Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 39 страниц)

– Маренир не помнил, кто он, – продолжил сказку Ардан. – Не знал, откуда он умеет сражаться и почему его тело двигается так, словно меч являлся родным братом его собственной руки. Но ему и не нужно было помнить. Некоторые вещи живут не в памяти, а где-то глубже, и меч с именем «Маренир» на клинке знал своего хозяина лучше, чем хозяин знал самого себя. Рыцарь сразил колдуна и вернул юношу семье, а облачный народ, в благодарность, отдал ему одного из своих жеребцов. Молодого, дерзкого, с гривой цвета рассвета и рогами, хрустальными колокольчиками, звенящими на ветру. Жеребец прошёл с Марениром сквозь все его приключения, через битвы и бури, через горы и реки, через годы и расстояния, вплоть до самой его смерти. И говорят, что когда Потерянный Путник нашёл свой покой, его верный друг в последний раз поднялся в небо и вернулся обратно к облачному народу.

Костёр догорал. Угли подёрнулись серым пеплом и тлели тёмно-оранжевым, почти бордовым светом. Арди отпустил искорки, и те растаяли на фоне своих старших сестёр, застывших в далёком небе.

Таисия долго молчала, глядя в огонь. Потом подняла голову и спросила тихо:

– А что случилось с облачным племенем?

Ардан пожал плечами и сорвал новую травинку, закинув ту в рот.

– Да их изначально не существовало, Таисия. Сами «облачные люди» – это, по всей видимости, просто отколовшееся племя Северных эльфов, которое строило свои хижины на верхушках самых высоких деревьев, – Арди поднялся и отряхнул одежду от земляной пыли. – Когда, из-за местных погодных условий, их регулярно окутывал туман, со стороны казалось, что они живут в облаках. А лошадей, наверное, держали где-то на скалистых холмах, так что, опять же – со стороны, выглядело так, будто они пасутся на тех же облаках.

Таисия фыркнула и сделала неопределённый жест рукой.

– Вы только что убили прекрасную сказку, капитан.

– Я просто ответил на ваш вопрос, – ответил Ард. – И, тем более, это только начало сказки.

– Вот именно, – Таисия натянула на плечи одеяло и прикрыла глаза. – Именно за это волшебников и не любят.

– За то, что мы отвечаем на ваши же вопросы?

– За то, что вы отвечаете на них честно, – поправила Таисия. – Спокойной ночи, капитан.

Она в очередной раз фыркнула и, поднявшись с чурки, направилась к приставленной к дилижансу лестнице. Задёрнула за собой полог, после чего совершила главную ошибку всех непривычных к подобным приключениям. Таисия зажгла свечу и принялась переодеваться, чем заставила многих охотников отложить свои дела и повернуться головами к бесплатному театру теней.

Весьма эротических теней.

Ардан покачал головой и, взяв посох, достал из кармана куртки несколько камешков. На каждом из них были аккуратно, алмазным резаком (на который юноша потратил уж совсем неприличное количество эксов и потому даже не выносил из Конюшен), вырезано несколько рунических массивов, заключённых в простые контуры. Ничего экстраординарного, но это только на первый взгляд.

Арди прошёлся вокруг их дилижанса, в который слишком уж часто наведывался Старший Магистр Наленский, и поместил камешки на заранее вбитые в землю колья. Когда с этим было покончено, юноша встал в центре, около костра, и с силой ударил посохом о землю.

Под его ногами вспыхнула яркая, синяя печать, засверкали камешки на кольях и, на мгновение, вокруг вагончика закружился ледяной ветер. Он заметал траву мелким снежком, а костёр заставил вздрогнуть испуганной девицей. Несколько снежинок заискрило в воздухе, но вскоре они истаяли, оставив после себя едва заметную, словно стеклянную пелену, окружавшую Арда с Таисией. И, разумеется, четвёрку лошадей, пегую кобылу, сам дилижанс и чуть съёжившийся костёр.

Ардан назвал данную печать весьма, на его взгляд, поэтично и очень метафорично, а именно: «Ледяной Купол». Стационарный щит объёмом воплощения в четыре Красных, шесть Зелёных и шесть Синих лучей. Не говоря уже про поддержание, которое обходилось в два Зелёных луча на каждые три часа работы.

– Работает, – с некоторым облегчением выдохнул Арди, убеждаясь в том, что конструкция надёжна и не подвержена воздействию Поля Паарлакса.

Одно дело испытывать своё новое творение на площадке в Конюшнях и совсем другое – в реальных условиях. И да, можно было сказать, что Ардан перестарался. Слишком уж громоздкая и прожорливая вышла конструкция, но, как показывала практика, лучше потратить больше лучей, чем нервов или крови.

«Ледяной Купол» был способен остановить одномоментно военное Синее заклинание вплоть до вершины второй триады; два выстрела мелкой артиллерии; или залп десятка военных ружей. Вполне достаточная фора, чтобы сориентироваться и начать действовать тем, кто спрятался под его защитной границей.

Ну а дополнения в виде сотканных иллюзий, демонстрирующих стороннему наблюдателю совсем не то, что происходило под куполом в действительности; а также изолирование и деформация звуковых волн – не столько блажь Арда, сколько зарождавшаяся профессиональная деформация.

Юноша вернулся к костру и на сей раз разлёгся не на траве, а на собственном спальном мешке, пропахшем дымом и Алькадскими степями.

Увы, собственное восстановление лучей в Звёздах мага не ускорялось по мере увеличения количества звёзд. Те возвращали свои лучи из Поля Паарлакса всё с той же черепашьей скоростью по одному лучу в несколько часов. Да, точная скорость оставалась индивидуальным параметром, но Гильдия Магов не смогла зафиксировать никого, кто смог бы восстановить один луч в звезде быстрее, чем девяносто семь минут и сорок три секунды. Данный рекорд, принадлежавший… Ард не помнил имени и фамилии… до сих пор оставался непобитым.

Но что менялось с каждой зажжённой звездой, так это количество внимания, которое магу требовалось тратить на данный процесс. И, начиная с Синей, объём этого самого внимания начинал равняться нулю. Лучи восстанавливались сами собой без всяких дополнительных умственных усилий и концентрации.

Для тех же, кто не хотел ждать, имелись бытовые накопители, находящиеся в свободной продаже. Здесь тоже имелись свои нюансы. Чистота кристалла, качество обработки и огранки, а ещё изначальный объём накопителя, но при всех средних параметрах скорость составляла примерно один луч за двенадцать минут. Если приобрести накопитель за баснословные деньги, немыслимого качества, то скорость возрастала до семи, а то и шести минут, но обычно такое никому не требовалось.

Не стоило забывать, что на всю популяцию магов военных из них насчитывалось не больше одиннадцати процентов. Да, статистика не была линейной и, разумеется, чем выше звёзды, тем процент военных (как и целителей) само собой – увеличивался. Просто потому, что всем остальным не требовалось, для своей профессии, владеть каким-то большим количеством звёзд. Профессора же Большого являлись исключением из правил, поскольку оставались «лучшими из лучших» специалистов, которых только могла предложить Империя.

Вот и получалось, что подавляющему большинству магов просто незачем было восстанавливать лучи быстрее, чем это позволяли сделать естественный процесс регенерации или же бытовые накопители.

Один из таких, синего цвета, уже какое-то время обитал и в навершии посоха Арда. В нём осталось – юноша открыл гримуар и посмотрел на записи – ещё двадцать семь лучей.

Да, ввиду своих особенностей, бытовые накопители не обладали теми ограничениями, что и военные. Так что маг, при желании, отсутствии мозгов (что уже само по себе странно) и распухшем от банкнот кошельке мог хоть килограммы накопителей с собой возить.

Толку, правда, чуть, из-за скорости восстановления и эффекта Пресыщения, не позволявших слишком быстро восстанавливать звёзды. Из последних научных статей тех, кто работал над данной тематикой, становилось ясно, что всё дело в перегрузке нервной системы и чём-то ещё, в чём Ард не разбирался.

Пока не разбирался.

Но, видимо, из-за Дрибы и всё тех же клятых материалов Тазидахиана, разобраться придётся.

Так что с виду громоздкий купол обойдётся Арду только в чуть поредевший запас лучей в бытовом накопителе в навершии. Красная звезда восстановится сама, а Зелёная, которую придётся тратить на поддержание, восстановится завтра в течение дня. Если же Арду, не приведи Спящие Духи, придётся восполнить запас, то он воспользуется военными накопителями.

Особенно тучное облако на небе отодвинулось в сторону, заставив луну подмигнуть лежавшему на земле юноше. Тот улыбнулся. Наверное, вполне логично, что вид космоса натолкнул его на мысли о собственных звёздах.

Оставалось только радоваться, что через границу «Ледяного Купола» никто не проникнет, так что он сможет спокойно поспать, наслаждаясь открытым небом и свистом свободного ветра степи.

* * *

Ардан схватил посох и уже собирался воплотить ускоренную модификацию «Ледяного Артиллерийского Ядра», как вовремя остановил сам себя. Прислонившись плечом к колесу дилижанса, попивая из миниатюрной фляги свежее молоко, рядом с ним стоял никто иной, как Тополь.

Наполовину самый обычный лесной кот, но в то же время наполовину Вила. Прямоходящий, умеющий говорить и, разумеется, прокладывать незримые тропы, мгновенно переносившие его на невероятные расстояния. Таково его наследие в качестве полукровки Фае.

Забавным образом Фае могли иметь потомство с животными, но не с Первородными или людьми, что наводило на некоторые околонаучные спекуляции, но сейчас не о том.

Тополь, как всегда в военной форме, со шпагой на бедре, в высоких сапогах и с оловянными медалями на груди, немигающим взглядом смотрел на Арда.

– Господин Ард, – поприветствовал он своего знакомого куртуазным поклоном.

– Господин Тополь, – ответил юноша и повернулся в сторону ближайшего к нему камешка. Стационарный щит никуда не делся. Тополь просто напрочь проигнорировал присутствие защитной звёздной магии.

Фае…

– Далеко вас, на сей раз, занесло, – огляделся кот и, отодвинувшись от колеса, подошёл к Арду.

Он снял перчатку и протянул правую лапку. Арди в ответ слегка ту сжал.

– Долго ждал возможности вас поймать, – добавил кот.

Даже на Фае действовали некоторые ограничения. К примеру, Тополь не мог открыть свою тропу к объекту, пребывавшему в движении. Данный феномен чем-то напоминал невозможность сотворить Звёздную магию, находясь в точно так же движущемся объекте.

Тополь же, завинтив крышку фляги (Арда всегда удивляла возможность Тополя использовать свои лапы на манер человеческих ладоней), достал из внутреннего кармана мундира письмо, почти целиком накрывавшее его грудку.

– Рад, что вы наконец избавились от метки Принцессы, – заметил Тополь, смещая взгляд на то запястье Арда, где ещё недавно виднелась отметина в форме губ Аллане’Эари.

– Да… наверное, я тоже… – не очень уверенно ответил Ардан, чувствуя кольцо на своём безымянном пальце.

– Меня всегда удивляло то, как, в наших легендах, Арор легко заводил себе друзей среди народа моей матери, господин Ард, – внезапно произнёс Тополь. – Я не знаю, что вы сделали, чтобы Принцесса Холодной Летней Ночи отказалась от притязаний на вас и, тем более, выковала вам столь могущественную защиту от Фае, но, наверное, и не хочу знать. В любом случае, я вновь готов сдержать наш с вами договор. И если у вас есть ответное письмо, то я немедленно доставлю его адресату.

Ардан отвлёкся от кольца на пальце. Почему-то мысли о Принцессе Зимы, рождённой посреди Лета, всегда вызывали у него лёгкую грусть.

– Да, господин Тополь, – Ардан повернулся к изголовью и достал из сумки, заменявшей ему подушку, конверт для Анастасии.

– Благодарю, – снова поклонился Тополь и забрал письмо. Он посмотрел на Арда и, чуть дёрнув длинными усами, коротко обронил: – Рад вас видеть в добром здравии, господин Ард.

Затем щёлкнул каблуками и исчез. Точно так же, как исчезает солнечный зайчик, накрытый внезапной тенью. Вот он только что был, а вот его уже нет. И плевать Тополю на «Ледяной Купол» и чудовищную по своему масштабу и потреблению защиту Дворца Царей Прошлого. Если кто-то добровольно отдавал свою кровь Тополю – тот найдёт его где угодно и проложит тропу сквозь что угодно.

Таковы Фае – сама суть магии их мира. Хотя, скорее, не магии, а волшебства. Поскольку магия являлась наукой, способной объяснить если и не всё, то многое, а вот волшебство… Волшебство оставалось, как и Фае, чистой сказкой.

Арди угрюмо покачал головой и, при помощи отцовского ножа, вскрыл восковую печать.

'Дорогой Арди.

Я безмерно рада вновь воспользоваться услугами нашего общего почтальона, чьё неизменное хладнокровие и пристрастие к молоку из фермерских погребов по-прежнему вызывают у меня столько же восхищения, сколько и лёгкой зависти. Тополь передал мне твоё последнее послание полугодичной давности в тот самый момент, когда я заканчивала параграф о дифференциации Лей-потоков в корковых структурах лобной доли, и, признаюсь, переход от нейромагической терминологии к твоему тёплому, немногословному слогу оказался для моего сознания чем-то вроде контрастной ванны, о пользе которых так настойчиво твердит мой лечащий целитель.

Я до сих пор жалею, что на твоей свадьбе с Тесс провела рядом с вами так позорно мало времени. Атура с Дэвенпортом буквально вырвали меня из зала прежде, чем я успела вас хотя бы ещё десять раз обнять. Надеюсь, что в следующий раз, если таковой представится, дворцовые церберы окажутся менее расторопными, а мне удастся спрятаться от них за спинами твоих великолепных друзей.

Из событий последних недель наиболее примечательным стало моё очередное поражение в битве с матушкой. Императрица-консорт отбывала на Широкий Полуостров для участия в открытии нового военно-морского госпиталя, и я, проявив изрядную настойчивость и небольшое количество дипломатической хитрости, попыталась добиться разрешения сопровождать её в поездке. Мотивы мои были, разумеется, исключительно образовательного характера: госпиталь, насколько мне известно, оснащён новейшим Лей-оборудованием для регенеративной терапии, а его главный целитель опубликовал в прошлом квартале монографию о применении Синей магии в хирургии полостных ранений, которую я прочла дважды. Мне отказали. Быстро, вежливо и с той непреклонностью, которую во дворце маскируют улыбками и фразами вроде «возможно, в следующий раз, Ваше Императорское Высочество».

Я, разумеется, немедленно устроила скандал.

Не горжусь этим, но и не стыжусь, потому что считаю, что четырнадцатилетний человек, пусть и обременённый титулом, имеет полное право хотя бы изредка вести себя в соответствии со своим возрастом. Скандал, впрочем, не произвёл на окружающих ровно никакого впечатления. Фрейлины продолжали вышивать, камергер ни на секунду не оставил составления расписания завтрашнего дня, а начальник дворцовой стражи, генерал-лорд Щукин, стоял у дверей моих покоев с выражением человека, наблюдающего за грозой из окна тёплой комнаты.

Так что спустя примерно четверть часа я снова обнаружила себя в библиотеке, за книгами по Звёздной магии, в обществе единственного существа, которому действительно не было безразлично моё настроение, – библиотечного кота Феофана, чья способность мурлыкать обладает, я убеждена, целительными свойствами, пока не описанными наукой.

Только не говори Тополю.

Они с Феофаном враждуют.

Старший Магистр Урносов не очень доволен моими успехами в последние месяцы, хотя причину видит не в недостатке способностей, а в избытке усердия. Он полагает, что я себя перегружаю, и, возможно, в этом есть доля истины, хотя мне неприятно это признавать'.

Ардан на мгновение оторвался от письма и посмотрел на догорающие угли костра. Урносов. Да, у них с Ардом отношения так и не сложились, и вряд ли когда-либо сложатся, но это не делало Старшего Магистра плохим человеком. Скорее напротив – из тех немногих упоминаний наставника Анастасии, которые Ард наблюдал в её письмах, складывалось впечатление, что старик искренне заботился о своей ученице, пусть и выражал эту заботу с теплотой гранитного валуна.

Ард вернулся к письму.

«При дворе, как обычно, ничего не происходит и одновременно происходит всё. На прошлой неделе барон Штригель, камергер покоев восточного крыла, явился на утренний приём в двух разных туфлях и не замечал этого вплоть до обеда, когда графиня Малицкая, чей язык отточен ничуть не хуже винтовочного штыка, обратила на это внимание всех присутствующих. Барон побагровел, пролил суп на жилет посла Конфедерации и был удалён из зала под предлогом 'внезапного недомогания».

Графиня Малицкая получила от матушки строгий выговор и букет пионов, что, в переводе с языка дворцовой дипломатии, означает… отказываюсь вспоминать, что именно оно там означает.

А позавчера лорд Кестрель, адъютант отца, уснул прямо во время доклада о состоянии Транспортной Реформы в столице Предгорной губернии. Причём уснул стоя, с указкой в руке, направленной на карту. Отец, говорят, не стал его будить и просто продолжил совещание, изредка используя застывшую руку Кестреля с указкой в качестве дополнительного ориентира на карте. Когда Кестрель проснулся, совещание уже закончилось, и он так и не узнал, что проспал полтора часа в присутствии Его Императорского Величества. Ему, разумеется, никто не сказал.

Кестрель, несмотря на молодой возраст, пользуется огромным уважением во Дворце, и все знают, что он неустанно работает над воплощением идей моего отца и его коалиции.

Я наблюдаю за всем этим из своей библиотечной крепости и порой чувствую себя зрителем спектакля, в котором все актёры играют свои роли с предельной серьёзностью, не подозревая, что декорации из картона, а публика давно разошлась по домам.

Не люблю придворных, Арди.

Не потому, что они плохие люди – среди них есть и вполне порядочные, – а потому, что воздух вокруг них всегда пахнет чем-то ненастоящим. Как цветы из шёлка, которые стоят в вазах на каждом столе дворца. Красивые, безупречные и абсолютно мёртвые.

И наконец о том, что тяготит меня больше всего, и о чём я должна написать, хотя знаю, что ты нахмуришься, прочитав эти строки.

Я понимаю, Арди, почему ты против моей дружбы с Эрти. Я понимаю, что ты защищаешь его, как защищал всегда, и что твоя осторожность продиктована не жестокостью, а любовью.

И, скорее всего, полагаешь, что защищаешь и меня тоже.

Но я прошу тебя, Арди. Прошу смягчить своё сердце. Не отбирай у меня этот маленький кусочек солнца в тёмной клетке дворца. Эрти пишет мне о простых вещах – о своих прогулках, о глиняных поделках Кены, об автомобиле, который Келли снова сломал и опять починил. И каждое его письмо, Арди, каждое – это окно, через которое я вижу мир, в котором люди живут не по постылому протоколу, а по велению собственного сердца. Мне это нужно. Мне это необходимо так, как необходим воздух или свет, и я обещаю тебе – клянусь всем, что для меня свято, – что буду осторожна.

Я обнимаю тебя, мой дорогой друг.

Крепко обнимаю, хотя ты далеко и мои руки слишком коротки, а расстояние слишком длинно.

Напиши мне поскорее.

Я скучаю по тебе и по Тесс и надеюсь, что ближайшие полтора года пролетят незаметно. Совсем скоро я смогу сдать вступительный экзамен в Императорский Магический Университет, и тогда мы будем видеться так часто, что ты первый взмолишься о передышке.

Я очень ценю нашу дружбу, Арди. И люблю тебя так, как если бы мы родились братом и сестрой. Может быть, именно так оно и есть, потому что у меня никогда не было ни друзей, ни братьев, ни сестёр, и я, признаться, до сих пор не очень понимаю разницу между ними. Но, возможно, разницы и нет.

Возможно, всё это – просто разные слова для одного и того же чувства.

Твой верный и надёжный друг,

Анастасия'.

Ардан сложил письмо и долго сидел молча, глядя на угли. Те вновь уже почти погасли, подёрнувшись пеплом, белым и лёгким, как первый снег. Затем он убрал конверт во внутренний карман куртки, поближе к сердцу, рядом с недописанным письмом для Тесс, и лёг обратно на спальный мешок.

Над ним простиралось небо, полное звёзд, и каждая из них, если верить облачному народу из сказки Арора, имела своё имя и свой голос.

Если бы всё дело было только в дружбе. Если бы Анастасия и Эрти просто подружились, то всё было бы в порядке. Но Арди слышал их сердца, видел глаза и чувствовал запахи. И то чувство, которое связало его младшего брата и наследницу престола Империи, находилось несколько в стороне от этого слова.

– Мысли завтрашнего дня, – напомнил себе Арди.

Возможно, он действительно оказался слишком суров и односторонен в данном вопросе.

Ардан закрыл глаза и подумал, что завтра обязательно напишет не одно, а два письма. Жаль только, он не умел излагать свои мысли так же изящно и витиевато, как его далёкий друг, живущий во Дворце Царей Прошлого.

* * *

Караван внезапно застыл. Дилижанс Таисии и Арда сегодня замыкал процессию (если не считать арьергарда из пятёрки охотников), так что до них информация дошла последней.

Или доскакала.

Бледный лицом Старший Магистр Чаз Наленский верхом на крупном скакуне произнёс не самое обнадёживающее:

– Вас зовут, капитан Скофский. У нас проблемы.

Ардан даже не стал использовать своё «любимое» ругательство.

А смысл?