Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 39 страниц)

Магистр Тихонов раз в несколько дней заходил в сарай, чтобы проверить все датчики и долить топлива. Ключ от отсека, опять же, имелся лишь у него и у господина Наленского. Остальные допуска к «сердцу» Второй Станции не имели.

В целом, если не считать Лей-кабелей и вкопанных по периметру столбов с проволокой, то можно было подумать, что оказался где-то посреди лагеря лесорубов. Все те же зеленоватые палатки; массивные шатры, местами несколько раз заплатанные и подшитые; уличная кухня с печкой, к дымоходу которой был приделан рукав из огнеупорной ткани, уходящий вниз – в специальную яму.

Точно таким же приспособлением пользовались браконьеры, чтобы их не вычислили по дыму. Ученые же переживали, чтобы не навредить естественной среде редких и уже, зачастую, вымирающих созданий.

По словам того же господина Тихонова к первой четверти следующего века, скорее всего, уже не останется, к примеру, ни Лохматин в степях Алькады, ни Оневаар южнее Северного Континента.

– Отлично потрудились, – резюмировала Рита. – Пойдемте доложимся Старухе. А вы, капитан… спасибо за компанию.

Они распрощались, и Ардан, ступая по дорожкам, проложенным из сколоченных досок и прибитых к ним низких, на уровне колена, бортиков направился к палатке Таисии. Она стояла немного на отшибе, справа от палатки Арда (не той, которой он пользовался со времен работы на ферме, а предоставленной Черным Домом), которая выступала своеобразным разделителем между ним и шатром Старшего Магистра Наленского. Причем тот специально дождался, пока Таисия выберет себе место, и только потом распорядился охотникам где ставить его временный дом.

Вокруг Арда кипела уже ставшая привычной жизнь полевого лагеря. Кто-то играл на гитаре, сидя в компании товарищей около убранного в яму кострища. Другие мылись в самодельном душе, расходуя собранную за прошедшие дожди воду. Ответственные, по расписанию, за провиант пыхтели на кухне и их торопили вернувшиеся с ночного обхода охотники.

Учитывая, что лагерь подавляющим большинством населяли мужчины, то никто не заботился о правилах приличия и благочестия, что, порой, приводило к забавным сценам. Забавным из-за того, что все уже привыкли к подобному распорядку и жизни, но только не госпожа Острожская. Она все еще требовала, чтобы в «душ» поставили двери, а выгребную яму снабдили чем-то более удобным, чем жердочка и хлипко сколоченная стенка, разделявшая лагерь и место… глубоких дум.

Ардан похлопал по парусине, заменявшей госпоже Шприц (да и всем остальным) стены.

– Заходите, – прозвучал изнутри уже чуть более бодрый голос, чем прежде.

Ардан наклонился и, миновав тамбур из плотной ткани, расстегнул пуговицы «двери» и залез внутрь. Поскольку их палатки были рассчитаны на длительное проживание, то и внутри пространства выделили куда больше, чем в тех сооружениях, где ютились ковбои. Хотя, порой, последние и вовсе обходились без палаток. Особенно в сезон без дождей.

Таисия лежала на раскладушке, которую ей принесли из лазарета. Укрытая тонким пледом, она листала книгу и курила.

– Как ваша нога? – спросил Ардан, оставляя сумку с портативной камерой на небольшой столик.

Вместо ответа Таисия лишь одернула край пледа, обнажив замотанную бинтами ногу, зафиксированную весьма добротной шиной. Распухшая, местами синеватая, она явно отнимет у госпожи Шприц еще несколько дней.

А затем примерно неделю будет обязывать передвигаться при помощи костылей.

– Как ваша… работа? – закрыв книгу и приподнявшись на подушке, с неприкрытой жадностью в интонации, спросила Таисия. – Не томите, капитан. Я тут изнываю.

Арди постарался сохранить каменное выражение лица. Таисия действительно искренне страдала из-за своей травмы. Частично из-за того, что была ограничена в своих возможностях и свободе передвижения, но, скорее всего, куда больше из-за «дорогого Чаза».

Тот воспринял ситуацию госпожи Шприц как идеальную возможность покорить ее сердце (ну или не совсем сердце). Стратегию же он выбрал весьма своеобразную – по нескольку раз на дню наведываться в палатку к Таисии, чтобы поболтать. Причем болтал, в основном, он, а госпожа Шприц тренировала свою воистину бесконечную актерскую выдержку.

– Ничего, Таисия.

Госпожа Шприц нахмурилась и явно собиралась выдать очередную язвительную тираду, так что Ардан поспешил уточнить:

– Я серьезно, госпожа Шприц, – развел руками Арди. – Ничего кроме леса, аномалий и охотников, которые не умеют изъясняться без нецензурной брани.

Таисия в ответ грязно выругалась и опустилась обратно на подушку.

– Месяц, капитан… целый месяц, – протянула она, прикрывая лицо ладонью.

– И никакого следа, в том числе и коррупции, – кивнул Ардан.

– Коррупции более чем достаточно, – замахала ладонью госпожа Шприц. – У них же почти все оборудование списано под заводской брак. А субсидий у Казны взяли, как на новое и исправное. Все бумажки, которые я раздобыла – подделка. Причем не очень качественная. Что до следа… проклятье, капитан! Месяц компании Нудского! О Свет. Еще никогда прежде я так сильно не ошибалась.

– Если вам станет от этого проще, Таисия, то мы все ошиблись.

Госпожа Шприц, даже не поднимая на Арда взгляда, продемонстрировала неприличный жест.

Они несколько минут молчали. Таисия лежала на раскладушке под пледом, а Ардан сидел на стуле и листал собственный гримуар. За минувшие шесть недель он мог бы не только «Ледяной Хвост» отработать, но и начать разработку модификации уже имеющихся заклинаний под Синюю звезду. Для этого ему, разумеется, требовалось перелопатить тонну соответствующей литературы, но…

Спящие Духи.

Шесть недель!

И все впустую.

Он ведь не мог даже сказать, что сильно интересовался аномалиями. А если быть до конца откровенным – то вообще не интересовался.

– И что теперь? – спросила через какое-то время Таисия.

Ардан вздохнул.

– Хотел бы знать, госпожа Шприц, потому как…

Договаривать Ардан не стал. Его чуткий слух уловил хорошо знакомый, тяжелый шаг, заставлявший деревянный настил натужно поскрипывать. Юноша проверил на месте ли «Водяная Маска» и сделал вид, что целиком и полностью поглощен гримуаром.

Таисия поняла намек и тут же раскрыла книгу. Она успела как раз вовремя, потому как уже через несколько мгновений, без всяких лишних расшаркиваний, полог палатки снова одернули в сторону. На сей раз на эфемерном пороге появился никто иной, как обладатель красноречивого глазного протеза.

– Капитан Скофский, – коротко поприветствовал глава охотников, господин Залесский. – Через пять минут собираемся в моем шатре. Это приказ.

Таисия приподнялась на локте.

– Залесский, вы тут свежим воздухом передышали? – возмутилась журналистка. – Какое право вы имеете приказывать моему телохранителю?

Залесский, обычно старавшийся не спорить с госпожой Шприц и вообще делать вид, что той не существует, на сей раз смело встретился с ней взглядами.

– По военному уставу я являюсь старшим офицером этой экспедиции, а капитан Скофский, даже несмотря на отставку, Имперский маг.

– И почему меня должно это волновать, Залесский?

Ардан медленно повернулся к бывалому охотнику.

– Потому что при возникновении ситуации военного характера, – медленно, чуть ли не по слогам, произнес Ардан. – Господин Залесский приобретает на месте, до прибытия ответственных офицеров, всю полноту власти старшего командира. В том числе и над всеми магами. Но для того, чтобы обратиться к данной статье…

Ардан запнулся.

– Вернулось то, что осталось от отряда Марата, – кивнул Залесский и добавил. – Берите с собой все необходимое, капитан. Пять минут. В моем шатре. Если не явитесь, то вас ждет трибунал по законам военного времени.

Больше не говоря ни слова, глава охотников покинул палатку.

– Что… что все это значит, капитан? – чуть оторопело спросила госпожа Шприц.

Ардан поднялся на ноги и забрал свой посох, приставленный к столику.

– Чтобы Залесский мог использовать данное положение устава, на экспедицию должны были совершить нападение иностранцы, – глухо произнес Ардан.

– Иностранцы? – переспросила Таисия. – Но мы далеко от границ с Фатией или Нджией. Что они здесь забыли?

Ардан на мгновение повернулся к госпоже Шприц. Та выглядела удивленной. Слишком удивленной. Настолько, что Арди мог смело заявить, что еще никогда прежде, за все время их достаточно тесного знакомства, не видел всемирно известную журналистку Таисию Шприц настолько удивленной.

О чем это говорило?

– Понятия не имею, – сразу на оба вопроса, на свой и чужой, ответил Арди и отправился догонять Залесского.

Милар ведь предупреждал никогда не говорить и даже не думать, что все идет слишком хорошо!

Глава 136

Первое, за что зацепилось внимание Арда, так это за то, как мгновенно изменилась обстановка в лагере. Десять минут назад охотники шумели, порой смеялись и наводили присущую любому подобному «поселению» суету.

Теперь уши обволакивала тишина, нарушаемая короткими шепотками; резким одергиванием надоедливого приятеля, с которым только что шутил за партией в Семерку, а теперь тот допекал и без того накрученные нервы своими расспросами; но, все чаще, единственным звуком, заглушавшим все остальные, оказывались щелчки затворов винтовок и лязг барабанов. Им неловко вторили скрип шнуровки плотных ботинок и едва слышимый, тонкий писк патронов, вставляемых в крепления патронташей и запасных «лун».

На улицу высыпали даже те охотники, которые только-только вернулись с ночной вылазки в Парк и, не доспав положенное, теперь выполняли приказ Залесского. И вполне нетрудно догадаться, в чем заключалась суть данного распоряжения.

Охотники проверяли свою экипировку, считали патроны и готовились к чему-то, что ни у кого не вызывало особого рвения вновь начать зубоскалить и развлекаться, спасаясь от скуки. Более того – большинство, судя по лицам, и вовсе корили себя за то, что посмели жаловаться на рутинное течение минувших дней.

Происшествие с группой Борса, в какой-то степени, щелкнуло остальным участникам экспедиции по их начинавшему наглеть носу, но не в той степени, чтобы начать переживать. Охотники вообще, насколько успел понять Арди, относились к жизни в целом и к своей службе в частности весьма снисходительно. В том плане, что они настолько привыкли постоянно находиться на грани, что смерть или какая-то иная трагедия уже переставали выглядеть для них серьезной угрозой.

И потому Ардан чувствовал себя совсем непривычно, когда на его спине скрещивались десятки пар полных надежды глаз. Вот как чувствуют себя военные маги, когда появляются на линии фронта? Так их воспринимают простые люди? Как некое чудо, которое сейчас раскроет книгу заклинаний, стукнет посохом о землю и произойдет нечто, что обязательно вернет их домой к родным.

Еще даже не заходя внутрь шатра Залесского, потрепанного и много раз заплатанного, юноша почувствовал запах, который сложно спутать с чем-либо еще кроме одного.

Сладковатый, приторный, с тяжелой металлической ноткой запекшейся крови, он низко стелился, оседая на языке вязкой пленкой. Душащая вонь, оставляя тщетными любые попытки отстирать, глубоко впитывалась в одежду.

В ней смешивались гниль перезревших плодов, оставленных в траве после первого осеннего заморозка, едкая кислинка уже почти запекшейся крови и душная влажность погреба, куда давно уже никто не заглядывал. А поверх всего этого – тот особый, ни с чем не сравнимый запах остывшей плоти. Он сжимает горло, заставляя то саднить из-за кома, который не откашлять, не сплюнуть.

Так пахла человеческая смерть. И точно так же, как сейчас отметил про себя Арди, пахла та тропинка в лесу. Не-Говорящий ее бы и не заметил. Ардан же подумал, что это просто охотники нарушили Законы Охоты (если таковые имелись здесь, на севере) и в качестве добычи выбрали беременную самку или выводок малышей. Да, они утолили Голод, но поставили под угрозу охоту следующих циклов. Если убивать добычу, когда та еще не выросла и не дала потомства, то вскоре не останется и вовсе никакой добычи.

Так маленького охотника учили его лесные друзья.

Ардан сделал мысленную зарубку и откинул полог шатра. Внутри уже собрались все «руководители» и «главные люди» экспедиции. Но вместо того, чтобы сгрудиться вокруг широкого стола, заваленного картами, или графитовой доски с расписанием вылазок и обязанностями каждой группы, они стояли около постели.

Ардан встал за спиной Борса и другого охотника, чьего имени он не знал – тоже руководитель одного из отрядов.

– … сорок, может пятьдесят, – хрипело… хрипел страдалец. – Может… больше. Драб… там… – он закашлялся, сплевывая кровь изо рта на бинты. – Это… мне такое… только рассказывали. Все в огне. Крови. Все кричали. А они…

Левый глаз охотника закрылся, а по щеке сбежала одинокая, желтоватая слеза. И не потому, что правый и так был закрыт – нет, просто над пустой, обожженной глазницей и вовсе отсутствовали веки, а вместе с ними и половина лица. Обнаженная кость проступала под пропитанными кровью и мазями бинтами.

Охотник лежал на одеялах и корчился от боли. Вместо рук из плеч торчали замотанные культи разной длины, а одна и вовсе прорезала бинт обломанной костью. В живот, судя по характерной впадине, уже натолкали кровоостанавливающих губок, стянув ребра жесткими жгутами и тоже замотав бинтами.

Шматы кожи, плоти и крови вместе с частью кишечника валялись прямо здесь, на земле, пачкая старенькие коврики, укрывшие деревянный настил. Для шатров не использовали подстилки, вместо них клали под ноги сколоченные доски. Обычно сухие и немного скрипучие, сейчас они хлюпали под ботинками из-за вязкой, алой жидкости.

Вечные Ангелы уже звали искру Светлоликого обратно в Свет, но ее не пускали. В самом прямом смысле. Под ногами капитана Рогова светилась желтоватая печать, а из навершия посоха то и дело вылетали золотистые ленты, впитывавшиеся в бинты. И каждый раз, когда очередная порция Лей исчезала под алыми повязками, охотник делал новый вздох, наполненный бессильной агонией.

Ардан знал, в теории, о существовании подобной печати. Она позволяла подпитывать организм при помощи магии, что давало раненому возможность выкроить еще какое-то время перед получением врачебной помощи. Вот только название затерялось где-то на задворках памяти, потому как проходили ее лишь на военном факультете, а Арди не так давно зажег Синюю звезду, чтобы разобраться во всем каталоге Синей военной магии.

Тем более, что именно с нее – с Синей звезды, и начиналась настоящая военная наука.

– Мы… исследовали… стадо Грибных Лосей в… девятом секторе… – хрипел охотник, постоянно сглатывая пузырящуюся, розовую слюну. – Они… напали… из засады…

– Вас ждали? – коротко спросил Залесский. Его левая ладонь так сильно сжимала правую, что ногти до крови впились в кожу.

– Н-нет… – раздался очередной хрип. – Но… нас засекли…

– Форма, – начальник охотников явно старался изъясняться как можно более короткими и емкими фразами. – Они были в форме?

– Да… Драб… – очередная слеза, на сей раз уже даже не желтая, а скорее белесо-гнойная, скатилась по щеке. – Убили… нас убили… блядские… Нджийцы… Их мутная форма… я ее помню… из учебников…

Охотники и маги, включая даже Мелина, стоявшего рядом с Магистром Тихоновым, напряженно зашептались между собой.

– Ты видел магов? Или только солдат?

Охотник издал очередной, на сей раз куда более ревущий хрип, и Рогов слегка покачнулся, но заклинание удержал. Разве что золотые ленты вылетали из навершия его посоха все быстрее и быстрее. А вместе с ними точно так же стремительно бледнело лицо военного мага.

– Не знаю… Драб… не знаю… – слезы катились по щеке охотника уже не по одной, а целым ручьем. Пахнущим гнилью, гноем и отчаянием. – Я ведь… сдох… да, Драб? Я уже… мертвец…

Магистр Тихонов отвернулся, а господин Наленский и вовсе выбежал из шатра. Судя по звукам, он прощался с обедом, путем опустошения содержимого желудка через рот.

– Да, Анатолий, – по пальцам Залесского капала его собственная кровь. – Ты уже мертв.

– Блядь… блядь! – выкрикнул охотник. – Я ведь… так и не позвал ее… знаешь? На свидание. Испугался. Думал… вернусь, с экспедиции… позову. Денег… хотел… подкопить. И еще мамке с папкой… родителям нужно… помочь… кухню отремонтировать.

– Мы поможем, Ант, – Залесский не говорил лишнего. Не сказал ни «обещаю», ни, тем более, «клянусь», но Арди чувствовал, что господин Залесский, если будет жив, слово свое сдержит.

– Жаль, да… Драб? – жирные, тяжелые слезы падали на пол, оставляя на покрасневшей коже мутные следы. – Помирать… жаль… Не хочу… не хочу, Драб… Не хочу!

Охотник плакал и стонал. Вторым не выдержал Тихонов. Прикрывая рот, закрывая испуганные, полные влаги глаза, он выбежал на улицу следом за Наленским. Вскоре к нему присоединился и Мелин.

Тот не дрожал и не спешил тошнить. Скорее крепко сжимал зубы, надувая желваки. Так крепко, что Арди четко различал их скрежет друг о друга.

– Не хочу подыхать… пожалуйста, Драб… пожалуйста. Помоги.

Залесский опустился рядом с залитой кровью и гноем кроватью и положил ладонь на макушку охотника. Тот застонал еще сильнее.

– Не убойся тьмы, что встанет стеной на пути. Да не дрогнешь ты пред теми, кто крадется во мраке, ибо Светлоликий идет с тобой по правую руку, – Залесский читал молитву, с которой веками Галесские воины отправлялись на верную смерть, ждущую их под клинками, стрелами и магией Эктасса.

– Нет… не хочу… мама!

Залесский поглаживал голову плачущего охотника и продолжал нашептывать старинные слова:

– Свет Его – броня твоя, не знающая трещин. Имя Его – сталь твоя, не ведающая промаха. Ступай землями павших, и пусть их стоны не устрашат тебя, ибо взор твой – на острие клинка Его, и десница Его направляет тебя.

– Мама! Пожалуйста! Где ты, мама⁈

– Пусть смыкается ночь, пусть трубят горны врага, пусть земля дымится от пепла – ты не отступишь. С нами поступь Его. С нами дыхание Светлоликого, и там, где пройдет Он – тьма первой ляжет мертвой, а мы отправимся лишь следом. Обратно домой. Во Свет.

– Мама! Мне страшно, мамуля! Мамоч…

Охотник не договорил. Залесский выхватил нож и, крутанув тот в ладони, с силой всадил клинок, по самую гарду, прямо в центр лба юноши. Тот даже не вздрогнул. Просто… выключился. Вот он был и, всего мгновением позже, его не стало. Только безвольно качнулись и обмякли окровавленные культи, будто тот тянул руки, которых уже не имел, куда-то вперед. Не к потолку шатра, а вглубь собственной памяти. К той, кого так отчаянно звал…

'Я не спрошу, какой итог

Венчал твой путь в краю суровом'

– До рассвета – стоять, – продолжал Залесский, вытаскивая нож и очищая тот собственной ладонью. – До последнего вздоха – стоять. И встретим мы зарю с обнаженными клинками и пылкими сердцами. Во имя Отца нашего и во славу Родины нашей. Сегодня мы все здесь умрем, но и они тоже. El’a’ar.

– El’a’ar, – хором произнесли присутствующие.

На языке пустыни Зафиры, откуда пришла религия Светлоликого, данное изречение означало нечто вроде «Да будет Свет».

Ардан сжал сигнальный медальон и… так его и не активировал. Что-то в услышанной им истории настораживало юношу. Что-то пока не выглядело достаточно убедительно, чтобы сломать свою легенду и вызвать сюда подкрепление Черного Дома. Да и даже если медальон сработает (что далеко не факт), оперативники второй канцелярии прибудут не раньше, чем через десять дней.

Для чего тогда вообще нужны подобные медальоны, если они, кроме как в городе, не имели особого практического применения?

Все просто.

Чтобы смерть Плаща не оказалась напрасной.

Печать под ногами Рогова погасла, а сам маг качнулся в сторону. Накопитель в его перстне рассыпался, и капитан, тяжело опираясь на посох, вытряхнул остатки пыли, а затем сменил кристалл на новый.

Залесский же уже накрыл бездыханное тело тонким пледом и коротко кивнул двум крепким охотникам. Те подняли труп под плечи и под коленки, после чего, с тяжелыми взглядами, потащили его на улицу. Арди успел украдкой заметить, что несколько охотников уже копали могилу, а остальные, забирая винтовки, выстраивались группами перед ямой.

Мелин с Наленским вернулись обратно.

– Проклятье, – только и сказал рыжебородый капитан.

Он легонько стукнул посохом по полу. Под его заляпанными кровью ботинками сверкнула темная печать, а следующим мгновением вся кровь, ошметки плоти и пласты кожи вспыхнули ярким, зеленым пламенем. То, без дыма и запаха, всего за несколько секунд, не тронув ничего, кроме плоти умершего, очистило шатер.

– Спасибо, капитан Мелин, – холодно поблагодарил Залесский и указал ладонью на стол. – Надо решить, что будем делать дальше.

Все, едва ли не синхронно, передвинулись к разложенной поверх бумаг громадной карте Парка. На ней, поделенный на двенадцать секторов, раскинулся весь Северный Национальный Парк, вместе с двумя озерами.

Залесский, вооружившись карандашом, провел линию от Второй Станции до девятого сектора.

– Полтора дня пути… – выдохнул Борс. – Да как он добрался обратно-то.

– Жить захочешь, Борс, и не такое пройдешь, – процедила Рита.

– Но…

Залесскому оказалось достаточно бросить на вечных спорщиков лишь один, быстрый взгляд и оба тут же замолчали.

– Что у нас в девятом секторе?

– Послушайте меня, – начала было госпожа Острожская, но ее тут же оборвал Наленский.

– Девятый сектор это регион обитания нескольких аномалий хищников и целого перечня их кормовой базы. Не говоря уже про птиц и флору.

– Диапазон опасности? – уточнил Залесский.

Наленский повернулся к Тихонову, который мгновенно отчеканил:

– От ⅔/3 до 4/8/6, если брать самую опасную для человека аномалию.

Благодаря лекциям профессора Ковертского, Арди разбирался в классификации Гильдии Охотников.

Первая цифра, от одного до девяти, касалась весьма условного отображения количества звезд, к которому «аномалия приравнивалась».

В данном случае – две звезды.

Второе число, от одного до двадцати – столь же условная степень «опасности», в которой единица это типичный хищник, стоящий на вершине пищевой цепочки в своем ареале обитания, а двадцать – нечто вроде стихийного бедствия.

Третья цифра – от одного до «бесконечности» – рекомендуемое число магов или охотников на монстров, необходимых для обезвреживания данной «аномалии».

У тех аномалий, которые обитали в Питомниках под патронажем Гильдий Охотников и Магов, в классификации имелось еще и четвертое значение – номер реестра, но в дикой природе никаких реестров не существовало.

– А может вы… – попыталась вклиниться Старший Магистр Острожская, но ее вновь проигнорировали.

– Что-то особенное? – прищурился глава охотников.

– Вряд ли, Драбомир, – развел руками господин Наленский. – Может быть Драконий Медведь – на рынках весьма ценится его бурдюк, в котором он синтезирует из своей слюны жидкий огонь. Для некоторых алхимических решений это единственное… решение. Прости. Волнуюсь. По стоимости за сто грамм его слюны можно выручить до трех сотен эксов.

Залесский покачал головой.

– Три сотни эксов это не то, ради чего группа Нджийских регулярных солдат рискнет забираться так глубоко на юг и рисковать повторением Фатийской Резни, но уже на их границе, – с явным сомнением в голосе сказал он.

– Вот и я о том же, – закивал «дорогой Чаз». – Девятый сектор расположен ведь между озерами, так что предположить, что они в нем пытаются кого-то подловить тоже не вариант. Это один из самых изолированных участков Парка. Там и браконьеров-то почти не бывает и… Прости. О браконьерах вы явно больше нашего знаете.

– Да, так что…

– Так что послушайте меня! – рявкнула госпожа Острожская и хлопнула ладонью по столу. – Мы что, собираемся поверить на слово бреду пусть и храброго, но очень раненого парнишки, которому и двадцати трех не исполнилось?

Все повернулись к Старшему Магистру, чего та явно и добивалась.

– С чего мы вообще решили, что это Нджийцы, когда до их границы почти неделя конного перехода? – продолжала Варвара, попутно так сильно качая своим острым подбородком, что воздух едва не свистел.

– Но как еще мы объ…

– Да как угодно, стоит только подумать о чем-то кроме собственной тупости, – Острожская мгновенно перебила Риту. – Это могут быть браконьеры, нацепившие форму Нджийцев. И то, что их там обычно не бывает, не означает, что данный факт сам по себе невозможен. Не говоря уже о том, что инцидент может оказаться работой «под чужим флагом». Вы видели, чем закончился Конгресс? Стравить сейчас Империю и Хартию Севера – да это мечта для всех. От Конфедератов и до Селькадо. Хотя… чего я перед вами, тупицами, о политике распинаюсь.

– Нджия не входит в Хартию Севера, – попытался возразить кто-то из глав отрядов охотников.

– Ну вот видите, – хмыкнула Острожская. – О чем я и говорю. К твоему сведению, идиот, Нджия это, фактически, колония Тазидаха. Да они даже собственными ресурсами распоряжаться не в состоянии! И единственное, что оправдывает существование границы между их государствами, так это то, что никто не допустит такой экспансии Братства! А само Братство понимает, что не остановит совокупный натиск нескольких государств и… да перед кем я распинаюсь. Вы же настолько образованы, как какой-нибудь шахтер на угольном предприятии!

Острожская отмахнулась и повернулась к Залесскому.

– Я понимаю, что вы, Драбомир, весьма узколобы, как и любой мужчина, и на агрессию собираетесь ответить эскалацией данной агрессии, но, молю, найдите в себе хоть крупицу мозгов, а не порыв помериться своими пиписьками с воображаемыми Нджийцами!

Несмотря на весьма своеобразную манеру и весьма сомнительный способ донесения своей позиции до окружающих, в словах Старшего Магистра Варвары Острожской прозвучало несколько зерен истины.

У них действительно, кроме слов смертельно раненного, истощенного охотника не имелось больше никаких вводных данных.

До границы с Нджией в самом деле неделя в седле. А если останавливаться на привалы кроме ночных, то даже больше.

И тот факт, что кто-то надел форму солдат северного соседа Империи, еще ни о чем не говорил, кроме самого факта наличия данной формы.

Все эти сомнительные детали лежали буквально на поверхности и именно из-за них Арди и воздержался от того, чтобы активировать медальон. Слишком много нестыковок.

– И что вы предлагаете, госпожа Острожская?

– Старший Магистр! – взвизгнула женщина, но Залесский даже бровь не повел, так что Варвара весьма быстро сдалась. – Мы изолируем девятый сектор. Крылато-Рогатые не могут там обитать ввиду повышенной влажности и иных косвенных признаков. Так что, что бы ни погубило ребят, которых мне жаль, нашей экспедиции это не касается.

– А если это все же Нджийцы и браконьеры? – задал очевидный вопрос Борс.

– Тогда отправим на Первую Станцию посыльного, чтобы тот связался с военной базой на северо-западе от Еллика, – тут же среагировала Острожская.

– Без повозок и лошадей, до Первой Станции пешком столько же, сколько верхом до Нджии, – на выдохе произнес Залесский. – А потом еще пять дней почтового отправления до военных. Затем, пока они все обговорят и решат, что делать – это еще дня три. И путь обратно до Парка… Ваш план, Старший Магистр Острожская, отнимет месяц.

– Вот и славно, – с победной улыбочкой, кивнула Варвара. – За это время мы как раз успеем закончить с нашей, подчеркиваю, очень важной задачей. И не будем распылаться на всякие мелочи.

– Мелочи⁈ – взвыла раненым быком Рита. – Ах ты мерзкая, старая потаск…

Борс накрыл рот Риты ладонью и утянул ту назад.

– Но если в девятом секторе действительно сейчас есть кто-то, – продолжил Залесский. – Кто-то, кто глазом не моргнув отправил к Вечным Ангелам группу охотников, то за месяц мало того, что они точно сменят свою позицию. Так и еще и натворить могут… даже не знаю что.

– Вот и не знайте дальше, – чем-то напоминая голубя, затрясла головой Старший Магистр. – Нас это никак не касается. А парнишку похороним. Он свое дело сделал. Нас предупредил. За что ему спасибо. Отправлю открытку, как вернемся, родным. Можно даже написать, что он был героем и все такое. Ну, знаете, вся эта ваша околовоенная чепуха.

Арди не сводил взгляда с карты. Что-то его, все же, настораживало. Если девятый сектор настолько «не прибыльный», что туда даже браконьеры не совались, то какой резон там вообще появляться хоть кому-то, кроме сотрудников Гильдии Охотников?

И, скорее всего, Залесского посетила точно такая же мысль.

– Пользуясь положением устава, мое следующее распоряжение, господа, такое, – глава охотников обвел карандашом девятый сектор. – Собираем группу и через два часа выдвигаемся в девятку. С нами отправляются капитаны Рогов и Мелин, господин Наленский в качестве специалиста по аномалиям, Борс, Рита и я…

– И вы можете засунуть себе свои приказы в свою напыщенную, тощую задницу! – выкрикнула, переходя на истошный визг, Старший Магистр Острожская. – Никто вас здесь слушать не будет! Никакого военного положения мы не объявляем! Все подчиняются мне… нам с Наленским! Мы продолжаем выполнять те задачи, которые я обозначила накануне! И это последнее, что я хочу слышать или обсуждать по данной теме!

– Госпожа Острожская, вы…

– Я Старший Магистр! – уже почти впадая в яростную истерику, визжала маг. – И это вы будете слушаться меня! А не наоборот! А если попытаетесь чего-то добиться силой, то мне очень интересно посмотреть, что у вас получится!

Госпожа Острожская ударила посохом о настил. Не воплощения печати ради, а просто подкрепляя свои слова показательным аргументом. Вот только она не учла, что находилась не среди своих студентов или рядовых ученых-подчиненных из Гильдии, а в обществе охотников.

Так что первым среагировал…

– Старая ты карга! Как же ты уже надоела со своим раздутым эго! Из-за твоего приказа погиб парень! Совсем молодой! А ты, вместо того, чтобы взять на себя ответственность и действовать, пытаешься засунуть голову раз уж так любишь обсуждать попы, в свою обвисшую, морщинистую задницу! Ты думаешь у тебя у одной здесь звезды на погонах? Попробуешь хоть одну печать воплотить, и я тебя заставлю не своими мерзкими слюнями нам в лица плеваться, а срать ртом! Потому что все равно, кроме дерьма, я от тебя никогда и ничего не слышал!

Тяжело дыша, потрясая посохом, над госпожой Острожской навис никто иной, как… «дорогой Чаз». Который в данный момент слегка подрагивал, багровел лицом и изрядно походил на человека, весьма непривычного к таким приливам адреналина.

– Чаз, ты…

– Старший Магистр Наленский, Старуха! – Чаз настолько забылся, что использовал прозвище Острожской. – И если ты не заметила, то на моих погонах лучей в звездах побольше, чем у тебя!

– Вот…

– Вот и закрой свой рот и выполняй приказы господина Залесского!

Сказать, что присутствующие в шатре оказались невероятно удивлены увиденным и услышанным – буквально оставить данную сцену без какого-либо внимания. Впрочем, для понимания всей глубины эмоций окружающих будет достаточно уточнить, что у каждого, включая Арда, брови затерялись где-то в непосредственной близости от линии роста волос на их же лбах.