Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 39 страниц)

Напротив него сухой, даже, наверное, почти болезненно худощавый молодой мужчина, ростом значительно ниже, но, в то же время, достаточно, чтобы в любой толпе смотреть не на спины прохожих, а на их шляпы. Причем сверху вниз.

Юноша водил пальцем по ободку чашки, заполненной наполовину ароматным какао.

– Налить еще, Ард? – Аркар спросил утробным, низким, почти рычащим голосом.

Ардан поднял взгляд на своего очень странного друга, находящегося совсем по другую сторону баррикад, нежели те, что определила Арду служба. Но все равно – друга. И может быть их дружба разительно отличалась от той, что сложилась с Борисом и Еленой, но стоило вспомнить и Бажена с Миларом.

Чудным образом, с каждым новым сезоном, проведенным в Метрополии, Ард открывал для себя все больше того, что прежде пряталось за завесой Алькадских лесов и долгих вечеров у костра в компании ковбоев и степного ветра.

Порой Арди скучал по тем временам. Они казались ему не столько легкими, сколько простыми в своей пусть и тягучей, но такой неспешной манере повествования. А теперь он все время куда-то бежал, опаздывал и, зачастую, и вовсе мчался вслепую, лишь на ощупь разбирая, что ждало впереди.

– Значит не надо, – сам же на свой вопрос и ответил Аркар, вернувшись к прежнему занятию. Прежде – Распорядитель Орочьих Пиджаков, а ныне их новый главарь, всегда говорил, что элементарная (пусть Аркар и не мог выговорить данное слово) работа успокаивала его нервы.

Они еще какое-то время провели в тишине, каждый размышляя о своем.

– Аркар.

– М? – промычал полукровка.

Ардан не сводил взгляда с какао. С белыми прожилками, оставшимися от молочной пенки, оно коричневой, вязкой жидкостью оседало на стенах керамической чашки. И почему-то, глядя на него, Арди никак не мог отделаться от вида улиц Первой Станции и троп в Парке.

– Как ты справлялся с этим?

Наверное, Аркар должен был бы переспросить – «с чем… с этим?». Или как-то отшутиться. А может и вовсе заявить Арду, что тому надо проспаться, обнять жену и не нести чуши. Вот только Ардан знал, что Аркар так не сделает.

Вместо всего вышеперечисленного, Аркар скользнул взглядом по новенькой, но уже успевшей обзавестись характерными следами, барной стойке. Там, чуть поодаль от недавно явившегося просителя, который хотел нанять ребят Аркара для весьма своеобразной работы, лежал одинокий газетный сверток. На главной странице, поверх серой бумаги, чернел типографской краской броский заголовок: « Скандал между Короной и Братством Тазидахиана – на Первой Станции, по свидетельским показаниям, орудовали бандиты северного соседа Империи».

Аркар повернулся обратно к Арду. На миг полуорку показалось, что тени, обитавшие по углам бара, ютившиеся под столами и стульями, вдруг потянулись к юноше. Попытались прицепиться к нему за плечи и опуститься вдоль ярко-зеленого плаща, но каждый раз им словно что-то мешало.

Аркар помотал головой и наваждение пропало.

– Просто потому, что мы Галессцы, Аркар? – прошептал Ард. – Я видел… – Арди прикрыл глаза и, уперев локти в столешницу, закрыл лицо ладонями. – Почему, Аркар… почему так…

Аркар промолчал. Он чувствовал, что Арди еще не высказал все, что у того скопилось на душе.

– Когда сидишь в школьном кабинете, Аркар, – Ардан отнял ладони от лица и уставился куда-то в пустоту. Бара или собственного сознания – Аркар не знал. – И читаешь про ужасы войн Эктасса и Галесса, а затем Войны Наемников, Северной войны, Фатийской резни и всего прочего, то тебе это кажется таким странным. Даже немного глупым. Ненавидеть кого-то так сильно лишь потому, что у вас отличаются язык и история. А затем…

Ард на секунду прервался.

– Они ведь действительно верили в то, что говорили, Аркар, – юноша продолжил уже куда тише прежнего. – Мы ведь для них даже не животные. И не насекомые. А просто… неодушевленные, но говорящие. Это ведь и куклами не назовешь… не знаю, Аркар… Как… как ты справлялся?

Ард поднял взгляд своих ярких, янтарных глаз на Аркара и тот, отставив в сторону бокал и закинув тряпку на плечо, ненадолго отвернулся в сторону.

– Когда мы с Арсением и остальными, да примут его Вечные Ангелы, в которых он так, чтоб его, верил, пересекли границу… – Аркар вздохнул. – Я долго не мог унять зуд в руках, Арди. Я ведь видел, что они сделали с матушкой и отцом и… мне было без разницы, если честно, сколько их умрет. Лишь бы умерло побольше. И, желательно, от моей руки.

Аркар оперся на стойку и ненадолго поморщился.

– А затем в роту Арсения перевели мужика из северо-западных Шанградских рубежей. Армондцы и там успели похозяйничать. Его связали, потом пытали, а когда наигрались, то, на его же собственных глазах, проделали со всей семьей… то, что делают кочевники. Стариков… – Аркар провёл рукой по горлу. – А женщин и детей, Арди, маленьких деток, они… – полуорк не стал договаривать. Но Арду и не требовалось. Теперь не требовалось. – Тогда я понял, что мне еще не плевать, Ард. А вот ему – да. На любой штурм он вызывался первым. В какой-то момент даже спрашивать перестали. Просто сразу винтовку в руку, патронташ, пару гранат и вперед. И, знаешь, он почти не стрелял. Армондцы не особо ловкие в плане фортификации, окопов почти не роют. Куда им в землю с конями то, да? Но мы занимали лесную часть, где, как раз, располагались племена кочевников, вполне сведущие в вопросах землероек. Так вот… он первым в окопы бросался. И бил, колол, молотил всех подряд.

Аркар вздрогнул. Даже сейчас, спустя почти четверть века, ему сложно было забыть увиденное на северо-восточной границе.

– И когда ты в окопе, особенно во вражеском, то особо ни о чем не думаешь, – продолжал полуорк. Сложив пальцы в форме револьвера, он «выстрелил» куда-то в пустоту. – Либо ты, либо тебя. Так что желательно, чтобы ты. И мы как-то не обращали внимания на этого бедолагу. А затем нас отправили зачищать стоянку Армондцев. Мы, вроде как, прогнали их воинов, а вот что там в тылу – демон его знает. Они же всегда с собой пригоняют все семейство. Кочуют ведь…

Аркар вздохнул и, засунув руку под стойку, достал бутылку с таким крепким виски, что человека бы еще после первого же глотка увезли в госпиталь. Полуорк щедро плеснул в тот самый бокал, который только что начищал, и залпом осушил.

– Наши кузнецы… артиллеристы, значит-ца, тогда их плотно накрыли. Так что, скорее всего, никто не успел вернуться на стоянку, чтобы сообщить о беде, – Аркар налил еще и снова выпил. – А там шатры. Палатки какие-то. Всякая кочевническая муть. Запах вот помню, Арди. Бобра они жарили. Представь? Странные конечно… и странно, что я тот вертел, как сейчас, помню… Да не суть, – полуорк отмахнулся и снова выпил. – Я в ближайший шатер прыгнул и сразу наотмашь саблей рубанул. Мало ли чего. А потом помню крик. Протяжный такой, Ард. Животный какой-то. А передо мной… мальчишка, Ард. Совсем мелкий. Может десяти лет. И он стоит, вопит, а у него вместо рук два фонтана кровищи. Хлещет в разные стороны, а на земле лежит кукла. Может его. А может сестричек. Их за спину мамка прятала. Обычная женщина, Ард. Изукрашенная, конечно, как все кочевники, но обычная.

– Они…

– Ага, – кивнул, перебивая, Аркар. – Спутали нас со своими. Думали с победой вернулись. И ребенок папке своему игрушку хотел… а я… – Аркар отмахнулся и, отодвинув в сторону бокал, приложился губами к бутылке. – Меня как переклинило. Я даже не помню, чем ему руки перетягивал, чтобы не вытек ко всем демонам. А сам еще про себя так отстраненно думаю – « вот нахера врагу помогаешь»? И так мне погано от самого же себя стало. Я там стоял, залитый кровью, уставший и голодный, но… что-то надломилось во мне, Ард. Хрустнуло что-то, – Аркар усмехнулся и качнул бутылкой. – Не мог я больше в них видеть зверей каких-то. Не мог… а потом тот бедолага влетает. Глаза как у быка бешеного. Того и глядишь и вовсе из орбит вылезут. Он, даже не думая, бросился с ножом на мать, а я уже знал, что он не остановится. Всех их на простор их блядских Небесных Прерий отправит.

Аркар отогнул край рукава и провел ногтем по длинному, широкому шраму.

– Мы потом доложили, что он на вражеский нож напоролся. Похоронили даже с почестями. Он ведь это… как его… не виноват, значит-ца, Арди. Как ты его обвинишь, да? Пока сам на его же месте не окажешься, пока такого же дерьма не хлебнешь, то винить… – Аркар горько усмехнулся. – Так что не знаю, Ард. Как я справляюсь с тем, чтобы напоминать себе, что там, на другой стороне бугра… границы, тобишь-та, тоже люди? А демон его знает. Сейчас я об этом просто не думаю. Да и не зачем. А тогда… думаешь, что меня после того случая не перекрывало? Еще как перекрывало. Как и всех нас. Порой мы себя успевали остановить. Порой помогал командирский окрик. А иногда нет. Но это война, Ард. На войне всякое случается. Главное, ты домой ее не приноси, хорошо? Вон, – Аркар кивнул на улицу. – за порогом оставь. Со всем блядством, дерьмом и прочей демоновщиной, которой там и место. А домой не тащи.

Аркар знал, почему Арди сидел здесь уже битый третий час, а не спешил обратно домой, к его Тесс.

– Я не только про Тазидахцев, – внезапно произнес Ард, заставляя Аркара чуть прищуриться. – Ради денег, Аркар… ради дурацких денег… столько боли… столько сломанных жизней…

Полуорк почувствовал, как холод постепенно кусает его за предплечья. По столешнице внезапно зазмеились узоры инея, а с губ сорвалось облачко пара. Посох, стоявший в стороне от Арда, вдруг замерцал какими-то символами, которых прежде Аркар на нем не видел. Те буквально просачивались изнутри древесины, протекая вовне волшебным сиянием.

– Иногда я так устаю, Аркар… – тени все выше и выше поднимались по плечам Арда, прямо на глазах стягиваясь широким полотном, погружавшим пространства бара в вязкий полумрак. – Так устаю сдерживать себя… – юноша схватился за грудь и сжал пальцы. – Шанти’Ра… Кукловоды и их пешки… Все, что я видел в Ларанде и на берегу Ангельской Слезы… в коллекторе… те ящики… Сколько можно, Аркар…

Тьма, похожая на лоскут беззвездного ночного неба, вдруг опустилась со спины Арда на пол и там, где она коснулась досок, расцвели ледяные цветы.

– Тесс никогда не рассказывает, что случилось, когда ее похитили. Я знаю, что она физически не пострадала, но когда я думаю, что за ужас ей пришлось пережить… Ей, маленькому ребенку, который просто вытянул билет и родился с фамилией Орман… а кто-то… ради денег… – глаза юноши вспыхнули оранжевым огнем и барная стойка зашипела черным дымом в том месте, где касалась посоха. – Я знаю, что могу найти их, Аркар. Найти каждого из них. Они ведь до сих пор… кто-то из них… живет своей жизнью… как и те, кому удалось уйти с Первой Станции… тот помощник шерифа и его жена – нет, а они – да… наверняка уцелели и подельники Сушеного… И они будут жить, Аркар. Понимаешь? Они будут жить… почему? По какому такому праву? Потому что мы не такие, как они? Потому что мы лучше? А лучше ли от этого всем тем, кто остался на Станции? И к чему это привело, Аркар? Может… может я зря… может не надо ничего прятать, Аркар… может надо отдать Полковнику все вычисления… может не надо сдерживаться, Аркар…

Аркар обернулся к окну, где должны были сидеть его подчиненные, но увидел лишь две застывшие статуи с закатившимися глазами. Их кожа уже почти превратилась в один сплошной снежный нарост.

– Ард…

И вдруг все резко успокоилось. Тьма рассеялась среди вновь замигавших лампочек, вышибалы, как ни в чём не бывало, продолжили играть в карты. И все, что напоминало о произошедшем – лишь мокрые разводы на столешнице и оплавленный лак.

– Но я знаю, что Тесс бы этого не хотела, – внезапно улыбнулся разом посветлевший Арди, глаза которого теперь с нежностью смотрели в сторону соседнего дома. – Прости, Аркар, что вывалил на тебя все так внезапно. Ты прав. Мне, пожалуй, надо немного поспать. И вообще – завтра начинаются экзамены. А еще Бажен, наверняка, с живого с меня не слезет из-за аптеки. Целых четыре месяца пропадал демоны пойми где. Иорский меня сожрет и даже не подавится. И надо бы Бориса с Еленой навестить! Спящие Духи, Аркар! Столько дел! Извини! Увидимся завтра!

И Ард, будто ничего только что не произошло, словно только что перед Аркаром сидел совсем другой человек, схватил посох и, попрощавшись с вышибалами, выбежал на улицу. Сам же полуорк, глядя на опустевший стул, наконец нашел в себе достаточно сил, чтобы разжать пальцы, вцепившиеся в рукоять дробовика, притороченного под стойку.

Отдышавшись, он снова приложился губами к горлышку бутылки и сделал несколько щедрых глотков.

Кто бы сейчас ни прикидывался вечно рассеянным, но всегда теплым и немного витающим в облаках юношей, это был не Арди. И, видят Спящие Духи, Аркар не хотел бы повстречать его снова.

Полуорк проводил взглядом исчезнувшего в соседней парадной друга.

« Я знаю, что Тесс бы этого не хотела» – все не стихало в ушах Аркара.

* * *

Скрипнули дверные петли.

– Ты вернулся, Арди-волшебник.

– Да, дорогая, я дома, – ответил Арди, чувствуя, как, наконец, впервые за минувший месяц, ему вновь легко дышится.

Глава 147

Он вглядывался в её яркие зелёные глаза. Сейчас, в тени рассветного солнца, лениво выкатившегося с той стороны рыжих крыш Метрополии, лоснящимися котами, нежившимися под летним теплом, они походили на два осколка утренней степи – когда небесное светило уже шагало среди облаков, следуя за птицами-глашатаями.

Арди провёл пальцами по её бархатистой коже, нежно спускаясь от плеча, по талии, слегка задерживаясь на тонкой простыне, которой они укрывались ночью, изнывая от жары. Лишь спустя несколько часов после воссоединения они открыли окна, когда поняли, что надышались друг другом вдоволь и теперь хотели послушать город. А разговоры могли смутить случайных слушателей в куда меньшей степени, чем нечто иное.

Так, весь вечер и ночь, прерываясь на короткую дрёму в объятьях друг друга, они и провели. Болтая, наперебой рассказывая истории, порой внимательно слушая, а иногда засыпая. То по очереди, бережно охраняя сон друг друга, но чаще – вместе.

Она запустила свои тонкие, изящные пальцы в его волосы. Чуть сбившиеся и слипшиеся из-за жары.

– Тебя опять следует постричь, – произнесла она с неизменной улыбкой, а Арди почувствовал, как, лишь ненадолго, его коснулась прохлада металла, выкованного Аллане’Эари из ночного неба.

Они оба никогда не снимали этих колец, и, Ард не говорил этого вслух, но, возможно, именно наличие кольца на пальце позволяло ему продержаться минувшие четыре месяца и не сойти с ума.

– У меня свободен этот вечер, – притворно серьёзным, почти официальным тоном заявил Ардан.

– Да? – подыграла Тесс, чуть нахмурив брови. – Серьёзно, господин маг? Что же, тогда я обязательно должна связаться с вашим секретарём. Не подскажете, как мне её отыскать?

– Почему сразу её? – продолжал сценку Арди. – Может быть, это… он.

– Арди.

– Что?

– Ты выбиваешься из образа, – хохотнула Тесс. – Ты ведь должен быть напыщенным Старшим Магистром, который только и занимается тем, что пристаёт к своим секретарям…

«Милая Таисия, составите мне компанию на ужин?»

– … а я бедная и несчастная просительница, вынужденная… Арди?

Юноша встрепенулся и прогнал из мыслей образ Старшего Магистра Чаза Наленского, а следом за ним и Магистра Тихонова, убаюкивающего на руках кровавые останки «Дорогого Чаза». Аркар правильно всё сказал – нельзя приносить работу с собой домой. Пусть та ждёт его за порогом, а не здесь.

– Извини, – немного неловко улыбнулся Ардан и провёл костяшками пальцев по её жгучим, рыжим волосам. – Я, наверное, сейчас…

– Да, – кивнула Тесс. – Напомнил мне отца. Когда мы собирались утром за завтраком, он порой из-за каких-нибудь фраз начинал смотреть в пустоту.

Ардан улыбнулся чуть шире, а Тесс заглянула ему в глаза. Удивительно, но только рядом с ней и, возможно, с кровными родственниками Ардан не чувствовал искушения перешагнуть через распахнутую перед ним настежь дверь чужого сознания.

– Было тяжело? – только и спросила она.

Первый, за почти двенадцать часов непрекращающихся разговоров, вопрос, касавшийся минувших четырёх месяцев. Арди ведь ничего не рассказал, кроме каких-то смешных, а порой и дурацких баек, связанных скорее с бытом и отношениями с другими охотниками, чем с самой командировкой. Жаловался он и на госпожу Шприц, и её пошлую манеру изъясняться. И ни разу, ни разу не назвал имён и фамилий Борса, Риты, Залесского, Тихонова и всех прочих, чей прах, возможно, уже вернулся тропами ветра обратно в столицу.

Не дождавшись ответа, Тесс притянула к себе его голову, положила на грудь и опустила ладони на затылок. Ардан обвил её руками и сжал так крепко, что местами побелела кожа. И его, и её. Он бы сжал ещё сильнее, но боялся, что услышит хруст костей. Арди боялся сделать ей больно. Больнее, чем уже сделал банальным фактом своей службы.

– Представляешь, Арди, господин Бролид теперь видная фигура в музыкальном мире Метрополии, – говорила она совсем-совсем тихо, попутно нежно поглаживая его волосы, порой закручивая пряди на пальцах.

– Да? – прозвучало откуда-то снизу.

– Конечно! – чуть ли не воскликнула Тесс. – У него целые очереди, чтобы выступить на Арене. Дошло уже до того, что Гильдия Искусств требует от него каких-то лицензий на подобные массовые мероприятия. А их, представляешь, не существует! Самих лицензий!

Арди чувствовал, как веки тяжелеют и опускаются ему на глаза. Он боролся с ними, но не очень искренне, и потому они продолжали своё неумолимое, полное столь заманчивого мрака, наступление.

– Никогда прежде в Метрополии, да и, возможно, во всём мире не собирались такие толпы зрителей на Аренах или площадях. К примеру, недавно там выступала Оланда Елбом, одна из самых известных джазовых исполнительниц. Даже удивительно, если честно, как она в семьдесят лет ещё поёт… я тоже бы так хотела. Представляешь, столько лет, посвящённых сцене, и она до сих пор может дать полуторачасовой концерт, – Тесс всё говорила и говорила, а Арди слушал. Просто слушал. – Так её собралось посмотреть столько народа, что господину Бролиду пришлось придумать, как добавить мест. В итоге на Арену набилось почти сорок тысяч человек. А госпожа Елбом и вовсе устроила нечто грандиозное!

– Грандиозное? – несколько запоздало, будто уже с той границы сна без сновидений, через силу спросил Арди.

– Да, Арди! Господин Бролид сказал, что за подобными представлениями будущее, – Тесс прижалась к его макушке щекой и чуть потёрлась, устраиваясь поудобнее. – С ней выступали Звёздные маги, которые создавали разные иллюзии. Почти как декорации на сцене для спектакля. Потом ещё были разные фейерверки, труппа танцоров и самый настоящий оркестр, сопровождавший выступление! Вся столица обсуждала это больше месяца, Арди! А на её следующее выступление, через полгода, билеты раскупили за первые же сутки после окончания предыдущего. Никто и никогда ничего подобного не видел!

«И всё же, Ард, что это такое?»

Он сжал её чуть сильнее, совсем немного, но достаточно, чтобы Тесс внезапно замолчала.

– Арди.

– Да.

– Что ты хочешь у меня спросить?

– Почему ты решила, что я что-то хочу спросить?

– Потому что, Арди-волшебник, тебе не всегда нужно произносить что-то вслух, чтобы я тебя услышала.

Ардан действительно хотел задать вопрос. Один-единственный. Но, как и когда-то в прошлом, прежде чем они окончательно сплели свои тропы в одну, он боялся услышать ответ.

О, Спящие Духи, как же он боялся… но в то же время не мог позволить себе проиграть этой схватке с вечно преследующими его, с самого детства, ледяными пальцами, скребущимися о спину.

– Тесс.

– Что, дорогой?

– Скажи мне… я… тоже… как и они? Я… тоже… монстр?

Перед внутренним взором Арди пронеслись картины из прошлого. То, как он буквально забыл самого себя в попытке разорвать главаря Шанти’Ра; как без тени сомнений отправил в госпиталь тех недалёких Первородных в свой самый первый день в общежитии Большого; вспомнил хруст шейных позвонков Лорловой; Селькадца, Тантову и…

Круг воспоминаний всё не прерывался. Ни на секунду. Ни на долю мгновения. Пахло медью. Вот только она, совсем не как в детстве, больше не приносила Арду никакого удовольствия. Она пугала его. Пугала тем, что он знал, что способен на большее. И не только в плане магии…

Он всё ещё помнил Малую Вироэйру и то, что сотворил бы со всеми, кто оказался на той злосчастной улице, если бы его не окликнула Тесс. И он помнил, что не видел разницы между бандитами Сушеного и двумя вышибалами Аркара. И Ардан не хотел, запрещал себе всеми силами, останавливал сам себя как только мог, чтобы не спросить у себя – «а есть ли отличие между Сушеным и самим Аркаром?»

– Отец всегда говорил нам в детстве, Арди-волшебник, что разница между монстром и героем в том, кто именно рассказывает историю, – шептала ему на ухо Тесс, а Ардан всё сильнее кутался в её тепло и запах. – И какую бы ты историю мне ни рассказал, любовь моя, в моих глазах ты всегда будешь в ней героем.

– Даже если…

– Никаких «если», дорогой, – твёрдо произнесла Тесс, не давая ему закончить. – Пусть хоть весь остальной мир будет считать иначе, но для меня ты никогда не станешь монстром.

Ардан едва заметно качнул головой. Он верил ей. Верил всеми фибрами души. Пока она здесь, пока она рядом, пока он может весело с ней болтать и гулять до самой зари, всё будет в порядке. Пока Тесс с ним, он никогда не задаст себе тех вопросов, на которые не хочет знать ответа.

«Не все знания, маленький Говорящий, можно почерпнуть из книг и свитков. И самые важные знания, которые ты найдёшь, как раз придут к тебе не через книги.»

Пока она здесь, волчица никогда не окажется права. Само существование Тесс опровергало утверждение Атта’нха. Он уже знал, что не обо всём можно прочесть и услышать, но отказывался верить в то, что…

Ардан уснул. Впервые за долгое время он крепко спал без всяких сновидений.

* * *

– Ох, давно тебя не видел, господин студент, кха-кха, – прокашлялся контролёр с пышными усами.

– Господин Аерн! – Арди тут же протянул вперёд проездной билет.

– Ох, Ард, ты так зеваешь, что, того и гляди, проглотишь мою коробку с сандвичами, а я ещё даже не позавтракал!

Они рассмеялись. Господин Аерн, бессменный контролёр трамвая номер «3214», следующего по маршруту «27», связывающего канал Маркова и Звёздную площадь. Арди уже несколько лет, в силу расписания, неизменно пользовался именно этим вагончиком, приводимым в движение силой Лей-кабелей, так что успел познакомиться и начать приятельствовать с господином Аерном.

– Уже стал забывать, как ты выглядишь, господин студент, – убедившись в том, что больше в вагон никто не зашёл, господин Аерн прислонился к поручню и чуть расслабился.

В своём синем камзоле, стилизованном Гильдией Транспорта под военную форму, и в фуражке с коричневым козырьком он выглядел даже более поджарым и сухим, чем обычно. Сказывалась работа на ногах и скудные перекусы, умещавшиеся в жестяной коробке-сундучке с потёртой кожаной ручкой. А ещё, разумеется, господин Аерн всегда брал с собой неизменный термос.

– Путешествовал, – уклончиво ответил Ардан.

Они свернули около моста, и солнце вновь проплыло над крышами, метнув особенно меткий лучик в лицо юноше. Столица спешно просыпалась, отряхиваясь от полудрёмы ещё пока не совсем белых, но уже весьма светлых ночей. Наступало лето, заставляя мостовые и набережные сверкать капельками утренней мороси, а людей, выходящих на свежий воздух, счастливо жмуриться и глубоко вдыхать грудью.

Звенели клаксоны автомобилей, изредка, совсем уж нечасто, цокали копыта немного сонных лошадей – в основном конных подразделений корпуса стражи или городских служб. И если присмотреться, то там, вдалеке, за крышами дворцов, так старательно выдающих себя за дома, к небу тянулись сияющие башни из стекла, бетона и стали. Новый Город тоже просыпался, хотя кто-то мог бы, абсолютно резонно и справедливо, заявить, что тот, как и Бальеро, никогда и не засыпал вовсе.

– Как ваши внуки? – спросил Ардан, отвлекаясь от созерцания столь знакомого ему пейзажа, словно сошедшего с картины Старого Города.

– Хорошо, господин студент, хорошо, – господин Аерн редко когда называл Арда по имени. – Старший, вон, уже почти закончил обучение в колледже на механика. Всё хочет успеть попасть на конкурс, который организует Гильдия Рабочих.

– А что за конкурс?

Аерн хмыкнул и поправил свои «размашистые» усы.

– Так ведь для стройки воздушного… или небесного… порта, в общем, – не без гордости, будто сам лично руководил стройкой, ответил контролёр. – Там всё основное уже возвели. Бетон, то есть, и металлы. А для всякой тонкой работы требуются специалисты. Вот внучок и пытается пробиться. Там оплата, господин студент, совсем здравая. Эксов по двадцать два в месяц механикам самых низких разрядов. Корона, видать, потрясла по карманам, и нам на головы посыпались эксы. К слову – не то чтобы я жаловался. Мне самому оклад на десятину подняли.

Ардан попытался присвистнуть, но у него не очень хорошо получилось.

– Во-во, – не заметил промашки контролёр. – Младшего брата своего, негодник, заразил этими полётами. Не без светлых сторон, конечно. Тот, прежде, дурака всё валял. За юбками ухлёстывал, в кабаки, несмотря на пятнадцатилетний возраст, пытался пробраться. А теперь, вон, за учёбу взялся.

– А что так?

– Да-с-х, – издав немного странный звук, отмахнулся господин Аерн. – В газете, пару месяцев назад, писали ведь, что по всей стране откроют лётные школы. Чтобы на этих… как его… глайдерах учить людей кататься. Или летать. Не знаю, даже, как правильно будет сказать. А ты не читал, студент?

– Пропустил несколько газетных выпусков, – Ардан всё так же, используя науку Скасти, увернулся от прямого ответа.

– А-а-а-а, понятно, – протянул контролёр и снова подкрутил усы. – Ну так вот, господин студент, глайдеров-то наклепать, видать, небольшая проблема. Хоть, наверное, и недёшево. А вот кому… как их там… слово такое… пилотом, во! Кому пилотом-то служить, если люди отродясь ничего такого не видели?

– Ну да, справедливо, – согласился Ардан.

Сердце чуть сжалось, а на душе стало тяжело, будто… будто должно было что-то произойти, только Арди не понимал, что именно. Но вряд ли это было как-то связано со словами господина Аерна. Скорее с тем, что, несмотря на то, что он всё же, в последний час, не просто дремал, а крепко спал в объятьях Тесс, всё равно чувствовал треклятую усталость.

О Спящие Духи. Пожалуй, пришло время перестать надеяться на способность собственного организма выдавить яд из крови и самому взяться за дело. Тем более что из-за Дрибы и добытых зимой документов Арду всё равно придётся взяться за алхимию.

– Ага, – поддакнул господин Аерн, продолжая ни к чему не обязывающий, ничего не значащий и потому столь приятный разговор. – Сейчас все мальчишки, у кого только-только, уж прости за прямоту, волосы чуть пониже пряжки отросли, без умолку трещат об этих глайдерах. Видел, кстати?

– Пока нет.

– Ну, если будет любопытно, господин студент, ты как-нибудь в воздушный порт наведайся… К нему как раз подземные трамвайные линии подвели… В-о-от… Там, в небе, часто видно первых пилотов. Чудные махины. Как железные птицы, только больше. Намного больше.

Ардан кивнул, поблагодарил за совет и хотел сказать что-то ещё, но на следующей остановке зашли новые пассажиры, и господин Аерн, откланявшись, поспешил вернуться к работе. Так что остаток пути до Звёздной площади Арди проделал в относительной тишине. Рядом с ним старушка всё распиналась перед своей соседкой о том, что цены на картошку опять поднялись. Уже почти на три ксо за килограмм относительно прошлого года. Та поддакнула и припомнила, что и остальные овощи, несмотря на богатый урожай, тоже подорожали.

«Говорят, Арди, что перед Войной Наёмников за хабар… товары, значит-ца, хрустиков… денег, тобишь-та… тоже стали просить заметно больше».

Арди мысленно отмахнулся от голоса Аркара и вернулся к созерцанию утренней Метрополии, совсем немногим уступавшей красотой своему вечернему убранству.

Ещё через двадцать минут трамвайчик замер, и Ардан, легко спрыгивая с подножки, оказался на Звёздной площади, с противоположного конца которой на него взирал Главный корпус Императорского Магического Университета.

Уголки губ Ардана чуть приподнялись. Он успел соскучиться по этому месту.

Вокруг, тесной грядой, прижимаясь боками друг к дружке, соединённые тёплыми переходами, сверкали начищенными окнами корпуса факультетов, студенческое общежитие и вспомогательные здания. Длинной полуаркой или скорее даже подковой они соединялись с громадной башней, одиноким исполином горделиво маячившей в Старом Городе. Единственное из строений, которому было позволено превзойти высоту шпиля Дворца Царей Прошлого. И, как и всегда, если судить по фасаду, то будто слепленная из сотен «миниатюрных» башен магов далёкого прошлого, она поражала воображение не столько богатством, сколько исходившим от неё ощущением чуда.

– Мне кажется, я забыл все формулы.

– Не переживай, я вообще не помню ни единой таблицы.

– Людмила! Ты ни одного экзамена в жизни не пересдавала!

– Вот мне кажется, что именно перед выпускным курсом я и приобщусь к вашей, бестолочи вы эдакие, пагубной привычке сдавать что-то в разгар лета!

Площадь буквально кишела студентами. Подавляющее большинство из них шуршали Зелёными плащами, и куда реже, да и то – если хорошенько присмотреться, то можно было обнаружить на их пиджаках или блузках нашивки Военного или Целительского факультетов.

Красных плащей, за редким исключением, почти и не встретишь. Всё дело в организации экзаменов – только первокурсники сдавали экзамены в один-единственный день, тогда как для остальных сессия растягивалась на всю неделю.

Ардан влился в толпу и уже вскоре обнаружил себя в атриуме, где, привычным делом, взглядом поздоровался с горгульями, нависшими молчаливыми стражами над фонтаном с памятником Первому Императору и Последнему Царю Галесса в одном лице.

– О, ковбой, не могу сказать, что категорически рад тебя видеть, – прозвучал знакомый голос, разве что не булькающий из-за количества проникших в него алкоголя, сигарет и… женщин.

Бажен Иорский, собственной персоной, вынырнул из ниоткуда, попутно оставив позади себя ахать и охать несколько девиц с факультета Арда, но годом старше. Сам он выглядел так же, как и всегда. Болезненно худой. Со всклокоченными волосами, слегка перекошенными очками, цепким взглядом и острым, будто заточенным лицом.

– Дружище, мой дружище, – улыбаясь сродни тому, как Арду бы улыбался голодный зверь, не особо прячущий своих намерений, Бажен подошёл к своему «партнёру по бизнесу» и обхватил того за плечи. – Я так рад тебя видеть, что даже не знаю – расцеловать тебя или застрелить. Ты чего выберешь?