Текст книги "Охота (ЛП)"
Автор книги: Кристин Буони
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 29 страниц)
32
Эверли
Тишина, повисшая после стука, казалось, физически давила на меня – тяжелая и удушливая, точно воздух перед грозой. Сердце бешено колотилось; я уставилась на Никки и прижала палец к губам, отчаянно надеясь, что она подчиниться моему беззвучному приказу. К счастью, она послушалась и крепко зажала рот ладонью.
Раздались еще три стука – тяжелые, размеренные, и я едва не выпрыгнула из собственной кожи. О господи, господи, господи…
Через пару секунд из-за двери наконец донесся глубокий голос Ретта:
– Это всего лишь я, малышка. Ты в безопасности. Откроешь?
Шумно и с облегчением выдохнув, я шагнула к порогу и отперла замок, ни на секунду не спуская глаз с Никки. Ретт размашисто зашел в комнату, и его глаза мгновенно округлились, стоило ему заметить её.
– Что за чертовщина? – вымолвил он, сразу выставляя руку вперед и заслоняя меня от нее. Свободной рукой он полез под куртку, молниеносно выхватил черный пистолет и наставил его прямо ей в лицо. – Какого черта ты тут делаешь?
– Ретт, всё нормально, – поспешила вмешаться я. – Ну, во всяком случае… более-менее.
– Нет, это не нормально. – Он повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула дикая помесь шока и злости. – Я знаю, ты считала её своей подругой там, в лесу, но она подсадная утка от Общества. Она на самом деле не...
Никки бесцеремонно оборвала его:
– Да она в курсе, ясно?! Я сама ей всё выложила.
– Это правда, – подтвердила я, мягко коснувшись его свободной руки. – Она рассказала мне абсолютно всё о своей работе.
– И что с того? – Ретт и не подумал опустить ствол. – Это еще не значит, что она на твоей стороне.
Никки обреченно вздохнула и вскинула руки вверх:
– Да без разницы. Валяй, стреляй тогда. Это всяко лучше, чем получить нож, – буркнула она, косясь на мой клинок.
– Погоди. – Я снова перехватила Ретта за руку. – Не убивай её. Пожалуйста.
Его челюсть жестко сжалась.
– Проклятье, я не позволю кому-то встать у меня на пути, пока я пытаюсь вытащить тебя с этого проклятого острова, – процедил он сквозь зубы. – Так что дай мне хотя бы одну вескую причину, почему мы не должны избавиться от нее прямо сейчас.
– Потому что мне кажется…
– Может, я смогу вам помочь? – выпалила Никки прежде, чем я успела закончить фразу. – Я имею в виду, вы очевидно хотите вытащить Эверли отсюда целой и невредимой, но она сказала, что у вас пока нет четкого плана. А три головы всяко лучше одной, верно?
– В её словах есть смысл, Ретт, – повернулась я к нему. – Мы ведь хотим уничтожить всё это Общество, и человек вроде нее на нашей стороне может очень сильно пригодиться.
Он лишь презрительно хмыкнул, продолжая буравить Никки тяжелым взглядом.
– С какой стати мы должны поверить, что ты внезапно захотела нам помочь? – спросил он её. – Ты одна из них.
– Как и ты, если ты вдруг забыл, – парировала она ледяным тоном. – И без обид, но ты-то людей реально убивал, так что в моих глазах это делает тебя куда хуже меня. Я лично никого жизни не лишала.
– Справедливо, – процедил Ретт. – Но ты не ответила на мой вопрос. Почему мы должны верить, что ты хочешь помочь нам уничтожить Общество?
– Да потому что я их сильно ненавижу, это же очевидно!
– Вот в том-то и проблема. Это вообще не очевидно. – Ретт опасно прищурился. – Ты работаешь на «Дикую охоту» уже… сколько?
– Около года.
– Вот именно. Целый год, за который ты и пальцем не пошевелила. А теперь, когда тебе это внезапно стало удобно, ты заявляешь, что хочешь всё здесь разнести?
– Я думала об этом каждый божий день, – произнесла Никки, и её голос взлетел на октаву выше. – Но я никто. Что я, блядь, могла сделать такого, чтобы это сработало? Ничего. Так что, само собой, я никогда ничего не говорила и не делала против общества. Это слишком рискованно. Но всё меняется, если на моей стороне будешь ты.
– Почему?
Никки всплеснула руками:
– Эм, ну привет? Ты не просто работаешь на Уайлдеров, как я. Ты и есть Уайлдер. И один из лучших охотников, что у них имеются. Плюс твой отец – один из Патриархов. Так что, не хочу слишком уж льстить тебе, но парень вроде тебя – это, пожалуй, моя единственная надежда покончить с тем абсолютным адом, в который превратилась моя жизнь за последний год.
Я снова коснулась руки Ретта:
– Тебе действительно стоит выслушать всю её историю, прежде чем принимать решения. – Я перевела взгляд на Никки: – Если ты, конечно, не против поделиться.
– Без проблем, если только он перестанет махать этой пушкой у меня перед носом.
– Ладно. – Верхняя губа Ретта презрительно дернулась, но он опустил пистолет. – Я слушаю.
Медленно, то и дело запинаясь, Никки выложила ему всё то же самое, что уже рассказала мне: как её заставили работать на «Дикую охоту», что с ней сотворил Джей-Джей и что вытворяли некоторые другие Уайлдеры.
Рука Ретта оставалась напряженной, хоть он и опустил оружие. Его взгляд, холодный и расчетливый, по-прежнему был прикован к Никки, пока она говорила. Но по мере того как её история распутывалась, я заметила крошечную трещину в его броне – его дыхание слегка участилось, а на челюсти едва заметно дернулся мускул.
Когда она описывала жестокость Джей-Джея, лицо Ретта потемнело, а пальцы сильнее сжали рукоять пистолета, словно он мысленно уже нажимал на курок. В какой-то момент мне показалось, что он оборвет её, выкрикнет обвинение или прикажет заткнуться. Но он смолчал.
К тому моменту, как Никки дошла до части про Мэтта и Джордана, в глазах Ретта вспыхнуло кое-что еще. Это была не просто жалость, а ярость – точно языки пламени, лижущие границы его самоконтроля.
Когда голос Никки наконец затих, в комнате воцарилась тяжелая тишина. Ретт не двигался, даже не моргал, и я затаила дыхание, ожидая, что он предпримет.
В конце концов он убрал пистолет, запустил свободную руку в волосы и тяжело вздохнул:
– Я понятия не имел, что ты не сама выбрала работу на общество, – наконец произнес он. – И понятия не имел, что с тобой творили такие вещи. Я бы сказал, что хочу лично прикончить Джей-Джея за то, что он сделал, но…
– Вы с Эв об этом уже позаботились, – с кривой усмешкой вставила Никки. – Мне доложили.
– Да. Но дело не только в нем. Мэтт и Джордан… гребаные ушлепки, – процедил он, качая головой. – Я всегда знал, что они козлы, но не подозревал, что настолько конченые.
– Она показала мне следы укусов и синяки, которые они оставили, – тихо произнесла я. – Такое невозможно подделать. Да и с какой стати ей вообще это выдумывать? Она ведь знать не знала, что мы прячемся здесь и караулим её.
– Всё нормально. Я верю ей, – сказал Ретт, переводя взгляд на меня. Затем снова повернулся к Никки: – Мне правда жаль, что с тобой случилось это дерьмо. Я серьезно.
– Это значит, что ты мне теперь доверяешь? – спросила она, наморщив лоб. – Позволишь мне помочь вам?
Ретт вскинул ладонь, призывая её подождать. Затем сделал шаг ближе ко мне и заговорил вполголоса, так, чтобы слышала только я:
– Чего ты сама хочешь? Я сделаю всё, что скажешь, лишь бы уберечь тебя.
– Думаю, стоит позволить ей помочь, – шепнула я в ответ. – Но нам нужно держать её рядом, на всякий случай. Я имею в виду, я верю ей, но тактика промывания мозгов и запугивания может иметь глубокие последствия. Поэтому мы должны быть осторожны.
Он коротко и резко кивнул. Затем повернулся и заговорил громче, обращаясь к Никки:
– Ты в деле. На данный момент. Но ты ведь понимаешь, почему мы не можем доверять тебе до конца?
Она кивнула:
– Да, я всё понимаю.
– Я имею в виду: мы не можем выпускать тебя из виду. Нам ни к чему рисковать, что ты при первой возможности побежишь обратно к Питеру, как преданная болонка с промытыми мозгами.
– Всё в порядке, я абсолютно согласна. И если честно… – Она осеклась и удивленно вскинула брови, глядя на меня. – Эверли, будь я на твоем месте, я бы вообще ни одному из нас не доверяла, учитывая, насколько сильно мы оба повязаны с «Дикой охотой».
– Ну, я не ду…
Она перебила меня:
– Я не к тому, что ты наивная или легковерная. Я просто к тому, что ты очень храбрая, – произнесла она. – Вообще, ты крутая девчонка. На самом деле, ты в некотором роде крутой парень.
На губах Ретта заиграла первая улыбка с тех пор, как он вернулся в комнату:
– Я продолжаю пытаться сказать ей это.
Я почувствовала, как щеки обдает жаром, и приподняла ладони:
– Так, ладно, хватит обо мне. У кого-нибудь из вас есть идеи, каким может быть наш следующий шаг?
Ретт нахмурился:
– Я прокручивал в голове кое-какие варианты, но ни один толком не складывается. Везде всплывают косяки.
– Да уж, понимаю, – вздохнула я, и мои плечи обреченно поникли. – Слишком много факторов приходится учитывать.
– Может, нам станет проще, если мы четко обозначим наши цели? – предложила Никки, приподняв брови.
Я упрямо сжала челюсти:
– Я хочу уничтожить «Дикую охоту» раз и навсегда. Раскрыть их тайну всему миру, – отчеканила я. – А еще я хочу спасти всех игроков, которые до сих пор живы, и сделать так, чтобы они благополучно вернулись домой. Будет несправедливо, если я останусь единственной выжившей.
– Ну то есть запросы у тебя скромные, – отозвалась Никки, и её губы тронула ироничная ухмылка. – Обычное такое воскресное дельце.
– Я знаю, что это масштабная задача. Но мы обязаны что-то предпринять. Нельзя просто сидеть и позволять этому кошмару продолжаться.
– И то верно. – Она тяжело вздохнула, потирая переносицу. – Знаешь, весь последний год я каждый день думала о том, чтобы сесть и накатать огромную разоблачительную статью, а потом выложить её в сеть. Но в этом просто нет смысла. Даже если бы мой пост каким-то чудом завирусился, нет никаких гарантий, что мне хоть кто-то поверит. У меня ведь нет никаких доказательств, кроме моего собственного честного слова.
– Твоя правда. Люди, скорее всего, просто решили бы, что ты сумасшедшая, – подтвердил Ретт. – Да и как ты сама сказала, завируситься в интернете сейчас практически нереально.
– Вот именно. Я могла бы строчить посты каждый день на протяжении пяти лет, и выхлоп был бы нулевым, – с горечью протянула она. – Каким-то малолеткам везет с первой попытки, и они собирают по пятьдесят миллионов просмотров на тупом видео с открыванием рта под музыку. Но каковы реальные шансы, что это выстрелит у тебя? Один на миллиард. Или того меньше.
Я медленно кивнула:
– Есть только один надежный способ гарантировать результат – сделать так, чтобы компромат попал строго в нужные руки, – рассудила я. – Но даже если мы ухитримся провернуть это со всем, что нам известно о «Дикой охоте»… это не решит нашу вторую проблему.
– Ты про то, как вывезти всех с этого проклятого острова?
– Да. – Я выдержала паузу, коротко вздохнув. – Чуть раньше я думала о том, чтобы устроить пожар и тем самым принудительно снять блокировку с острова. Но теперь понимаю, что план провальный.
Никки наморщила лоб:
– Ну да, особняк Уайлдерклифф слишком огромный для такой затеи. Почти двадцать тысяч квадратных метров, куча крыльев, разбегающихся в разные стороны. Так что шансы устроить пожар такого масштаба, чтобы он стал реальной проблемой, в лучшем случае ничтожны, – выдала она. Она ненадолго замолчала и резко выпрямилась: – Но мне кажется, в плане логики ты мыслишь в абсолютно верном направлении. Если мы сможем спровоцировать какую-то масштабную панику, Патриархам придется экстренно открыть остров для транспорта, потому что все ломанутся отсюда спасать свои шкуры.
– Хорошая мысль, – пробормотал Ретт, медленно кивая.
– Сколько всего людей здесь находится? – спросила я.
Никки задумчиво поджала губы:
– Мне говорили, что на время Охоты здесь останавливаются семьдесят три Уайлдера, включая восьмерых Патриархов. Но это без учета тридцати охотников. Так что всего их здесь больше сотни. Кроме того, тут около пятидесяти человек персонала – уборщики, повара, техническое обслуживание, техподдержка и… я.
– А игроки?
– По последним данным, в живых осталось девятнадцать человек. Это включая тебя. Значит, восемнадцать всё еще бегают по угодьям.
– И за сегодня ни одного зарегистрированного убийства, – пробормотал Ретт, потирая подбородок. – Это хорошо.
Никки закивала:
– Ага, после первых двух-трех дней в живых остаются самые опытные или находчивые. Они умеют прятаться лучше. Держатся дольше. Так что у охотников могут уйти дни на то, чтобы переловить всех. А то и недели.
В моей голове внезапно закружился вихрь мыслей.
– А как устроена система работы у персонала? – спросила я, слегка склонив голову набок. – Вы ведь все спите в отдельных жилых блоках, верно?
– Да, в южном крыле. Северное и восточное – для Уайлдеров. Нельзя же позволять им слишком сильно смешиваться с отребьем, правда? – она закатила глаза.
– То есть… и едите вы тоже отдельно?
– Ну да. К нашему крылу прикреплены два повара, а к Уайлдерам – шестеро. – Она фыркнула, снова закатывая глаза к потолку. – По-другому и быть не могло, ведь этим богатеньким сынкам подавай исключительно филе-миньон и трюфельное ризотто. Ну а персонал, понятное дело, рылом не вышел для такой еды.
– О чем ты думаешь, Эв? – спросил Ретт, пристально глядя на меня сквозь слегка прищуренные глаза. – Какое-нибудь массовое пищевое отравление, чтобы спровоцировать всеобщую панику?
– Да, возможно, – пробормотала я. Разум всё еще лихорадочно просчитывал варианты, работая на износ. – У меня к тебе вопрос. Помнишь, что ты наговорил мне на вечеринке у костра? Насчет того, что ты получаешь доступ ко всем тайнам общества, как только становишься полноправным членом.
– Помню. – Ретт издал короткий, горький смешок. – Каким же пиздежом это оказалось. Мы знаем только то, что Патриархи позволяют нам знать.
– Да, но как именно это устроено? – допытывалась я. – Существует какое-то физическое место, где хранятся все архивы общества? Типа сейфа или бункера?
– Да, есть хранилище в глубине штаб-квартиры Уайлдеров. Но в последнее время все файлы оцифровали ради нашего же удобства, – ответил он. – Работает это так: у нас у всех на телефонах стоит зашифрованное приложение. Его нельзя запустить, если не знаешь пятизначный код, а этот код меняется дважды в день. Всякий раз, когда он обновляется, новый пароль прилетает на резервные устройства, которые нам всем выдают после финального испытания. Смарт-часы. Так что даже если кто-то украдет телефон Уайлдера, он всё равно не сможет войти в приложение. Без кода с часов это дохлый номер.
– Значит, в твоем приложении есть только та информация, которую Патриархи сочли нужным тебе открыть. Но в их собственных приложениях наверняка есть вообще всё, верно?
– Ну, скорее всего, да.
– Твой отец – Патриарх. Ты мог бы забрать его телефон, зайти в приложение и переслать всю информацию себе?
Ретт потер подбородок, слегка нахмурившись.
– Могу попробовать, – протянул он. – Если код для Патриаршей версии приложения генерируется по тому же принципу, я точно смогу его вскрыть на его телефоне, при условии, что вообще ухитрюсь этот телефон у него забрать. Но если там другие коды… тогда без вариантов. Разве что похитить его и приставить ствол к виску.
– В любом случае, попытаться стоит, – вставила Никки. – Если ты добудешь эту информацию, она станет нашим главным козырем и докажет вину Общества, когда мы начнем операцию по их ликвидации.
– Это точно. – Ретт кивнул. – Я сделаю всё, что в моих силах.
Никки снова повернулась ко мне:
– У меня складывается стойкое ощущение, что в твоей голове только что созрел серьезный план. Я права?
– Да. Но сработает он или нет – зависит от огромного количества деталей, – ответила я, пока рассудок продолжал лихорадочно перебирать варианты и подстраховки. Я села прямее: – Чуть раньше ты говорила, что надеваешь парик и очки, чтобы маскироваться на встречах с кандидатами, дабы игроки не узнали тебя во время игры. Они случайно не с тобой?
Никки кивнула, ткнув большим пальцем в сторону спортивной сумки, с которой пришла:
– Мне приходится постоянно мотаться по стране ради этих встреч, так что они всегда лежат в моей сумке. А что?
Я не стала отвечать сразу.
– А глазные капли у тебя случайно есть?
– Ага. Всегда беру с собой, от морского бриза у меня жутко сохнут глаза.
– У меня тоже есть, – добавил Ретт. – В походной аптечке.
– Отлично. Чем больше у нас будет, тем лучше.
Никки поднялась на ноги, выставив ладони перед собой:
– Так, Эверли, хорош держать нас в напряжении. У тебя явно появилась масштабная идея. Так что, пожалуйста, огласи весь список для присутствующих.
– Ладно. – Я слабо улыбнулась. – План такой…
33
Ретт
Северное крыло особняка Уайлдерклифф высилось впереди; его шпили вонзались в предвечернее небо, словно острые клыки. Потрясающая метафора для этого жуткого места – презентабельное и роскошное снаружи, но созданное для того, чтобы заживо сожрать любого, кто подберется слишком близко.
Я чертовски его ненавидел.
Стиснув зубы, я упрямо шел вперед, пока мысли лихорадочно прокручивали хаос последних суток. Моя ярость из-за предательства Патриархов глухо тлела со времен вчерашней стычки с Джей-Джеем, но прямо сейчас она была готова вскипеть и уничтожить всё на своем пути.
Каждому члену общества скармливали одну и ту же ложь. Нас взращивали на вере в то, что мы воины, продолжатели великой традиции и защитники священного наследия Охоты. Какая же чушь.
Никакими воинами мы не были. Мы были просто большими, жестокими пешками в нездоровой игре, которых тасовали по доске ради развлечения и наживы. Патриархов на самом деле не так уж сильно заботили навыки или заслуги. О чем они действительно заботились, так это о том, чтобы набить карманы за счет невинных людей, позволив им умереть от жестоких рук своих невежественных пешек. Парней вроде меня.
Хотя, если подумать… далеко не все Уайлдеры были в неведении.
Джей-Джей с самого начала знал всю подноготную Общества – Питер позаботился и просветил сына, но того это ни разу не смутило. Он всё равно вписался в Охоту этого года, просто потому что ловил кайф от убийства беззащитных. И учитывая то, что Эв рассказала мне о его наклонностях, этот урод зашел бы в своем безумии слишком далеко, если бы не боялся камер, которыми утыкан почти весь остров.
Больной выродок.
А ведь были еще типы вроде Мэтта и Джордана. Тоже сыновья Патриархов. Я не знал наверняка, посвятили ли их отцы во все грязные секреты Общества, но вели они себя с такой спесью и чувством безнаказанности, какое бывает только у тех, кто твердо знает: правила писаны не для них. То, как они обошлись с Никки, – идеальный тому пример. Хищные, зажравшиеся типы.
Еще совсем недавно я думал, что Райан Гарднер был исключением из правил – скользкий тип, который втерся к нам в Общество, вел себя недопустимо и за это получил по заслугам. Теперь я поумнел.
Райан был подонком, но уж точно не исключением. И наказали его вовсе не потому, что Патриархи внезапно осудили его отношение к женщинам. Его наказали только потому, что у него не было той власти и привилегий, какими обладали другие члены Общества. Из него просто сделали козла отпущения, чтобы держать остальных в узде. Окажись на его месте кто-то повыше в социальной иерархии братства, его бы пальцем не тронули за то же самое. Парней вроде Джей-Джея, Мэтта или Джордана.
Или меня. Ведь мой отец тоже был Патриархом. Человеком, который сидел за столом, где принималось каждое решение и фабриковалась каждая ложь. Но он ни разу не сказал мне правду. Ни разу не отвел меня в сторону и не произнес: «Вот как на самом деле обстоят дела на высших ступенях братства».
Интересно, почему он молчал? Просто не доверял мне? Или выжидал правильный момент, чтобы выкатить это откровение, когда оно послужит его личным целям?
А может, он вообще никогда не собирался мне ничего рассказывать. Возможно, он видел во мне обычную пешку.
В конечном счете это уже не имело значения. Какими бы ни были мотивы отца, я больше не собирался сидеть сложа руки и позволять ему, или остальным Патриархам, использовать меня. Не без боя.
И план Эв как раз должен был в этом помочь.
В кармане завибрировал телефон. Я выудил его и прочитал сообщение от Никки:
«Только что получила фотографии, которые ты прислал. Идеально. Прямо сейчас пересылаем их подруге Эв».
Я быстро набрал ответ: «Она точно согласна?»
Никки: «Да. Эв ей всё объяснила, когда мы созванивались. Девушка в шоке, но опасность понимает, так что будет держать всё в секрете, пока мы не дадим команду. А еще она придумала ИДЕАЛЬНУЮ подпись к посту. Ты где?»
Я: «Подхожу к северному крылу. Попробую достать телефон отца».
Никки: «Удачи. Очень надеюсь, что у тебя получится всё достать…»
Войдя в северное крыло, я направился к общей комнате Общества на первом этаже и толкнул тяжелую дубовую дверь.
В нос сразу ударил запах сигарного дыма и выдержанного виски. Интерьер комнаты был воплощением старых денег и роскоши: панели из красного дерева на стенах, массивные кожаные кресла и бар, заставленный алкоголем, который стоил больше, чем годовая зарплата большинства людей. В гигантском камине весело трещал огонь, отбрасывая тени на лица мужчин в зале.
Мой взгляд машинально зафиксировал, кто где находится. Большинство Уайлдеров были тут – смеялись или спорили из-за ставок. Нашлась и пара охотников, которые явно вернулись немного отдохнуть, прежде чем снова выдвинуться. Мой фокус выцепил столик у дальней стены, за которым мой отец сидел с Питером Дженнингсом.
Когда я подошел, оба мужчины удивленно уставились на меня.
– Ретт, – нахмурился отец. – Ты что здесь делаешь? Я думал, ты сегодня в угодьях.
Я кивнул:
– Да, я почти весь день там и провел. Но вернулся, потому что хотел поговорить с тобой. В твоем кабинете, если можно, – произнес я и посмотрел на Питера. – Извините, мистер Дженнингс. Семейные дела.
Питер улыбнулся и поднялся, взяв свой бокал.
– Никаких проблем, – сказал он. – Но прежде чем я уйду, хочу спросить: ты сегодня не видел Джей-Джея? Слышал что-нибудь от него?
Я спокойно кивнул:
– Да, мы говорили чуть раньше.
– Правда? – Питер заметно расслабился. – Я его со вчерашнего утра не видел. Уже начал беспокоиться, не случилось ли чего.
– С ним все в порядке. Сказал, что нашел себе место в секторе L13, – ответил я. – Выжидает сегодняшнюю цель. Она, видимо, где-то там.
– А во сколько вы общались? – спросил Питер. – Он не отвечает на звонки, а я весь день пытаюсь до него дозвониться.
Я достал телефон и показал журнал вызовов.
– Совсем недавно, – ответил я. – В 13:53.
Частью плана Эв было то, что я сфотографировал тело Джей-Джея. Пока я был там, я взял его спутниковый телефон и сделал фальшивый вызов самому себе, понимая, что меня могут спросить о его местонахождении. Ведь я был последним, с кем он ушел в «слепую зону» вчера.
– Ну, значит, всё хорошо. – В глазах Питера появилось раздражение. – Почему же он тогда не берет трубку?
– Наверное, просто сосредоточен на деле, – предположил я. – Он позвонил мне только потому, что хотел узнать, не рядом ли я. Но я был далеко от него.
– И всё же странно. Я просмотрел все трансляции и нигде его не вижу. По сути, он пропал с экранов после того, как вы вчера устроили тренировку. После этого вы оба исчезли. – Питер слегка наклонил голову. – Так ты говоришь, он сейчас в секторе L14?
– В L13, – уточнил я. – Там внизу полно слепых пятен и мертвых зон, так что, скорее всего, поэтому вы его и не видите на экранах. Наверное, по той же причине вы вчера потеряли нас из виду после того, как мы закончили тренировку по стрельбе.
– А, ну да. – Он медленно кивнул. – Это всё объясняет.
– Знаете, я тут подумал… пожалуй, к игре следующего года стоит установить на острове побольше камер, – произнес я с приятной улыбкой, будто мне действительно было не наплевать на улучшение качества Охоты. – На острове слишком много этих слепых зон, и парней наверняка раздражает, когда они пытаются следить за всем экшеном, а картинка пропадает.
– Да, ты прав. Надо будет озадачить этим инженерную службу. – Питер свободной рукой похлопал меня по спине и посмотрел на моего отца: – Ричард, а твой сын-то мыслит на перспективу. Возможно, однажды он пойдет по твоим стопам, а? Станет Патриархом, как его отец?
Отец натянуто улыбнулся:
– Возможно.
Питер опустил подбородок в знак молчаливого прощания и отошел от стола. Отец посмотрел на меня и жестом пригласил сесть, но я покачал головой:
– Я бы очень хотел поговорить в твоем кабинете.
– Почему? – спросил он.
Моя челюсть напряглась.
– Это насчет Джессики, – понизив голос, произнес я.
Если честно, мне меньше всего хотелось говорить о ней – мне с лихвой хватило вчерашней исповеди перед Эв, но это был лучший способ вытащить отца из общей комнаты и остаться с ним наедине.
– А-а. – На его лице проступило понимание, и он быстро поднялся на ноги. – Ты прав. Это разговор не для общей комнаты.
Мы направились по коридору к его личному блоку. У каждого Патриарха на первом этаже были собственные роскошные апартаменты: огромная спальня, ванная и рабочий кабинет.
Отец жестом пригласил меня войти в кабинет и запер за нами дверь.
– Думаю, я уже знаю, о чем ты собираешься меня спросить, ведь ты уже спрашивал об этом однажды, – сказал он, поворачиваясь ко мне с серьезным видом. – Если честно, я ждал этого момента несколько месяцев.
– Что ж, я всё равно спрошу еще раз, – ответил я. – Что случилось с Джессикой после того, как она вышла из тюрьмы? На этот раз я хочу услышать правду.
Он сжал челюсти и посмотрел мне прямо в глаза:
– Шесть сезонов назад я устроил так, чтобы её швырнули в Охоту.
– Она не подавала заявку, как остальные игроки?
– Нет.
Я скрестил руки на груди и прищурился, гадая, скажет ли он мне хоть каплю правды, и если да, то насколько далеко готов зайти в своих откровениях.
– И как это возможно? – спросил я. – Я думал, все игроки обязаны подписывать документы добровольно.
Отец потер подбородок и прокашлялся:
– Когда ты Патриарх, у тебя в руках есть определенные ниточки, за которые можно подергать. Притащить сюда человека без заявки непросто… но вполне выполнимо.
– Понятно.
Он смерил меня тяжелым взглядом:
– Я сделал это, потому что считал, что она это заслужила. Уверен, ты со мной согласишься. И еще я надеюсь, ты понимаешь, что не стоит трепаться об этом с остальными братьями по Обществу… – Он осекся и снова кашлянул. – Об этом моем маленьком нарушении правил. Меньше всего нам нужны слухи о коррупции на высших уровнях.
Я едва не рассмеялся ему в лицо. Он преподносил это так, словно совершил всего одно крошечное нарушение их так называемого «кодекса». Как будто вся «Дикая охота» изначально не была построена на фундаменте из гнусной лжи и горе невинных жертв.
– Разумеется, я никому не скажу, – покачал я головой. – Я прекрасно понимаю, почему ты так поступил, и на твоем месте сделал бы то же самое. Если бы это зависело от меня, конечно.
В его глазах промелькнула искра гордости.
– Вот и отлично, – произнес он. – Я бы рассказал тебе раньше, но мне приходится быть очень осторожным в словах. Даже с тобой.
Я приподнял бровь:
– Почему?
– Как я уже сказал, слухи о коррупции на верхах Общества нам ни к чему. Но видишь ли, на высших ступенях власти происходят вещи, которые рядовым членам Общества даже близко не понять. Знания и решения здесь требуют абсолютного доверия и конфиденциальности. Именно поэтому лишь единицы дорастают до уровня Патриарха, – наставлял он. – Дело не только в силе. Дело в лояльности. В твоем умении держать рот на замке, когда это важнее всего.
Я кивнул, изо всех сил стараясь сохранить каменное выражение лица:
– Логично.
– Но кое-что я тебе всё-таки скажу. – Отец многозначительно приподнял брови. – Продолжай в том же духе, и ты очень скоро пойдешь на повышение.
– Думаешь, я мог бы однажды стать Патриархом? – уточнил я.
– Абсолютно. Просто помни, что я сказал: для Общества лояльность превыше всего.
«Вместе с гребаным коктейлем из жадности и психопатии», – подумал я, подавляя желание закатить глаза.
– Я понял. – Я слегка наклонил голову набок. – К слову, пока я не ушел обратно в угодья, ты не против, если я одолжу твой мобильник?
Отец нахмурился:
– Зачем?
– Хочу черкнуть СМС маме, сказать, что у меня всё норм, – соврал я. – Я знаю, она думает, что это обычная поездка на охоту, но мне всё равно не по себе от мысли, что она сидит дома и дергается из-за меня. Ты же знаешь, какая она бывает паникерша.
– А почему не со своего? – спросил он, и его лоб прорезали морщины. – Здесь ведь ловит сеть, разве нет?
– Мой почему-то сдох. Похоже, придется менять, – ответил я. – Но на острове, как понимаешь, салонов связи нет, так что сейчас это не вариант.
– А-а. – Он замялся, слегка нахмурившись. – Ну… я могу сам набрать твою мать позже и сказать, что ты о ней вспоминал.
– Пап, я не собираюсь воровать твою личность или угонять твои криптокошельки, если ты из-за этого переживаешь, – ухмыльнулся я. – Мне просто нужно отправить одно короткое сообщение. Это займет десять секунд.
Мой расчет на то, что ему станет неловко из-за своей необоснованной паранойи, сработал идеально. Он кивнул и слабо улыбнулся:
– Да, конечно. Извини, – пробормотал он, выуживая мобильный из кармана. – В Уайлдерклиффе у меня порой у самого крыша едет от подозрительности.
– Понимаю. Я в лесу тоже постоянно оглядываюсь через плечо, и это ощущение преследует меня даже здесь, в доме, хотя вокруг всё спокойно.
– Да, именно так всё и ощущается. – Он разблокировал экран и протянул телефон мне. – Только давай побыстрее. Мне нужно возвращаться в общую комнату. У нас с Питером был важный разговор до того, как ты пришел.
– Ладно. – Я быстро набрал фейковое сообщение для мамы, а затем перелистнул экран, нашел приложение «Wilder» и тапнул по иконке. Когда на экране всплыло требование ввести пароль, я вбил пятизначный код, который пришел мне сегодня утром на мои собственные смарт-часы.
На экране мгновенно высветилось уведомление: «Код принят. Запущено шифрование данных»
Я тихо вздохнул от облегчения. Затем снова перевела взгляд на отца и кивнула в сторону его стола, где лежал серебристый MacBook.
– Слушай, пока я пишу, ты не мог бы кое-что проверить для меня?
Отец удивленно вскинул брови:
– Что именно?
– Я только что вспомнил, что у мамы скоро день рождения. Нам пора начать планировать праздник.
– До него еще целый месяц.
– Ну да, но в хороших ресторанах места всегда бронируют сильно заранее. Особенно в тех, что приличные, на пристани Хейвенпорта.
Говоря это, я снова скользнула взглядом по экрану телефона, делая вид, будто всё еще строчу СМС матери.
«Дешифровка завершена».
Теория Эв подтвердилась на все сто. Приложение «Wilder» на телефоне моего отца было под завязку забито файлами, которых в моей собственной версии и близко не было. Я прокрутил меню в самый низ, где обнаружилась заветная кнопка: «Экспорт данных на новое устройство через Bluetooth». Видимо, разработчики добавили эту функцию на случай, если члены Общества будут обновлять свои смартфоны и им понадобится перекинуть всю зашифрованную базу.
