Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 39 страниц)

Глава 134

Повозка тряслась и дребезжала, а на каждой кочке или канаве, разрытой играми дождя и ветра, перекидывающими с места на место поваленные ветки и сухие стволы, норовила подкинуть свой груз. При виде дергающихся из стороны в сторону ящиков с оборудованием, пытающихся выскользнуть из натужно скрипящих кожаных ремней и толстых канатов, которыми те крепились за приклепанные к полу петли, у Желтых магов едва ли не сдавали нервы.

– Вы точно все проверили, Тихонов? – в своей излюбленной, надменно-насмешливо-пренебрежительной манере спросила Старший Магистр Варвара Острожская.

Будучи весьма невысокой и в той же степени худой, на своем могучем коне, который даже среди прочих копытных в экспедиции выделялся природной статью, Старший Магистр выглядела несколько комичной.

– Конечно, госпожа…

– Старший Магистр! – резко перебила своего коллегу Острожская. Каким-то своеобразным, чуть ли не боевым кличем, в котором причудливым образом умудрялись смешаться визгливый окрик и нечто твердое и почти железное. – У меня есть титул, Тихонов, и извольте использовать его, когда обращаетесь ко мне!

– Д-да, конечно, простите, Старший Магистр.

– А теперь вы вздумали отказать мне в фамилии⁈

– Простите, Старший Магистр Острожская, я…

– Вы! – Варвара снова оборвала коллегу. – Единственное, в чем вы надежны, Тихонов, так это в своей непроходимой глупости!

Арди даже было немного жаль этого мягкого, как душой, так и телом, мага. Несмотря на немалый возраст, он стеснительно прятал свои добрые глаза и искал поддержки у окружающих. Увы, за проведенное вместе время все уже успели привыкнуть к очень своеобразному характеру госпожи Острожской.

Так что, где бы ни появлялись два ученых, вокруг них всегда образовывалось кольцо свободного пространства. Вот и сейчас, двигаясь по единственной дороге в парке (если так можно было назвать широченную вырубку), желтые маги обнаружили себя едва ли не в одиночестве. Компанию им составляли четыре гружённые аппаратурой, гудящие и гремящие механические повозки, чьи водители явно предпочли бы составить компанию отъехавшим на почтительное расстояние охотникам.

Арди посмотрел на небо, а затем сверился со своими часами. Прошло уже чуть больше полутора суток с момента, как они покинули Первую Станцию. Там они оставили носильщиков, которые, вместе с дилижансами и табуном лошадей Еллика, остались дожидаться тех, кого потребуется сопроводить в обратный путь.

Гильдия Охотников выдала экспедиции новое снаряжение, включая транспорт – как копытный, так и тот, что сейчас пыхтел на массивных гусеницах. Ард, сперва не понимавший смысл такого способа передвижения, сейчас, когда его новый четвероногий партнер (немного ленивый конь темно-коричневого цвета) чавкал копытами в вязкой земле, понял, что на колесах тут бы не прошел ни один грузовик.

Что до водителей гусеничных повозок, то их тоже предоставила Гильдия. И вряд ли бы их получилось нанять просто в городе, потому как вместо руля и двух педалей в кабинах обнаружилось несколько рычагов, множество тумблеров с датчиками и ровно в два раза больше педалей.

Арди стало даже на какое-то время любопытно, каким именно образом управлялись эти махины. Он подъехал поближе, чтобы поболтать с водителями и разузнать про устройство аппаратов, но его тут же обдало едким дымом из дребезжащей трубы, и юноша поторопился вернуться обратно на свою позицию.

Он ехал поодаль от госпожи Шприц и Старшего Магистра Наленского. Оба, как и все остальные в экспедиции, качались в седлах. Позади них, порой недовольно фырча, послушно двигались приземистые, вьючные мулы. Ростом в холке примерно на руку выше метра, а вот весом, пожалуй, четыре сотни кило, они тащили на своих крупах громадные тюки.

Всего экспедиция растянулась на добрых полкилометра и теперь насчитывала куда больше ездовых животных, чем самих людей.

– Дорогой Чаз, – госпожа Шприц обладала просто уникальной способностью делать вид, что ничего не произошло. – А это ничего, что мы грохочем так, что нас, пожалуй, в Метрополии должно быть слышно?

Что касается Наленского, то он стоил своей спутницы. Либо же был, по-житейски, весьма глуп. Возможно, полагал, что после того, как на днях написал так, что перепутал Таисию с проституткой, умудрился остаться незамеченным. Потому как его попытки добиться расположения госпожи Шприц нисколько не убавились. Скорее даже наоборот. «Дорогой Чаз» преисполнился уверенности в своих мужских силах и шарме.

– Милая Таисия, в этом как раз и есть часть наших мер предосторожности, – распинался Старший Магистр, духи которого оставляли за его спиной такой же широкий шлейф, как и его собственное эго. – Многие из аномалий, которые обитают в парке, далеко не безобидны по отношению не только друг к другу, но и к нам, миролюбивым исследователям.

На этих словах несколько охотников, двигавшихся поодаль, становясь невольными свидетелями разговора, презрительно фыркнули, чем изрядно напомнили мулов.

– Вырубка, по которой мы едем, – продолжал Наленский, будто ничего не услышал. А может, и действительно – не заметил. Или не хотел замечать, что, в целом, одно и то же. – Она, кстати, называется Проспектом… Знаете, как в городе!

Наленский, непонятно из-за чего, хохотнул, что являлось для Таисии своеобразным сигналом тоже издать профессиональный, неотличимый от настоящего, заливистый смех. Арди ухмыльнулся, что заставило едущую по правую руку от него госпожу Шприц слегка вздрогнуть и сильнее сжать поводья.

Возможно, журналистка переоценила свои силы и, постепенно, пусть и не спеша, господин Наленский начинал забираться ей под кожу, дотягиваясь своим бесконечным трепом аккурат до нервов. И Арди, что бы это о нем ни говорило, не мог не заметить, что ему доставляло некое почти извращенное удовольствие видеть Таисию в той же ситуации, в которой он сам оказывался в ее обществе.

– Видите проволоку, протянутую от путевых столбов, – Старший Магистр указал ладонью на едва заметную в свете полуденного солнца, свитую из нескольких прутьев, обычную железную проволоку.

Та действительно протягивалась вдоль Проспекта (коим и являлась широкая, пыльная вырубка, рассекавшая южную часть парка на две части), обматывая верхушки вкопанных в почву бетонных столбов.

– По ней пущено Лей-напряжение, – специально понизив голос, загадочно протянул господин Наленский.

Будто «Лей-напряжение» это нечто чрезвычайно волшебное и необычное для рядового гражданина Империи. Что-то, что должно заставить любого мужчину пасть ниц перед величием и глубиной знаний Старшего Магистра. Ну а женщин, в частности госпожу Шприц, наконец распахнуть декольте, в котором господин Чаз уже который день находил приют для своих бегающих глаз.

Причем нельзя сказать, что Старший Магистр Наленский был плохим человеком. Просто…

Арди не знал, какие слова лучше подобрать для описания самовлюбленного, слишком громкого, но безобидного мага.

– Ну надо же, – широко раскрыла глаза госпожа Шприц. – Лей-напряжение… как удивительно.

Арди даже показалось, что журналистка, в кое-то веки, впустила в голос сарказм, но, видимо, так показалось лишь ему одному. Потому как господин Наленский продолжил распинаться с прежним, если не большим, усердием.

– Не переживайте, милая Таисия, – замахал он рукой так рьяно, что заставил своего коня затрясти гривой. – Проволока, как вы видите, на высоте в нескольких метров над землей. Чтобы никто не пострадал из-за случайного контакта. Чистое Лей-напряжение очень опасно для живых организмов! Вы, может, этого не знаете, но если дотронуться в квартире до оголенного Лей-кабеля, то вы можете натурально сгореть!

– Какой кошмар! – воскликнула журналистка. – Спасибо, дорогой Чаз… ох, чтобы я без вас делала. Вы такой умный!

Арду почудилось, что даже его конь заржал вовсе не потому, что его, в круп, клюнула мошкара. Таисия украдкой взглянула на своего «телохранителя» и, точно так же украдкой, показала неприличный жест пальцами левой руки. Чтобы Наленский не увидел.

Ардан лишь коротко дернул плечами.

– Да-да, милая Таисия, – закивал господин Наленский. – Такое тоже бывает, но не переживайте. Звездные инженеры всегда ответственно подходят к своей работе! Их изобретения сверхнадежны.

Тут же Ардан непроизвольно икнул. Интересно, Старший Магистр, ввиду того, что относился к совсем иной группе Звездных ученых, действительно заблуждался или просто не хотел вдаваться в подробности? Почему-то Арду казалось, что ответ находился где-то в пределах границ первой теории.

– Но к чему тогда проволока, дорогой Чаз? – округлила глаза Таисия, что, со стороны, могло сойти за испуг.

Спящие Духи… госпожа Шприц действительно могла стать популярнейшей актрисой.

– Все из-за аномалий и животных, моя милая Таисия, – подмигнул Наленский.

– Ох, Чаз, какой вы решительный, – от приторности притворного восторга Таисии можно было заставить покрыться сахарной коркой бочку меда. – Но давайте не будем торопить события.

– Конечно-конечно, милая Таисия, – Старший Магистр, наливаясь горделивой пунцовой краской, тут же опустил оговорку «моя». – Так вот. Аномалии и животные намного более чувствительны, на уровне инстинктов, к Лей. Они избегают мест ее наиболее сильных искажений. Раньше это называли «влиянием Эха Лей-линий», теперь же «вибрацией Поля Паарлакса». Или как-то так. Я пока не очень сильно погрузился в новую терминологию инженеров…

Наленский на последних словах немного стушевался. Арди уже давно заметил, что если в речи Старшего Магистра появлялись темы, в которых тот не разбирался, то Наленский внезапно резко походил на Магистра Тихонова. Тот, кстати, до сих пор выслушивал ругань госпожи Острожской, которая требовала от Тихонова то, чего не выполняла сама.

– Вот и получается, что грохот от повозок и напряжение в проволоке позволяет нам не переживать, что откуда-нибудь из чащи выпрыгнет что-то, что заставит действовать господина Залесского и его бравых людей, – поспешно закончил мысль Наленский.

– Надо же, дорогой Чаз… вы меня успокоили, – поежилась Таисия и чуть дернула поводья, чтобы приблизить свою кобылу к Старшему Магистру. – А расскажите мне, пожалуйста, еще что-нибудь про Крылатых Лошадей.

– Крылато-Рогатых, милая Таисия, – снова воодушевившись, засмеялся Наленский, а вместе с ним и госпожа Шприц.

Ардан покачал головой и оставил эту парочку в компании друг друга. Они друг друга, с определенной точки зрения, вполне стоили. Сам же Арди с тоской посмотрел на окруживший их смешанный лес. Сосны и березы, ели и тисы, они качали кронами вдоль вырубки и в шепоте шуршащей листвы Ардан слышал голос, чем-то напоминавший ему родную Алькаду.

Лес звал его. Настойчиво и упрямо, а порой до искушения мягко и желанно. Звал сбросить опостылевшую, тесную одежду, пропахшую потом и дорогой. Скинуть неудобные ботинки, дав волю ногам и когтям, спрятанным в подушечках пальцев. Вдохнуть полной грудью свежий, прохладный воздух старого леса.

Он манил Арда своими извилистыми тропами, невидимыми взгляду простого человека. Ждал, чтобы охотник, скинув с себя всю ту тяжесть, что успел собрать за время, проведенное в шкуре двуногого, бросился внутрь кустов и мха. Чтобы его лапы вновь стали сильными и крепкими, чтобы клыки впились в податливую шею добычи, которой так много здесь, в этом пожилом лесу, еще помнившем времена, когда добыча не ранила его подземными, холодными камнями.

Охотник знал, что стоило ему поддаться зову, стоило только спрыгнуть с четвероногой добычи, чей ритм сердца так заманчиво стучал о его собственное тело; стоило только расстаться с этой обжигающей, странной веткой около его бедра; стоило только проститься с ненастоящим когтем отца-охотника, как он вновь обретет себя.

Жизнь снова станет проще и легче. Его тропа среди снов Спящих Духов перестанет петлять между островками страха, боли и одиночества. А вся кровь, что прольется, будет принадлежать лишь добыче и тем охотникам, которые решат оспорить его право на свои тропы.

– Тише, тише, северный брат, – Ардан опустился к уху встревоженного, едва не начавшего брыкаться коня, и погладил тому шею. – Все в порядке. Ты не добыча мне, а я не охотник. Я брат твой, с далекого юга, где белые ветра ласкают каменные холмы. Ты и я, северный брат.

– Ты и я, – немного коряво ответил конь, и его сердце успокоилось.

Конь едва не попытался сбросить со своего крупа неведомо как взявшегося там голодного охотника. Арди же лишь улыбнулся своим воспоминаниям из детства и юношества. После чего посмотрел на посох, притороченный к седлу, и дотронулся до дерева, некогда скрывавшего его и Дедушку от знойного, Алькадского солнца.

Арди повернулся к старому лесу и тихо, на языке волчицы, прошептал:

– Здравствуй, Старый Дом. Я гость здесь, а ты хозяин. Пожалуйста, береги меня, а я не причиню вреда тебе. Трижды сказано и трижды услышано.

Высокие кроны колыхнулись. Ветер, пробежав среди долов и лугов, оврагов и ручьев, барсуковых и медвежьих нор, облизнул лицо Арда влагой, принесенной с вершины Великого Ледника. Где-то пропела птица и вдалеке, едва слышно, ей вторил волк. Человек бы всего этого никогда не услышал и не заметил, а матабар лишь ненадолго прикрыл глаза и улыбнулся.

В сознании раздался грозный рык снежного барса.

«Ты даже не настоящий охотник, Ардан. Никогда им не был и никогда не станешь!»

Когда-то давно… да чего лукавить – даже два года назад, Ардан бы отдал многое, чтобы доказать Эргару, что он не прав. Но чем лучше он слышал имя Льдов и Снегов; чем дольше сидел за книгами, опустошая одну банку чернил за другой; чем быстрее он шел, а порой и бежал домой, чтобы вдохнуть аромат весенних цветов, распускавшихся у ручья, тем отчетливее понимал одну маленькую, но, наверное, очень важную вещь.

Эргар ведь действительно не должен был становиться его учителем. Духа Хранителя матабар, Грозу Горных Пиков, связали обещание, данное Гектору, и остатки былого могущества Арора. И Эргар, даже несмотря на все это, выполнял свои обязанности. Он учил маленького Арди так, как мог, и по-своему любил. Как умел.

И то, что когда-то казалось, особенно «маленькому охотнику» позором, теперь отзывалось в памяти юноши только теплой ностальгией. Да, он не был охотником. Ему никогда не стать таким, как Гектор, и даже у еще совсем юного Эрти таланта к охоте в разы больше, чем у его старшего брата.

– Говорящий, – языком Фае прошептали старые кроны, вторя словам птиц, волков, земли и ветров. – Трижды… сказано… трижды… услышано…

И может быть Арди показалось. Может, ему, как Наленскому, до сих пор распинавшемуся перед Таисией, просто хотелось услышать что-то в шепоте старого леса, почти нетронутого маршем человеческого прогресса. А может быть, впервые за всю его жизнь, Скасти бы сказал, не «ты просто плохо слышишь окружающий мир», а, наоборот – « Арди, ты, видимо, прочистил свои уши!».

Ардан снова дотронулся до своего посоха.

Да, он не был охотником, но впервые за многие годы ему показалось, что Эргар бы им гордился. Пусть даже и никогда бы явно этого не показал.

Арди едва не засмеялся забавной мысли, которая прежде его никогда не посещала.

Эргар и лорд Аверский, скорее всего, если бы не попытались на месте прибить друг друга, стали бы весьма хорошими друзьями.

* * *

Арди щелкнул огнивом и, запалив пропитанные воском, подсушенные волокна сосны, засунул те в небольшой шалаш из сложенных веток. Умело сложенный, так, чтобы воздух мог поступать снизу и продувать до самого верха, костерок тут же занялся. Ардан позволил ему вырасти и окрепнуть, после чего сложил уже шалаш побольше – из сухой ели, которую срубил часом ранее и успел расколоть на поленья, а затем и на дрова.

К слову, к этому времени на широкой поляне, огороженной от остального леса все теми же столбами и проволокой, лишь несколько групп охотников успели развести очаг. Кстати, данная ситуация вызвала небольшой конфликт между Борсом и Ритой, которые спорили, кому принадлежала примеченная ими, поваленная ветром береза.

Живые деревья никто не рубил. Не столько из-за каких-то высокоморальных чувств, а просто устроить костер из пропитанных соком бревен – задачка не из занимательных.

– Вечные Ангелы, капитан, скажите мне честно, – Таисия, выбравшись из поставленной палатки, уже гремела ложкой с миской. – В вашем душном обществе Звездных ученых хоть иногда проветривают мозги? Честное слово, я бы предпочла два часа в постели с импотентом, чем еще пять минут с Наленским. Первый бы хоть язык свой к лучшему месту приложил, чем к моим мозгам.

Ардан уже даже не стал взывать к воспитанию и благочестию госпожи Шприц. Все равно бесполезно. Так что юноша просто смирился с тем, что у них сейчас горело два огонька. Даже три. Молодой костерок и оба уха Ардана.

– О Свет, вы так мило стесняетесь, капитан, – хохотнула Таисия. Неподдельно, по-настоящему. – Я бы даже могла подумать, что вам не почти тридцать, а еще нет и двадцати.

Ардан резко поднял взгляд на журналистку и прищурился. У всего был свой предел.

Госпожа Шприц тут же подняла ладонь в примирительном жесте.

– Простите, не буду ставить под сомнение вашу историю, – Таисия специально произнесла последнее слово с двусмысленной интонацией. – Давайте сменим тему. Мне кажется или вы достали больше припасов, чем обычно?

– Да, – коротко ответил Ардан и начал раскладывать треногу под котелок.

– Можно спросить – почему? Или вы так сильно проголодались?

Арди несколько секунд боролся с желанием поупражняться на Таисии в искусстве риторики Скасти, но, как учил Эргар, не стоило нападать на охотников сильнее себя. Что-то подсказывало юноше, что в словесной перепалке Таисия даже не заметит его сопротивления. А сидеть несколько часов у костра в качестве мишени для колкостей человека, который зарабатывал себе на жизнь тем, что использовал слова в качестве инструмента… Ардан бы лучше снова посетил вечер поэзии. Там, хоть, вздремнуть получится, пусть и украдкой от Тесс.

– У нас будут гости, – честно ответил он.

Таисия чуть удивленно приподняла брови, но лишний раз вдаваться в пространные расспросы не стала. Какая-то уникальная способность знать, когда не стоит перегибать палку. Госпожа Шприц действительно трепала нервы Арду, но с грацией опытного эквилибриста никогда не переходила ту черту, за которой даже его терпение могло лопнуть.

Что бы тогда сделал юноша?

На самом деле, ничего особенного. Просто отказался бы исполнять какие-либо обязанности, кроме непосредственно тех, на которые согласился Черный Дом.

Дождавшись, пока костер распалится, Ардан поставил рядом несколько чурок, а между ними протянул два железных прута. На них водрузил тяжелую, чугунную сковородку. Из мешка с запасами он достал несколько заранее заготовленных Аркаром медвежьих стейков. Причем особенной медвежатины. Не тех серых косолапых, охотящихся у воды на рыбу и потому, частенько, страдающих всякими паразитами (потому как рыбы могло не хватить, и они еще и падаль подъедали), а косолапых, живущих около ягодных кряжей. Их мясо, порой, за сезон настолько пропитывалось вкусом ягодного сока, что буквально сводило с ума вкусовые рецепторы.

– Мне кажется или оно пахнет брусникой? – чуть поведя носом по воздуху, удивилась госпожа Шприц.

– Именно, – сверкнул глазами и едва ли не облизнулся Ардан, пока сам же смачивал мясо чесночным соком, солил и добавлял Каргаамских приправ и простого, черного перца.

Он налил воды в котелок и поставил на треногу поодаль от костра, а когда огонь уже достаточное время провел обнимая чугун, прыснул на дно сковородки немного воды. Капли, вместо того чтобы испариться, зашкварчали и начали подпрыгивать.

Убедившись таким нехитрым способом, что металл достаточно раскалился, Ардан швырнул на сковородку три плоских отреза. Мясо тут же зафырчало и зашипело, а по воздуху потянулся пряный, немного сладковатый запах.

На каждую сторону требовалось по несколько минут, так что Арди достал из коробочки последний кусок масла из молока горной козы, а еще несколько веточек и кореньев, которые собрал уже здесь, в лесу.

К этому времени котелок уже нагрелся и плевался кипятком. Так что Арди покидал в воду заранее перебранную от непригодных семян и промытую гречку. Старый ковбойский трюк, который он подглядел еще на ферме Полских. Заливать гречу не холодной водой и ждать, пока та вскипит, а потом и целиком выкипит, а уже сразу в кипящую.

Закрыв котелок крышкой, Ардан подкрутил цепочку на треноге так, чтобы дно не касалось пламени.

Затем перевернул мясо и прожарил и с другой стороны. После чего вытащил из костра несколько обугленных поленьев вместе с золой, вырыл рядом ямку. В нее он насыпал золы, а затем положил на белый «настил» завернутое в плотную бумагу и обвязанное бечевкой обжаренное мясо. Присыпал ямку все той же золой и положил сверху обугленные поленья, примостив к ним горящую головешку.

На часах неспешно тикала минутная стрелка, а вместе с ней примерно с тем же усердием раздавался стук приборов о миску Таисии.

– Вы, капитан, не устаете поражать меня своими талантами, – госпожа Шприц уже даже к костру подсела, хотя прежде всегда жаловалась на запах дыма. – Не поверю, что всему этому вы научились на ферме.

– Не только, – пожал плечами Ардан и уселся на свой стул-чурку. – Хотел больше времени проводить с матушкой, так что помогал ей на кухне. А когда уезжал с ковбоями в степь, то там каждый, так или иначе, в какой-то момент начинает заниматься кулинарными экспериментами. Просто чтобы занять время. И еще это отменная тема для разговоров.

– Готовка? – искренне удивилась Таисия.

– Да, – кивнул Арди. – Кто по какому рецепту готовит. Какое лучше мясо использовать. Как разделать тушу. Каким ножом проще срезать жир, где подцепить лимфоузлы и жилы. Приправы, опять же, всякие. Можно часами болтать.

Госпожа Шприц, судя по всему, явно не верила услышанному.

– И что, капитан, сидит десяток ковбоев около костра и обсуждают… готовку?

– Среди прочего, – снова кивнул Ардан. – Готовку. Лошадей. Жизнь. Эксы. Шутки какие-то. Женщин.

– В последнюю очередь?

– Что, простите?

– Вы поставили женщин на самое последнее место в списке.

Ардан задумался ненадолго и пожал плечами.

– Мужчины обсуждают женщин куда реже, чем вам может показаться, госпожа Шприц, – ответил он через минуту. – Спящ… Вечные Ангелы, если посчитать, то я чаще слышал споры о способах заточки ножей и чистки револьверов, чем что-то связанное с женщинами.

Таисия искоса глянула на него и вернулась к созерцанию костра.

– Я так понимаю, вы не очень часто присоединялись к разговорам.

Ардан проводил ее взгляд и тоже, на мгновение, погрузился в созерцание хаотичных плясок оранжевых языков, по-прежнему лижущих дно сковородки. Арди спохватился и еловыми веточками счистил остатки чесночного сока и специй. Чтобы не пригорели. Не хотелось потом полчаса провести в компании холодной воды и металлической щетки.

– Не то чтобы у меня имелась на то возможность, – уклончиво, на вопрос без вопроса, ответил Ардан. – А когда ко мне все привыкли, то я сам уже привык просто слушать.

– Вам нравилось?

– Что? – не понял Ардан.

– Слушать.

Трещало пламя, щелкая последними веточками, сгоравшими где-то под тяжелыми поленьями, на которых среди черной мозаики углей выстреливали алые, юркие искорки. Сколько таких вечеров, под ветрами Алькадской степи, когда от холма до холма столько же, сколько от горизонта до горизонта, провел Ардан.

– Да, – честно ответил он.

Таисия, кажется, слегка улыбнулась. Арди не видел. Он продолжал разглядывать пламя.

– Потому что можно ни о чем не думать, да? – немного тише обычного, произнесла госпожа Шприц. – И потому что в степи нет, как будто, ни прошлого, ни будущего. И вся ваша жизнь она где-то там, капитан. За следующим перевалом или следующим ручьем. Ни тревог, ни забот. Вернее, они есть. И тревоги, и заботы. Только одномоментные. Которые требуют ваших рук, а не мозгов и времени. А как решили, можно надвинуть шляпу на глаза и ни о чем не переживать. Просто дремать и слушать ветер.

Ардан медленно повернулся к госпоже Шприц. В уголках ее глаз застыли капли предательской влаги.

– Ваш муж…

– Жених, – поправила Таисия. – Он служил в корпусе маршалов около Тайи. Мы познакомились, когда я ездила на границу делать репортаж о незаконном рыболовном промысле, который покрывал местный генерал-губернатор. Мне тогда было, наверное, немногим больше, чем вам сейчас.

Арди резко обернулся, но в лагере все были слишком заняты приготовлениями к ночи и ужином. Им оказалось совсем не до обрывка разговора двух людей у веселого костерка.

– Что случилось? – наконец спросил Ардан.

Таисия ответила не сразу. Совсем не сразу. Арди успел уже и масло положить в котелок к грече и вытащить мясо из ямы и, точно так же плюхнув масло еще и на сковороду (вместе с веточками для аромата), вернул на огонь, чтобы довести медвежатину до полной готовности.

– Пуля, капитан. Просто бандитская пуля. Ничего сверхъестественного, – голос Таисии слегка дрогнул. – Генерал-губернатор настолько погряз в коррупции, что умудрился стать ручной собачонкой шайки железнодорожных грабителей. Ювелирный дом перевозил в Метрополию партию алмазов из Ральских приисков. Большой куш. Мой… жених и его сослуживцы решили устроить засаду. А о засаде узнали в управе. Как результат – все погибли. И бандиты. И маршалы… Он тоже любил готовить. Томас. Мог часами трепаться, вспоминая истории про степь и готовку. Мне тогда все это казалось таким глупым.

Ардан так ничего и не сказал. Да и что тут говорить. «Понимаю вас»? Нет, не понимал. Среди всего того, что пережил Арди, не нашлось бы и маленького замечания к истории Таисии. Потому что это ее история. И только ее. А простое «сочувствую»… Нет, Ард, разумеется, сочувствовал, но за два года в Метрополии он понял одну простую истину…

– Спасибо, – Таисия украдкой вытерла щеки тыльной стороной ладони.

– За что?

– За то, что не стали говорить всяких глупостей, – ответила госпожа Шприц.

Арди улыбнулся. Сухо и безрадостно.

– Главное потом, пожалуйста, не пытайтесь меня застрелить.

На сей раз дернулась уже госпожа Шприц.

– Не принимайте близко к сердцу, – поспешил добавить Ардан и положил в миску Таисии несколько ложек гречи, а сверху – мясо. По рецепту ему следовало дать отдохнуть, но Арди, зачастую, игнорировал данный этап. Ему нравилось есть горячее. – Просто вы мне напомнили одну женщину. Ее звали Марьяна Сестрова.

– Марьяна… красивое имя, – качнула головой Таисия. – Чем вы же ее так допекли, что она пыталась вас застрелить, капитан? Нет, я, порой, и сама об этом задумываюсь, но это же потом тело надо прятать. Какую-то историю правдоподобную выдумывать. Вы, признаться, не стоите такой мороки.

«Знаешь, почему дети пропадали? А вот поэтому, капрал. Потому что плевать. Думаешь мне надо было какие-то усилия прикладывать, чтобы документы подделать? Да я просто их сжигала! Прямо в шерифской управе! И все. Потому что – всем плевать. Вот поэтому… столько лет…»

– Частично из-за того, что мне требовалось убить ее брата, – ответил Ардан, и Таисия подавилась собственными словами. – Собственно, я это и сделал. Еще, попутно, разрушил то, что являлось для нее домом. Пусть нелюбимым, но домом. А сама Марьяна, в итоге, провела свои последние дни в качестве подопытной крысы в лабораториях здания, о котором мы с вами оба хорошо осведомлены.

Госпожа Шприц медленно повернулась к Арду, а затем, точно так же медленно, вернула взгляд обратно к костру.

– Вы никогда не задумывались, капитан, почему нас с вами, по жизни, окружают сломанные люди? И я даже не про вашу службу в том самом здании и не про мою работу в редакции, – даже еще тише прежнего, спросила Таисия. И сама, тут же, на свой же вопрос и ответила. – Может, потому что Вечные Ангелы так берегут нормальные, здоровые, не пропущенные через мясорубку из дерьма и крови, души? Чтобы, знаете, мы жили тут как в блядском загоне, среди себе подобных. Среди таких же сломанных, как и мы с вами.

Арди молча накладывал вторую порцию для их гостя, который немного задерживался, что, в целом, укладывалось в первое впечатление, которое тот производил.

– Вы не думали, – повторила Таисия, – что обязаны своим маленьким счастьем не тому, что нашли себе спутницу из военной семьи, а тому, что ее саму, в детстве, несколько раз похищали? Один раз с целью выкупа, а один раз, чтобы убить.

Ардан почувствовал, как клыки начали резать дёсны, а пальцы сжали ложку крепче нужного. Он знал. Тесс всего единожды, вскользь, упоминала об этих событиях, но никогда не вдавалась в подробности. А Арди не расспрашивал. Он и сам никогда не рассказывал деталей и подробностей того, как именно погиб его отец.

Порой о существовании кошмаров стоит лишь предупредить, не заставляя собеседника погружаться во все краски произошедшего.

– Такая красивая и талантливая женщина могла бы найти себе партию среди самых видных лиц Империи, – Таисия протянула ладонь к огню и продержала ту около пламени достаточно, чтобы кожа покраснела. – Но выбрала вас… Знаете, капитан, это все равно как мозаику собирать. Только не сбоку детали приставлять, а сверху вниз. И если две детальки целые или почти целые, их соединить проще, чем те, которые надломили. Вот и получается, что надломленные ищут надломленных.

Ардан вздохнул и поставил миску с едой рядом на полено. Он уже не раз задумывался о том, что вторая канцелярия выглядела своеобразным последним пристанищем для тех, кого, как говорил Милар, «покусала наша сраная реальность». Но, почему-то, вплоть до этого самого разговора, до момента, как судьба его свела с язвительной, острой на язык, отважной журналисткой, он не задумывался об одной, лежащей на поверхности детали. Что, может, он и сам носит черное по той же самой причине.

– Может, потому вы и молчали, когда работали с ковбоями? Потому что нам с вами с целыми людьми и поговорить-то не о чем, – Таисия ненадолго прикрыла глаза. – Если они есть, конечно, целые люди… Хотя, пожалуй, все познается в сравнении.

Ардан пожал плечами. Даже зная, что Таисия все равно не видит.

– Изломанные и страшные монстры-неудачники, стоящие на страже спокойствия и благополучия целых и невредимых, пусть и каждый по-своему, порой несчастных людей.

– Чье-то изречение? – спросил Ардан.

– Да, – Таисия открыла глаза и подставила лицо под свет вынырнувшей из-за туч луны. – Моё, капитан. Думаю использовать в своей статье. Как вам? Звучит достаточно поэтично?

Арди скривился.

– Значит звучит идеально, – кивнула Таисия.

Ард посмотрел на эту странную женщину, с которой, если так подумать, сон Спящих Духов связал их тропы еще прежде, чем Ардан вспомнил, как говорить на Галесском.