Текст книги "Охота (ЛП)"

Автор книги: Кристин Буони

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 29 страниц)

– Ну да, припоминаю.

– Это западное крыло. Оно старее остального здания и используется гораздо реже, потому что северное и восточное крылья расположены ближе к угодьям, а всем хочется своими глазами увидеть экшен, – пояснил он. – Так что Уайлдеры всегда селятся там, а западное крыло сейчас – по сути, огромный город-призрак. Если будем действовать осторожно, никто не увидит, как мы туда проберемся.

– Так вот почему нас поселили туда в детстве? – спросила я, сморщив нос. – Потому что они не хотели, чтобы мы случайно пересеклись с кем-то из Уайлдеров, приехавших на ритуал?

Ретт кивнул:

– Именно.

– Но зачем вообще было привозить сюда детей? – недоумевала я.

– Всё потому, что большинство членов общества хотят лично присутствовать на финальном испытании выпускников каждый год, чтобы поздравить новичков и принять их в братство, – объяснил он. – Это происходит летом, так что некоторые мужчины берут с собой жен и детей и оставляют их в западном крыле Уайлдерклиффа на несколько дней. Пока в других секторах творится вся эта чертовщина, семьи могут спокойно отдыхать или играть на пляже. Ни у кого никогда не возникало с этим проблем – место-то отличное, главное не выходить за обозначенные границы.

– Понятно, – пробормотала я. – И ты правда думаешь, что мне сейчас безопасно туда идти?

– Да. В западном крыле обычно живут только летом. Ну а если там всё-таки кто-то окажется и увидит нас… – Ретт осекся, многозначительно приподняв брови. – Что ж, я тебе уже говорил, что с ними станет.

Я посмотрела на стремительно темнеющее небо.

– Ты прав. Нужно выдвигаться, пока погода окончательно не испортилась, – согласилась я. – Хотя я даже рада, что уже почти ночь. На темноту проще положиться, когда мы подойдем к особняку, верно?

– Да. Пока что будем держаться «слепых зон», а затем нырнем в туннель. Так нас гарантированно никто не засечет на стриме. – Ретт сверился с часами. – Путь займет около двух часов, но если ты слишком устала, я могу понести тебя.

Я слабо улыбнулась. Я знала, что он не просто строит из себя крутого мачо. Если понадобится, он действительно на руках дотащит меня до самого места.

– Спасибо, – тихо ответила я. – Но я дойду сама.

На всякий случай мы прикрыли безжизненное тело Джейка небольшим брезентом, который нашли в его рюкзаке. После этого мы еще с полчаса продирались сквозь подлесок, упрямо придерживаясь безопасных коридоров и слепых зон, пока наконец не вышли ко входу в туннель. Его зев обрамляли острые скалистые камни, а по краям свисали густые плети плюща.

– Стой. – Ретт вскинул руку, не давая мне шагнуть внутрь. Затем сбросил с плеч рюкзак и принялся в нем копаться. – Нам нужно разобраться с твоим браслетом, прежде чем идти дальше.

– Ох, черт. Я совсем про него забыла, – испуганно пробормотала я, нервно проводя пальцами по черно-серебряной полоске. – Он ведь с GPS-трекером, да?

– Ага. Если ты его просто сломаешь, у технарей на пульте сразу сработает оповещение, и они доложат наверх. Патриархи поймут, что что-то не так, и объявят план перехвата, – пояснил Ретт. Он выпрямился во весь рост, держа в пальцах крошечную часовую отвертку. – Но если мы снимем его аккуратно, не ломая датчик, они ничего не заподозрят. Решат, что ты просто нашла отличное укрытие и залегла на дно.

– Ладно.

Ретт опустился на корточки передо мной; его лицо было спокойным, но предельно собранным.

– Дай мне руку.

Я протянула запястье. Он бережно обхватил мою ладонь, переворачивая браслет тыльной стороной вверх. В его руке блеснула отвертка, когда он нацелил её на крошечные винтики, удерживавшие замок на моей руке.

– Это займет минуту, – негромко, успокаивающе пробормотал он. – Не шевелись.

Я тяжело сглотнула, чувствуя, как пульс бешено колотится в горле, пока я наблюдала за его работой. Каждое его движение было точным, выверенным и методичным, а лоб прорезала складка предельной концентрации. Я поймала себя на мысли, что никогда еще не видела его таким мягким и осторожным. Его руки, способные на такое страшное насилие, сейчас действовали невероятно бережно, едва касаясь моей кожи.

– А что будет, если… – я резко оборвала фразу, не желая озвучивать внезапный страх, подступивший к самому горлу.

– Если я облажаюсь? – закончил Ретт за меня, не поднимая головы. На его губах промелькнула едва заметная улыбка, но взгляд оставался острым, пока он аккуратно выкручивал первый винтик и откладывал его в сторону. – Не переживай. Не запорю.

Пока он возился с замком, я старалась держать руку как можно неподвижнее, изо всех сил концентрируясь на том, каким теплым было прикосновение его пальцев к моему запястью. Его большой палец как бы невзначай поглаживал мою кожу, успокаивая без лишних слов. Наконец с тихим щелчком последний винт поддался. Ретт одним плавным движением снял браслет, удерживая его на весу кончиками пальцев так осторожно, словно это был провод под напряжением.

– Готово. – Он нагнулся и спрятал браслет за крупный, поросший мхом валун. – Теперь для них ты всё еще в игре. Никто не узнает, что ты на самом деле ушла в Охотничий домик. Я смогу возвращаться сюда каждые несколько часов и немного передвигать его, чтобы у технарей не возникло подозрений, почему твой маячок постоянно торчит в одной и той же точке на карте.

Я потерла покрасневшую кожу на запястье, чувствуя, как меня затапливает волна облегчения.

– Спасибо, – пробормотала я, а затем потянулась рукой к уху. – С этим мне тоже нужно разобраться?

– Не думаю, что в наушники встроены трекеры. Но выкинь его от греха подальше.

Я послушалась, швырнув наушник в ближайшие кусты, после чего снова повернулась к темному входу в туннель.

Внутри воздух оказался сырым и прохладным, с отчетливым металлическим привкусом ржавчины и гниения. Стены, укрепленные бетонными плитами и мощными стальными балками, уходили высоко вверх, смыкаясь в арочный свод, который оказался куда шире, чем я ожидала.

– Он намного больше, чем я помню, – нахмурилась я, озираясь вокруг.

– Это другой туннель, не тот, через который мы ходили детьми. Но они теперь все стали больше, – ответил Ретт. – Лет десять назад их все расширили и укрепили.

– А-а. – Я нервно оглянулась через плечо. – Как думаешь, каковы шансы встретить здесь другого охотника?

– Почти нулевые. Уайлдеры, которые охотятся только днем, вернулись в Домик еще час назад, а остальные будут до победного прочесывать угодья.

– Но разве кто-то из них не захочет спрятаться здесь от надвигающегося дождя?

– Вряд ли. По всему острову раскиданы хижины, так что парни, которые не хотят мокнуть, скорее всего, найдут ближайшую избушку и заночуют там.

– Понятно. – Я медленно кивнула. – Извини, что я постоянно засыпаю тебя вопросами. Не хочу быть навязчивой.

Ретт улыбнулся:

– Это не навязчивость. И поверь мне – у самого сейчас в голове крутится миллион вопросов, – произнес он. – Так что давай, спрашивай обо всём, что хочешь. Отличный способ скоротать время, пока мы идем.

– Ладно, эм… – я замялась, наморщив лоб. – Как давно существует «Дикая охота»?

– С 1892 года.

– Я так и думала, что это древняя история, – сказала я. – А ты знаешь, какова была её первоначальная цель? Навряд ли они собирались заколачивать кучу денег, учитывая, что интернет-трансляций тогда еще в помине не было.

– Изначально это была просто кучка богатеев, которые собрались вместе ради налаживания связей, чтобы у их сыновей и внуков всегда был полезный бэкграунд. Обычное дело для большинства тайных обществ, – ответил Ретт. – Но в какой-то момент внутри этого круга образовалось радикальное ответвление, которое и превратилось в «Дикую охоту». Тайное общество, но с добавлением охоты на людей. Для мужчин это был способ вершить собственное самосудное правосудие над теми, кого они считали подонками, и заодно тешить свои кровожадные инстинкты.

– Звучит так, словно ты цитируешь текст из методички.

Он тихонько рассмеялся:

– В каком-то смысле так и есть. Мы учили историю общества на лекциях на первом курсе, и я помню большую часть почти слово в слово, – признался он. – Правда, про современную Охоту там нет ни единого упоминания. Всё преподносится так, будто человеческие сафари остались глубоко в прошлом как реликт ушедшей эпохи.

– Погоди. – Я замерла на месте, хмурясь. – То есть, пока ты не пройдешь посвящение, ты вообще ничего не знаешь об Охоте?

– Официально – нет. Первые три года нас тренируют по разным направлениям, мы участвуем в тренировочных погонях, где в качестве мишеней выступают манекены. Ну и, конечно, нас заставляют изучить этот остров вдоль и поперек, – сказал он. – Всё обставляется так, будто мы просто выпускаем пар и готовимся к Охоте на крупную дичь. Но мы же, блядь, не идиоты. Каждый понимает, что на высшем уровне скрывается нечто гораздо большее. Ну и к тому же всегда есть типы вроде Джей-Джея – мажоры, которым их болтливые предки рассказывают вообще всё.

– А-а. – Я снова зашагала вперед. – Получается, официально вы узнаете всю правду только на выпускном курсе, хотя большинство из вас и так всё знают – ну или, как минимум, догадываются.

– Именно.

– Но зачем тогда полноправным членам общества скрывать это от вас? Раз уж вы всё равно в курсе.

– Потому что финальное испытание выпускников заключается в том, что все неосведомленные парни должны объединиться, выследить и убить человека, помнишь? – напомнил он. – Нам не раскрывают карты до тех пор, пока мы не испачкаем руки.

– Ох. – В моей голове наконец-то сложился этот пазл. – Таким образом вы все разделяете вину. И если кто-то из членов общества передумает и решит выйти из игры, он вряд ли побежит сдавать остальных властям. Извращенная форма страховки.

– Вот именно. Даже если ты за все годы членства больше ни разу не поучаствуешь ни в одной Охоте, ты всё равно повязан как минимум с одним убийством без суда и следствия. Отличный способ гарантировать взаимное доверие – и гробовое молчание, – констатировал он. – Но у нас есть и другие рычаги, чтобы спать спокойно и не бояться полиции.

– Какого рода?

– Один из Патриархов – комиссар полиции штата. Так что даже если какой-нибудь обиженный или раскаявшийся придурок попытается нас сдать, комиссар прикроет любое расследование в зародыше. Объявит это чьей-то глупой шуткой или фейком, – пояснил он. – К тому же двое других Патриархов заседают в Сенате, что тоже крайне полезно.

Я плотно сжала губы:

– То есть, по сути, ваши щупальца проникли абсолютно везде.

– Ага. И если кому-то приходится покинуть общество после получения статуса – как тому ублюдку Райану, например, – они до такой усрачки боятся возмездия, что мы можем быть абсолютно уверены: они и пикнуть никому не посмеют.

– Боже, – выдохнула я. Я даже представить себе не могла, каково это – всю оставшуюся жизнь прожить в липком, непрекращающемся страхе.

– Но это еще не всё. На первом курсе мы обязаны пройти через церемонию исповеди. Проще говоря, мы должны вывалить свой самый темный, самый грязный секрет перед всеми остальными членами общества и вверить им эту тайну. Предполагается, что это сближает нас. Делает настоящими братьями, – Ретт криво ухмыльнулся. – Но теперь-то я понимаю истинную цель. Это обычный компромат. Крючок, который нужен лишь для того, чтобы члены общества трижды подумали, прежде чем переходить Патриархам дорогу. Ведь если ты посмеешь взбунтоваться, твою грязную тайну в качестве расплаты сольют всему миру.

Я удивленно вскинула брови:

– Но разве нельзя было просто соврать? Выдумать какой-нибудь фальшивый секрет?

– Уверен, пара парней так и поступили, выдав какую-нибудь чушь во время церемонии. Но я этого делать не стал. Я серьезно относился к клятвам, которые давал обществу, поэтому рассказал чистую правду, – ответил он. – Понятное дело, знай я тогда, что сами Патриархи срать хотели на все эти гребаные клятвы, я бы ни за что не стал тратить свои силы и время.

Я недоуменно наклонила голову набок:

– А когда интернет и онлайн-стримы вообще вошли в эту схему?

– Без понятия. Я, если честно, вообще не подозревал, что они зарабатывают на даркнете, пока Джей-Джей не выложил карты.

– Да нет, я имею в виду… когда интернет-трансляции вообще появились в мире? Где-то в районе двухтысячных? Или в конце девяностых?

– Ну, где-то в то время, да.

– А когда Питер Дженнингс стал Главным Патриархом?

– В 1999-м.

Я медленно кивнула.

– Готова поспорить, что это была его гениальная идея. Перевести Уайлдеров в цифровой век и нажиться на кибер-революции или как там это называется, – произнесла я, тяжело сглотнув. – Я даже вообразить не могу, сколько сотен миллионов из даркнета осело в карманах этого общества за последние двадцать лет.

– Судя по словам Джей-Джея, счет идет на сотни миллионов.

– Господи. Это безумие. – Я глубоко выдохнула, качая головой. – Последний вопрос. Что ты собираешься со всем этим делать?

– С Патриархами, имеешь в виду? Теперь, когда я знаю правду?

– Да.

– Ну, мой главный приоритет – вытащить тебя отсюда в целости и сохранности. Но как только я обеспечу твою безопасность, я уничтожу этих ублюдков. – Голос Ретта снова стал жестким, пропитанным яростью. – Они слишком долго лгали нам и использовали всех нас, просто чтобы набивать свои карманы. Я пока не знаю как, но они пойдут на дно. Я об этом позабочусь.

– Я помогу тебе во всём разобраться, – сказала я, переплетая свои пальцы с его ладонью. – Я ненавижу их ничуть не меньше твоего.

Ретт резко остановился, крепко сжав мою руку.

– Эв… идти против общества смертельно опасно. Ты мне ничего не должна. После всего того дерьма, через которое тебе пришлось пройти по моей вине в том числе.

Я упрямо вздернула подбородок.

– Я знаю, что это опасно, – твердо отчеканила я. – Но со мной всё будет в порядке. У меня есть парень, который пообещал приглядывать за мной и устранять любого, кто встанет на моем пути.

Он тихонько рассмеялся:

– Используешь мои собственные обещания против меня? – протянул он, обнимая меня за талию и притягивая к себе. – Очень коварно, принцесса.

– Мы в этом замешаны вместе, Ретт. Нравится тебе это или нет.

– Мне нравится. – Веселье мгновенно исчезло из его голоса, уступив место чему-то искреннему, неприкрытому и глубокому. – Мне это безумно нравится.

Мы снова двинулись по туннелю, держась за руки. В самом конце он вывел нас на заросшую, раскинувшуюся на многие мили территорию поместья, окутанную зловещей ночной тишиной. Особняк Уайлдерклифф высился прямо перед нами, его массивный силуэт четко проступал на фоне темного неба.

Окна огромного западного крыла были темными. Прямо по центру красовалась исполинская арочная дверь, по бокам от которой выстроились потрескавшиеся статуи – их черты от времени стерлись, превратившись в гротескные, неузнаваемые формы.

– С возвращением, – негромко и мрачно пробормотал Ретт.

Я невесело усмехнулась:

– Меня внезапно посетило непреодолимое желание сжечь всё это место дотла.

– Всему свое время, – отозвался он. – Прямо сейчас тебе нужны горячий душ и полноценный ночной сон. И внутри ты всё это получишь.

– Хорошо.

Но стоило нам подойти к дверям, как в вестибюле за ними внезапно зажегся свет, и Ретт замер как вкопанный.

– Черт, – процедил он сквозь зубы. – Спрячься за ту статую. Я сам разберусь.

Я послушалась, юркнув за ближайшее изваяние, пока дверь со скрипом отворялась. На крыльцо вышла миниатюрная женщина в серо-белой униформе. Заметив Ретта, она испуганно охнула:

– Ой! Простите, сэр! – её рука взлетела к горлу. – Я не ожидала кого-то встретить в этой части поместья.

– Извините, что напугал вас. Я тоже не думал вас здесь увидеть, – Ретт приподнял ладонь в успокаивающем жесте. – Но слушайте, вы как раз можете мне кое в чем помочь.

– Конечно, сэр.

– Я ищу своего друга, Джей-Джея. Сына владельца.

Горничная улыбнулась:

– Ах, да, я понимаю, о ком вы. Правда, я его не видела.

– Вот черт. Мне показалось, он говорил, что собирается ночевать сегодня в западном крыле. – Ретт склонил голову набок. – Вы уверены, что не видели его внутри? Ну или вообще кого-нибудь еще?

Она покачала головой:

– Насколько я знаю, все комнаты в западном крыле сейчас пустуют, – ответила она. – Я сегодня зашла туда только для того, чтобы протереть пыль, просто чтобы она слишком сильно не скапливалась. Сами ведь знаете, какими бывают эти старые здания.

– Это уж точно. – Ретт непринужденно махнул рукой. – Наверное, я что-то перепутал. В общем, не буду вас задерживать. Доброй ночи.

– Спасибо, сэр. – Горничная замялась, оглянувшись на освещенный холл за своей спиной. – Мне оставить для вас свет? На случай, если захотите подождать друга. Вдруг он еще в пути.

– Отличная мысль. – Ретт медленно кивнул. – Я подожду его.

Он выстоял на пороге до тех пор, пока горничная не отошла на безопасное расстояние, а затем негромко окликнул меня:

– Всё чисто. Можем заходить.

Мы шагнули внутрь, и у меня перехватило дыхание, стоило мне бросить взгляд на возвышающуюся впереди винтовую лестницу. Она выглядела точно так же, как в моих воспоминаниях.

– Здесь вообще ничего не изменилось, – пробормотала я.

– Навряд ли они видят смысл делать тут ремонт, учитывая, что гости здесь почти никогда не останавливаются, – ответил он, придерживая меня за руку, пока мы поднимались по ступеням. – Северное крыло переделали в прошлом году, а восточное – за пару лет до этого.

– Ну да, понятно. – Мы поднялись на следующий этаж, и мои брови удивленно поползли вверх, когда я вгляделась в глубь коридора. – Охренеть. Чем больше я вижу, тем больше вспоминаю. Это так странно.

– Да, забавно порой устроена наша память.

Я указала пальцем вперед:

– Моя комната была прямо там. Слева, четвертая дверь по коридору.

– Ляжем там?

Я небрежно пожала плечом:

– Да, почему бы и нет?

Когда мы подошли к двери, Ретт повернул ручку и толкнул её внутрь. Комната за ней оказалась точь-в-точь такой, какой я её помнила. Пространство заполняла темная деревянная мебель, а из окон открывался вид на маленькую подковообразную бухту, тускло поблескивающую под звездами.

Ретт зашел первым, внимательно осмотрел комнату и лишь после этого сделал мне знак войти. Едва я переступила порог, он развернулся и запер дверь на замок.

– На всякий случай, – буркнул он.

Он плотно задернул шторы и направился к смежной ванной, открывая дверь на удивление современное по сравнению с остальной частью западного крыла помещение – белая плитка, сверкающая сантехника и душевая кабина за стеклом.

– Похоже, этой части дома апгрейд всё-таки перепал, – заметил он.

Я зашла следом за ним, и в эту секунду меня накрыло осознание того, как неистово ломит тело от дикой усталости. Мой взгляд зацепился за собственное отражение в зеркале, и я невольно поморщилась. Щеки в полосах запекшейся крови, шея испачкана грязью, а волосы свисают влажными, спутанными паклями.

– Господи, вид у меня такой, словно меня волокли прямиком через ад.

– Так оно и было, – тихо произнес Ретт, делая шаг и оказываясь у меня за спиной. Его глаза встретились с моими в зеркальном отражении. – Иди в душ первая. Я пока покараулю.

Я повернулась к нему, качая головой:

– Нет. Будет быстрее, если мы просто… – я запнулась, чувствуя, как щеки обдает жаром, а мой взгляд метнулся к душевой кабине и обратно к нему. – Давай просто сделаем это вместе. Дверь всё равно заперта, да и ты сам сказал… в это время года сюда вообще никто не заходит.

Его брови слегка приподнялись, но спорить он не стал. Вместо этого он сбросил куртку и ухватился за край футболки. Одним плавным движением он стянул её через голову, обнажая резкие рельефы мускулов, покрытые шрамами и татуировками.

Я тяжело сглотнула и развернулась к душевой кабине, а мои пальцы неловко вцепились в подол собственного свитера.

Ретт закончил раздеваться, включил воду и шагнул под струи. Потоки воды мгновенно облепили его кожу, подчеркивая каждую линию его тела. На какое-то время он замер под брызгами, закинув голову назад и прикрыв глаза. А затем его взгляд опустился на меня – пронзительный и хищный, как и всегда, а губы растянулись в ухмылке:

– Иди сюда, принцесса.

28

Ретт

У МЕНЯ ПЕРЕХВАТИЛО дыхание, когда я смотрел, как Эверли шагает в душ вслед за мной. Стоило горячей воде ударить по ней, как у нее вырвался блаженный стон; она запрокинула голову назад, позволяя потокам стекать по волосам. Её кожа всё еще была покрыта смесью грязи и крови Джей-Джея после нашего марш-броска через лес и туннель, но это ни капли не умаляло её красоты. Ничто и никогда не могло бы её испортить.

Господи, Эв. Я жадно скользил взглядом по её обнаженному телу, гадая, как мне вообще так чертовски повезло. Она была невероятно, до безумия великолепна: длинные волосы облепили мокрую кожу, а само тело казалось шедевром из плавных изгибов и мягких, блестящих линий, к которым так и тянуло прикоснуться. Чертово чистое искусство. Идеал.

Еще в ту ночь, когда я впервые встретил её, я знал, что моя одержимость этой девочкой будет только расти. Так оно и случилось: она поглотила меня целиком, до такой степени, что от одной мысли о том, что я могу её потерять, мне хотелось сдохнуть. Это было уже за гранью обычной одержимости, если честно. Я полностью потерял из-за нее рассудок. Стал абсолютно неуправляем и был готов вырезать каждого, кто встанет на пути, лишь бы сохранить ей жизнь. Даже если в финале мне самому придется потерять вообще всё. Мои деньги. Мой разум. Мою жизнь. Я бы без раздумий отдал всё это за нее.

Я сделал шаг ближе, продолжая скользить глазами по ее роскошному телу. Её розовые соски затвердели под струей воды, и у меня буквально слюнки потекли от этого зрелища. Мне хотелось боготворить их, медленно терзать их губами и языком до тех пор, пока она не начнет задыхаться и умолять о большем.

С хищной ухмылкой я перехватил её за бедра и толкнул назад, впечатывая спиной в мокрую плитку. Голодный блеск в её глазах без слов приказывал мне не останавливаться, поэтому я смял её губы грубым поцелуем, после чего спустился ртом туда, где мне хотелось оказаться сильнее всего.

Я поочередно втянул её соски в рот, лаская их, и почувствовал дикий прилив собственнического триумфа, когда она выгнулась в моих руках, издав тихий стон. Вот оно. Эта первобытная связь, то, как она полностью подчинялась мне, то, как от моих прикосновений она буквально плавилась. Она была моей, и я бы никогда, ни за что на свете её не отпустил.

Я оторвался от ее идеальных сисек и опустился на колени прямо на кафельный пол. Затем я приблизил свое лицо к ее киске, скользя языком по ее клитору

– Ох, черт… – прерывисто задышала она, и её ногти вонзились в мои плечи в попытке удержать равновесие. Одновременно с этим её бедра подались вперед, утягивая меня за собой. – Еще. Пожалуйста…

Ей на самом деле не нужно было просить о добавке или говорить «пожалуйста». Не тогда, когда перед моим лицом была самая сладкая киска на этой планете. Знай я раньше, какая она на вкус, я бы, наверное, еще в самую первую ночь в Холлингсворте упал перед ней на колени, сорвал бы всю одежду и часами смаковал каждый её дюйм.

Я снова крутанул языком по её клитору, заставляя её стонать, и её ногти впились в мою кожу еще глубже.

– Ретт, – выдохнула она.

– Да? – я посмотрел на неё снизу вверх, хищно ухмыляясь.

В её глазах читалась чистая, изнывающая неудовлетворенность.

– Трахни меня. Пожалуйста.

– Терпение, принцесса, – пробормотал я.

Я распрямил язык, ведя им по всей её длине, пока свободной рукой разводил в стороны половые губы. Снова поднявшись к её набухшему клитору, я одновременно толкнул один палец глубоко внутрь её узкого, скользкого входа, отчего её ноги задрожали, упираясь в стену. Она принялась судорожно двигаться на моем пальце, беззвучно требуя, чтобы я сменил его на свой член, пока мой рот продолжал ласкать и втягивать её клитор. Она уже буквально сгорала от желания. Я чувствовал это по тому, как её мышцы пульсируют вокруг моего пальца, отчаянно изнывая по моему члену.

– О боже, – пробормотала она. – Я сейчас…

Не дав ей закончить фразу, я отстранился и резко поднялся на ноги.

– Не так быстро, – рыкнул я. – Я хочу, чтобы ты кончила на моем члене. Разворачивайся.

Как послушная девочка, она мгновенно подчинилась моему грубому приказу: повернулась спиной, уперлась ладонями в плитку и сильно выгнулась в пояснице. Я накрыл ладонями её ягодицы, разводя их в стороны, чтобы вдоволь налюбоваться зрелищем, а затем с силой толкнулся внутрь, преодолевая горячую, обжигающую теплую тесноту.

Она издала громкий стон, и я сразу же перехватил руку, зажимая ей рот ладонью – на тот случай, если кому-то из Уайлдеров вдруг взбредет в голову притащиться посреди ночи в это заброшенное крыло. Вторая моя рука мертвой хваткой удерживала её правое бедро, пока я мощно вбивался в неё, едва сдерживая собственные хрипы и рычание. Боже, как же хорошо она меня принимала. Такая чертовски горячая, узкая и мокрая – идеальное место для моего члена.

– Всё это только мое, – хрипел я между рваными вдохами. – Всё это принадлежит мне. Вся ты. Каждый стон, каждый всхлип, каждый вдох, каждый оргазм… мои.

– Да, – прерывисто выдохнула она в мою ладонь. – Твои.

– Давай, детка, – прошептал я ей на ухо. – Давай, прямо сейчас.

От моих слов она окончательно сорвалась с катушек – её мышцы начали судорожно сжимать меня горячими, пульсирующими волнами. Мой собственный финал не заставил себя ждать, взрываясь одновременно с её оргазмом в сногсшибательном хаосе.

Ох, черт… Что бы я только ни отдал, чтобы повторять это снова, снова и снова. Если мне суждено сдохнуть с членом, зажатым в этой извращенно-великолепной, тесной киске, я умру самым счастливым ублюдком на свете.

Я переждал, пока волна дикого наслаждения утихнет, а затем с глухим рыком отстранился, упершись одной рукой в стену, чтобы удержать собственный вес, который внезапно показался в десять раз тяжелее. Я снова окинул взглядом прекрасное тело Эв, пока её грудь судорожно вздымалась в попытках отдышаться.

В мягком свете ламп ванной комнаты на её бледной коже проступило то, чего я не заметил раньше из-за слоя грязи и запекшейся крови Джей-Джея, которая теперь полностью ушла в слив. Синяки темными тенями покрывали её ноги и руки, точно старые чернильные пятна, а на теле виднелись неглубокие порезы – следы от веток и шипов, которые она поймала, когда они с девчонкой в панике кинулись через чащу леса.

Вина буквально заживо жрала меня изнутри, пока я рассматривал каждую царапину, ссадину и синяк. Она не заслужила ничего из этого. Ни единой капли боли – если только это не та боль, от которой она сама кайфовала в постели. Но это был совсем другой вопрос, не имевший отношения к её принудительному участию в Охоте.

Без лишних слов я потянулся мимо нее и выключил воду, и внезапно воцарившаяся тишина лишь усилила звук её тяжелого дыхания. Я сорвал с крючка полотенце, бережно накинул ей на плечи, после чего принялся рыться в рюкзаке в поисках походной аптечки.

– Присядь, – негромко скомандовал я, кивая на закрытую крышку унитаза.

Она не стала спорить. Просто молча наблюдала за тем, как я опустился перед ней на колени и принялся обрабатывать её мелкие раны. Мои руки действовали предельно аккуратно: я бережно прижимал пропитанный антисептиком тампон к каждой царапине, и в моих прикосновениях было столько трепета, на какой я сам не знал, что способен. Она не плакала, но каждое её едва заметное вздрагивание болезненно отзывалось у меня в груди, затягивая тугой узел.

– Ненавижу видеть тебя такой. Просто, блядь, ненавижу, – пробормотал я, прижимая пластырь к глубокой царапине на её колене. – Я бы, клянусь, кровью до последней капли истек, лишь бы никто и никогда больше не посмел причинить тебе боль.

У Эв перехватило дыхание.

– Я знаю, – тихо произнесла она, и её голос едва превышал шепот. – Но со мной всё будет в порядке. Это просто царапины и синяки.

Я достал еще один пластырь и прижал его к ссадине чуть ниже её колена.

– Ты сильнее всех, кого я когда-либо встречал, ты в курсе? – спросил я, поднимая на неё взгляд. – И самая храбрая девочка из всех, что я видел.

Её глаза смягчились так, что это окончательно лишило меня воли.

– Ты правда так думаешь?

– Разумеется. И никогда не позволяй никому говорить тебе обратное.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянула она. – Помнишь ту ночь, когда мы встретились в туннеле? Ты сказал, что я просто напуганная маленькая девочка с электрошокером. И я думаю, ты был прав. Мне страшно. Постоянно.

Я едва заметно улыбнулся.

– Если ты еще не поняла, я порой бываю тем еще козлом. И в ту ночь я определенно вел себя с тобой как законченный мудак, – признался я. – Но послушай… быть сильным и храбрым не значит ничего не бояться. Страх чувствуют все, от этого никуда не деться. Важно лишь то, что ты делаешь с этим страхом.

У неё снова перехватило дыхание, и она принялась пристально вглядываться в мое лицо.

– А тебе когда-нибудь бывает страшно, Ретт? – наконец спросила она.

– Да. Я до смерти боюсь потерять тебя, – признался я, и мой голос стал хриплым. – Эта мысль не дает мне спать ночами. Каждую чертову ночь.

– Мне жаль, – прошептала она.

Я поднялся на ноги и протянул ей руку.

– Тебе не за что извиняться, – отрезал я. – Тебе вообще ни за что не нужно просить прощения.

Она вложила свою ладонь в мою и поднялась. Её красивые глаза на мгновение скользнули мимо меня, в сторону дверного проема.

– Нам пора ложиться?

Я вскинул бровь.

– Просто спать или…

– Ты серьезно готов к еще одному раунду? – её глаза округлились. – Прямо сейчас?

Я усмехнулся и покачал головой:

– Я бы с радостью трахнул тебя снова, и уж поверь, сил бы у меня хватило. Но я просто пошутил. Думаю, тебе нужно как следует отдохнуть.

Она закивала.

– Полноценные восемь часов сна прямо сейчас кажутся мне раем, – произнесла она, делая шаг к кровати.

Вина снова начала заживо жрать меня изнутри, пока я наблюдал за тем, как она устраивается под одеялом. Каким же мудаком я был из-за того, как обращался с ней в прошлом. Всё, что от меня требовалось – это просто выслушать её, но я этого не сделал. Я был высокомерен, самонадеян и слеп, и в результате она оказалась на этом проклятом острове, где её жизнь висела на волоске.

Я знал, что не я притащил её сюда, это дело рук Джей-Джея и его отца, но всё же я мог бы сделать что-то, чтобы предотвратить этот кошмар, узнай я правду раньше. А единственная причина, по которой я не узнал её раньше, заключалась в том, что… ну да. Я был гребаным кретином, который наотрез отказывался слушать.

Я лег в постель рядом с Эв и завел руку ей под спину, притягивая ближе. Она удовлетворенно вздохнула и вытянула ноги рядом со мной.

– Никогда не думала, что самая обычная кровать покажется мне верхом блаженства, но так оно и есть, – пробормотала она. – Это уж точно лучше пола в избушке. Или сырой земли.