Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 39 страниц)

– Господа! – чиновник наклонился, взял протянутый ему жестяной рупор, и приложил ко рту. – Со стороны парка к нам надвигаются хищные аномалии! В городе оставаться небезопасно!

– Да что за глупости!

– Отстреляемся! Звери же не бандиты! Обратно порохом не ответят!

– Да! Патронов достаточно!

– У нас тут вся жизнь, губернатор! Куда мы поедем⁈ А что с домами? С вещами⁈ Ты с ума сошел⁈

Толпа, несмотря на все аргументы, лишь яростнее противилась самой мысли о том, что им нужно покинуть обжитое место и отправиться непонятно куда и непонятно с чем. Причем, очевидно, самой главной проблемой оставался именно последний вопрос. Оставить все нажитое добро и взять с собой самый минимум, чтобы начать жизнь заново на новом месте – далеко не все мало того, что хотели подобной судьбы, так и были способны вынести ее лишения.

Это Арди тоже понял благодаря времени, проведенному в караване переселенцев.

– Они скорее Гаринова на вилы поднимут, чем покинут Станцию, – резюмировал Рогов.

– Гаринова? – переспросил Ардан.

Вместо ответа капитан кивнул в сторону все так же стоявшего на телеге чиновника, продолжавшего орать в рупор:

– Это прямой приказ Второй Канцелярии, господа! Город надо покинуть! Как можно быстрее! Берите все самое ценное и…

Толпа встретила его слова очередным гвалтом жаркого недовольства.

– Да что значит покинуть город⁈ Мы еще даже с погибшими не простились!

– Да посрать нам на Черный Дом!

– Да! Плащи далеко! В Метрополии!

– Если Корона хочет отобрать наши дома, то пусть тогда платят компенсацию!

– У меня дети маленькие! Куда вы мне предлагаете с ними? В степь⁈ В Еллик⁈ Это самоубийство!

Рогов угрюмо потер ладонью лоб.

– Народ взвинчен, – произнес он безрадостно. – Нам попросту не дадут сделать с проводкой то, что вы предлагаете, Ард. Либо нас самих перестреляют, либо друг друга, либо…

Капитан недоговорил и только пожал плечами. Но и без лишних слов все было понятно. Глядя в лица жителей Станции, слыша их слова и, что самое важное, сердца, Ардан вдыхал запах их страха. Перед неизвестностью, перед тем, что только произошло, страх за себя, за близких, да вообще – за все. Город буквально тонул в этом едком, резком, въедливом запахе чужих переживаний.

– Ард, вы куда⁈ – крикнул Рогов.

Ардан шел сквозь толпу. Порой, кто-то не замечал приближения высоченного мага, но таких быстро одергивали в сторону более расторопные жители. Так что уже вскоре Арди оказался около телеги, куда, не без труда, забрался и обвел взглядом притихших горожан.

Да, обитатели Первой Станции куда чаще рядового жителя Империи (если не принимать в расчет столицу и крупнейшие города, хотя и к ним это относилось примерно в той же степени) видели живых магов, но даже так – Звёздное сообщество все еще являлось для обычного человека чем-то практически сказочным. И потому таким же таинственным и, следовательно, опасным.

– Вы не сможете ни отстреляться, ни окопаться, ни сделать хоть что-то, что отвадит охотников от вас, – Ардан даже не кричал – на площади стало достаточно тихо, чтобы каждый мог услышать его слова. – Они придут сюда и порвут каждого. Они выгрызут внутренности мужчин. Они в кровавую муку перетопчут женщин и стариков. А ваших детей скормят собственным детенышам просто потому, что у них мясо мягче и кости ломче.

– Эй… маг… ты нас не пугай…

– Да… откуда ты знаешь, что так и будет? Может звери мимо пройдут.

Несколько робких голосов донеслось из толпы, но остальные молчали.

Откуда Ардан знал, что все так и произойдет? Потому что именно этому его учили Эргар и Шали. Никогда не жалей чужую стаю охотников, потому что стоит тебе показать им спину, стоит проявить милосердие, как в следующий сезон снова придется драться. Звери не знают морали или сложных дихотомий, порожденных разумом. Ими руководят только голод и плоть. Охота, спаривание и отдых; и больше ничего. Порой к этому добавляются игры, но и они выражаются в каком-то из трех проявлений троп.

И точно так же жил и народ отца Арда. Народ Гектора. Если бы сюда пришли с Алькады матабар, то от Первой Станции не осталось бы и следа. Как и от ее жителей.

Потому что таков Закон Охоты.

Разорви их всех, пока не разорвали тебя.

Ардан прислушался к отголоскам охотничьих троп, а затем подул на навершие посоха. Белоснежный туман сорвался в полет над головами ахнувшей толпы. Он превратился в громадного снежного барса, одной лапой раздиравшего взрослого человека, а клыками перегрызавшего тело вопящей женщины.

Затем облик сменился исполинским медведем, обрушившимся всем телом на вдруг показавшийся таким маленьким, деревянный дом.

А после… после образы одной хищной аномалии сменялись другой. Многотонные, опасные, покрытые панцирями, плотной шерстью, бугрящимися мышцами или и вовсе чешуей. Они крушили все, до чего могли дотянуться их клыки и когти. А дотянуться они могли почти до чего угодно.

– Хватит… – прошептал Гаринов. – Прошу, маг, достаточно.

Ардан освободил осколок и рассеял наваждение. Спящие Духи, каких сил ему стоило не свалиться от усталости с телеги. Прошло еще не так много времени, чтобы к нему вернулась хотя бы толика сил.

– Собирайте вещи, – коротко произнес Ард. – Берите все самое ценное. Когда будете готовы, собирайтесь на южной окраине. Потому что, в любом случае, к рассвету от города ничего не останется. И только вам выбирать – пропадете вы вместе с ним или нет.

Ардан, в гробовой тишине, аккуратно спрыгнул, едва удержавшись на ногах, с телеги и направился в сторону ратуши. У него у самого оставалось не так много времени, чтобы попытаться сделать нечто, что…

Сломанные часы обожгли запястье Арди.

* * *

Ардан сидел на полу в пустом зале ратуши. Каменный пол старался укусить незнакомого ему жителя далекого города, но каждый раз натыкался на ласковую, но крепкую преграду в виде осколка Имени Зимы и Снегов, жившего в сердце юноши.

Тихо скрипел небольшой обломок стальной пластины, которой Арди, стараясь не пораниться, насколько мог аккуратно чертил линии печатей на других, точно таких же пластинах. Рядом с ним, дожидаясь своего часа, лежали обломки генераторов из гостиницы и здания Гильдии Охотников.

Больше в ратуше никого не было. Только Арди, его посох и пустота, наполненная разве что редким шуршанием обгорелой бумаги, когда сквозь окно врывался очередной порыв ночного ветра. Тот трепал волосы юноши и, кажется, звал его отсюда прочь. Даже не играть и бегать среди уже почти летних степных трав, а просто – прочь.

Ветер приносил с собой истории. О том, что с севера сюда надвигалась напасть, о которой люди уже даже и не помнили совсем. Первородные сражались с аномалиями еще прежде, чем сюда, на запад, с востока пришли первые люди, облаченные в шкуры зверей и с камнями, привязанными к палкам. Так что мир людей совсем не помнил тех старинных эпох, когда Первородные и волшебные звери бились за право существования под оком Духа Дня.

А после того, как люди стали постепенно заковывать мир в сталь и укрывать асфальтом, строя города с небоскребами, аномалий и вовсе стало так мало, что куда большая вероятность получить удар молнии, чем столкнуться с живым волшебным зверем. И все же…

Арди, чувствуя, как затекли пальцы, отложил в сторону пластину. Он упер ладонь в пол и слегка согнул около костяшек, слыша, как хрустят суставы. Прежде он никогда не знал, что пальцы в принципе могут затекать, но последние полгода подарили ему целый букет новых ощущений и впечатлений.

Ардан потер шею. Она тоже, о Спящие Духи, затекла. Не говоря уже про то, что бедра едва ли не окаменели. Сложно представить, что происходит с телами ученых Звездных магов, порой по десять часов проводящих за столом.

Разглядывая обгорелые стены одинокого каменного здания, в котором на полу, после уборки тел, все еще остались следы крови и пороха, Ардан размышлял… Нет, не о том, что ратуша так и не перевоплотится сперва громоздким зданием, затем, возможно, небольшим дворцом, а после – высоченным зданием, царапающим небо.

И даже не о том, сработает ли в принципе его самодельная, в самом прямом смысле – на коленке сооруженная, конструкция.

А о том, что, возможно, ему стоит побольше внимания уделять науке профессора Ковертского. Не всей алхимии, разумеется, потому что невозможно охватить вообще все сферы Звездного знания, а прикладной ее части. Если скрестить ту со знаниями об отварах Эан’Хане, то, может, у Арда получится создать Лей средство, способное избавить от этой ужасной боли и сухости в мышцах.

Чуть кряхтя, Ардан вытянул вперед ноги и, раскинув руки, разлегся на полу. Конечности немного пощипывало, а веки сами собой опускались на глаза. О том, что люди так сильно устают, Ардан тоже не подозревал. И потому проникался все большим уважением к Тесс, Милару, Елене с Борисом, да и к господам с Арены Джона Бролида.

– Как ваши успехи, Ард? – прозвучал по-прежнему сдержанный и вкрадчивый голос господина Рогова.

– Понемногу, – честно ответил Ардан, принимая полусидячее положение и указывая на самодельные болванки.

Рогов подошел к одной из них – собранной из обломков генераторов. Вместо сварочных швов коробка пестрила простым клеем из свиного жира, а поверх, для надежности, была обтянута веревками. Для подключения Лей-кабелей Арди приладил цоколи от лампочек, а единственный датчик сменил нарисованный на бумаге круг и иголка, к которой Ардан, для сопротивления, подсоединил через нехитрые печати сколы бытовых накопителей.

Благо склад отсека генерации ратуши никого не волновал, так что там обнаружилось достаточно расходников.

– Вы действительно собрали несколько инженерных ящиков из хлама, Ард? – с неприкрытым удивлением Рогов рассматривал готовые ящики. – А пластины чем… погодите… вы делаете пластины из… рессор?

– Ага, – только и ответил Ардан. – Больше не из чего. Обломки генераторов из-за обязательного содержания Эрталайн в металле, из которого делают корпуса и все детали, нужны для самих Болванок. А пластины с печатями… нам ведь не требуется, чтобы они поддерживали работу. Им достаточно просто принять заряд Лей, обработать и пустить дальше. Пару десятков раз. Для этого достаточно и обычного металла.

Рогов присвистнул и сделал несколько шагов назад.

– Вы знаете, Ард, когда Таисия рассказывала про вас, то я совершенно отказывался верить услышанному, – покачал головой Рогов. – Девятнадцатилетний дознаватель Черного Дома. Второкурсник Большого с несколькими проданными печатями и патентом на его имя. Аптека в квартале Первородных. И, без малого, три звезды. Я уже не говорю, про то, что вы… – Рогов посмотрел на правую руку, где на безымянном пальце не присутствовало кольца. – Впрочем, неважно. В любом случае – мне казалось, что Таисия либо преувеличивает, либо я слышу начало какой-то безумной газетной байки или бульварной книжонки из весьма, к слову, замызганного киоска.

Ардан промолчал. Он не знал, что ему ответить на данный даже, наверное, не вопрос, а вполне себе монолог. Как описать другому человеку, что твоя жизнь стала результатом старательных попыток не дать этой самой жизни тебя же и отправить либо на тот свет, либо в воронку весьма удручающих последствий бездействия.

Арди, порой, напоминал себе увязшего в болоте лесного зверька, отчаянно отказывавшегося сдаваться на милость трясине. И вот, барахтаясь, цеплял на свою шерсть все новые и новые веточки, тростинки, порой куски грязи, но, в целом, все еще дышал.

С той лишь поправкой, что Ард, в отличие от увязшего зверька, все же порой умудрялся вырывать что-то у сна Спящих Духов по собственному желанию.

Запах весенних цветов. Чернила на бумаге, складывающиеся в форме чертежей, а еще веселые возгласы в баре на канале Маркова. Удивительно, насколько мало требовалось человеку, даже если он наполовину матабар, для счастливой жизни.

– Но что это за конструкция, Ард? – Рогов крутил в руках пластину с грубо, но надежно начерченной на ней печатью. – Я, конечно, не силен в инженерии, но я все еще занимаюсь Звездной магией, пожалуй, почти столько же времени, сколько вы в принципе живете, и все равно не понимаю. Какая-то рекурсия. Что-то с постоянной ретрансляцией свободных параметров, перемыкая их на… какие-то функции? Ничего не разберу. Это точно сработает? Тут просто даже принцип самого начертания печати какой-то… странный. Не очень очевидный. Больше на бредовую мешанину, если честно, похоже.

Ардан окинул конструкцию придирчивым взглядом.

– Должно, – ответил он.

– Должно, – эхом повторил Рогов, опуская пластину обратно в самодельную Болванку. – И все же, Ард, что это такое?

Казенные часы, на которых минутная и секундная стрелки отражали координаты предполагаемого места обитания Крылато-Рогатых, вновь обожгли запястье Ардана. Он знал, точно знал, что не пройдет и пары недель, как светлейшие умы Империи, собранные Короной для работы над выдвинутой Ардом гипотезой о возможности решения проблемы Методов Дальней Связи, увидят побочный продукт исследования.

Та самая вспышка в Конюшнях, вызванная бесконечной рекурсией создания возмущений в Поле Паарлакса. Тот самый каскадный эффект столкновения волн, о котором предупреждал ныне покойный Гранд Магистр Уйнов. Ард, уже сейчас, понимал, как при, в теории, помощи трансмутационных рунических связей и многомерных печатей можно было бы подчинить своей воле подобный эффект Поля Паарлакса.

Поймут ли исследователи, в числе которых возможно не одна только Гранд Магистр Эмергольд проживала уже свой третий век? Наверняка. Как минимум сам факт возможности обуздания столь разрушительной силы. Да, им потребуются ключи к решению загадки и они, возможно, не смогут распыляться между созданием Дальней Связи и… Лей-бомбы? Но, рано или поздно, ласточка выпорхнет из клетки.

Атта’нха всегда наставляла, что ни одно знание не может слишком долго оставаться взаперти. Возможно, она имела в виду секреты и что-то в этом духе. Арди тогда так и не понял, но…

Но, возможно, он понимал Магистра Тихонова. Порой лучше, чтобы какие-то знания так и оставались нетронутыми.

– Вы протянули Лей-кабели, как я и просил?

Рогов искоса глянул на Арда, словно дожидаясь, что он, все же, ответит, но Ардан продолжал хранить молчание.

– Да, Ард, мы протянули максимально возможный по диаметру круг и отметили те точки, которые ты указал, для инженерных ящиков, – кивнул Рогов.

– А горожане?

Капитан посмотрел на часы.

– Уже как четверть часа все, до последнего, должны были покинуть свои дома.

– Ковбои…

– Ходят по зданиям и проверяют, не нашлось ли идиотов, решивших остаться, – опередил его Рогов. – И именно про эти пятнадцать минут я и говорю. Ты же здесь уже пятый час сидишь.

Ардан снова глянул на запястье. Пусть и за рутинным, но весьма успокаивающим процессом, связанным с любимым ремеслом, да еще и с неработающими часами, юноша почти не имел возможности следить за временем. Разве что по лунному свету за окном, но Арди редко к нему оборачивался.

– Тогда подождите пару минут, капитан, – попросил Арди, вновь беря в руки пластину и свой импровизированный стилус. – Я закончу и пойдем все подключать.

– А у нас в руках не рванет? – с прежним прищуром поинтересовался Рогов.

– Не должно.

– Не должно, – эхом ответил сперва капитан, а затем и сама ратуша, покорно, в отличие от зверька, ждущая момента, когда ей будет суждено уйти на дно.

* * *

– Как ваша нога, Таисия? – спросил Ардан, смотря на сидевшую на холме госпожу Шприц, которая все норовила достать из сумки чудом уцелевшую фотокамеру, но каждый раз натыкалась на осуждающий взгляд Арди. – И рука тоже.

Тот заранее предупредил, чтобы журналистка даже не вздумала что-либо фотографировать. Да, люди все равно начнут рассказывать об увиденном, но одно дело какие-то сбивчивые истории ничего не сведущих в Звездном ремесле свидетелей, а совсем другое – фотография.

– Это то, что вас сейчас волнует, Ард? – процедила госпожа Шприц, убаюкивая на перевязи забинтованную руку. – С чего вы вообще взяли, что ваша затея имеет хоть какие-то шансы на успех? Потому что, спешу напомнить, если ничего не получится, то уже через несколько часов нас в лучшем случае затопчут. А в худшем – сожрут. И, признаться, далеко не раз меня покусывали, Ард, но совсем в ином смысле! И только в тех местах, где мне приятно!

Ардан улыбнулся. Он уже успел понять, что за нарочито похабными высказываниями госпожа Шприц прятала свои душевные метания. И, если уж она вернулась к своей прежней манере разговора, то, значит, и силы к ней тоже возвращались.

– Вы только посмотрите туда, Ард! – воскликнула госпожа, указывая ладонью на север. – Будто наводнение, только… из пыли.

Там, в степи, от земли до самого неба, действительно вздымалось громадное, растянувшееся на многие километры, пылевое облако. Охотники и гонимые ими стада, обезумевшие от ужаса, приближались к Первой Станции.

« А третье правило – никогда не охоться на тех, кто сильнее тебя».

– Если конструкция не подведет, то да, – кивнул Ардан. – Охотники, если их не загонять в угол, не станут нападать на тех, кто сильнее, чем они. Так что хищники, почуяв опасность, вернутся обратно в Парк, оборонять свои тропы и логова. А стада, точно так же, почуяв опасность впереди и то, что со спины их больше не гонят, поспешат вернуться домой. Незнакомые земли пугают их ничуть не меньше чужих клыков.

– Если не подведет, – фыркнула госпожа Шприц, чем-то напоминая Рогова. – Тогда чего вы медлите, Ард?

Позади Ардана стояли тысячи людей, нагруженные тюками, собравшие все, что могли уместить на дилижансы, телеги и собственные спины. А впереди, посреди обнаженной степи, ждал своей участи целый город.

Руки сжимали посох. У Арда не имелось лишних трех километров Лей-кабеля, чтобы протянуть тот от системы к дистанционному тумблеру. Так что цепь придется замыкать весьма своеобразным методом.

– О Вечные Ангелы, Ард! Чего вы ждете⁈ Они уже почти около города! – воскликнула Таисия.

« Я им так и не сказал…»

Ардан тоже не скажет. Что бы ни говорила Атта’нха, он будет хранить этот секрет столько времени, сколько сможет. Пусть тот станет очередной веточкой, прилипшей к его шерсти.

Юноша взялся за посох обеими руками и упер тот в землю. Он прикрыл глаза и вслушался в далекий рокот, спрятавшийся около самого горизонта. Он взмыл к тяжелым, темным тучам, столь умудренных в своей громоздкой неподвижности. Закутался в гулявшие среди них искры и вдохнул воздух, пропитанный одновременно пламенем и льдом.

– « Слушай, слушай далекое небо, истории о твоем двоюродном брате», – прошептал Ардан словами, которые нельзя произнести человеческим языком.

Нарушая законы мироздания, грянул оглушительный гром, а затем с небес, прямо в ратушу, ударила белоснежная молния, внутри которой, сложив крылья, стремительно падал за своей добычей четырехкрылый горный орел.

А следом… а следом мир погрузился в недра распустившегося бутона радужного цветка, накрывшего своими лепестками целый город, мгновенно исчезнувший внутри пожара Лей.

Казенные часы в последний раз обожгли запястье Арда.

Глава 145

Эртан

Громадный кулак, едва ли не размером с арбуз, врезался Эртану в скулу и заставил того засеменить назад, пока спину не оцарапали острые соломинки из стогов сена, которыми обложили своеобразный ринг.

Подвал бывшего винного погреба, раскинувшийся под рыночной площадью южного Дельпаса, в прежние времена хранил в своих кирпичных объятиях сотни бочек с Линтеларским сухим и дешевым сидром из яблоневых садов Предгорья. Теперь же, когда хозяин погреба спился и проиграл лицензию, подвал облюбовали люди совсем, скажем так, иного сорта.

Стогами сена и деревянными ящиками из-под уже давно пропавшего вина обложили квадрат примерно шесть на шесть шагов, а вокруг, прижимаясь друг к другу потными плечами и перекрикивая стук кулаков о чужую плоть, кричала толпа. Человек сорок, может пятьдесят, и каждый сжимал в кулаке мятые банкноты, время от времени передавая их длиннорукому букмекеру в засаленном жилете, сновавшему между зрителями с блокнотом и огрызком карандаша за ухом.

Эрти сплюнул кровь на утоптанный земляной пол и потрогал языком зубы. Те оказались на месте, что, в целом, неудивительно, но вот от удара немного загудело в голове и мелькнули предательские искры перед глазами. Его противник, здоровенный детина с бычьей шеей и кулаками, похожими на чугунные гири, потряс правой рукой и, тяжело ступая босыми ногами по утрамбованной земле, двинулся вперед.

Боцман, коим и являлся детина, бил размашисто и тяжело, все равно что бил кувалдой по стене, так что каждый его замах Эртан видел еще задолго до того, как кулак в принципе набирал скорость.

Но дело не только в весьма незатейливой манере боя боцмана.

Все вокруг двигалось для юноши так, словно кто-то заменил воздух на кисель и заставил людей продираться сквозь завесу.

Детина еще только закладывал за плечо правую, а Эрт уже знал, что следом пойдет левая снизу, в корпус, потому что плечо противника качнулось на долю мгновения раньше, чем кулак начал движение. Уйти от обоих ударов для Эртана было бы проще, чем увернуться от брошенного в него яблока.

Но ему нельзя было уходить.

Правый кулак Эрт пропустил по касательной, подставив скулу и отлетев к стогу сена скорее от собственного прыжка, нежели от силы удара. Толпа взревела, и букмекер в жилете замельтешил между зрителями с удвоенным рвением.

– Еще пару пропусти, – шепнул ему на ухо Дугбаг, примостившийся за стогом сена с кружкой яблочного сидра. Его плутоватая физиономия, больше похожая на гоблинскую, чем на человеческую или дворфийскую, лоснилась от пота и азарта, а маленькие, глубоко посаженные глазки бегали от букмекера к толпе и обратно. – Ставки еще не дозрели, Эрти. Пусть господа решат, что ты сейчас ляжешь.

– Дугбаг, – прохрипел Эрт, утирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони, – ты видел этого борова? Не, ну ты на него посмотри! Да он жрет, небось, с утра до вечера. У него же кулак больше моей головы.

– Да вроде нормальный такой моряк. Ты преувеличиваешь, Эрти.

– А, да? Прости, не подумал… Может, тогда сам выйдешь и попробуешь коэффициенты поднять?

Дугбаг окинул Эртана придирчивым взглядом с ног до головы и хмыкнул.

– Эрти, ты на себя-то посмотри, прежде чем жаловаться.

И «на-четверть-дворф» толкнул своего друга обратно на ринг, прямо навстречу надвигающемуся детине.

Эрт дал противнику пройти внутрь своей дистанции, пропустил удар в ребра, согнулся пополам (снова больше для вида), и закашлялся, вызвав у толпы очередной взрыв почти животного ликования. Букмекер уже что-то яростно строчил в блокноте. Ставки на детину, судя по гулу, росли как тесто на дрожжах.

Противник, ободренный видимым успехом, пошел в размен и замолотил обеими руками, стараясь прижать Эртана к стогам и там же и добить. Эрт уклонялся от самых опасных ударов, пропускал те, что прилетали в корпус и не грозили серьезной травмой; он все еще ждал сигнала. Наконец по ту сторону стогов Дугбаг, поглядывая на букмекера, поднял пятерню и растопырил пальцы, постепенно сгибая то один, то другой. Пять секунд, четыре, три, и вот Дугбаг сжал кулак и поднял вверх большой палец.

Детина, распаленный собственными напором и азартом, замахнулся широким, круговым ударом справа, вкладывая в него весь вес своего немалого тела и простецкую, палубную удаль. Для Эртана этот замах выглядел так, словно противник двигался под водой. Нарочито медленно, как-то излишне тягуче, выворачивая плечо и вынося локоть по дуге длиной с рессору.

Эрт спокойно, почти лениво отступил на полшага влево, пропуская кулак мимо своего виска, а затем, почти расслабленной рукой, скорее толкнул, нежели действительно ударил, противника в челюсть. Легкое, короткое движение, больше похожее на дружеский шлепок, чем попытку причинить вред. Потому что, если честно, им оно и являлось. Эртан ведь не хотел ломать и, уж тем более, сносить челюсть начисто.

Детина крякнул, закатил глаза и рухнул на утоптанную землю с таким грохотом, что задрожали стоги сена и лязгнули пустые бочки в дальнем углу подвала. Толпа на мгновение замерла, а потом взорвалась ревом, и Эрт так и не разобрал, чего в этом реве звучало больше – восторга или ярости, смешанной с искренним разочарованием.

Дугбаг уже протискивался к букмекеру, размахивая своим билетиком и самой обаятельной из своих дворфийских улыбок.

* * *

Букмекер, скривившись, отсчитал мятые банкноты и сунул их в протянутую ладонь Дугбага, и тот, не пересчитывая, запихнул пачку за пазуху. Эртан стоял рядом, наматывая на костяшки обрывок тряпки и разминая ушибленную скулу, когда из толпы, все еще гудевшей и не торопившейся расходиться, раздался резкий, пропитый брагой голос.

– А ну стоять! – почти пропищал выпивоха. – Какой, к демонам, армеец⁈ Это же мальчишка! Мальчишка с Лошадиной улицы из южного Дельпаса! Я узнал его морду! Это мелкий бандит! И он, сука, полукровка! Нелюдь! Гляньте на его клыки!

Эрт машинально прикрыл рот ладонью, но было уже поздно. Несколько человек из толпы, потерявших на ставках свои кровные хрустики, обернулись к нему с таким выражением лица, будто только что обнаружили таракана в тарелке с супом. Крепкий мужик в кожаном фартуке, видимо мясник с рынка, уже засучивал рукава, а двое его приятелей хватали со стены старые оглобли, прислоненные к бочкам.

– Дугбаг, – весело протянул Эрти, – а вот сейчас самое время воспользоваться нашим запасным планом.

– У нас нет запасного плана! – взвизгнул Дугбаг, попятившись к лестнице.

– Значит, наступил подходящий момент, чтобы его придумать! И, желательно, на ходу!

Эртан схватил Дугбага за шиворот и, рванув его за собой, бросился к лестнице, ведущей из подвала на улицу. Мясник с приятелями кинулись следом, а за ними увязались еще человек пять. По тесному, заставленному бочками коридору загрохотали десятки сапог.

Эрт вылетел из подвала на рыночную площадь. На миг ослепленный солнцем, он тут же опрокинул ногой деревянный лоток с яблоками прямо на лестницу за своей спиной. Спелые фрукты покатились вниз, и кто-то из преследователей со смачным ругательством загремел по ступенькам.

– Ого! Парни, а вы, случаем, не родственники кеглям⁈ – расхохотался Эрти, не замедляя бега.

Друзья пронеслись мимо рядов с овощами. Эртан на бегу подхватил с прилавка мешок репы и швырнул тот через плечо. Мешок врезался в бегущего первым мясника, и тот, охнув, повалился на тележку с капустой, увлекая за собой двоих.

– Извините, любезный, вам выставят счет! – крикнул Эрт, перепрыгивая через прилавок рыбника, от чего тот шарахнулся в сторону и уронил ведро с карасями. – Но это не точно!

Дугбаг, бежавший рядом и пыхтевший, как паровоз на подъеме, веселья своего товарища совершенно не разделял.

– Эрти… мать твою… они нас убьют!

– Не дрейфь, Даг! Не убьют! У них дыхалка кончится раньше! – Эрт, не сбавляя хода, сдернул с ближайшего прилавка корзину с луком и, развернувшись на бегу, метнул ту в толпу преследователей. Корзина рассыпалась прямо в воздухе, и на мясника с приятелями обрушился град луковиц, в том числе и не совсем свежих. – Лучшее средство от погони – чужие слезы, Даги! Но овощи мы здесь покупать не будем. Обманывают, гады!

Они выскочили на главную улицу, и Эртан, услышав знакомый перезвон, увидел впереди, в сотне шагов, спасительный красно-желтый вагон трамвая, уже набиравшего ход после остановки. Эрт сжал зубы, на манер мешка с мукой подхватил Дугбага под мышку и припустил так, что в ушах ветер засвистел.

– Эрти, поставь меня, проклятье, на землю! Я же не чемодан!

– Ты, вообще-то, потяжелее чемодана будешь! Тебе пора на диету, Даги!

Эртан в три прыжка догнал трамвай, ухватился за поручень задней подножки и, закинув Дугбага на площадку, запрыгнул следом. Трамвай, набирая скорость, потянул их прочь от рыночной площади, и Эрт, обернувшись, увидел, как мясник с приятелями, бегущие следом, постепенно отстают, размахивая кулаками и выкрикивая что-то до того грязное, что даже Эрти, достаточно времени проживший в Дельпасе, присвистнул от удивления.

– Какие выражения, – покачал головой Эртан, вольготно развалившись на задней площадке. – А ведь на рынке дети ходят. Никакого уважения к младшим.

– Да заткнись ты уже, Эрти, – Дугбаг, красный и запыхавшийся, шлепнулся на лавку и прижал к себе пачку банкнот, проверяя, все ли на месте. – Просто заткнись и не разговаривай до самой школы.

– Как скажешь, дружище, – Эрт закинул руки за голову и подставил лицо утреннему ветру, насвистывая какую-то легкомысленную мелодию, пока трамвай увозил их прочь от неприятностей.

* * *

Школа имени генерала Рэмонтэ располагалась в новеньком, недавно отремонтированном здании на углу Вязовой и Третьей Предгорной. Но при этом, каким-то чудным образом, ее кирпичные стены, увитые плющом, выглядели так, будто здание сердилось на весь окружающий мир и пряталось от него за зеленой бородой.

Эрти и Дугбаг обогнули школу со стороны спортивного двора, перемахнули через забор и добрались до сторожки смотрителя территории. Под перевернутым корытом, стоявшим за углом покосившегося сарая, Эрт нашарил сверток со школьной формой и, торопливо стянув с себя запачканную кровью и рыночной грязью одежду, переоделся. Дугбаг проделал то же самое, только куда медленнее и с неизменным ворчанием, потому как его форменный пиджак за лето стал маловат в плечах.

У крыльца их уже ждали.

Понмир, пятнадцатилетний, высокий и тонкий, как молодой ясень, прислонился к перилам и листал учебник по ботанике с весьма унылым видом. А нечего было контрольную заваливать, но это уже детали.

Эльфийская четвертинка в его крови наградила его тонкими, почти девичьими чертами лица, длинными ресницами и такой осанкой, что девочки из соседней женской школы регулярно обращались к нему на «вы» и предлагали проводить до дому. Вот только Понмир неизменно сетовал, что предпочел бы разбираться в вопросах флоры и фауны – глядишь его бы пореже отхаживали линейкой.

Рядом с ним, скрестив руки на груди, стояла Любава. Шестнадцатилетняя, широкоплечая, с толстой темной косой, перекинутой через плечо, и таким бюстом, что ни один свитер в мире (Любава предпочитала именно свитера, наотрез отвергая корсеты), не мог его целиком скрыть. Орочья четвертинка наградила ее крепким телосложением, тяжелой нижней челюстью и характером, от которого шарахались даже старшеклассники.

А на нижней ступеньке крыльца, подтянув к груди колени и уткнувшись носом в толстенный том с надписью «Высшая арифметика», сидел Квест. Четырнадцатилетний, худой, в круглых очках с толстыми стеклами, единственный чистокровный человек в их маленькой компании и, по совместительству, лучший ученик во всей школе. Он поднял голову, увидел перемазанного Эртана и тихонько вздохнул.