставалась на месте, и я чувствовала, как её тепло просачивается мне под кожу.

– Эверли, – произнес он низким, мягким голосом, словно боясь разбить что-то хрупкое. – Об этом можно говорить. Я никуда не уйду.

– Я просто… я не хочу перетягивать всё внимание на себя, – выдавила я наконец. – Не после всего того, что ты сам рассказал мне сегодня ночью.

– Но это касается тебя, – возразил Ретт, нежно поглаживая мою спину. – Ты не ведешь себя эгоистично.

– А мне кажется, что именно так, – буркнула я

– Нет. – Он покачал головой. – Чуть раньше ты ведь сама сказала, что мы в этом замешаны вместе, помнишь?

– Да

– И ты была права. Мы вместе. А это значит, что мы можем делиться друг с другом чем угодно, и неважно где и когда. Моя травма не отменяет твою, что бы ты там себе сейчас ни накручивала. Мы можем поговорить об этом. Я хочу поддержать тебя.

Первая слеза покатилась по моей щеке, когда я наконец повернулась к Ретту лицом, встречаясь с ним взглядом. Видеть его – такого спокойного, такого надежного вопреки всему окружающему безумию – заставило все чувства нахлынуть с новой, сокрушительной силой. Скорбь, злость, тяжесть всего, что я так долго держала в себе. Дыхание перехватило и прежде, чем я успела себя остановить, слова сами хлынули наружу.

– Когда мне было семь, мама пошла на плановое УЗИ по беременности, и именно тогда узнала, что больна, – выговорила я и на секунду замолчала, чтобы вытереть щеку и сделать глубокий, рваный вдох. – Рак яичников. Стадия была уже довольно запущенной, так что врачи прямо сказали, что ей остался максимум год. Ребенка, которого она носила, спасти не удалось.

Ретт крепко обнял меня, прижимая к своей груди

– Это тяжело. Чертовски тяжело, – негромко пробормотал он

– Да. Так и было. – Мой голос снова надломился, и я буквально растаяла в его руках, наконец-то позволяя себе полностью сломаться. Это было непросто. Мне совсем не хотелось этого делать, но он был прав – мне это было необходимо.

– Это было ужасно. Просто, блядь, невыносимо, – продолжала я сквозь слезы. – Но затем… всё вышло именно так, как сказал папа: «Дикая охота» купила нам лишнее время. Я была так благодарна за его новую работу, ведь благодаря ей у нас появились все те годы с мамой, на которые мы уже и надеяться не смели. Я понятия не имела, что за это пришлось заплатить жизнями стольких невинных людей.

– В этом нет твоей вины, – прошептал он, перебирая мои волосы.

Я немного отстранилась, заглядывая ему в лицо:

– Ты винишь моего отца за то, что он сделал? – спросила я глухим голосом. – Считаешь его таким же монстром?

Он медленно покачал головой:

– Нет, не особо. Питер использовал его точно так же, как использует и всех остальных. Он просчитал ситуацию и, по сути, шантажировал его жизнью твоей умирающей матери. Это за гранью добра и зла.

– Твоя правда, – пробормотала я.

– Питер и остальные Патриархи – вот в ком настоящая проблема. Они кукловоды, которые дергают за все ниточки. – Его челюсть жестко сжалась, и он продолжил: – Вот те монстры, которых нам нужно уничтожить.

– Жду не дождусь.

– Прекрасно тебя понимаю. – Ретт снова принялся мягко гладить меня по волосам; его прикосновения были неторопливыми и успокаивающими – Но прямо сейчас тебе нужно отдохнуть. И мне тоже. Утром голова будет соображать лучше. Куда яснее.

Мне хотелось поспорить, заявить, что я требую составить план немедленно, но я понимала его правоту. Тело налилось свинцовой тяжестью, каждая мышца ныла от дикого изнурения, а мозг, казалось, работал на последнем издыхании.

Ретт пододвинулся ближе, полностью заключая меня в свои объятия. Я прижалась головой к его груди, слушая мерный, уверенный стук его сердца. С каждым вдохом веки становились всё тяжелее, а сковывавшее тело напряжение медленно отпускало.

– Я с тобой, малышка, – нежно прошептал он, касаясь губами моего виска. – Здесь ты в безопасности.

И я верила ему. Впервые за целую вечность я искренне, всем сердцем чувствовала себя защищенной… и это было в объятиях убийцы.

30

Эверли

Мягкое утреннее сияние просачивалось сквозь шторы. Я зашевелилась, чувствуя надежный вес руки, обнимающей меня за талию, и тепло прижатого к моей спине тела. Какое-то время я лежала неподвижно, позволяя мерному, ровному дыханию Ретта убаюкивать меня, даря хрупкое ощущение покоя.

В этот короткий, крошечный осколок времени было так легко притворяться. Легко воображать, будто мы обычная пара, которая просыпается вместе, запутавшись в тепле друг друга, и впереди нас не ждет ничего, кроме завтрака в постель и страстных поцелуев.

Рука Ретта слегка шевельнулась, сильнее прижимая меня к себе, и я слабо улыбнулась, даже не открывая глаз.

А затем реальность окончательно обрушилась на меня сокрушительным ударом.

Желудок скрутило от подступившей дурноты, когда воспоминания о вчерашнем дне врезались в сознание, точно строительный таран. Раздирающая душу история Ретта о его детстве. Прерывистые, удушающие рыдания моего отца в трубке. Жуткая правда о «Дикой охоте», о лжи Патриархов и тотальной коррупции. Всё это тяжелым грузом легло мне на грудь, отчего дыхание перехватило – резко и болезненно.

– Доброе утро, принцесса, – пробормотал Ретт, утыкаясь лицом мне в плечо. – Как спалось?

– Удивительно хорошо, учитывая… вообще всё.

– Мне тоже. Наверное, потому что я рядом с тобой. – Он медленно сел на постели, морганием прогоняя остатки сна. Затем мельком глянул на экран телефона: – Я схожу раздобуду нам какой-нибудь завтрак. Ты, должно быть, умираешь с голоду.

При одной мысли о том, что я останусь в этой комнате одна, у меня внутри всё сжалось. Но я не могла пойти с ним и рискнуть быть замеченной. Мне и так нереально повезло вообще пробраться на территорию поместья незамеченной.

Моя тревога, должно быть, была прямым текстом написана у меня на лице, потому что Ретт сразу перехватил мою руку, снова притянул к себе и тихонько зашептал мне на ухо:

– Я не хочу оставлять тебя. Ни на секунду, – произнес он низким, настойчивым голосом. – Если бы то, что я возьму тебя с собой, не подвергало твою жизнь такой дикой опасности, я бы так и сделал. Но я не могу рисковать тобой. Мне даже думать об этом больно.

– Я знаю, – прошептала я в ответ. – Я всё понимаю. Тебе нужно идти одному.

Он аккуратно приподнял мой подбородок пальцами и поцеловал – долго, глубоко, заставляя бабочек испуганно затрепетать у меня в животе. Наконец он отстранился, и его брови задумчиво сошлись к переносице.

– В этом крыле есть своя кухня, – заметил он. – Но раз гостей сейчас нет, я не уверен, что там остался хоть какой-то запас продуктов. Скорее всего, мне придется наведаться в другие крылья, чтобы раздобыть еды.

– И сколько тебя не будет? – спросила я.

– Недолго. Минут двадцать, от силы.

Он поднялся с кровати и подошел к своему рюкзаку. Когда он вернулся к постели, в его руке был зажат массивный охотничий нож.

– Сильно сомневаюсь, что горничные сегодня заглянут сюда – да и вообще кто бы то ни было, – а даже если и придут, дверь заперта, так что навряд ли что-то случится. Но держи это при себе, на всякий пожарный.

– Спасибо. – Я тяжело сглотнула, принимая из его рук тяжелую сталь. – Я запру замок в ту же секунду, как ты выйдешь.

Ретт наклонился и нежно поцеловал меня в макушку:

– Я быстро, ладно?

И он действительно сдержал слово: вернулся примерно минут через пятнадцать, аккуратно постучав в дверь.

– Это я, – раздался его приглушенный голос с той стороны. – Принес припасы.

Я повернула ключ в замке, и он зашел в комнату с довольной улыбкой.

– Думаю, тебе понравится то, что мне удалось добыть, – подмигнул он. – И не переживай – я помню, что ты не ешь мясо.

Он расстегнул молнию рюкзака и принялся выставлять на край кровати контейнеры с едой, комментируя процесс на ходу:

– У нас тут два гигантских буррито на завтрак, омлет с козьим сыром и тыквой, и фруктовый салат. Еще кофе и сок, – перечислял он. – А это я взял тебе на обед, бутерброды и салат, ну и пару пакетиков с шоколадом и орехами, чтобы было чем перекусить.

Мой желудок громко и требовательно заурчал при виде всего этого изобилия. После двух дней выживания на скудных пайках этот завтрак казался королевским пиром.

– Это просто невероятно. Спасибо тебе огромное.

– Пожалуйста, малышка, – Ретт снова поцеловал меня в макушку. – Налетай. А я пока расскажу тебе свой план, пока ты ешь.

Я развернула обертку одного из буррито и сделала большой укус.

– Ты придумал, как нам выбраться отсюда? – спросила я с набитым ртом.

– Пока нет. Для начала мне нужно на какое-то время вернуться в охотничьи угодья, – ответил он. – Но думаю, я успею провернуть все дела и вернуться обратно часа за три.

– И что тебе нужно там сделать? – я склонила голову набок.

– Во-первых, я хочу убедиться, что тело Джей-Джея никто не найдет в ближайшее время. Я знаю, что мы прикрыли его брезентом перед уходом, но ночной шторм мог легко его сорвать. Так что я закреплю всё как надо и на этот раз придавлю брезент тяжелыми камнями. А сверху закидаю ветками и листвой. Если кто-то случайно и пройдет за избушкой, он не станет разглядывать эту кучу мусора и не догадается, что под ней труп. Решит, что это обычный хлам, и пройдет мимо.

Я медленно кивнула:

– Чем дольше его не найдут, тем лучше для нас, верно?

– Да. Прямо сейчас никто и не подозревает, что что-то пошло не так. Но в ту же секунду, как его обнаружат мертвым – причем очевидно убитым, – здесь поднимется сущий ад, – отчеканил Ретт. – И вторая вещь, которую мне необходимо провернуть этим утром: я должен дойти до твоего браслета и перепрятать его в другое место.

– Зачем?

– Думаю, будет разумно перемещать его дважды в день, – ответил он. – У охотников нет доступа к GPS-координатам, это считается жульничеством, но технари на пульте составят рапорт Патриархам, если заметят, что маячок игрока торчит в одной и той же точке больше суток.

– А-а. И тогда они, скорее всего, отправят туда группу зачистки проверить, что происходит, найдут браслет и поймут, что кто-то его с меня снял, – подхватила я, снова кивая.

– Именно. Вот этого я и боюсь.

– Твоя правда. – Я слабо улыбнулась ему. – Значит, его нужно переносить.

– Да. Так всё будет выглядеть так, словно ты до сих пор бегаешь по лесу, и никто ничего не заподозрит.

– Наверное, тебе и самому полезно показаться на глазах у остальных, просто чтобы отвести от себя любые подозрения, – рассудила я. – А то они наверняка сочтут странным, если лучший охотник игры вдруг бесследно испарится из угодий.

– В точку. – Глаза Ретта азартно блеснули, и он потер подбородок. – К тому же, если я наткнусь в лесу на других охотников и увижу, что они подбираются к кому-то из игроков, я смогу их саботировать. Я не хочу, чтобы гибли невинные люди.

– Я тоже, – пробормотала я, чувствуя, как вина уродливым узлом сворачивается у меня в животе. Я сидела здесь, в теплой спальне, уплетая деликатесы, пока оставшиеся на острове игроки до сих пор мерзли в лесу, умирая от голода и дикого ужаса. Это было несправедливо.

– Как я и сказал, думаю, я управлюсь часа за три, – продолжил он. – В одиночку я перемещаюсь гораздо быстрее, да и тело Джей-Джея лежит не так уж далеко.

– Раз уж ты всё равно будешь там ходить, может, заглянешь в северное крыло особняка и попробуешь пробраться в кабинет Питера? – предложила я. – Я уверена, что он почти всегда заперт, но судя по рассказам моего папы, там хранится целая гора улик. Вещи, которые способны уничтожить это общество раз и навсегда. Наверное, это стоит проверить, как считаешь?

Ретт понимающе кивнул.

– Хорошая мысль. Посмотрю, удастся ли туда пробраться, – произнес он и снова наклонился, чтобы поцеловать меня. Затем он выпрямился во весь рост, и в его глазах полыхнула решимость. – Я вернусь за тобой, принцесса. Обещаю.

– Я знаю, – пробормотала я, ответив ему слабой улыбкой.

Едва он ушел, я закончила завтракать и принялась обыскивать мебель в спальне в надежде найти хоть какую-то бумагу и ручку. Если бы я смогла записать всё, что мне известно об Уайлдерклиффе и «Дикой охоте», и разложить по полочкам свои разрозненные мысли, это помогло бы набросать первые идеи для плана побега.

В самом конце одного из ящиков я наконец откопала блокнот и карандаш. С легкой победоносной улыбкой я уселась за стол и начала писать. Сложно сказать, сколько времени это заняло, ведь в комнате не было часов, но когда я исписала пять страниц, по ощущениям прошел примерно час или около того.

В конце концов я полностью выдохлась. Каждая крупица информации, которой я владела об этом острове, обществе и Охоте, теперь была зафиксирована в блокноте. К сожалению, это ни на шаг не приблизило меня к конкретному плану.

Нахмурившись, я мысленно вернулась к тому, что отец рассказал мне прошлой ночью про блокировку острова и инфаркт у одного из стариков. Это натолкнуло меня на самую смутную, призрачную зацепку. Возможно, нам с Реттом удастся спровоцировать какую-то экстренную ситуацию, которая вынудит Патриархов открыть остров для транспорта. Вот только на этом мысль и обрывалась. Я понятия не имела, какую именно ситуацию мы могли бы сымитировать, чтобы вызвать достаточно хаоса для отмены блокировки.

Пожар в особняке, может быть?

Я нахмурилась еще сильнее и принялась постукивать карандашом по странице; в глухой тишине этот звук казался слишком громким. Пожар мог сработать, но он должен быть достаточно масштабным, чтобы угрожать всему поместью, а устроить такое в одиночку непросто. Особенно в такую сырую, холодную погоду. К тому же нужно было как-то безопасно вывезти с острова всех остальных выживших игроков, а не только меня. Если бы мы только могли...

Мои мысли резко оборвались: в коридоре гулко эхом разнеслись чьи-то шаги. Ретт точно не мог вернуться так быстро. Он ведь ясно сказал, что уйдет на три часа, а прошел всего один, от силы полтора.

Может, это вчерашняя горничная вернулась, чтобы протереть пыль в остальных комнатах?

Черт.

Я бесшумно подкралась к двери, сжимая в руке нож, и аккуратно прижалась ухом к дереву, чтобы слышать всё, что происходит в коридоре. Шаги приближались – медленные, неторопливые, а затем до меня донесся голос. Говорила женщина; судя по всему, она трепалась с кем-то по телефону, и её реплики перемежались паузами, в которых повисала тишина.

– Спасибо, что так быстро всё организовали, сэр, – произнесла она. – Да, всё верно. Я просто открыла кран, и его буквально разорвало. Всю ванную затопило за пять минут.

Наступила пауза, а затем она снова заговорила, и с каждым её словом шаги становились всё ближе.

– Я подумала о том же – что могу просто переселиться в другую комнату. Но все жилые блоки для персонала сейчас забиты под завязку из-за игры, так что свободных мест вообще не было, – продолжала она. Снова пауза. – Угу. Да, всё верно. Мне кто-то говорил, что несколько ванных комнат в этом крыле ремонтировали пару лет назад, так что, уверена, мне здесь будет нормально. Тут, конечно, самую малость жутковато, потому что крыло абсолютно пустое и тихое, но до чего же красиво. Архитектура просто потрясающая, столько лепнины. Джей-Джей говорил, что здесь даже сохранилась кое-какая оригинальная сантехника. Кажется, еще со времен Гражданской войны?

Последовала еще одна короткая пауза.

– Нет, сэр. Я ничего не слышала о нем со вчерашнего утра. Должно быть, решил заночевать прямо в охотничьих угодьях, – продолжала женщина. Её голос и шаги теперь звучали настолько громко, что я была уверена: она стоит всего в нескольких футах от моей двери.

Сердце бешено заколотилось, и я мысленно взмолилась, чтобы она прошла мимо, но шаги затихли прямо у порога. А затем дверная ручка резко дернулась.

Я заледенела, а дыхание перехватило. Нет. Пожалуйста, только не это!

– Хм, странно. Заперто, – пробормотала женщина. Теперь, когда она была так близко, я осознала, что её голос кажется мне смутно знакомым, но я никак не могла сообразить, где его слышала. – А, ладно, неважно. Мне же дали ключ на всякий случай.

Черт, черт, черт...

Я так тихо, как только могла, метнулась к кровати и заползла под нее, надеясь, что свисающее до пола покрывало надежно меня скроет. Распластавшись на паркете, я крепче сжала рукоять ножа в правой руке; ладонь мгновенно стала влажной от пота.

Я затаила дыхание, услышав, как ключ поворачивается в замочной скважине. Дверь со скрипом отворилась, и женщина зашла в комнату. Всё, что я могла разглядеть из своего укрытия, – это пара розово-черных кроссовок и край черных леггинсов, обтягивающих стройные ноги.

– Угу, – продолжала тем временем женщина. – Да, я уверена, что с ним всё в порядке. Но я обязательно дам знать, если он выйдет на связь. И еще раз спасибо, что так быстро решили вопрос с переселением, сэр. Я знаю, сколько у вас сейчас дел, так что очень это ценю.

Раздался короткий щелчок – женщина завершила вызов, после чего тяжело, сокрушительно вздохнула.

– Конченый мудак, – процедила она сквозь зубы. – Что ты, что твой ублюдочный сынок.

От звука её голоса у меня внутри всё просто оборвалось. Он не просто был знакомым – это было физически невозможно.

Я продолжала неотрывно смотреть на её обувь, пока мой мозг лихорадочно пытался переварить информацию. Нет, этого просто не может быть... Кто угодно, только не она. Исключено.

Пульс оглушительно бухал в ушах, когда её голос раздался снова:

– И почему в этой Богом забытой дыре вечно так темно? – пробормотала она.

Этот голос, этот ритм речи, эта манера выплевывать слова… Это была Никки.

Никки, которую я считала мертвой.

У меня перехватило дыхание, и я с силой прижала руку к губам, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Нож мелко дрожал в пальцах, а мысли неслись слишком быстро, чтобы я могла вернуть контроль над телом. Как это возможно? Как она ухитрилась выжить?

Я до крови прикусила губу, пытаясь взять себя в руки, пока её шаги перемещались на противоположную сторону комнаты. Послышался шорох – она раздвигала шторы, а значит, сейчас стояла лицом к окну.

Я воспользовалась этой секундой, чтобы бесшумно выскользнуть из-под кровати с другой стороны. Выставив перед собой нож, я в два шага перекрыла ей путь к выходу, прижавшись спиной к двери.

– Руки вверх, Никки, или я тебя прирежу, – произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Если это вообще твое настоящее имя.

Она резко развернулась.

– О боже мой, Эверли! – её глаза буквально вылезли из орбит от дикого шока. – Какого черта ты тут делаешь?!

– Это какого черта ты тут делаешь?! – перебила её я. Она сделала робкий шаг вперед, и я яростно взмахнула ножом в её сторону: – Назад, блядь! Стой, где стоишь! Я реально тебя убью, лживая сука!

Она испуганно выставила ладони перед собой, переводя взгляд с острия ножа на мое лицо.

– Эверли… пожалуйста. Я не хочу причинять тебе вред. Давай просто поговорим, ладно?

Комок подступил к горлу, отчего мой голос стал сиплым и тяжелым.

– Я была уверена, что тебя убили. Я, блядь, даже плакала из-за тебя! – выплюнула я. – А ты, оказывается, всё это время была одной из них.

– Я не одна из них. – Никки продолжала держать руки поднятыми. Всё её тело крупно дрожало. Даже нижняя губа предательски затряслась, словно она вот-вот разрыдается. – Клянусь тебе… это не так.

– Вранье! – я снова сделала выпад ножом. – Ты и была тем самым кротом, верно?! Ты лгала всем нам с самого первого дня!

Слеза покатилась по её щеке, но она даже не подумала её стереть. Просто застыла с поднятыми руками.

– Пожалуйста, выслушай меня. Клянусь, я не хочу причинять тебе боль, – взмолилась она сорванным голосом. – Я вообще никому не хочу причинять боль.

– Боюсь, мне уже поздно в это верить, – огрызнулась я.

– Я понимаю, как всё это выглядит, но я правда не с ними. Клянусь.

– Тогда какого хера ты здесь делаешь?! – я сердито прищурилась. – Почему ты до сих пор жива? И с какой стати ты только что мило ворковала по телефону с Питером Дженнингсом, называя его «сэр», будто он твой прямой начальник?! Ведь ты же с ним разговаривала, да?!

Она судорожно сглотнула:

– Всё потому, что я уже участвовала в Охоте.

– Да я знаю, что ты участвовала в этой гребаной Охоте! – прошипела я. – Я в ней тоже участвовала, если ты вдруг забыла! И до сих пор участвую!

– Нет, я имею в виду… – Никки запнулась, тяжело сглотнув. – Я участвовала в ней раньше.

Я захлопала глазами, а в голове всё окончательно перепуталось.

– Что?

– Я была в игре в прошлом году, – произнесла она, наконец сделав один медленный шаг вперед. – Я победительница прошлого сезона.