Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 39 страниц)

Ардан поежился и прежде, чем успел ответить, Магистр горько хмыкнул.

– Вижу, что видели… ой, простите. Криво как-то прозвучало… – Евлампий поднял с земли маленькую веточку и принялся вертеть ту в пальцах. – Иногда я жалею, что родился так поздно, Ард. Потом, конечно, вспоминаю жену, детей, маму с папой и становится легче. Но порой, когда из окна кабинета смотрю на звезды, становится так тоскливо.

Ардан промолчал. Он держал Взгляд Ведьмы под контролем, так что Евлампий просто делился с ним тем, что наболело. Пытался как-то смягчить, как говорил Милар, мозоли на своей уже не молодой душе. А Арди, несмотря на все усилия, все еще не знал, как поддерживать и проявлять участие в подобных разговорах.

– Там, позади дома, огни Метрополии, – Евлампий вздохнул и его плечи опустились чуть ниже. – Небоскребы, подземные трамвайные линии и, представьте, воздушный порт! Самый настоящий, воздушный порт! Слышали про то, что следующей осенью его откроют и запустят первые гражданские дирижабли до Ларанда и затем до Лазурного города? Через всю Империю.

– Слышал, – кивнул Арди.

– Прямо по небу, – Магистр провел палочкой по воздуху, пародируя движения дирижабля. – Соврет тот, кто скажет, что в детстве не мечтал летать. Но почему-то, Ард, меня совсем не восторгает полет в обитой железом, надутой газом сигаре. А эти военные варианты с прицепленными к днищу глайдерами? Поверьте мне, Ард. Пройдет может десять лет, а может и четверть века, но Звездные ученые и наши незвездные коллеги найдут способ, как дать возможность глайдерам летать самостоятельно.

Арди искоса глянул на Магистра.

– Вы ведь все уже поняли, да, Ард? – тот даже не стал делать вид, что не понял немого вопроса. – Империя ищет Крылато-Рогатых, да как и драконов, чтобы разобраться с самым главным вопросом.

– Как покорить небо.

Евлампий кивнул.

– И, может, изначально ради детской мечты, затем, возможно, чтобы помочь исцелиться ранам, оставленным Эктассом, но теперь, – Магистр надломил палочку и покачал головой. – Теперь потому, что так можно куда легче пересечь границы, преодолеть все траншеи, а затем сбросить на головы врагов бомбы. И это пока что – они такие же, как в артиллерии. А теперь представьте мощность дирижабля, несущего на себе десятки глайдеров. Что за чудовищные бомбовые снаряды можно к нему подвесить?

Магистр Тихонов украдкой смахнул предательскую влагу, выступившую под глазами.

– Я бы так хотел, Ард, хотя бы на мгновение увидеть дракона. Просто чтобы знать, что настоящее волшебство, пусть и спрятанное ото всех, может быть где-то еще живо. Может быть, его еще не запятнали притязания человека. Не испачкало это извращенное слово «власть». Вечные Ангелы, Ард, как может кто-то всерьез желать власти над другим человеком? В голове не укладывается, – Евлампий подтянул колени и положил на них подбородок. – Увидеть дракона… и поговорить. Они ведь должны уметь как-то коммуницировать, правда? Что бы смогло рассказать существо, прожившее тысячи лет? Может, если бы мы их нашли, то у нас бы получилось узнать, как сделать так, чтобы не произошло то, чего мы все так боимся после этого клятого Конгресса.

Магистр Тихонов снова улыбнулся. Но только куда печальней, чем прежде.

– А затем я понимаю, что если они прячутся столько веков, даже тысяч лет ото всех, то у них должна иметься весьма веская причина. И то, что вы рассказали… на какие ужасы готовы пойти люди ради личной выгоды. И как легко они обижают слабых. Подойдут, сливу в чужом саду сорвут, но стоит им заметить воришек в собственном саду, пришедших за все той же сливой, так весь барабан револьвера разрядят, а потом еще и в управу шерифа жаловаться пойдут. Совсем забыв, что буквально вчера сами же срывали в чужом. Просто потому, что точно знали, что им ничего за это не будет, – Магистр явно вспоминал какой-то собственный жизненный опыт, но Арди не лез с лишними расспросами. – Так что пусть моя мечта, Ард, так и останется мечтой. Мне, знаете, хватит просто фотографии. Даже издалека. Не поддельной, как любят втюхивать на Неспящей, а настоящей. Порой достаточно знать, что волшебство существует, даже если сам ты к нему прикоснуться не можешь. Просто знать. И жить уже становится как-то проще.

Ардан открыл было рот и тут же закрыл. В его голове что-то щелкнуло и он кое-что понял.

– Вы…

– Да, – только и ответил Евлампий. – За три дня до смерти Анатолия. Когда вернулась группа Ботника. Они принесли кое-что кое-откуда. Я сперва даже и не поверил тому, что увидел. Провел несколько вечеров за приборами и алхимией, но сомнений нет. Ботник нашел следы Крылато-Рогатых. Но я вам ничего не расскажу. Никому не расскажу. Никогда. И вы можете, конечно, Ард, сломать мою волю и воспользоваться Взглядом Ведьмы, но… – на сей раз Магистр Тихонов улыбнулся куда легче и даже счастливей. – … почему-то я знаю, что вы этого не сделаете. Может потому, что вижу, что у вас слишком доброе для этого сердце. А может потому, что мне кажется, что осколок древнего волшебства не захочет вредить таким же как он, только немного другим, осколкам.

Ардан, с широко распахнутыми глазами и чуть приоткрытым ртом смотрел на Магистра Евлампия Тихонова. Смотрел и молча клялся себе, что больше никогда, ни разу в своей жизни, не станет судить о человеке по первому впечатлению.

Нерешительный, трусливый, совсем не умеющий постоять за себя мужчина средних лет внезапно оказался несгибаемей векового дуба. Только сам о том понятия не имел.

– Но, Магистр, если другие страны…

– В этом и заключается наша главная проблема, Ард, – впервые на памяти Арда, Евлампий так легко кого-то перебивал. – Мы живем в тотальном и, увы, вполне оправданном, недоверии друг к другу. А что, если другая страна раскроет секреты неба? А что, если другая страна первой решит проблему дальней связи? А что, если у другой страны появится стратегическая магия нового поколения?

Тихонов пародировал какую-то усредненную, сухую, официальную интонацию, а потом продолжил уже собственным голосом:

– Вполне закономерные вопросы. Только вот лучше бы говорили – «Если ни одна страна не сделает, то…» и дальше можно продолжать бесконечно. Правда, конечно… – улыбка Евлампия постепенно сошла на «нет». – … правда, конечно, небоскребы от этого ниже не станут. И дирижабли не пропадут. И вместо автомобилей по дорогам вновь не застучат рессоры карет и кебов. Человек никогда не скажет себе « хватит, мне достаточно». И однажды то, что написано в бульварных фантастических книгах, тоннами скупаемых скучающими домохозяйками, станет нашей с вами ужасной реальностью. Нет, Ард, я решительно родился слишком поздно. Тогда, раньше, мир, наверное, был таким большим. За каждым новым холмом, за каждой рекой и пролеском, таилось что-то удивительное. Пусть опасное. Но удивительное. А теперь… теперь мы лишь ждем, когда кто-то придумает новый изощренный способ нас же всех самих и убить. И да, вы будете правы, если напомните мне курс лекций Истории Звездной Магии и скажете, что так было всегда. Но мне ужасно сильно хочется романтизировать далекое прошлое. И драконов, разумеется.

Арди понял еще кое-что.

– Вы не любите военную магию.

– Терпеть не могу, – не стал отрицать очевидного Евлампий и, повернувшись к Арду, хмыкнул. – Как и вы сами, Ард.

Наверное, не стоило удивляться проницательности такого человека, как Магистр Евлампий Тихонов.

– Ох, простите, Ард, что так беспардонно присел вам на уши, – спохватился Евлампий. – Просто… все как-то навалилось… да, простите. Обычно я более сдержан. И… наверное, попробую заснуть.

Магистр поднялся на ноги и отошел к своему спальнику, где закутался в набитый ватой слой непромокаемой ткани и крепко зажмурился.

Арди остался в компании весело трещащего костра. Порой он и сам задумывался о чем-то подобном. Да хотя бы даже о том, будут ли там, в далеком будущем, тоже разжигать костры? Или все вокруг окончательно превратится в проводник Мертвой Лей?

'– Поганая песня, Цасара.

– Прости, Йонатан.'

И действительно…

* * *

Они, наконец, вышли к той вырубке, где прежде находилась Вторая Станция. Но теперь здесь…

– Блядь, – с бессильной злобой процедила Рита.

Глава 140

Поляна, которая еще совсем недавно выглядела вполне себе обжитой, насколько это вообще возможно в почти диком лесу, теперь представляла собой завораживающее зрелище. Вот только ворожила она вовсе не красотой, а чем-то совсем противоположным.

Уже не дымились ни разорванные шатры, ни порванные в клочья палатки. На буквально вспоротой, разве что не вспаханной глубокими бороздами земле, то и дело мелькали обломки полевой кухни, душа и стенки, еще недавно прикрывавшей выгребную яму.

– Ублюдки… – сжимая кулаки, сквозь повязку шипела Рита. – Что за ублюдки… как так можно…

Она стояла на краю как раз той самой ямы. Стояла и смотрела вниз. Там, среди разрезанных корней и целых слоев еловых веток, которыми время от времени накрывали зловонные массы, теперь лежали тела. И их части. Оторванные ноги и руки, сломанные кости, торчащие из культей и из вспоротых животов. Вывалившиеся наружу органы опутывали отвратными гирляндами уже даже не белые, а серые, опухшие и вздутые лица мертвецов. Личинки мутно-серого цвета и мелкая мошкара устроили себе пир, наползая на замызганную одежду.

Вот и все, что осталось от Второй Станции. Только вонь лежалой мертвечины, разруха и одинокий сарай отсека генерации. Из него вынесли все оборудование, попутно почти сорвав дверь с петель. Та, заунывно скрипя, покачивалась на нижнем креплении и каждый раз, стоило подуть ветру, хлопала о стену.

– Ох, Чаз… – Магистр Тихонов опустился около останков, в которых с трудом, но угадывался Старший Магистр Чаз Наленский.

С таким же опухшим лицом, как и у остальных, уже покрытый заскорузлой коркой, оставленной трупоедами, он прислонился спиной к крыльцу отсека генерации. Или же его так положили. Арди склонялся ко второму варианту.

Просто потому, что от господина Наленского мало что в принципе осталось. Он выглядел так, будто кто-то провел черту от левого плеча до правого бедра, а затем отнял все, что находилось за ее пределами. Единственной рукой Чаз все еще сжимал оплавленный обломок его посоха. Обгорелые обрывки одежды лоскутами свисали с обезображенного торса. Ниже, по земле, ржавыми змейками вытянулись кровавые борозды.

– Что здесь, Вечные Ангелы, произошло? – скорее в пустоту, чем у кого-то конкретного, спрашивал Борс.

Дрожащей рукой стянув шляпу, охотник ходил по разрушенному лагерю, потерянным взглядом осматривая то, что осталось от станции.

– Ты видишь Острожскую, Шприц и Рогова с Мелиным? – Залесский, уже сняв снаряжение и заплечный мешок, отложил те в сторону и вооружился топором.

Подойдя к ближайшему сухому дереву, начальник охотников закатал рукава и сильно замахнулся.

– Нет, Драбомир, – Рита, украдкой утерев предплечьем лицо, тоже сняла куртку. – Тут вообще не понятно кто лежит. Мне кажется, я вижу не только наших… Проклятье! Блядь! Придется их всех вытаскивать!

– Хоронить будет долго, – Залесский, специально встав спиной к «лагерю», самозабвенно стучал топором о сухой ствол. – Сожжем. Как в старину.

– Да… – протянула Рита, шмыгнув носом. – Борс, капит… тьфу ты. Капрал! Помогите мне… Одна я до завтрашнего вечера буду их отсюда вытягивать.

Ни Борс, ни Ард не стали возражать. Ни у одного и в мыслях не появилось даже малой тени сомнений насчет перспективы лезть в яму, кишащую червями и заваленную десятками мертвых тел. Все, что они сделали – обменялись короткими взглядами, после чего разделись до нижнего белья и сложили одежду в сторонке.

Рита уже размотала веревки и закрепила несколько концов к вкопанным бревнам, которые когда-то служили подпорками для деревянной стены, закрывающей лагерь от зловония. Борс с Ардом обмотали себя вокруг груди, а остальные веревки завязали в петли и скинули вниз.

Потянулась жуткая, удушливая, порой заставляющая уже даже не тошнить, а кашлять кислой слюной, работа.

Они вдвоем спускались в яму, вдевали мертвые тела в петли, проверяя, крепко ли ухватились их нехитрые конструкции за шеи, бедра или руки; затем сами поднимались наверх и, обхватив через предплечье, тянули на себя. Затем, когда труп оказывался наверху, они внимательно осматривали надутые переспелыми сливами головы.

Ардан не знал, что искали Борс с Ритой, он же высматривал всего два лица. Таисии Шприц и госпожи Острожской. Порой ему даже казалось, что он что-то увидел. Что вот сейчас, именно сейчас он смахнет в сторону налипшие волосы, сдерет кровавую корку, увернется от прыснувшего гноя и увидит знакомые глаза. Уже не такие смешливые и, пусть и немного надменные, всегда готовые обидно подшутить и даже задеть, но по-своему добрые.

Но нет.

Сердце замедляло свой бег, руки переставали дрожать и, пусть и нельзя так говорить, но Ардан с облегчением развязывал веревки и утаскивал тело незнакомки или незнакомца (порой, из-за повреждений и того, что успели сотворить с телами погода и гнус, с виду нельзя было определить пол) в сторону. А затем, откашлявшись, вылив воды на глаза и смазав щеки и верхнюю губу пахнущей порохом землей, возвращался в яму.

Вскоре к ним присоединился взмокший, раскрасневшийся Залесский.

Магистр Тихонов же, сидя на ступенях отсека генерации, держал на коленях голову Старшего Магистра Наленского и тихонько ее, будто младенца, убаюкивал.

Солнце, невзирая на ужас, творившийся внизу, степенно вышагивало по небосклону. Дул ветер, заставляя скрипеть вековые стволы и шуршать кроны. Тени постепенно удлинялись, вытягивались и ползли по земле, а охотники вместе с Ардом все так же, почти в полной тишине, лишь изредка обмениваясь словами, спускались в яму.

Только когда, измазанные в земле, собственном поту, крови, гное и дерьме, они вынесли из ямы последнее тело, только тогда охотники позволили себе эмоции.

Рита тихонько плакала. Борс, склонившись около своего единственного подчиненного, уцелевшего после несчастного случая, читал молитву. Ту же, что Залесский произнес над умирающим Анатолием. Сам же Драбомир уже отошел к нарубленным им поленьям и принялся складывать из них основу для костра.

У них не оставалось ни сил, ни времени, чтобы сложить несколько этажей погребальных костров. Так, как это было принято у воинов Галесса, которые таким образом провожали в путь павших товарищей, чтобы не хоронить тех на чужбине. По поверьям старого царства считалось, что ветер вернет прах погибших домой, обратно к их семьям.

Так что сжигать придется почти в той же манере, в которой тела лежали в выгребной яме. Они свалят их вокруг деревянного шалаша, присыпят опилками и берестой, ветками обложат, а затем зажгут.

Ардан, стоя на четвереньках, старался думать о чем угодно, пусть даже о погребальном костре, только бы не о запахе. А тот, с настойчивостью достойной лучшего применения, забирался юноше под кожу. Ард в собственном рту ощущал этот сладковато терпкий привкус гнили, смешанный с ржавой медью мертвой крови.

Юноша то и дело заходился в кашле, сплевывая слюну и дрожа от мелких судорог. В какой-то момент он улегся на живот, а затем и перевернулся на спину. Стало немного полегче – острый запах гари и пороха перебивал остальную вонь.

Над головой уже вновь зажглись звезды.

– Пойдем, поможешь, – пнул его по ступне Залесский.

Наверное, странная картина. Четверо полураздетых людей в белье и ботинках снова таскали тела. На сей раз к костру. Среди мертвых не обнаружилось ни Острожской, ни Шприц, ни капитанов. И, наверное, это о чем-то говорило, но Арди находился не в том состоянии, чтобы думать.

Вскоре они закончили и с этой частью работы. Залесский принес брошенные канистры, где раньше хранилось топливо для генераторов. Вытащив пробки, он, пройдясь по оставленным зазорам между тел (чтобы воздух поступал к костру), облил остатками горючего бревна и сами останки.

– Постойте! – воскликнул Магистр Тихонов. – Нам нужны тела, чтобы понять, что произош…

– Аномалии, – хором, вчетвером, ответили охотники с Ардом.

По итогу говорить продолжил только Залесский.

– Аномалии, Ламп, – хрипло, то и дело отворачиваясь в сторону, произнес начальник охотников. Пусть и всего двух. Тех, что остались в живых. – По следам на земле и на телах видно, что сюда пригнали с десяток Доваров.

Магистр Тихонов вздрогнул и сделал шаг назад.

Доварами называли всеядные аномалии, внешне напоминающие помесь дикого канабана, кошки и жука навозника. Покрытые мощным хитиновым панцирем, с лапами вместо копыт, они обычно жили стаями и редко когда охотились на млекопитающих, предпочитая Лей-флору. Именно благодаря Доварам и прочим аномалиям со схожим рационом, опасные растения не могли заполонить собой все пространство.

Вот такой вот своеобразный механизм баланса, созданный природой и сотнями тысяч лет эволюции.

– Скорее всего они спугнули целую стаю, – продолжил Залесский. – И погнали ее сюда. Наших застали врасплох и пока те разбирались с Доварами, грянули ружейные залпы. А господин Наленский, возможно, не справился в битве с тремя военными магами. Ард, что скажешь, могло такое быть?

Ардан кивнул.

– Судя по характеру ран, против него использовали нечто вроде того, как Мелин с Роговым расправились с немертвыми. Только вместо огня заклинания основывались на воздухе и, возможно, звуке.

Чтобы вот так чисто срезать три четверти тела человека, не подойдут ни когти аномалий, ни осколки даже от самой крупной артиллерии. Тем более вряд ли, что бандиты, нанятые господином Онтоном, располагали подобной военной мощью.

Скорее всего даже их винтовки были заготовлены заранее Онтоном. И, точно так же накануне всего предприятия, доставлены в парк контрабандистами. Или, что вероятнее, группой авангарда. Затем оставшейся в лагере бандитов, чтобы замести следы. Только прежде, чем они снялись с места, Залесский, Ард и остальные успели их настигнуть.

– Чаз не был особо силен в военном деле, – Магистр Тихонов слепо смотрел на лежавшее в общей куче, обезображенное тело Старшего Магистра. – Когда-то давно, на первых курсах Большого, он еще надеялся, а затем провалился в Синей звезде. Всего два луча. Какая уж тут военная магия. Но он всегда оставался верным поклонником Магического Бокса. Да и, наверное, всего, что связывало его с опасностью. Смелый был человек. Мы с ним не всегда соглашались, но… простите… это не к месту и…

– Все правильно, Ламп, – поспешил заверить Залесский. – Надо сказать пару слов. Да… Борс?

Охотник, шмыгнув носом, подошел к куче тел и, достав из своего мешка флягу, пролил немного дешевого виски на труп своего подчиненного.

– Если в раю нет хороших баров, парни, то свидимся в аду. Будем пить, пока не заеб…

– Кхм, – оборвал его Залесский. – Похороны же.

– А… да… – спохватился Борс. – Пока не опостылеем демонам так, что они сами вышвырнут нас во Свет. А мы, по дороге, заскочим сюда. Обратно в бренный мир. И оторвемся так, как никогда не отрывались. Чтобы потом еще годами дешевые девки складывали о нас всякие похабные истории. Да, парни. До встречи в аду. Вы уж меня там подождите, перед тем, как пирушку закатывать.

Борс сглотнул, отвернулся, а затем и вовсе направился куда-то поближе к лесу и подальше от разрушенной станции.

– Рита.

Охотница молчала.

– Рита… кроме нас их некому проводить и…

– Тут не только наши, Драб! – выкрикнула девушка, срывая с лица повязку и швыряя ту на бревна. – Тут с десяток тех ублюдков, которые это все устроили! Их мы тоже будем провожать во Свет? Да? Над ними я тоже должна сказать слова⁈ Ты в своем уме, Драб⁈

– А ты что мне предлагаешь, Рита⁈ – все же не сдержался Залесский и, впервые на памяти Арда, Драбомир перешел на крик. – Тут с трудом вообще одного от другого отличишь! Хочешь, чтобы мы всю ночь тела фасовали как гайки на конвейере? Или что? М⁈

– А может и так! Может я хочу вернуть этих ублюдков обратно в то дерьмо, из которого мы их вытащили! А затем еще и добавить сверху!

– Ну так давай! Давай! – взмахнул руками Залесский. – Вперед! Давай еще и на это время потратим! А пока мы тут занимаемся демон пойми чем, там, на Первой Станции…

– А-А-А-А! – бессмысленно закричала Рита, после чего резко повернулась к костру и быстро проговорила. – Надеюсь вы крепко держите за горло этих сучек, братья и сестры. Чтобы они не сбежали. Скоро мы свидимся по ту сторону и вместе сделаем с ними то, от чего даже демонам страшно станет. До встречи в аду.

Она развернулась на пятках и уже вскоре догнала Борса.

Залесский проводил Риту усталым взглядом, после чего щелкнул огнивом и поджег бревна. Те занялись жарким пламенем, почти мгновенно взметнувшимся на несколько метров вверх. Залесский едва успел отбежать, чтобы его не опалило.

Втроем, с Магистром Тихоновым и Ардом, он стоял и смотрел на то, как языки огня постепенно облизывали мертвые тела. Достав из кармана накинутой на плечи куртки священный символ Светлоликого и небольшой молитвенник, Залесский осенил себя треугольником и начал читать молитву:

– Не убойся тьмы, что встанет стеной на пути. Да не дрогнешь ты пред теми, кто крадется во мраке, ибо Светлоликий идет с тобой по правую руку.

Арди же стоял рядом и смотрел на огонь. Здесь лежало несколько десятков тел. Обычных мужчин и женщин, выбравших пусть и опасную работу, но… они ведь, наверняка, строили какие-то планы. Ждали чего-то. На что-то надеялись. Даже верили. Наверное. Хотя не наверное, а точно – верили.

А затем, только потому, что кто-то с головой ухнул в недра собственной жадности, их жизнь оборвалась. Не ради какой-то великой цели, и не потому, что они сами выбрали свой путь, а из-за банальной, ничем не оправданной жадности.

Тридцать пять тысяч эксов.

Абсолютно непомерная сумма денег. Такая, что несколько поколений причем точно так же нескольких семей могли жить, почти ни в чем себе не отказывая.

Тридцать пять тысяч эксов.

Они не стоили даже одного вздоха, не то чтобы десятков жизней.

Да, наверное, теперь Арди лучше понимал нежелание Магистра Тихонова делиться с ним своим открытием насчет Крылато-Рогатых.

Юноша посмотрел на собственный пояс. Туда, где уже вновь, подвешенный за цепочки, качался его гримуар. И там, внутри, среди страниц ждали своего часа его исследования.

А что если и ему, в тот день, когда он примчался в Черный Дом, стоило хорошенько подумать, что именно он делает. Может быть его даже не столько теория, сколько гипотеза о том, с какой стороны лучше подойти к проблеме Методов Дальней Связи, куда лучше смотрелась бы на полке в шкафу Конюшней, чем на столе Полковника.

И, если так, то тогда его Многомерные Печати и Трансмутационные Рунические Связи… Если Ардану хоть когда-нибудь удастся найти ответ на эти две головоломки, то стоит ли им делиться с миром?

– Мысли завтрашнего дня, – напомнил себе Ардан.

– … До встречи в аду. Пойдемте, – закончив с молитвой и традиционным прощанием охотников, Залесский позвал Арда с Магистром Тихоновым. – Нам дым скрывать уже не от кого, но лучше лишний раз не рисковать.

– Но ночью в парке…

– Опасно, Ламп, знаю. Мы все знаем, – перебил Залесский. – Но что бы ты сейчас ни сказал, мы здесь на ночлег вставать не будем. И в километре отсюда тоже – не будем. Пройдем столько, сколько сможем. Проветрим мозги, а утром будем думать, что делать дальше.

Магистр Тихонов постоял немного, затем кивнул и бросил последний взгляд на уже загорающееся тело Старшего Магистра Чаза Наленского.

– Прощайте, мой друг, – тихонько прошептал Магистр Тихонов и сделал шаг назад, в постепенно облеплявшую их тьму.

Ардан несколько мгновений смотрел на то, как исчезают в небе искры, провожавшие в путь души погибших. А затем молча, так ничего и не сказав, последним покинул Вторую Станцию.

* * *

– Это входит в странную привычку, – процедила Рита, передавая бинокль Арду.

– Мне не нужен, – напомнил юноша.

– Ах да… – спохватилась охотница и протянула окуляр Борсу. – Мне больше нравилось объяснение, что ты просто из-за контузии ничего разобрать не можешь, чем то, что он тебе физически не требуется.

– Завидуешь? – спросил Борс, прикладывая устройство к глазам.

– Не без этого, – не стала отрицать Рита.

Арди уже сбился со счета который раз они впятером лежали на гребне каменистого холма и смотрели куда-то вдаль. На сей раз, оставив за спинами кроны деревьев парка, они наблюдали за раскинувшейся в степи Первой Станцией.

Все те же здания, в основном из досок, но уже местами красневшие новеньким кирпичом. Дороги, утоптанные в пыли и земле, укрытые деревянными щитами, ждущие часа, когда и их закутает в горячие объятия бездушный асфальт.

Городок выглядел почти таким же, каким его и оставила уже полтора месяца назад экспедиция ныне покойного Старшего Магистра Чаза Наленского и пропавшей без вести Старшего Магистра Варвары Острожской.

Ударение на «почти».

На въездах на Первую Станцию теперь дежурили неприятного вида господа. Перегородив дороги самодельными шлагбаумами и накидав мешков с песком, они стояли с примкнутыми к винтовкам штыками и вглядывались вдаль. Их, если так можно выразиться, «коллеги» облюбовали крыши домов, бродили по пустынным улицам и то и дело, судя по лицам и движениям тел, отпускали весьма сальные комментарии вслед редким девушкам, прячущим взгляды в дорожной пыли.

Собственно, кроме женщин (и бандитов, разумеется) на Первой Станции больше никого и не было. Вчерашним вечером, когда, после целого забега под действием как алхимии охотников, так и отваров Арда (которые тот смог сделать из остатков ингредиентов, собранных на Второй Станции), они добрались до того холма, на котором сейчас и лежали, то им «посчастливилось» стать свидетелями весьма колоритной сцены.

Один из предводителей бандитов; тот, которого в воспоминаниях Сидогиба Монтова называли Сушеным, устроил расправу над одним из помощников шерифа. Они оба вышли на улицу и помощник, бравый парень с громадными ручищами, закатал рукава и встал в стойку. Видимо уговор был драться на кулаках или что-то такое.

Сушеный же, в голос смеясь, просто застрелил бедолагу. Причем метил не в грудь или в голову, а в живот. Помощник шерифа схватился за рану, пытаясь остановить хлынувшую через одежду кровь, но куда там. Сушеный продолжал гоготать и стрелять под ноги тем, кто пытался подойти к раненному. Его молодая жена что-то кричала, но ее держали под руки остальные бандиты. А раненный, лежа на земле, еще долго умирал. Он, стуча зубами от подступающего озноба, не сводил взгляда со своей возлюбленной, прекрасно зная, что будет потом.

Сушеный даже не дал шанса раненному уйти хотя бы с надеждой на то, что все, после его смерти, будет в порядке. Когда помощник шерифа уже почти побелел, а его больше уже не била мелкая дрожь, то бандиты попросту сорвали одежду с кричащей женщины и, схватив ту за волосы, брыкающуюся и вопящую, потащили даже не в здание, а просто за угол.

Все, что мог помощник, это только беззвучно открывать потрескавшиеся губы. Так он и умер. Лежа в громадной луже крови, со слезами на щеках, глядя на угол здания, по ту сторону которого…

Следующий выстрел раздался только через несколько часов.

Залесский не дал ни Борсу, ни Рите, ни Арду рвануть на помощь. Им требовался план. Без него они лишь разделят участь помощника шерифа и не более того.

– Полагаешь, всех согнали в ратушу? – Борс, вжимаясь грудью в камень, разглядывал город.

– Слишком много народа, – покачал головой Залесский. – Скорее просто устроили пару показательных казней, как вчера с помощником, и подкупили главу.

– Но там же Розовый маг! – напомнила Рита.

– Боюсь, господина Звонкова… – Магистр Тихонов вздрогнул. – … постигла та же участь, что и Наленского, да примут его Вечные Ангелы.

– Но он ведь Розовый!

– Не имеет значения, – покачал головой Тихонов. – Мы ведь не военные маги, как Рогов, Мелин или Ард. Может быть, конечно, он и оказал сопротивление. Все же на сборы порой ездил, когда Армия вызывала. Но сомневаюсь. Звонков вообще уже много лет не воплощал печати без крайней на то необходимости. Полагаю, что он скорее Сломал собственный щит при первой же попытке его воплотить.

Рита скривилась и коротко бросила:

– Маги.

Арди ее не винил. Даже в его сознании Розовый маг являлся какой-то непостижимой величиной Звездной науки. Чем-то сродни стихийному бедствию или легендарной аномалии. Практически вершина пути Звездного мага. Вот только далеко не все, даже носившие Черный плащ, обладали не то что толикой таланта господина Аверского, а хотя бы просто помнили основы военного дела.

Как говорил профессор Тиун Листов, парадокс Звездной науки заключался в том, что чем глубже маг погружался в изучение выбранной им стези, тем более некомпетентным становился во всех прочих. Имелись, конечно, и исключения, как, опять же, Эдвард Аверский, но само существование исключений лишь подтверждало правило.

Звонков, как и Наленский, большую часть карьеры провели за исследованиями аномалий. И если им и требовались печати, то только в их весьма узкой специальности. Именно поэтому и существовал «Военный Факультет» в Большом и именно поэтому, даже после учебы на нем, будущие военные маги еще несколько лет оттачивали свое мастерство под присмотром Армии. Точно так же, как Инженеры стажировались в конструкторских бюро, а Целители проходили ординатуру в госпиталях и так далее.

То, что маг носил на своих плечах Желтый или Розовый плащ, вовсе не означало… ничего, кроме самого факта наличия данного плаща.

– Скорее всего жителям наплели с три короба, – выдохнул Борс и передал бинокль Залесскому. – Что-нибудь про то, что если никто не наделает глупостей, то бандиты закончат со своими делами и спокойно уйдут.

– Но на Первой Станции живут тысячи людей! А тут просто ш-шайка б-бандитов.

– Ты удивишься, Ламп, как сильно человек, даже вооруженный, не хочет использовать свое же оружие, – Залесский ответил на повисший в воздухе вопрос. – Если есть хотя бы призрачная надежда просто отсидеться, то обычный горожанин предпочтет отсидеться.

– Но ковбои…

– А ковбоям за это не платят, – тут уже слово взял Арди. – Думаю, большинство из них, как только увидели банду, ушли обратно в степи. А те, кто не успел, сидят по домам и ждут.

– Чего ж-ждут, Ард? – заикаясь, спросил Тихонов, которому Рита, забывшись, отдала вчера вечером бинокль, и магистр увидел то… что увидел.

– Возможности либо сбежать, либо принять участие в освобождении, – дернул плечами Арди. – Но тоже не за просто так. Уверен, что большинство из тех, кто захватил город, находятся в списке разыскиваемых.

– Р-ради н-награды?

Ардан кивнул. В Эвергейле, особенно в межсезонье, когда работы на всех не хватало, ковбои из числа тех, кто похрабрее, порой нанимались помощниками к маршалам или охотникам за головами. Ездили по всей степи в поисках разыскиваемых преступников. В основном они охотились за теми, кого не требовалось доставить на суд живыми. За них, как рассказывали по возвращении на ферму, пусть платили и меньше, зато и мороки тоже – меньше.