Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 39 страниц)

Профессор Конвелл, поправляя ставшие жидкими от возраста, седеющие волосы и, снимая очки, вернулся за кафедру. Усевшись на стул-кресло, он поднял взгляд на Арда и коротко тому кивнул. Юноша ответил тем же и взял с края своего стола небольшую, потрепанную карточку с местами трудно различимой типографской надписью.

Вряд ли из-за старости, а, скорее, из-за того, как часто её перебирали чужие руки, оставляя следы бессонных ночей и сотен часов, проведенных за задачей.

" Описание задачи:

У вас имеется два газовых баллона с летучими веществами неизвестной плотности. Смешайте данные вещества в третьем баллоне для подачи компрессорной станции. Для достижения стабильного эффекта вам необходимо добиться соотношения смеси 50/50 с допущением погрешности в 0.5 пункта.

После того, как компрессорная станция выполнит обработку смеси, вам необходимо передать смесь в поршневую систему чтобы поднять груз неизвестной массы на высоту в 8 метров 65 сантиметров.

Условия провала задачи:

Перерасход летучих веществ больше, чем в 13 % на удельную единицу веса поднимаемого груза.

Условие выполнения задачи:

Груз был успешно, с соблюдением всех требований, поднят на указанную в описании высоту"

Арди еще раз посмотрел на карточку и постучал карандашом по листу бумаги. Впервые профессор Конвелл выдавал ему персональное задание, в котором одними только Звездными печатями не обойдешься. Арду придется построить цепочку датчиков, для контроля…

Хотя зачем.

Он мог обойтись и печатями. Просто подключить все, что только можно к генераторам и… тогда, в целом, груз можно поднимать не газовым давлением (хотя гидравлика справилась бы куда лучше), а прям сразу – чистой Лей. Только тогда стоимость подъема груза, учитывая промышленные масштабы, уже через месяц разорит предприятие.

Так что идея настроить систему из печатей контроля и анализа пусть и прельщала Арда, потому как выглядела самым надежным решением, но, на практике, оказывалась несостоятельной. Так что пришлось вновь вооружиться математическим выражением болванок и эмуляторов.

Первое, что требовалось, это сделать перемычки в системе подключения баллонов. На поверхности лежала идея поставить болванку, анализирующую объем летучей смеси и отправлять ту дальше, но… зачем? Можно просто копить нужный, заранее просчитанный объем в примыкающем к болванке дополнительном хранилище. И тогда ничего не надо анализировать – просто, самый обычный, магический тумблер. Как только хранилище заполнится, газ перейдет дальше и ничего считать, взвешивать и анализировать не придется.

Экономия? Экономия. А, как показывала практика со звуковой системой для Арены, все, что имело в своем словосочетании приставку «экономия» – угодное дело.

– Спящие Духи, я действительно становлюсь похожим на Полских, – проворчал себе под нос Ардан.

Он быстренько построил нужные уравнения и вывел все данные для промежуточных хранилищ. Причем погрешность получалась ровно ту самую «половину процентного пункта». Ну а завязать отдельную компрессорную станцию, подключив к ней простой датчик давления и нехитрую болванку с контролером внутри – дело и вовсе, всего-то нескольких страниц расчетов.

Ардан справился с ними еще за минут десять.

Точно так же, нехитрым образом, при помощи «ворот», через которые проходил бы «груз», Арди просчитал и передал газ в поршневую систему подъемника. Там и система-то… одно название. Поднимаешь затворку и газ, под огромным давлением, вырывается на свободу. Толкает поршень, а тот, в свою очередь, толкает платформу. Так что надо было лишь отрегулировать точку отсечения, для чего подойдет любая парная система «болванок» с нехитрыми печатями, которые можно сделать на принципе светового луча.

До тех пор, пока световой луч не прерван – затворка остается приподнятой. Как только луч прерывается, то печать размыкает цепь в Лей-проводке и затворка опускается. Скорость же подъема можно регулировать высотой поднятия затворки. Чем выше – тем газа больше и, соответственно, скорость подачи обратно-пропорционально ниже.

А, ну и добавить еще одну пару болванок, чтобы сделать весы на платформе и передачу, через напряжение в Лей-кабеле, информации на болванку в компрессорной станции. Чтобы чем тяжелее груз, тем больше усилия передавалось на подъемник.

– Конечная установка… – Ардан подчеркнул последние выводы. – Восемь болванок, три датчика, три дополнительных хранилища, включая страховочное и Лей-кабель по формуле – система плюс метраж самого цеха.

Проверив, что все печати, которые требовали подключения к генераторам, были написаны так, чтобы подключаться не к одному, а к разным, Арди чуть склонил голову на бок и последний раз пробежался взглядом по изделию. Да, он все еще предпочел бы воспользоваться исключительно Лей и не потому, что не любил Звездную механику, просто… магия надежней.

Печать, она либо работала, либо не работала (если, конечно, была посчитана правильно) и на неё почти не оказывали воздействия условия внешней среды. Так что и слова профессора Конвелла о том, насколько удручающего качества многие из продуктов инженерной мысли, тоже можно было нивелировать. Но, увы, все решали эксы и уровень текущего прогресса. Пока никто не придумал каких-то невероятно компактных и высокомощных генераторов, которые…

Ах да.

Их ведь уже придумали. Пусть и не во множественном числе, а всего один единственный прототип. Причем построил его не кто иной, как Гранд Магистр Паарлакс. И Черный Дом, безусловно, вместе с доверенными инженерами пытался повторить достижение погибшего гения, но, увы. Без самого прототипа и соответствующих исследований, выкраденных Кукловодами, процесс явно не спешил сходить с мертвой точки.

Ардан, посмотрев на часы (до конца лекции оставалось еще пять минут) собрал все письменные принадлежности, убрал те в сумку и, забрав посох, прошел через кабинет к кафедре.

– Давайте посмотрим, Ард, на ваши успехи, – профессор Конвелл протянул руку и Ардан передал преподавателю листы с вычислениями и описаниями системы.

Конвелл, вооружившись карандашом с наточенным грифелем, поправил очки и принялся читать, порой щелкая пальцами по арифмометру. Иногда он оставлял комментарии сбоку от формул, порой что-то перечеркивал (когда дело касалось Лей-механики, будь она неладна), но все чаще лишь дополнял некоторыми уточнениями.

В основном касавшимися стабилизации системы, страхования самых слабых мест, дополнения дублирующими контурами и покрытия всего испытания, только после которых основные контуры приходили в действие. Иными словами, профессор Конвелл из студенческой задачки Арда мастерил рабочее решение, которое хоть сейчас можно было отправлять на завод-изготовитель для заказа Хранилищ.

Стрелка на часах уже перешагнула через озвученную ранее отметку. Несколько одногруппниц Арда потоптались со своими листами у него за спиной, но, отчаявшись, удалились в коридор. Большинство же, переписав себе условия задачи, оставили задачу на внеаудиторные, собственные занятия. И только еще через четверть часа (благо лекция по Звездной инженерии была последней в расписании сегодняшнего дня) профессор Конвелл, наконец, вернул Арду исчирканные и исписанные листы бумаги.

– Недурно, Ард, недурно, – профессор Конвелл снял очки и, открыв футляр, достал оттуда матерчатую тряпочку. – Я рад убедиться в том, что вы решили свои проблемы с шатким фундаментом и, даже, смогли продвинуться дальше. Но скажите мне, дорогой Ард, что мне с вами делать дальше?

Арди, несколько мгновений боровшийся с желанием поскорее погрузиться в чтение комментариев и правок профессора Конвелла, убрал листы в сумку.

– Что вы имеете в виду, профессор? – спросил юноша.

Конвелл, очистив линзы, вернул очки обратно на переносицу.

– Как вы думаете, дорогой Ард, что именно сейчас решали, – с улыбкой тоньше, чем обычно, спросил профессор.

Арди посмотрел на карточку, которую только что вернул обратно на стол кафедры.

– Индивидуальное задание, – несколько неуверенно ответил юноша. Арда несколько смущало заношенное состояние карточки, но… у него все еще затяжной отпуск. И начать рассуждать о природе задания ему попросту не хотелось, хоть догадки, сами по себе, уже зарождались на задворках его сознания.

– Да, Ард, разумеется, – Конвелл открыл ящик своего стола и достал деревянную коробочку, в которой лежали десятки сестричек той самой карточки.

А сверху на коробочке, при помощи краски, было выведено: «Билеты экзамена 4го курса Звездной инженерии. Группа продвинутого уровня».

Арди потянулся посохом к затылку, но вовремя удержал себя от роковой ошибки. Кристалл бытового накопителя, закрепленный в навершии, оставил бы его без половины скальпа.

– Чтобы вы знали, то на инженерный экзамен четвертого курса выделяется шесть часов, – продолжал профессор. – Два с половиной часа на расчеты и теоретическую подготовку и еще три с половиной часа на постройку рабочей системы.

Профессор Конвелл взглядом указал на торчащие из сумки Арда листы.

– Не могу сказать, что вы целиком и полностью справились с теоретической частью, но не сомневаюсь, что будь у вас времени в пять раз больше имевшегося и знание о том, что вам придется строить рабочую систему, вы бы показали куда лучший результат, так что… – Конвелл развел руками. – Такими темпами, к концу следующего года обучения мне нечем будет вас удивить, Ард.

Ардан промолчал. А что ему было сказать? Что азарт собственных исследований и специфика работы в Черном Доме все быстрее и быстрее гнали его вперед? Так оно, вроде, и так весьма очевидно.

– А я не располагаю компетенциями для обучения Магистерскому уровню, – Конвелл убрал карточку обратно в экзаменационную коробку и вернул ту на место. – Да и желанием, если честно, тоже.

– Профессор, я…

– Умейте принимать похвалу, дорогой Ард, – с прежней улыбкой, но на сей раз не только на лице, но и в голосе, перебил профессор Конвелл. – Впрочем, не удивлен… не удивлен. Раз уж вы смогли собрать звуковую систему ради вашей жены, то… уверен, что все дело в мотивации. Просто не помню, чтобы за все полтора века существования Большого в его нынешнем виде, кто-либо закончил его экстерном.

Ардан мог бы соврать, мог бы воспользоваться искусством Скасти, но не стал. Он не хотел обманывать профессора Конвелла. Тот этого не заслуживал. И да, пускай закрытая виза Короны закрывала не только сам патент звуковой системы, но и имя её создателя, вот только профессор Конвелл был умен. По-настоящему умен. Так что, как и профессор ан Маниш в случае с отмычками, легко догадался о настоящей личности изобретателя.

– Иногда, когда я смотрю на вас, дорогой Ард, то невольно размышляю вот о чем, – профессор вздохнул и чуть оперся лопатками на спинку стула. – Если бы ваш прадед жил в другое время. В лучшее время для всех нас, то сколько бы добра он смог принести? И, может, если бы и мы с вами жили в лучшее, куда более… – Конвелл скосился взглядом на газету, лежавшую на его столе, в одной из колонок которой обсуждались результаты Конгресса. – … более мирное время, то сколько бы добра принесли и сами. Н-да… ирония судьбы, не иначе. Но вы ступайте, дорогой Ард. А я буду, как бы парадоксально это ни звучало, надеяться, что к концу третьего курса вы замедлитесь и мне не придется смотреть на ваш скучающий взгляд.

– Доброго дня, профессор Конвелл.

– И вам, дорогой Ард. И вам…

* * *

В квартире сильно пахло вяленой уткой. Тесс, последние несколько дней, начала готовить ему с собой в дорогу вяленое мясо и солонину, которыми Ард бы смог питаться во время затяжного путешествия.

– Тесс, я… – с порога начал было Ардан, но ему погрозили поварешкой, которой помешивали маринад для вяления.

– Если ты в очередной раз скажешь мне, чтобы я занималась моими делами, а ты справишься и сам, – опасным светом сверкнули зелёные глаза. – то эта поварешка окажется у тебя во лбу. Понятно?

Ардан почувствовал, как по груди разливается тепло.

– Конечно, дорогая.

– Вот и договорились, – кивнула Тесс и вернулась к своим заготовкам, которые уже заполонили половину их кухни.

Вряд ли Ардан сможет взять с собой больше нескольких килограмм, так что оставалось только надеяться, что на форпостах Северного Национального Парка Природных Аномалий, принадлежащих Гильдиям Охотников и Магов, а также в ближайшем поселении найдется что-то, чем поживиться полукровка матабар. И не то, чтобы Ардан забыл как добывать себе пропитание в лесу. Просто охота в подобных Парках, которых на территории Империи существовало всего несколько, каралась несколькими годами каторжных работ.

Сняв обувь и пальто, поставив посох на отведенное для того место у стены и отцепив гримуар от цепочек, Ардан прошел на кухню и, обняв жену со спины, поцеловал ту в макушку и положил подбородок ей на волосы.

– У тебя сегодня свободный день? – спросил он тихонько.

– У меня отпуск почти до конца весны, Арди, – спокойно ответила Тесс. – Завтра последнее выступление в театре, после чего тот закроется на пару недель для реконструкции Лей-проводки и отсека генерации. А затем мы с ребятами хотим записать, как это теперь называется – альбом. Так что на три месяца отложим все выступления. Хотим, к лету, выпустить пластинку.

Наверное, Бажен с Аркаром назвали бы подобный подход – «созданием искусственного дефицита». Тесс решила отойти от сцены в тот самый момент, когда спрос на её имя рос не по дням, а по часам. Пластинки не успевали появиться в лавках, как их тут же сметали поклонники и просто любопытствующие.

– А ты чего такой радостный? – даже не видя Арда, а лишь чувствуя его спиной, спросила Тесс, правильно прочитав эмоции мужа.

Ардан не стал отпираться.

– Я решил для себя кое-что.

– И что же?

– Что уйду в отставку из Черного Дома.

– Ард, но ты ведь…

Юноша помотал головой.

– Не сейчас, дорогая, – уточнил он. – После того, как мы с Миларом поймаем тех, за кем сейчас охотимся, то тогда я и уйду в отставку. Сразу, как остановим Кукл… заговорщиков – тогда я напишу рапорт. Мне кажется, я смогу помочь большему числу людей, включая тебя и себя, находясь за лабораторным столом, нежели бегая с удостоверением второй канцелярии.

Тесс зависла с поварешкой над кастрюлей с маринадом.

– Я тоже хотела тебе кое-что сказать, Арди.

– И что же?

– Я… – Тесс повернулась к нему и заглянула в глаза. – … хочу увидеть нашу страну. Увидеть Империю. Все её уголки. Ребята предлагают накопить материал и отправиться с гастролями по Империи. Не сейчас. Через пару лет. Когда появятся слушатели не только в столице и ближайших крупных городах.

Ардан кивнул. Он прекрасно понимал желание Тесс.

– И, если так подумать, то последний концерт можно будет дать в Дельпасе, – она прижалась к нему еще сильней и положила голову на грудь. – а затем уехать в Алькаду. Как тебе план?

– Идеальный, – согласился Ардан.

Они стояли в обнимку. Сбоку от них тихонько тикали часы. До гонки, в которой Арду предстояло принять участие, оставалось меньше суток.

Глава 123

Дагдаг одернул накладку на спину, прикрепленную к серому комбинезону кондовыми кнопками. Точно такая же накладка, на жестком каркасе из пластин и «ребер» прилегала к груди и бедрам. Запястья были обмотаны плотными бинтами, на которых, сверху, крепился ремешок от плотных, кожаных перчаток. Причем настолько плотных, что приходилось приложить небольшое усилие, чтобы сжать кулак. Зато они почти не скользили даже по лакированной дощечке, на которой лейтенант и проверял перчатки перед тем, как закрепить их на ладонях Арда.

– Чувствуешь себя средневековым рыцарем? – спросил Милар.

Все так же в своем кресле-каталке, он курил и листал Имперский Вестник. На Арда, с первого разворота, смотрела фотография Его Императорского Величества, сместившего Тесс с позиции «главной новости».

Ниже, под фотографией, на котором Павел IV Агров был запечатлен за визитом в здание Парламента, шел длинный и весьма своеобразный заголовок:

" Губернии в панике, столица ликует!

Новым, высочайшим указом Его Императорского Величества, было постановлено, что бюджет Губерний и их центров будет формироваться исходя из собственных возможностей самих Губерний и дотации из столицы отныне и впредь не будут превышать одной пятой вышеупомянутого бюджета!"

Ниже шла длинная экономическая колонка, посвященная данной реформе, проведенной через Верхнюю Палату Парламента. Император имел право самостоятельно выдвигать законодательные инициативы, но их все равно должна была одобрить Верхняя Палата. Как и наоборот – если закон проходил через Парламент, то для его принятия требовалась подпись Императора, обладающего правом вето.

В прошлом, при правлении отца нынешнего Императора, Верхняя Палата довольно часто действовала в пику воле правителя Империи и губила его пусть и редкие, но все еще – инициативы. Сейчас же, за почти два года правления Павла IV, еще ни разу не происходило такого, чтобы Верхняя Палата отказала в своей визе. Арди, помня весь масштаб личности Его Императорского Величества, нисколько не был удивлен в подобной закономерности.

Чего не скажешь о тех, кто разделял взгляды лорда Бориса Фахтова и тех различных социалистических партий, которым тот сочувствовал. Не то, чтобы Император начал терять народную любовь. Скорее даже наоборот. Среди простых рабочих, фермеров и тех, кто жил от чека до чека и от зарплаты до зарплаты, Павел IV лишь набирал очки, постепенно едва ли не становясь святым еще при своей жизни.

Он строил новый «великий храм» и помогал церкви, пусть и не подпуская последнюю к управлению государством. А религия для подавляющего большинства населения Империи была крайне важна. Ну а уж про транспортную и медицинскую реформы, про повышение окладов для служащих, и про введение повсеместной пенсии за счет Короны и говорить нечего.

Откуда же тогда брожения в партиях, которые, как раз-таки, и должны представлять интересы простого народа?

Ардан подозревал, что все дело в тех, кто посещал мероприятия, на которые, после рождения дочери, куда реже стал заявляться лорд Фахтов.

Простым работягам и фермерам, мелким клеркам, лавочникам, трубочистам и сапожникам, механикам и конюхам, да и всем прочим, кто бился с жизнью за право встретить завтрашний день в чуть лучшем виде, чем вчерашний – некогда было посещать подобные мероприятия. Так что, зачастую, основной процент визитеров на собрания социалистов составляли, как ни странно, студенты и… такие люди, как Борис. То есть те, кто обладал средствами и, потому, временем. И после недавней, уже второй по счету реформы образования за чуть больше, чем год – к ним стали присоединяться и маги.

– Не могу поверить, что мы, наконец, сможем увидеть плоды собственных трудов, – выдохнул облачко дыма Милар.

– А как же твое правило не лезть в политику, капитан? – с ехидцей спросил Дагдаг, старательно прилаживая очки в твердой, резиновой оправе, к лицу Арда.

– Дело не в политике, Дагдаг, а в… – Милар помахал рукой и замолчал.

Столица ведь не только Метрополия, но и вся Столичная Губерния (от Ласточкиного залива на востоке, до Шамтура на севере, границы Царских Лесов на западе и последнего верстового столба перед Ниградом на юге), в которой сосредотачивалась почти треть всей тяжелой промышленности Империи; половина от обрабатывающих Эрталайн производств; и что-то около двух третей от общей морской портовой торговли.

– А в том, что пока их не пнешь, они так и будут сосать из нас все соки, – продолжил Милар. – Пока мы тут чахнем под смогом и гарью, они на травке валяются и ждут, когда Император им все на блюдечке принесет и ложечкой в рот положит, а Черный Дом позаботится, чтобы никто зубки не выбил. Ты вот знаешь, Дагдаг, что на Лазурном побережье за пять лет построили столько же школ, сколько во всей Столичной Губернии? А там проживает в шесть раз меньше жителей.

– Я тебя понимаю, капитан, – кивнул лейтенант и так сильно затянул ремень очков, что у Арда засаднила переносица. – У меня детей, конечно, пока еще нет, но я понимаю. Только ты это обычному жителю той же Лазурной Губернии не объяснишь. А когда у него через несколько лет окажутся дырявые карманы и всего один башмак, куда он поедет?

– Отлично, нам как раз рабочих не хватает, – кивнул Милар.

Дагдаг вздохнул, оценил взглядом труды рук своих и указал Арду на… место у стены. Лишний раз садиться и вставать в жестком комбинезоне как-то не хотелось.

– Постой пока там, – попросил лейтенант. – После чего сядь, посиди и скажи, не трет ли где-то. В целом не должно, а если будет, то я уже не знаю, что делать. Я идеально к твоим размерам все подогнал.

Ардан кивнул и отошел к стене. Он уже не в первый раз надевал гоночный костюм, а… второй. Прошлый раз был в начале недели и тогда, по окончании тренировки, Ардан едва ли не искупался в чане с тальком.

Сам же Дагдаг, вытерев руки и вспотевший лоб, подошел к Милару, все так же читавшему газету и репортаж Старшего Магистра Экономических Наук Эриозема Клочкова – главного экономического обозревателя страны. Вроде как он даже пытался попасть в кабинет экономических советников при Министерстве Финансов, но ему, по какой-то неясной причине, отказали.

– Ты ведь осознаешь, Милар, что данный закон имеет строго противоположную цель? – Дагдаг плюхнулся на кресло и вытер вспотевшие руки и лицо. – Чтобы губернии перестали жить в ожидании дотаций и начали развивать собственные промышленные базы.

– С одной стороны да, – кивнул капитан Пнев. – А с другой стороны в степях Предгорной особо промышленности не поставишь. Либо для этого надо истребить Шанти’Ра. Сложно это все, Дагдаг.

– Сложно, – согласился дворф. – Но у нас, возможно, не так много времени. Вопрос, конечно, с индустриализацией Губерний стоило решить еще лет десять назад, но у Его Императорского Величества…

– Тогда на это не имелось законодательной возможности, – закончил за дворфа Милар. – Я в курсе, Дагдаг. Просто… – капитан вздохнул и, свернув газету, отложил ту обратно на стол. – … поздно это все, Дагдаг. Сколько у нас есть времени? Три, пять, семь лет?

Главный инженер Черного Дома что-то проворчал себе под нос.

– Желательно, чтобы еще целая жизнь, – скупо ответил он.

– Жизнь, не жизнь, – пожал плечами Милар. – А даже если взять среднее – пять, то за пять лет там много чего не построят.

– А много и не надо, – парировал Дагдаг. – Достаточно чтобы вокруг Алькады стояли добывайки, до них проложили железные дороги, а в столицах Губерний или около них, пыхтели литейные заводы и сборочные цеха брони. Да и хотя бы оружейные. Пули. Стволы. Приклады. Все это, сейчас, почти на шестьдесят процентов производится в Столичной Губернии. А мы тут…

Дагдаг повторил жест Милара и отмахнулся. Но мысль повисла в воздухе. Метрополия, являясь одновременно ключом и воротами ко всей Столичной Губернии – в самом широком смысле – сердцу Империи, обладала не самым выгодным географическим положением. Наследие Ветрограда, как некогда называлась столица Галесса, состарилось не самым лучшим образом и то, что раньше, тысячу лет назад, обеспечивало защиту Галессу, стало открытой подбрюшиной Империи.

– Денег в их бюджетах достаточно, – продолжил Дагдаг. – Ревизоры уже полгода, как на местах. К лету отправятся доверенные комиссии из министерств и наших коллег. Будут заниматься стройкой. И правильно. Если уж готовиться, то готовиться серьезно, а не в полумерах.

Милар скосил взгляд на Арда, переместившегося на диванчик и гнущегося во все стороны, которые только возможно. Арди не хотел оказаться в ситуации, когда костюм начнет натирать в самый неподходящий момент.

– Что за жизнь у нас такая, Дагдаг? То одно, то другое…

– А думаешь, что когда-то где-то было иначе?

Милар только скривил недовольную гримасу. Они собирались продолжить разговор, но над дверью небольшой раздевалки загорелась зеленая лампочка. Данный сигнал означал разрешение командам подойти к боксам со своими автомобилями.

Дагдаг едва ли не пулей бросился за дверь. Милар, подцепив плед на ногах, начал толкать колеса кресла-каталки, а Ардан, чувствуя себя садовым пугалом, как-то не очень вольготно, качаясь из стороны в сторону, отправился следом за напарником. Из-за того, как часто происходили аварии на гоночном рубеже, то команды старались как можно лучше защитить своего водителя (или, как их называли здесь – пилота). Все это выливалось в костюмы, которые больше напоминали деревянные колодки, чем действительно – костюмы.

Они миновали узкий коридор и вышли под крышу небольшого ангара. Ардан на секунду зажмурился от яркого света прожекторов и грохота рупора. На несколько сотен зрителей, занявших высокие трибуны, вещал конферансье.

– Итак! Дорогие зрители! – судя по комплекции – дальний родственник Джона Бролида, сидя в гнезде строения, напоминающего дозорную вышку, вещал для публики. – Команды допущены до ангаров! Остаются последние десять минут для отладки и настройки аппаратов, после чего пилотам, в течении тридцати секунд, нужно будет явиться к стартовой полосе! Напоминаю, что гонка у нас сегодня состоится скоростная, а не на выносливость. Так что всего десять кругов по стандартным правилам!

Ардан нашел взглядом госпожу Таисию Шприц. Известнейшая акула пера Империи, как всегда по-хищному статная, в платье с открытой спиной и меховой накидке поверх, сидела в одной из «лож», если так можно было назвать бокс на вышине трибун. В компании нескольких господ, один из которых, возрастом не младше профессора Конвелла, весьма недвусмысленно гладил ее плечо и что-то шептал на ухо. Таисия улыбалась, но порой отстранялась, неизменно держа около лица миниатюрный бинокль с приделанной к нему рукоятью.

Ах да.

Глаза людей…

Как нетрудно догадаться весьма настойчивую, граничащую с настырностью, компанию журналистке составлял Старший Магистр Чаз Наленский. Тот занимал весьма нескромную должность первого помощника главного исследователя Аномалий в центральном отделении Гильдии Охотников. И именно через него Таисия Шприц (а также Черный Дом) хотели добиться возможности принять негласное участие в экспедиции на север.

Все ради того, чтобы «пощупать нить» (как выражались дознаватели) связывающую сразу несколько событий: давнюю гибель отца Таисии, коррупцию в Гильдии Охотников и, возможно, связь обеих пунктов с Кукловодами, сильно заинтересованными в аномалиях.

– Правила помнишь? – спросил Милар, раскрывая перед Ардом карту гоночного трека.

Дагдаг в это время заправлял бак и проводил финальную диагностику.

– Милар, а почему никто другой не может кроме меня сесть за руль? – в который раз взмолился Ардан.

– Потому что никто вообще не должен знать, что Черный Дом участвует в этом балагане! – в который раз прошипел Милар. – И потому что у нас клятая секретность. Правила помнишь⁈

– Помню!

– Перечисли.

– В борт не бить, колесами не притирать, магию не использовать, на повороте к краю не прижимать.

Милар кивнул, а Ардан только печально вздохнул. Как будто кто-то мог забыть всего четыре правила гоночного спорта. Впрочем, самому колесному спорту в этом году исполнилось лишь восемь лет. Так что, возможно, список, однажды, дополнится.

– Отлично, а теперь забудь об их существовании!

Ардан хлопнул ресницами.

– Чего?

– Забудь, говорю, об их существовании! – повторил Милар. – Ты же здесь новичок. Так что против тебя будут играть жестко. Прижимать, всем чем можно. Резать едва ли не корпус в корпус. Любыми способами станут пытаться сбить с дистанции, чтобы повысить собственные шансы на победу.

– Тогда какой вообще смысл в наличии этих правил? – всплеснул руками Ард.

– В том, что если кто-то попадется на глаза рефери с флажками, – Милар указал на несколько дозорных вышек поменьше, расставленных по периметру трека. – То можно будет списать очки. Но рефери не успевают следить за всем, Ард. Да и скорости здесь запредельные. Сто, сто двадцать километров в час в среднем.

Ардан покачал головой.

– Это какой-то бред, Милар.

– Не бред, – возразил капитан Пнев. – У тебя перед ними огромное преимущество, Ард!

– Какое же это? – то ли процедил, то ли прорычал Арди. – То, что я только несколько раз прошел копию этого дурацкого трека, при этом не зацепив ничего бортом? И на скорости на треть ниже тобой озвученной?

– Тебе просто надо перестать бояться.

– Чего именно⁈

– Разбить к собачьим органам эту посудину! – шепотом, сквозь сжатые зубы, процедил Милар. – Плевать сколько она там стоит. Нам нужен клятый билет в экспедицию! Так что у тебя очевидное преимущество – эти гонщики здесь ради приза и соревнования, а ты по долгу службы!

– Прелестно, – тем же тоном процедил Ардан.

– Тем более, – уже куда спокойнее добавил Милар. – Они не пережили и толики того, что пережил ты. И все пятнадцать – обычные люди. А не полукровки Матабар. Так что в любой рисковой ситуации они будут бояться повредить себе что-нибудь.

– А я что – не буду?

– А тебе зачем?

Ардан чуть было не задохнулся от возмущения.

– Может потому, что у меня все еще в крови яд того мутанта⁈

– Ну это не значит, что у тебя реакция замедлилась или зрение ухудшилось, – спокойно заметил Милар. – А то, что заживать дольше будешь… ну так, господин маг, то, что немного помнет тебя, другого сломает пополам. Про это-то тоже не забывай.

Ардан просипел ругательство на языке Фае, затем добавил орочий аналог, после чего, подумав, закончил тираду парой эльфийских, крепких выражений.

– Полегчало? – спросил Милар.

Арди задумался.

– Нет, – честно признался он.

– Вот и отлично, – кивнул капитан. – Будешь собранней. А теперь давай, покажи им там… ну и не разложись напополам.

– Милар!

– Это я так, подбадриваю, – закивал капитан Пнев.

Ардан хотел было сказать что-то резкое, но тут по ушам резанул пронзительный свисток. Пилоты бросились к своим автомобилям, и Ард, без особого желания, шаркая странной формы сапогами, раскачиваясь в скрипучем комбинезоне, присоединился к их числу.

– Не забывай, – напутствовал Дагдаг… стуча гаечным ключом по какой-то детали. О Спящие Духи – он стучал ключом! – Сбрасываешь скорость перед поворотом, а ускоряешься при начале выхода из него! Колесо всегда старайся прижимать к границе поворота, в который закладываешь руль. Левое к левому, правое к правому! А еще помни, что мое творение быстрейшее на прямой. Так что твой козырь – прямые участки. Не упусти.

– Ага, – только и сказал Ард и запрыгнул внутрь корпуса.

В какой-то момент Дагдаг отказался еще и от двери, так что жестяная банка (как про себя называл автомобиль Ардан) стала и вовсе монолитной.

– Пилоты! – гаркнул в рупор конферансье. – Завести двигатели и выехать на стартовую полосу!

Ардан повернул ключ зажигания, выжал сцепление и…

– Кажется в шестнадцатом ангаре проблемы! Пилот дернул и заглох.