Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 39 страниц)

Милар объяснял это типичным поведением людей. Его, капитана Пнева, даже обучали использовать подсознательное нежелание человека признавать собственную неправоту в интересах расследования.

– И простите, что наставила на вас железо… – продолжала Таисия, то и дело норовя соскользнуть на пол и расшибить себе лоб. – Вы, когда погиб мой отец, наверное еще по горам ползали… но пусть хотя бы шанс, самый малейший шанс, что вы что-то знаете… Я ведь, с самого начала, даже не хотела у вас ничего спрашивать… только убедится, что вы крот и потом использовать вас, чтобы добраться до тех, кто наверху… и все. Весь план… но мне вдруг стало так страшно… так жутко, что я умру, а так ничего и не узнаю.

– Таисия, вы серьезно пытаетесь мне сейчас описать состояние нервного срыва? – Ард попытался добавить в голос иронии.

– А не должна? – парировала Таисия и поспешила добавить. – И вообще, идите в задницу… Ард. И, к вашему сведению… моя постыдная истерика… никак не связана с моей… половой принадлежностью…

Ардан молча, терпя боль уже почти во всем теле, помогал Таисии подниматься по лестнице. Зачем? Возможно… возможно потому, что надеялся, что ее присутствие придаст ему сил, чтобы сделать то, что должно.

И, о Спящие Духи, как же он надеялся, что ошибся.

– Вы поэтому познакомились со мной около Арены господина Бролида?

– Вы и сами знаете, – не стала напрямую отвечать Таисия, но да – Ардан и так все уже понял.

Они постепенно, шаг за шагом, пролет за пролетом, оставляя внизу стихающую перестрелку, поднимались все выше и выше.

– Что со мной будет, когда мы вернемся в Метрополию?

– Я не зна…

– Хотя, – коротко, с неприкрытой горечью, усмехнулась госпожа Шприц. – Вряд ли мы вернемся, Ард. Мне жаль. Мне действительно жаль, что я зря вас сюда выдернула. Глупо… О Свет, как же глупо будет выглядеть в глазах вашей жены, когда нас похоронят в один день. Благо, что не в одну могилу. Я бы не выдержала еще и после смерть наблюдать ваше абсолютное неумение одеваться.

– С чего вы взяли, госпожа Шприц, что нас будут хоронить в один день? – попытался съязвить Ардан. – Вы же человек, а я наполовину матабар. Так же проживу на целый век дольше, чем вы. А еще, когда вы станете дряхлой и немощной, с обвисшей грудью и беззубым ртом, то я все еще буду выглядеть весьма молодо. И одеваться, к слову, все так же безвкусно!

– Это вы своей жене такое говорить будете, Ард, – легко и весьма метко парировала Таисия. Даже раненная, уставшая и напуганная, она все еще куда лучше оперировала словом, чем Ардан. Что, в целом, весьма закономерно. – Но спасибо, что шутите. Не уверена, правда, что мы переживем того, кто прикончил Звонкова с…

Таисия осеклась. Она с яркой, почти ослепляющей надеждой во взгляде, посмотрела на Ардана.

– Вы… вы что-то знаете… – догадалась девушка.

Да, Ардан знал. Проходя по коридору до самого торца, то и дело аккуратно поднимая стонущую Таисию повыше, Ардан уже все знал. Ему только требовалось последнее, неоспоримое доказательство, которое он и увидел, стоило ему открыть дверь склада ингредиентов.

Там, посреди множества ящиков из дерева и стали, в центре помещения, над чем-то напоминающим болванку, только в изрядно увеличенном и извращенном варианте, склонился никто иной, как…

– Магистр Тихонов? – от удивления, Таисия едва не споткнулась и не упала лицом вперед.

И это стало бы последним, что она сделала в своей жизни. Прямо перед ними, на границе порога склада, замерцала черная пелена. Звезды Арда потухли, так что он не мог чувствовать Звездную магию, но преграду ощущал так же явно, как удивление госпожи Шприц.

Путь им преграждало искусство Эан’Хане. Его темная, запретная ветвь. Ветвь, над которой властвовали демоны и Темные.

– Бесполезный отпрыск обезьяны! – черный силуэт вился вокруг исхудавшего, почти превратившегося в скелет, Магистра Тихонова. – Давай же! Борись!

Магистр, всегда добрый и отзывчивый, такой мечтательный и будто немного не от мира сего, действительно боролся. Он всеми силами пытался разорвать опутывавшие его, мерцающие серебром сети, сочившиеся из внутреннего кармана куртки. Аккурат из того места, где находилось переданное Ардом письмо.

– Вы… заколдовали… эту бумагу… в момент… когда… показывали… созвездия? – Евлампий едва ворочал языком. Чары Говорящего должны были спеленать Магистра, но, видимо, связь с Демоном, чья тень сочилась из груди Тихонова, давала ему дополнительные силы.

Ардан помог Таисии сесть около противоположной стены, а сам встал перед проходом.

– Да, – честно ответил он.

Магистр ненадолго прикрыл глаза и снова открыл, будто имитируя кивок головы.

– Вы увидели… меня в воспоминаниях… Сидогиба, да? Маскировка… не помогла.

«На ноги встал один из Синих магов. В тусклом свете Сидогиб не смог разобрать черт его лица, только саму фигуру и еще наличие протеза вместо левой ноги.»

Так Ардан рассказал другим охотникам, а на деле:

'Ардан взмахнул рукой и остановил память. Он подошел ближе к спрятанному в тенях силуэту. Слишком тучному и массивному, чтобы оказаться правдивым. Почему? Потому что с настолько массивным лишним весом, ни один протез не имел смысла, потому как человек все равно ходить не сможет, а значит Маг носил либо очень искусную иллюзию, либо костюм.

Зачем? Чтобы спрятать личину.

Для чего? Чтобы нивелировать саму возможность ее узнавания, а значит…'

– Вы не… стали говорить… нам, что увидели… кроме протеза, – продолжал магистр Тихонов.

– Да, – повторил Ардан.

Он действительно оставил эту информацию при себе. Но даже так, догадаться было несложно. Почему в городке всего два мага? Потому что третий им не требовался. Почему в лагере оставили военного инженера? Чтобы настроить оборудование, спрятанное в парке.

– Как… давно… вы начали меня… подозревать?

– Прежде, чем пригласить на ужин, – ответил Ардан. – Сразу после того, как услышал ваш разговор с Острожской.

– Что… меня… выдало?

– То, что вы старательно делали вид, что вам страшно, Евлампий, но в то же время вы действительно боялись. Я тогда подумал, что аномалий и парка, но это было не так.

– Как… ах… да… матабар…

Магистр все тянулся и тянулся к тумблеру на боку устройства.

– Давай же! Давай, смертный! Закончи начатое! – кричала и ярилась демоническая тень, которая, видимо, даже не понимала, что именно происходит. Такое впечатление, что она не обладала возможность соприкасаться с реальностью или…

Или других вариантов, почему демон не замечал разговора Евлампия и Ардана можно было надумать с целую сотню. Одно становилось понятно – Кукловоды, все же, в деле действительно замешаны были.

А это означало уже совсем иное.

– Сраный Полковник, – с неприкрытым уважением в голосе, выругалась Таисия. – Он использовал нас обоих, Ард. Обоих…

« Мысли завтрашнего дня», – напомнил себе Ардан и вернулся к разговору. – А потом вы начали стремительно худеть еще до того, как пили мои отвары. После вы лично буквально саботировали поход в девятый сектор и, попутно, сделали все, чтобы госпожу Острожскую восприняли как взбалмошную госпожу. Единственное, на что я надеялся, так это на то, что видели мои глаза. И все тот же страх… я подумал, что вы боялись бандитов, но нет – о них вы и вовсе не переживали. Жаль, что у меня заняло слишком много времени, чтобы понять истинную природу вашего страха. Вы боялись не кого-то, а что-то. Боялись, что ваш план постигнет неудача.

Ардан тянул время. Бессовестно и беззастенчиво. Разговаривая с Магистром, спрятанным по ту сторону магии демона, Ард пытался придумать хоть что-то… хоть что-то, что могло бы изменить ход событий.

– Вы все время находились вместе с нами, но… – Ардан повернулся к тени, продолжавшей кричать на языке Фае. – Как давно вы живете в компании вашего пассажира?

– Пассажира?.. Звучит… поэтично… – печально, с неприкрытой болью, улыбнулся Магистр Тихонов. – С момента… как… согласился…

– Кто вам сделал предложение? Онтон?

– Онтон… лишь… пешка… а я не могу сказать… вы ведь… знаете…

– Знаю, – кивнул Ардан. – Если скажете, то умрете. Но подумайте, сколько людей уцел…

Ардан не договорил. Он, наконец, нашел последний элемент уравнения. Ту, недостающую деталь, которая все это время позволяла ему надеяться, что он ошибся и господин Магистр Тихонов непричастен. Ведь он действительно находился все время вместе с ними.

Тогда как он мог убить Звонкова и лейтенанта Шосу? Сам Магистр Тихонов, разумеется, ничего не делал. Ничего, кроме того, что отдал часть своих сил, как физических так магических, демону, который все еще цеплялся за свое вместилище. Вместилище, которым и оказался Евлампий.

Все это время Ардан присутствовал в непосредственной близости к одержимому, но, как и в случае со Стригой, ничего не почувствовал. Так что чем бы не занимались Кукловоды, какие бы исследования они не проводили, их изыскания явно приносили вполне ощутимые плоды.

А может все сделал неизвестный Онтон, являвшийся либо сильным Говорящим, а может и вовсе Эан’Хане.

Возможных вариантов прошлого, в мыслях Арда, вспыхивала и гасло целыми десятками.

Но последняя деталь заключалась вовсе не вопросе технического исполнения заговора, а совсем в другом.

Последний элемент, не дававший Арду окончательно разобраться в ситуации, это отсутствие у Магистр Тихонова мотива. Того не интересовали деньги, не беспокоила власть, а сам Евлампий не испытывал особой неприязни к Короне, как к самому явлению.

Нет.

Дело было совсем в другом.

И только теперь Арди понял, что пропустил то, что лежало буквально на поверхности.

«Так что пусть моя мечта, Ард, так и останется мечтой. Мне, знаете, хватит просто фотографии. Даже издалека. Не поддельной, как любят втюхивать на Неспящей, а настоящей. Порой достаточно знать, что волшебство существует, даже если сам ты к нему прикоснуться не можешь. Просто знать. И жить уже становится как-то проще.»

– Люди… все испортят… Арди… – прошептал Магистр Тихонов. Слезы, крупные, светлые и чистые, капали с его щек. – Однажды… может не сейчас… может позже… но они все уничтожат… все, что нас окружает… мы сами уничтожим. Не останется… больше ни волшебства… ни сказки… только жадность. И глупость. Они погубят… и эту планету… и эту галактику… и эту вселенную… и не важно… есть Лей на других планетах или нет… человеческие амбиции и желание… власти… все уничтожат.

Ардан молча смотрел на едва ли не скелет, обтянутый кожей.

– Торопись, смертный! Сделай это! – кричал демон, вытягивая из Евлампия последние соки для поддержания своих чар.

Евлампий Тихонов. Человек с таким большим и добрым сердцем, что Кукловодам не составило труда взять и исказить представления магистра Тихонова. А может даже не исказить, а лишь подтолкнуть к единственно верному и возможному выводу, который увидел перед собой Магистр.

Дали ему шанс попробовать дотянуться до решения. Ужасного, невероятного по своей жестокости, но насквозь логичного.

«Нет, Ард, я решительно родился слишком поздно. Тогда, раньше, мир, наверное, был таким большим. За каждым новым холмом, за каждой рекой и пролеском, таилось что-то удивительное. Пусть опасное. Но удивительное. А теперь… теперь мы лишь ждем, когда кто-то придумает новый изощренный способ нас же всех самих и убить. И да, вы будете правы, если напомните мне курс лекций Истории Звездной Магии и скажете, что так было всегда. Но мне ужасно сильно хочется романтизировать далекое прошлое. И драконов, разумеется.»

– Это не выход, Магистр, – Ардан и сам не понимал, зачем продолжает разговор. – То, что вы предлагаете, ужасно.

– Почему? – внезапно спросил Евлампий. – Только… потому… что пострадают… люди? А то, сколько всего… уничтожили сами… люди… сколько загубили… мы… это разве… не ужасно? Разве не ужасно то… что произошло… с вашим… народом, Ард?

Ардан сжал кулаки, скрипнул зубами, а затем расслабился и покачал головой.

– С половиной моего народа, Евлампий, – ответил юноша. – И да, это ужасно. Так же ужасно как и то, что матабар творили с людскими поселениями во время восстания Темного Лорда.

– Демагогия… – будто отмахнулся Магистр. – Они… те, кто позвали… меня… они спасут… этот мир… настоящий мир… тот, который… никогда не принадлежал людям…

– Магистр? О чем вы говорите, Магистр?

– Они… очистят мир… от нашей скверны… а я помогу…

Сердце Ардана пропустило удар. Неужели он наконец, впервые за столько времени, смог прикоснуться к истинному мотиву Кукловодов?

Впрочем и это тоже – мысли завтрашнего дня.

Сейчас важнее другое.

– Евлампий, – Ардан хотел было шагнуть к плачущему Тихонову, но стоило ему коснуться преграды, как это окажется последним, что он сделает. – Подумайте о своих детях. Подумайте о жене. Вы ведь говорите и про них тоже. Разве они в чем-то виноваты? Разве они достойны той участи, о которой вы говорите?

– Я бы так хотел… так хотел, Арди… снова их увидеть… – слезы мягко стучали о мокрый пол, а палец Евлампия пусть и ненадолго, но застыл.

– Что ты делаешь, смертный⁈ – ярилась потусторонняя тварь.

– … поиграть с ними… услышать их смех… Ох, как бы… хотел бы обнять ее… мою любимую… хотел бы прижать ее со спины… положить голову на макушку… и просто стоять рядом… о Свет… я так ее люблю, Арди… порой мне кажется… что я ее любил еще до того… как встретил… Я так сильно… по ним скучаю… по ним всем… но не могу допустить… чтобы они… выросли в мире… где нет ничего… кроме боли и… унижений.

– Евлампий…

– Нет! – выкрикнул Магистр Тихонов. – Послушайте… Ард… я сделаю это… что бы вы ни сказали… ваши чары… да… я умру… но они сломаются… вот-вот сломаются… вас заденет взрывом… берите… госпожу Шприц… и бегите… а потом… пожалуйста… берегите Тесс… так жаль… что я так и не попал… на спектакль.

– Евлампий, прошу вас.

– Бегите… Арди… бегите… – Евлампий напряг все тело. Его кожа начала покрываться пятнами, а волосы буквально на глазах выпадать из головы. – Мне так жаль… Арди… я хотел… сберечь вас… но вы так… отважны… простите… Мне было… радостно… видеть в вас… друга. Как в… сказке. Простой… человек и… сказочный… герой. Из того… другого мира… в котором… я опоздал… родиться.

– Евлампий, одумайтесь! – закричал Ардан.

Магистр Тихонов дернулся еще раз и серебристые путы с неслышимым звоном рассеялись в пространстве. Тень демона, загоготав, выскользнула в окно.

Спящие Духи… им никогда и не требовалось синхронизировать устройства. Что такое сотни километров для демона? Все равно что один, единственный шаг для человека.

Около устройства завис сухой старик, в котором мало что осталось от Евлампия Тихонова. Разве что мягкий, добрый взгляд.

В голове Арда зазвучал голос Атта’Нха:

«Самое великое зло, Арди, всегда совершают самые добрые из сердец.»

– Я им так и не сказал, – прохрипел Магистр Тихонов и положил палец на тумблер. – Ответ, где их искать, вы найдете на своих часах. Простите, что испортил казенное имущество. И теперь вам решать, что делать с этим знанием. Теперь это ваша ноша, господин сказочный герой.

– Магистр!

– Прощайте, друг мой. До встречи в следующей жизни.

Ардан развернулся на пятках и, подхватив ошарашенную Таисию Шприц, выпрыгнул в окно. Он так никогда и не узнает – успел ли он за доли мгновения до взрыва, или это Магистр Евлампий Тихонов нашел в себе последние силы, чтобы задержаться в столь чуждом для него мире еще на несколько мгновений.

Осколки стекла оцарапали плечи и руки Ардана, а затем их обоих, вместе с госпожой Шприц, подхватила взрывная волна.

* * *

– Поднимайтесь, Ард… поднимайтесь…

Ардан, во второй раз за час приходя в себя после потери сознания, опираясь на плечо капитана Рогова, поднимался на ноги из завалов, оставшихся от некогда того, что являлось зданием Гильдии Охотников.

В небе над ними расцветал радужный цветок дикой, животной Лей. И точно такой же поднимался над бескрайним лесом.

– О Свет, о Свет… – причитала измазанная пеплом и сажей Таисия, сидевшая на соседних обломках. Видимо, ее откопали первой и успели посвятить в детали. – Что же делать… что теперь делать…

– Хороший вопрос, Ард, – прогудел Мелин, безрадостно глядящий то на один призрачный цветок, то на другой. – Не уверен, что мы сможем добраться до укрытия.

– Не уверен, дружище, – добавил Рогов. – Что по эту сторону Алькадских гор в ближайшее время вообще где-то можно будет укрыться.

Ардан, тут же проверив посох и гримуар, облегченно выдохнул. Чехол, сшитый Тесс, конечно, порвало в клочья, но сам посох, если не считать сколов на лаке, который все равно требовалось обновить, выглядел вполне целым. Как и его книга заклинаний.

– Выход есть, – отряхиваясь от пепла, тихо произнес Ардан.

– И какой же? – прищурился Рогов.

Ардан, уже слыша недовольный голос Полковника, ответил:

– Мы взорвем Первую Станцию.

– В каком смысле? – переспросил Рогов.

– Взорвем… весь город? – уточнил Мелин, придерживавший перебинтованную культю. – Целиком?

– Да, – только и ответил Ард.

Над развалинами повисла странная, отдающая нотками сумасшествия, тишина.

Глава 144

Арди смотрел на то, как люди тащили тела по залитым кровью улицам. Их складывали на пригнанные телеги, запряженные лошадьми. Степные скакуны то и дело фыркали, раздраженно мотали головами и так и норовили сорваться в карьер. Хозяева пытались успокоить своих верных копытных товарищей, но те раз за разом поворачивались на север, вглядываясь во тьму, скрывавшуюся за городом.

Цветок Лей уже растворился в пространстве, оставив после себя бархат черного неба, прорезанный яркими звездами галактики. Созвездия застыли в далеком мраке, без особого любопытства поглядывая на суету смертного мира.

– Тише, тише, – увещевал старый ковбой не менее пожилого гнедого, но тот лишь продолжал раздраженно фырчать.

Те, кто покрепче и помоложе, поднимали тела по импровизированным пандусам, сделанным из простых деревянных досок, на телеги. Порой трупы срывались, падали в алую пыль, вызывая стоны и крики у их родных.

Кроме едкого, серого, а порой удушливого, черного дыма над городом вились плач и вой. Женщины хватали за одежду своих мужчин, будто надеясь, что если у них получится, если они удержат тех рядом, не дадут поднять на телеги, то что-то изменится. Может быть родной человек снова откроет глаза, прохрипит что-то сродни: « Дорогая… я в порядке…» и мир вернется в прежнее русло.

Дети как-то неловко сжимали пальцы рук покойников, а порой просто касались кожи. Кто-то плакал. Кто-то нет. Вот только взгляды у всех оказались одинаковые. Пустые и блуждающие. Уже совсем не детские, но еще совершенно не взрослые. Просто сломанные.

Арди уже видел нечто подобное. Два года назад, когда Шанти’Ра напали на караван переселенцев с севера. А теперь Ардан и сам оказался здесь. На севере. И вновь среди плача и стенаний.

« Я не спрошу, какой итог…»

– До встречи в аду, господин Залесский, – прошептал Ардан, похлопав по груди мертвого начальника охотников экспедиции, от которой теперь осталось лишь четверо.

А Залесский, со своим деформированным телом и стеклянным глазом, лежал на досках, с которых на землю капала вязкая, темная кровь. Его нашли вместе с Борсом и Ритой, рядом с Сушеным и Кирпичом. Залесскому прострелили живот, грудь в двух местах, но последним гвоздем в крышку гроба, который ему так и не сколотят, оказался нож, вонзенный прямо в пупок.

Но Залесский не ушел просто так. Трем мужчинам пришлось постараться, чтобы разжать его руки, сдавившие широченную, почти бычью шею Кирпича. Они лежали вдвоем, среди обломков каких-то бочек и перил ближайшего здания, где продавали ковбойские шляпы.

Борс, со следами десятка глубоких ножевых порезов, лежал на спине. С какой-то очень странной, почти мечтательной улыбкой, он смотрел на небо и всеми силами, перед тем, как отправиться к Вечным Ангелам, пытался дотянуться до Риты. Тянулся, пальцами взрыхляя землю, чтобы коснуться своей… кого?

Арди ведь так и не понял, какие отношения связывали этих двух вечно склочных, по-своему жестоких, но таких теплых людей.

'… И пока ответ положительный, значит и человек ты тоже положительный.

– Положительный человек…

– Только не путай положительного с хорошим…

– А есть разница?

– Огромная! Хороший человек это понятие очень, как говорят, растяжимое. Что для одних хорошо, для других плохо. Да и вообще – это ярлык.'

С каждым новым делом, с каждым месяцем, проведенным на службе в Черном Доме, Ардан все лучше и лучше понимал слова, сказанные ему Катериной в дурацком вагон-ресторане по пути в Метрополию. Можно ли было назвать хорошими людьми Залесского? Борса? Риту? Магистра Тихонова? Старшего Магистра Наленского?

Ардан не знал ответа на данный вопрос. И сомневался в том, что смогли бы ответить даже мудрецы Града на Холме. Сомневался в том, что ответ на подобный вопрос в принципе мог существовать.

Никакого ответа.

Только тишина.

Тишина и сваленные на телегу, изувеченные, покрытые кровью, а не какой-то «бессмертной славой», как рассказал бы прадедушка в своих историях, тела.

– Простились? – спросил ковбой, запрыгнувший на козлы.

– Да, – ответил Ардан и отошел назад.

Ковбой кивнул и пустил легкую волну по поводьям. Телега тронулась.

Тела увозили к уже почти сложенным погребальным кострам, для которых использовали обломки зданий. Кто-то бы, наверное, увидел в этом что-то поэтичное. На останках полуразрушенного города, посреди разбитых мечтаний и чаяний тех, кто переехал сюда в поисках лучшей жизни, успел даже что-то построить, что-то создать, теперь сжигали останки людей, все же отважившихся взять в руки оружие.

Поздно или нет, только лишь потому, что решили воспользоваться ситуацией или все же отыскали в себе храбрость – никто и никогда не узнает. Просто потому, что, чтобы узнать, надо оказаться не просто на их месте, а в их коже. Встать около разбитого окна, когда за спиной семья и родные, а впереди неизвестность, гремящая винтовками, дробовиками и злыми выкриками головорезов.

Ардан молча провожал взглядом удалявшиеся тела охотников. Может и хорошо, что в северных степях редко когда возводили кладбища. Здесь существовала традиция, что первый «дом мертвых» закладывали после того, как поселению исполнится век (Первая Станция, в роли города, видимо, не встретит и седьмого десятка). Все по той же причине, что и всегда. Из-за количества переселенцев на могилы попросту некому будет приходить, так что вместо этого пользовались старой Галесской традицией. Сжигали тела, веря в то, что ветер вернет прах в родные края.

– Ард, – тихонько позвал Рогов.

Ардан обернулся и окинул взглядом уставшего, раненого, перевязанного, но крепко держащегося на ногах капитана Альтона Рогова.

– Как господин Мелин? – спросил Арди.

Рогов дернул плечами.

– У меня не было сил, чтобы что-то сделать, так что время упущено, – весьма спокойно ответил капитан. – Лей иммунитет уже сделал свое дело. Придется Унмиру учиться жить с протезом. Но такова, господин Эгобар, участь военных магов. Мы все, дружной толпой, участвуем в гонке со временем. Кому-то везет уйти в отставку прежде, чем он сбросит на службе пару килограмм своего веса, кому-то нет.

Рогов хмыкнул своей весьма черствой, но очень правдивой шутке. Лорд Аверский, да примут его Вечные Ангелы, и майор Мшистый тому яркие примеры. Если уж даже Гранд Магистры, зачастую, щеголяли протезами…

Ардан покачал головой.

– А госпожа Острожская?

– Не нашли, – уже чуть тяжелее произнес Рогов. – Как и никого, кто подошел бы под ваше описание некоего Онтона. Но что-то мне подсказывает, господин Плащ, что вы изначально не сильно надеялись, что у нас получится.

Арди не стал отвечать на вопрос. Он лишь вновь повернулся на север и посмотрел на далекие кроны древнего леса. Осколка тех времен, о которых мечтал господин Тихонов.

Юноша дотронулся до сломанного циферблата.

Люди… почему с ними всегда так сложно?

Что же до Острожской, то Кукловоды никогда не двигали фигур на доске своей извращенной партии, если не видели, что могут добиться результата сразу к нескольким целям. И даже если план Арда увенчается успехом и получится остановить нашествие звериных стад, то Старшего Магистра Варвару Острожскую уже не вернуть. И не узнать, почему она понадобилась Кукловодам. Служила ли им изначально? Или была угнана в плен? А может, как и в случае с профессором Леей Моример, ей банально предложили продолжить свои исследования без таких неудобных оков в виде морали и законов?

Так что проиграл ли Ард в очередной схватке с заговорщиками? Пожалуй что нет. Выиграл ли он? Как всегда – тоже нет.

– Сколько у нас времени, Ард? – задал следующий вопрос Рогов, поняв, что на предыдущий ответа не получит.

Ардан потянул руку с казенными часами, взятыми на время командировки вместо отцовских, тут же одернул ее и прикрыл рукавом.

– До рассвета, может, немногим больше, – ответил он, прикидывая время по положению луны.

– Тогда у нас проблемы.

– Недостаточно проводки уцелело? – Ардан тут же повернулся к Рогову. – Или с генераторами ратуши что-то случилось?

Последний, подходящий под замысел отсек генерации, находился в главном административном здании города. И если с ним что-то случилось, то… у них даже не будет шанса сбежать. Лошади не смогут обогнать разъяренных аномальных хищников, решивших, что на их самок и будущее потомство, пытаются напасть чужаки. Охотники будут защищать свои тропы, попутно не щадя никого, в том числе и себя.

Таковы законы леса. Пусть безжалостные, пусть далекие от человеческих представлений о морали, но все еще непреложные.

– Знаете, – улыбнулся Рогов, демонстрируя несколько сломанных зубов. – Господин Плащ, я все никак не мог разобраться. Таисия заранее нас предупредила о вашем количестве лучей в звездах. Полная старшая триада, с девяткой в Синей, это чудовищное количество, Ард. Просто немыслимое. Во всей стране, из двенадцати тысяч Синих магов, наверное, не наберется и семи десятков, кто обладал бы девятью лучами в Синей. И я никак не мог взять в толк, почему вы совсем не кажетесь мне военным магом. Да, вы неплохо пользуетесь военной тактикой, владеете разными приемами воплощения, но… – Рогов пощелкал пальцами, пытаясь подобрать нужные слова. – Нет в вас чего-то, Ард. Чего-то очень важного для военного мага. Так что мне казалось, что все это какой-то бред. Но теперь я понимаю, что, наверное, впервые увидел инженера, у которого лучей больше, чем у некоторых целителей.

– Капитан, вы…

– Простите, Ард, – вздохнул Рогов и потер переносицу. – Просто устал. Хотел как-то съюморить на тему, что только инженеру в первую очередь пришло бы в голову спросить про генераторы и проводку. Но пока подводил, упустил саму шутку.

Ардан нахмурился.

– А в чем тогда проблема?

Рогов засмеялся. Заливисто, но немного горько.

– В людях, Ард, в людях, – ответил он и, подойдя к Арду, похлопал того по плечу. – Пойдемте, господин Плащ. Покажу.

И они пошли. Вдоль на глазах разваливающихся домов, со стенами, раскрашенными алыми разводами. Мимо бесконечных повозок с телами и плачущими людьми. Их, правда, становилось все меньше и меньше. Чем дальше уезжала повозка, тем быстрее человека закручивала в жернова неумолимая жизнь, со всеми ее, нахлестывающими друг на друга, проблемами.

Арди тайком, будто украдкой от самого себя, повернулся на юг. Там, обласканные звездным светом, серебристой полосой мерцающих огней, у самого горизонта высилась его родная Алькада. Небольшое плато на склоне, поросшее травой и лесом. Порой быстрый, выходящий из берегов ручей, разраставшийся до реки, а иногда едва заметная струйка воды, бережно огибающая покосившиеся мостки, на которых матушка стирала одежду.

Их дом. Столь же большой, как и старый.

А там, за ручьем, несколько могил. Уже два года Ардан не навещал отца. И столько же – прадедушку.

А теперь…

Арди думал о том, что если он не справится, если задумка не сработает, то останется ли от него, после нашествия зверей что-то, что можно будет сжечь? А если останется, то… куда именно ветер принесет его прах? На заснеженные пики родных гор или в не менее родную квартиру на канале Маркова, где пахло весенними цветами, распускавшимися у ручья?

« Я так сильно… по ним скучаю… по ним всем…»

Арди с удивлением понял, что слова Магистра Тихонова тихонько скребутся о его сердце.

Перед внутренним взором промелькнули огненные волосы и изумрудные глаза.

Ардан остановился и оперся на ближайший столб. На мгновение, пусть и краткое, он почувствовал ту же волну, что и прежде, полтора года назад, когда на него свалилось осознание, что он может не успеть. Что из-за него и его решений могут пострадать дорогие ему люди. А теперь он вдруг так ясно осознал, что его поездка, не только эта, а любая другая, может оказаться последней. Точно так же, как может оказаться последним любой их танец, любой шутливый разговор, любой момент, когда они просто молча сидели рядом и тихо нежились в компании друг друга.

Он мог больше никогда ее не увидеть. Никогда больше не прижать к себе. Больше не вдохнуть аромата волос, не окунуться в тепло родных глаз и не сидеть на небольшой кухне, за не раз штопанной скатертью, смотря, как она кружится в платье и, используя швабру в качестве стойки микрофона, исполняет свои новые песни.

– Ард? – голос Рогова вернул юношу обратно в реальность. – Все в порядке?

Ардан провел ладонью по груди и сдержанно кивнул. Эргар учил, что бояться смерти не зазорно. Что это чувство, пусть и сильнее всех прочих, по сути остается все тем же – страхом. Так что не стыдно бояться. Стыдно поддаться вечно преследующим тебя холодным, ледяным пальцам, все норовящим утянуть куда-то назад и обратить шаг в бегство.

– Голова закружилась, – используя искусство Скасти, ответил юноша.

Они, наконец, добрались до главной площади. Здесь, около все еще дымящихся, а местами и вовсе вспыхивающих всенепременно веселым пламенем обломков бывшей гостиницы, собрались десятки, если не сотни людей.

Они кричали. Потрясали кулаками. А кто-то и вовсе размахивал револьверами.

– С чего мы должны уезжать⁈

– Что за глупости!

– Иди ты на хер, губернатор сраный! Мне лавку чинить! Весь товар сгинул! Какая еще, блядь, эвакуация!

– А куда мы вообще должны сбегать⁈ Оглядитесь! На километры вокруг только степь!

– До Еллика на всех не хватит ни колес, ни копыт! Мы что, пешком должны по степи переться во время гона⁈ Да если не другие бандиты, так нас зверье задерет!

Народ гремел, размахивал факелами и масляными лампами и без устали драл глотки.

– Вот наша проблема, – выдохнул Рогов.

– Господа, господа! – взобравшись на телегу, размахивал руками местный, де-юре, градоуправленец.

Типичный, ничем не примечательный чиновник в застиранном костюме и туфлях, как-то совсем уже нелепо выглядящих, учитывая окружающую обстановку.

А «де-юре» потому, что, по факту, Первой Станцией и всеми ее делами и вопросами, пока был жив, занимался Старший Магистр Звонков. Город-то, изначально, вообще таковым не являлся и, по бумагам, все еще проходил как временное поселение под патронажем Гильдии Охотников.