Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 39 страниц)

– А что, может, у «Орланского» посмотрим? У них там, говорят, тоже зимняя модель появилась…

Управляющий так сильно побледнел, что его жидкие, зализанные усики и вовсе превратились в тонкий росчерк.

– Борис, – мягко, бархатным тоном, остановила друга Тесс. – Нет, мы купим здесь. Этот автомобиль нам подходит по цене. А господин управляющий просто выполняет свою работу, и не его вина, что у некоторых предубеждения насчёт Первородных.

Управляющий вспыхнул поярче некоторых уличных фонарей.

– Но своё имя в вашем буклете я печатать, уж простите, не позволю, – добавила Тесс чуть холоднее, мгновенно «выключая» освещение на лице продавца.

– Совсем-совсем никак? – жалобно уточнил управляющий.

– Совсем-совсем, – твёрдо подтвердила Тесс.

– Тогда сброшу полсотни, – вздохнул он, – за то, что вы такая принципиальная, госпожа Эгобар. И ещё пятьдесят за то, что смог побыть в присутствии вашей красоты. Словно с живой картиной пообщался.

– А ещё небольшую скидку за то, что я её муж, не сделаете? – как бы невзначай поинтересовался Ардан.

Управляющий смерил его оценивающим взглядом и развёл руками.

– Простите, господин Эгобар, но красота вашей супруги и так стоит слишком дорого. И, примите мои извинения, господа. Это политика компании… они боятся, что Первородные могут стать плохой рекламой для… определённых лиц и… ещё раз – мои извинения. Ничего личного. Просто работа такая.

Арди слегка вздрогнул и мотнул головой.

– Он всё равно получит эксов сто пятьдесят с продажи, – шепнул Арду на ухо Борис, пока управляющий и Тесс занимались бумагами. – Автомобили сейчас, из-за транспортной реформы и спонсорства Казны, продаются с наценкой почти в три четверти. Ещё года четыре назад такой стоил бы меньше тысячи.

Ардан только покачал головой.

Порой он боялся, что никогда не сможет понять людей…

* * *

Арди смотрел на ребёнка, которого последний раз видел почти полгода назад. Всё тот же нос-пуговка, всё те же непропорционально длинные ресницы, только, разве что, теперь на голове прибавились тёмные волосы, спрятанные под смешной чепчик с неумело вышитым на нём Каргаамским слоником. Причём настолько неумело, что его оказалось чрезвычайно легко спутать с осликом. Что Ардан и сделал.

Борис в голос расхохотался, заявив, что он тоже так сначала подумал.

– Ничего, это никакой не ослик, – слегка надулась Елена, на чьих руках живого места не было из-за многочисленных пластырей и повязок, пропахших мягкими, травяными запахами мазей.

Квартира четы Фахтовых, раньше немного пустовавшая, теперь буквально утопала во всякой утвари. Детских игрушках, нескольких пеленальных столиках в разных уголках их почти бесконечных владений, и нескольких шкафах с пелёнками. Спящие Духи, пелёнки, распашонки, маленькие одеялки и простынки буквально полностью завоевали всё пространство, соседствующее с детской и спальней.

Борис и Елена отказывались от помощи нянь и гувернантки на ночное время и обязательно сами вставали к крикам и плачу малышки.

– Мне кажется, она теперь иногда специально кричит, чтобы кто-то из нас подошёл, – всё так же шёпотом сообщил Борис.

– Да?

Лорд кивнул.

– Я уже на слух отличаю, – заявил он, стараясь, чтобы Елена, радостно болтавшая с Тесс, его не заметила. – Он какой-то немного другой. Не такой… не знаю… не очень правдоподобный, что ли.

– А Елена? – спросил Ардан, повторяя тон и интонацию друга.

Борис отрицательно покачал головой.

– Мы иногда немного… – Борис какое-то время подбирал слова, попутно качая люльку с дочерью. – Не то чтобы ругались на этой почве, но мне едва ли не приходится делать вид, что я весь такой непреклонный.

– Чтобы не потакала?

– Ага, – только и сказал Борис. – Полагаю, Агнесс в бабушку пошла.

– По…

– Линии Елены, – ответил на очевидный вопрос лорд и улыбнулся тому, как забавно во сне потянулся миниатюрный человечек. – Её матушка, да примут её Вечные Ангелы, порой создавала у меня впечатление, что я живу в одной хижине с Плащом.

Говоря про хижину, Борис нисколько не преувеличивал. Семья Елены служила при хозяйстве генерал-герцога, приходящегося отцом Борису. И когда тот, в порыве, возможно, даже праведного гнева, сжёг поместье отца, то родители Елены приняли резко осиротевшего мальчика (которого вычеркнули из семейного древа Фахтовых) под свои сени.

Весьма скромные сени простой семьи поместных слуг. Которых, разумеется, тут же уволили, что лишь сильнее сказалось на жизни всех четверых.

– Ты знаешь, когда мы судились с папашей за матушкино наследство, – вдруг вкрадчиво произнёс Борис, не сводя взгляда с Агнесс. Будто их с Ардом посетили одни и те же мысли. – Тамара, так звали матушку Елены, стояла в суде с видом, будто перед ней не генерал-герцог, адмирал-командующий южным флотом всей Империи, а…

Борис, явно блуждая взглядом где-то среди своих далёких воспоминаний, чуть дёрнул уголками губ. Слегка. Совсем чуть-чуть. Но достаточно, чтобы Арди почему-то стало немного больно и, на мгновение, он вспомнил, как пах снег.

Снег всегда пах Дедушкой… именно Дедушкой, а не прадедом Арором.

– Так, наверное, даже на навозных жуков не смотрят, – пропустил часть фразы Борис. – Как же ублюдок злился из-за этого. Требовал какие-то там слушания по законам аристократии, а Иорский старший с его командой буквально топил каждое из прошений. Знаешь, как забавно было наблюдать? Потомственный аристократ, в компании обрюзглого адвоката, пропахшего шлю… работницами борделей, с одной стороны. А с другой стороны – бывшая прислуга, в сотню раз заштопанном платье и чужой корсетной кофточке, взятой в долг у жены портового купца. А рядом с ней Иорский старший и ещё пять его ассистентов. Вечные Ангелы, Ард. Судье пришлось задержать заседание, чтобы приставы могли принести из другого зала ещё одну скамью.

– А откуда там взялся Иорский старший? Ты же не имел доступа к деньгам.

Борис снова улыбнулся, но на сей раз только глазами.

– Наверное, чувствовал свою вину за то, что случилось с деньгами матушки, которые разграбил аптечный картель, – Борис протянул руку и слегка коснулся носа Агнесс. Так медленно, бережно и осторожно, словно пытался дотронуться до пушинки, застывшей над поверхностью лесного ручейка. – Дело-то громкое было. Мы уже ни на что не надеялись и тут, словно в дурацкой постановке на Бальеро, при словах – «кто будет защитником с вашей стороны, истцы?» – в зал, едва ли не ногой распахивая двери, заявляется Иорский старший. Представляешь? Неделю торчал в поезде, но прибыл…

Ардан имел возможность лишь обменяться парой ничего не значащих слов с отцом Бажена, когда в прошлом Иорский старший с женой тоже оказались на том злополучном дирижабле. Но даже случайно подслушанного разговора и всего нескольких реплик оказалось достаточно, чтобы Арди сейчас нисколько не удивился рассказанной Борисом истории.

– Елена сама всё шьёт и штопает, – внезапно перевёл тему Борис, глядя на свою жену так, как, наверное, внезапно прозревший слепой смотрел бы на самый первый рассвет в своей новой, зрячей жизни. – Я всё говорю – да брось ты, давай закажем у портных. Или, пускай, вон, няни трудятся. А она ни в какую. Сама и всё тут. И хоть стой, хоть падай, а всё равно к вечеру все руки в царапинах и порезах будут. У неё никогда с иголками не получалось. Её матушка даже, в своё время, думала, что Елена прикидывается, чтобы больше времени проводить с книгами, которые мне привозили из матушкиной коллекции. Но нет. Будь это сказкой, Арди, можно было бы сказать, что Елену прокляли.

Ардан посмотрел на чуть осунувшуюся подругу. Явно уставшую, с уже наметившимися чёрными кругами под глазами и слегка опустившейся грудью, она выглядела… самым счастливым человеком на свете. Будто светилась изнутри. Совсем как тот рассвет, щедро даривший красоту бывшему слепцу.

Глядя на Агнесс, Бориса и Елену, Арди всё отчётливее ощущал, как ледяные тиски, сдавливавшие грудь вот уже почти месяц, разжимались всё скорее. Им помогали смех Тесс, ворчание Аркара, полупьяные и несмешные шутки Иорского, но, почему-то, сильнее всего их крушил, буквально втаптывая в невидимую взору грязь… чепчик. Такой смешной, нелепый чепчик. Со слоником, похожим на ослика.

– Борис.

– Да, Арди?

– Нам надо поговорить наедине.

Борис отнял руку от люльки и посмотрел на Елену.

– Дорогая, – после чего повернулся к Тесс. – Милая Тесс, вы простите наши неотёсанные мужланские души, если мы удалимся в сигарную побеседовать.

– Вы оба не курите, дорогой, – засмеялась Елена. – Так что всё ещё не знаю, почему ты называешь свой кабинет сигарной, но…

Елена посмотрела на Тесс, а та, лишь мазнув взглядом по лицу Арда, мгновенно кивнула. С прежней улыбкой, нисколько не подав вида, и только взгляд зелёных глаз лишь немного потускнел. Тесс, в силу особенностей своего детства, видела чуть больше, чем Елена. И в очередной раз Ардан убедился в том, что, возможно, дедушка был прав.

Чтобы найти родственную душу, ему действительно пришлось пересечь половину мира…

– Не скучай, малышка, – Борис перегнулся через бортик люльки и бережно чмокнул дочку в лоб. Та, даже не проснувшись, захихикала и постучала ручками по щекам отца. – И следи, чтобы эти две женщины не начали обсуждать непристойности.

– Борис! – засмеялась Елена, а Тесс её тут же поддержала.

Лорд Фахтов, опираясь на трость, которую использовал дома вместо посоха, тяжело поднялся на ноги, а Арди поспешил следом за ним. Уже вскоре они закрывали выдвижные, прячущиеся в стенах, двери кабинета Бориса. Собственно кабинетом называть данное помещение не особо-то и язык поворачивался.

Единственный шкаф с книгами, полностью заставленный трудами по военной магии. Компанию ему составлял книжный столик, заваленный газетами и журналами, посвящёнными магическому боксу. Чуть поодаль – девственно чистый письменный стол, у которого, кажется, половину ящиков и вовсе никогда не выдвигали.

А ещё, что неожиданно, стол для игры в бильярд и длинный, пухлый диван, обитый бархатом. Ну и два кресла напротив того же фасона и цвета.

Ардан опустился в кресло и повернулся к другу. Борис же подошёл к окну и, опираясь обеими ладонями на трость, навалился на ту всем весом. Его плечи чуть поникли, а подбородок едва не коснулся груди.

– Знаешь, что самое обидное, дружище? – произнёс лорд Фахтов совсем тихо. Куда тише, чем смог бы расслышать обычный человек.

Вот только Борис знал, что Арди услышит. Услышит и, скорее всего, промолчит. Потому что в данной ситуации тишины бы не нарушил не только всё ещё не очень понимающий людских укладов полукровка матабар, но и любой другой человек.

– Самое обидное, что я надеялся, – в отражении стекла Арди различил немного влаги в глазах Бориса, которой так и не было суждено скатиться по щеке. Лорд Фахтов не позволил себе такой мягкости. Или, может, роскоши. – До самого последнего момента надеялся, что всё это глупости какие-то. Что я надумал. Может быть, те ублюдки из поезда? Может быть, родственники Орвилова…

Фамилию Орвилов, насколько Арди помнил, носил их однокурсник, пытавший Бориса на складе. Ухажёр Вселены Лорловой, угодившей под влияние профессора Леи Моример. Казалось бы, старое дело, но его последствия, как круги на воде от брошенного камня, всё ещё не отпускали ни Бориса, ни самого Арда.

– Да кто угодно… кто угодно, Арди, кто угодно, только не…

Борис стиснул зубы, промолчал несколько мгновений, а затем схватил трость и широко ей замахнулся. Замахнулся, но так и не ударил. Лишь посмотрел на запертые двери и медленно опустил её вниз.

– Там, – не оборачиваясь, кивнул он на столик. – В журнале «Премьерные бои Глобальной Лиги». На центральном развороте.

Ардан сдвинул часть журналов из стопки и выудил озвученный Борисом. Главное типографское издание, раз в восемь недель выпускаемое в Конфедерации Свободных Городов. Его переводили на все языки мира и, в течение двух месяцев, по морю и железным дорогам, отвозили по столицам и крупным городам. Объёмом в четыре страницы, на плотной бумаге, со множеством интервью, некоторыми печатями, всякими заметками и колонками, такой журнал обходился в баснословные девять с половиной эксов за выпуск.

Что, наверное, в какой-то степени, объясняло, почему Магический Бокс являлся весьма своеобразным, с точки зрения популярности среди простого населения, спортом. И, в равной степени, объясняло, почему Борис спрятал неподписанный конверт именно в данном экземпляре. Просто потому, что сюда вряд ли заглянет Елена, крайне негативно относившаяся к подобным развлечениям.

Мазнув взглядом по заголовку статьи:

«Из-за событий Конгресса финал Международного чемпионата Глобальной Лиги, который должен был пройти в Метрополии, перенесён»

Ниже автор рассуждал о том, что на данный момент чемпионат перенесли только на два года, но кто знает, состоится ли он вообще.

Впрочем, Арди уже развязывал тесёмки на конверте. На стол, слегка щёлкая твёрдыми краями, посыпались фотокарточки. Все сделанные в разное время года и в разное время суток, скорее всего даже, учитывая антураж и наличие конного транспорта, в разных городах. Но неизменно с одной и той же женщиной.

– Это…

– Те, что в Метрополии, сделал Пётр Огланов, – Борис даже не обернулся. – Остальные – его коллеги по ремеслу, которых он порекомендовал. Почти год, Арди. Почти целый год и едва ли не шесть с половиной сотен эксов расходов. И теперь я знаю. Точно знаю. Это была она. Она…

Ардан снова повернулся. Женщина лет тридцати двух, может, четырёх, то и дело появлялась в компании весьма мутного вида граждан, передавая им конверты. Один из данных конвертов, на фоне окровавленного тела, оказался вскрыт и подробно сфотографирован.

Там, на простреленной груди, в тёмном переулке, лежали изображения Бориса, Елены и… Арди с Тесс.

– Прости, дружище, прости, – покачал головой Борис. – Я, возможно, втянул тебя в свои разборки. Проклятье… Блядь, Ард! Я ведь всех подставил. Всех… Агнесс… Елену… вас… просто потому, что когда-то повёл себя совершенно опрометчиво.

Борис сбивался. Порой пытался прикрикнуть, но тут же сам и душил собственный голос, срываясь на хриплый шёпот.

– Чего мне стоило… просто хлопнуть дверью. Да хоть трижды ещё раз назвать эту потаскуху шлюхой, которой она и является. Спать в доме с папашей при ещё живой маме? Расхаживать по дому так, будто ты уже хозяйка? – Борис так сильно давил на трость, что под её набалдашником уже не только лак, но и сам паркет потрескался. – А теперь что… думает, что мне есть дело до наследства этого ублюдка? Нет. Деньги пусть оставляет себе. Но как же. Ей претит сам факт того, что я могу оспорить его указ о моём остракизме. Верну себе законное право на место в Верхней Палате. А она уже небось сидит и видит, как её мелкие шавки, в которых от крови Агровых одно название, займут сраную табуретку поближе к Императору. Да они же, о демоны, друг дружке бы глотку перегрызли за возможность хотя бы постоять рядом с дверью Палаты. И я бы подождал. Отслужил бы положенное в Армии. А они пускай сами бы себя сживали со свету. Я бы только аплодировал. Вот честно, Ард. Стоял бы и, как придурковатый, хлопал бы в ладоши. Хотя и сам… тоже ведь… Фахтов… нет, Арди. Нет. Плевать. Пусть хоть полсостояния на суды спущу. Пусть хоть отдельный указ под меня выпускают, но Агнесс будет носить фамилию Малеш. Фамилию моей матери.

Малеш… одна из древнейших фамилий Империи, некогда принадлежавшая в том числе и госпоже Талии Малеш. Та служила в отряде легендарного сержанта Мендеры, героя Войны Рождения Империи. А затем бесследно сгинула на том месте, где сейчас находились Мёртвые Земли Ральского предгорья.

– И я могу хоть поклясться ей, Арди… я честно – думал. Честно… хотел ехать в этот сраный город, к тому проклятому всеми Ангелами поместью, – Борис упёрся лбом в стекло и снова сжал зубы. – Хотел встать на колени, слёзно попросить прощения за любые грехи и расписаться в том, что демон бы с ним с местом в Верхней Палате… демон бы… лишь бы с Агнесс… Арди, я бы сделал это. Клянусь. Ты мне веришь?

– Верю, – ни мгновения не медля и не сомневаясь, ответил Ардан.

– Сделал бы, – выдохнул Борис, – если бы знал, что это принесёт хоть какой-то результат. Будет иметь хоть малейший смысл… но чему я научился, Арди, так это то, что люди без чести патологически не верят тому, что она в принципе у кого-то может оставаться. Обманщики всегда полагают, что и остальные врут.

– Она не поверит.

– Не поверит, – скользя лбом по стеклу, оставляя на том жирные разводы, кивнул Борис. – И успокоится только тогда, когда…

Борис, не поворачивая головы, скосил взгляд в сторону закрытых дверей. Туда, где болтали Тесс с Еленой и тихонько сопела спящая Агнесс.

Ардан слышал её подросшее, но всё ещё такое маленькое сердце. Слышал даже отсюда.

Тук-тук.

Тук-тук.

Как маленькие шажочки по всё ещё мокрой после утреннего тумана мостовой. Звонкие и лёгкие. Тоненькие колокольчики чьей-то чужой, такой светлой и ничем не омрачённой души.

Такой же, как и те, чьи лица порой навещали Арда в его воспоминаниях. О коллекторе. Об Ангельской Слезе. А теперь ещё и каждый раз, когда он видел перехваченные документы в кипе бумаг на своём столе. Он ведь тоже спрятал их, как и Борис конверт частных сыщиков.

Только в случае Ардана он прятал их от самого себя.

– Я честно хотел бы найти другой выход из сложившейся ситуации, Арди. Честно… но даже у Чёрного Дома, после полувека упадка, руки не дотянутся до жены генерал-герцога, адмирала южного флота, повинного лишь в том, что он ублюдок. Папаня ведь служит верой и правдой. А флот при нём процветает.

Борис не врал. Фахтов старший действительно находился на хорошем счету у Короны ввиду своей высокой степени эффективности и полной неподкупности. Вот так вот. Отличный солдат, но никудышный человек.

– Придётся многое подготовить… и я действительно попытаюсь найти другое решение. Может быть, Чёрный Дом… может быть, получится доказать факт преступного сговора… но если не получится, то… зимой я навещу свой… – Борис скрипнул зубами, явно не желая произносить следующее слово. – … свой дом. И пусть меня потом будет ждать виселица. А после неё хоть самые глубокие бездны ада. Плевать. Зато Агнесс проживёт хорошую, спокойную жизнь. Без вечной угрозы этой сумасшедшей шлюхи. О Свет, друг мой… насколько же можно быть жадным до власти, чтобы…

Борис, наконец, поднял голову и посмотрел на золотое небо Метрополии.

– Я помню, что просил тебя, Ард, помочь мне. Но это было в порыве чувств. И будучи человеком, которому, как я надеюсь, всё ещё не чужды слова «честь» и «достоинство» потомков Царской Дружины, я вынужден спросить тебя ещё раз. Ты поможешь мне? Прошу, не отвечай сразу. Потому что даже если удастся. Даже если отец не знает и всё это лишь её игра. То… папашка всё равно докопается до истины. Может, он её и не любит, но просто из принципа. И тогда… не знаю, если честно. Не знаю, что будет потом.

Борис повернулся к Арду, и почему-то тому, на какой-то момент, показалось, что его друг как-то странно вздрогнул.

Тук-тук, стучали шажочки.

Поможет ли он другу?

Тук-тук, звенели колокольчики.

Поможет ли он той, кого своими же руками купал в свете?

* * *

Борис был уверен, что включил свет, когда заходил в кабинет. Но, видят Вечные Ангелы, на мгновение ему показалось, что в помещении воцарилась холодная, зимняя ночь, плащом тянувшаяся с плеч странного существа. Мелко блестели звёзды, которые на поверку оказались кончиками искрящейся, сродни первому снегу, шерсти, покрывшей нечто среднее между человеком и белым волком с яркими, янтарными глазами, будто пылавшими изнутри.

Борис провёл пальцами по глазам, избавляясь от едва заметной влаги, а когда снова поднял веки, то наваждение уже исчезло.

– Конечно, Борис. Я попробую поговорить с Миларом. Возможно, действительно получится провести расследование. Если не нашим отделом, так другим. Но не забывай, что как только позовёшь – в любой день и время, я буду с тобой.

Борис посмотрел другу в глаза и коротко кивнул. Наверное, с его стороны было подло просить о подобном, но один он точно не справится.

Когда они покидали кабинет, возвращаясь к жёнам, лорд Фахтов так и не заметил узор инея на уголке своего окна. Узор, так отчаянно напоминавший волка и… что-то круглое, нанизанное на ледяной клык, чем-то похожий на копьё.

Глава 149

Ардан повернул ключ в замке зажигания и поднял рычаг ручного тормоза. С облегчением выдохнув, он снял перчатки и убрал их в бардачок. По какой-то причине, несмотря на немалую стоимость автомобиля, рулевое колесо не было обшито кожей, как во всех прочих новых моделях. Из-за этого приходилось пользоваться перчатками, чтобы ладони по лаку не скользили.

Не сказать, чтобы Арди горел желанием ехать в Большой на, уже к вечеру, доставленном к ним автомобиле. Они с Тесс, после визита к Борису с Еленой, прокатились до Бальеро и обратно, после чего нашли более… занимательные дела. С утра же Ардан собирался воспользоваться трамваем. Во-первых, ему не нравилось водить, а во-вторых, пока едешь пусть и на неудобной скамье вагончика, всегда есть возможность подумать о чём-то или почитать литературу. Возможно, даже заглянуть в собственный гримуар.

Да и автомобиль им, скорее, больше требовался для путешествий выходного дня по городу и, преимущественно, для того, чтобы Тесс могла спокойно добираться до Концертного Зала Бальеро без необходимости скрываться от вспышек журналистов и не всегда вежливых и обходительных поклонников таланта. Ныне рыжеволосую красавицу, особенно после успеха спектакля «Смерть Царя» и фурора на Арене Джона Бролида, узнавали куда чаще, нежели ещё годом ранее.

Увы, именно сегодня так сложилось, что Тесс вместе с музыкантами репетировала в «Брюсе», потому как в Концертном Зале опять возились с отсеком генерации и Лей-проводкой. И не потому, что Артур «Пижон» Бельский пожалел денег или и вовсе спустя рукава отнёсся к одному из самых главных аспектов своего детища. Вовсе нет. Просто Концертный Зал Бальеро являлся первым и, пожалуй, единственным гражданским объектом со столь сложной внутренней инфраструктурой. Так что ни один Звёздный инженер, даже такой квалификации, как у профессора Конвелла, не обладал необходимыми компетенциями.

В итоге Концертный Зал Бальеро, пусть и поневоле, стал чем-то вроде испытательно-экспериментального полигона. С каждым новым решением, перекрывавшим возникшую проблему, открывался целый горизонт всё новых трудностей. Которые, опять же, успешно решали, но на это требовалось время.

Вот Тесс, в такие промежутки, и пользовалась гостеприимством Аркара и тем, что «Брюс» принимал посетителей лишь с пяти часов вечера. Саму же Тесс, как выяснилось лишь недавно, научили водить старшие братья ещё прежде, чем та уехала из Шамтура в столицу.

В итоге, на рассвете, вновь утопившем Метрополию в оттенках стыдливой меди, перед Ардом во весь свой немалый рост встала весьма серьёзная моральная дилемма.

Либо позволить себе спокойные полчаса в трамвае, при этом смотря на то, как на внутреннем дворе их дома, около цветочной клумбы, отдыхает новенький автомобиль, приобретённый за какую-то просто невообразимую сумму. Представить только! Ардан не только потратил со счёта почти двадцать сотен эксов, но и остался обладателем ещё почти одиннадцати сотен!

Мог ли он подумать о таких числах хотя бы даже полтора года тому назад?

Разумеется, нет.

Являлся ли он, волей случая, олицетворением постулата о зажиточных Звёздных магах, хотя сам регулярно его же и опровергал?

Возможно.

Но если учесть все предстоящие расходы на исследования, то – нет.

Так что, пусть и нехотя, убрав посох в специальный отсек между передним и задним рядами диванчиков, Ардан решительно завёл мотор и выехал на канал Маркова. Если примерно рассчитать, в какое количество поездок на трамвае и такси обошёлся его «Акток-7», то, в целом, все дилеммы отпадали практически сразу. Чтобы окупить стоимость автомобиля, им следовало пользоваться тридцать два часа в сутки из двадцати четырёх имеющихся.

Довольно быстро отыскав свободное место на студенческой парковке, Ардан вышел из салона, закрыл двери и едва было не хлопнул себя по лбу. Вернувшись обратно, он забрал с собой посох.

Вокруг, кто самостоятельно, а кто и дожидаясь, пока дверь откроет шофёр, выходили другие студенты. В основном со старших курсов или обучавшиеся на программе Магистрата. Имелись и исключения, разумеется, но те, в основном, носили платья, а не костюмы, а на их летних плотных блузках, надетых поверх корсетов, значились нашивки факультета Общих Знаний.

– Здрав…

Но, как и в прошлый раз, сёстры Нельвир вместе с Риитовой вновь сделали вид, что никогда прежде не проводили перерывы между лекциями за непринуждёнными беседами с Ардом. Ардан покачал головой и отошёл в сторону, чтобы не мешать другим автомобилям искать себе пристанище.

Через некоторое время под арку, отделявшую Звёздный проспект от небольшой улочки, ведущей к парковке Университета, подъехал роскошный «Энтио» с откидным верхом. Несмотря на обширную коллекцию колёсного транспорта, лорд Фахтов, после того, как дождался своей очереди на экземпляр знаменитого автомобиля, последнее время пользовался именно им.

Сняв очки и водительскую кепку, Борис оставил трость в салоне, а с собой забрал посох. О том, чтобы закрывать купол крыши из плотного, похожего на парусину, материала или накрывать автомобиль чехлом, лорд Фахтов даже не задумывался. Сложно было представить себе ситуацию, чтобы на парковке Императорского Магического Университета, в котором на один квадратный метр приходится больше магов, чем где бы то ни было в мире, случился эпизод автомобильной кражи.

Они пожали друг другу руки и на мгновение посмотрели в глаза. Вчерашний разговор не оставил ни грамма неловкости или недосказанности. Так что они сделали то, что и должны были сделать друзья в данном случае, – продолжали общаться так, будто всё было по-прежнему.

Потому что всё и оставалось – по-прежнему. А то, что произойдёт (или нет) в будущем, пока так же туманно, как и само будущее.

– Ну как, господин новый и, надеюсь, счастливый автовладелец? – спросил Борис, пока они огибали служебный корпус и двигались в сторону Звёздной площади.

Отдельный выход на парковку предназначался исключительно под нужды обслуживающего персонала и профессорского состава.

– Мхм, – промычал Ардан.

– Вечные Ангелы, Ард! – воскликнул, смеясь, Борис. – Мне никогда не понять твою любовь к лошадям.

Арди проворчал что-то нечленораздельное.

– Там ведь ни педалей, ни сиденья, а ещё и прёт, куда ей вздумается, – перечислял Борис. – И запах… О Свет, если что меня и убивает в седле больше, чем качка и мошкара, так это вонь.

– К ней довольно быстро привыкаешь.

– Да, – не стал спорить лорд, – но в том-то всё и дело, дружище, что я не хочу к этому привыкать.

Друзья вошли в атриум и вновь оказались посреди гудящей толпы, отдалённо напоминающей закипающее на сковородке масло.

Протиснувшись сквозь толпу студентов самых разных курсов и факультетов, они подошли к громадной доске объявлений, размещённой поодаль от стойки информации. Простое, ничем не примечательное пробковое полотно, к которому обычно прикалывали какие-то совсем процедурные листовки. Иногда, если те касались Звёздного сообщества или студенческой среды в частности, на доске могли появиться газетные вырезки.

Так что обычно та не собирала вокруг себя какое-то значимое число любопытствующих. Но только не сегодня. Борису с Ардом пришлось приложить приличный объём усилий, чтобы подойти поближе. Арди, в целом, не требовалось, но он решительным образом, используя локти в качестве аргументов против совсем уж наглых студентов, составил лорду компанию.

– Ну, хоть не сваливаюсь за нижний предел, – с облегчением выдохнул Борис. – Было бы обидно даже с контракта вылететь.

Всё дело в сегодняшнем исключении из правила: на доске, в течение всей сессии, на следующий день вывешивали результаты дня прошлого.

Так Арди, к примеру, знал, что на Истории Магии набрал три балла из двенадцати возможных. На Звёздной Инженерии – максимальный (даже несмотря на то, что и сам понимал, что его установка оставляла желать лучшего и, скорее всего, обошлась бы в производстве и обслуживании дороже, чем позволил бы себе разумный делец), а вот профессор Ковертский поставил ему оптимистичные восемь. Так что Арди уже не попадал под критерии повышенной стипендии, но мог всё ещё надеяться на обычную и, скорее всего, не вылетел из Большого.

Чтобы потерять спонсорство Короны, нужно было набрать на сессии восемьдесят баллов, что лишь на десять меньше, чем стипендия. А вот чтобы вылететь со второго курса – тридцать пять. Причём данный порог относился ко всем.

На первом курсе порог отчисления составлял двадцать пять сессионных баллов. На второй и третий год обучения уровень отчисления вырастал на десять баллов, а затем, каждый последующий год обучения, на четыре.

– Знаешь, что мне интересно, Арди?

– М? – вопросительно промычал Ардан.

– Как так получилось, что у тебя на два балла по истории магии меньше, чем у меня, если я на каждой лекции занимаюсь тем, что отсыпаюсь?

Ардан только отмахнулся от друга, прекрасно понимая, что тот в ближайшее время не даст просто так забыть о данном факте. И вообще, как говорил Иорский, если не готовиться к экзамену, но иметь пару лишних извилин в голове, то отметка от одного до шести баллов становится скорее вопросом удачи, нежели показателем знаний.

Постепенно от толпы Зелёных плащей выделилась весьма значимая часть обладателей нашивок второго курса. Распределяясь по лестницам, чтобы не ждать очереди около лифтового холла, они уже вскоре оказались в подземных помещениях.

Занятия по Военной подготовке довольно-таки нечасто собирали весь курс, так что было немного непривычно видеть переполненную мужскую раздевалку. Господа снимали свои регалии, вешали тонкие, летние костюмы и сорочки на вешалки, после чего доставали типовую форму, чем-то напоминающую ту, что носили матросы.

– Да это несправедливо… – ворчали многие из присутствующих. – Ты только посмотри. Тут же и те, кто в первых группах тренируется. Вот что я им сделаю на дуэли?

– Можешь помолиться, Калеб. И, пожалуйста, не действуй на нервы.

– Да, Калеб. Мы все тут в одной лодке.

– Ага, в лодке, – взвыл некто «Калеб» с того же факультета, что и Иорский. – А молиться я могу разве что о том, чтобы не вытянуть жребий и не встать в пару с Его Высочеством, Великим Князем или Эркеровской.

– Фахтова предпочтёшь?

– Справедливо… демоны, а может, можно как-то договориться, чтобы в ничью?

– На щитовой дуэли не может быть ничьей, Калеб.

– Да… действительно…