Текст книги "Матабар IX (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 39 страниц)

Глава 139

Ардан вытащил из кармана сигнальный медальон Черного Дома и вдавил на неприметный выступ на одной из корон двуглавого феникса – главного символа Империи, соприкасающейся со всеми океанами.

Ничего не произошло.

Юноша нахмурился и собирался нажать еще раз, как неожиданно обжегся. Железный кругляшок постепенно нагревался, так что Арди поспешил выбросить его на землю. И успел он весьма вовремя, так как уже в следующий миг сталь раскалилась добела, а затем и вовсе растаяла сродни нагретому мороженому, явив на опаленной земле небольшого… голубя. Мерцающий голубым пламенем, волшебный птах отряхнулся, расправил крылья и стрелой взмыл в небо, где уже совсем скоро растворился на границе горизонта.

Н-да…

В целом, Ардан ожидал нечто подобное, но лейтенант Шоса мог бы и предупредить, что пользоваться надо с осторожностью. Но, уже зная, чего ожидать, второй медальон, выданный перед командировкой, Арди активировал при помощи посоха. Просто положил кругляшок на землю и нажал основанием посоха на выступ.

Эффект повторился, разве что пламенный голубь выглядел чуть больше и плотнее, но точно так же, весьма быстро, растворился у горизонта.

– Долго займет? – спросил Залесский, провожая взглядом исчезнувших в небе волшебных птиц.

– Если ничего не произойдет и их не перехватят, то несколько суток для первого и около недели для второго, – ответил Ардан, примерно понимая, что именно за заклинания Аверский, да примут его Вечные Ангелы, и Дагдаг вместе с умниками умудрились засунуть в медальоны экстренной, одноразовой связи.

Арди не стал уточнять, что даже если заклинание и достигнет адресата, то информации в нем все равно никакой, кроме наличия самого сигнала, не содержится. Лейтенант Шоса и Черный Дом поймут, что сработала тревога, но не более того.

В целом, теперь и сомнений в том, как именно Мшистый связался со столицей прежде, чем они вернулись с побережья озера Ангельской Слезы, тоже больше не оставалось. Только у подобного рода «Звездной голубиной почты» имелся столь длинный перечень проблем и недостатков, что и целого гримуара не хватило бы для весьма поверхностного и даже не подробного описания.

Что не мешало пользоваться аналогами данной печати аж со времен войн Галесса и Эктасса.

– О чем задумались, капрал? – прищурил единственный глаз Залесский.

Ардан пожал плечами.

Они все еще стояли посреди разрушенного лагеря наемников. Магистр Тихонов осматривал генераторы, пытаясь вытащить из них кристаллы Эрталайн – могли пригодиться. Рита и Борс обходили тела погибших и шатры с палатками, забирая все, что могли унести и что не сильно тяготило бы на обратном пути.

Патроны, гранаты, уцелевшие револьверы с винтовками; какие-то украшения и все, что можно было продать. Светский человек внутри Ардана, воспитанный в школе Эвергейла, хотел заявить, что охотники занимались мародерством, но…

Даже не беря в расчет воспитанника Эргара и лесных зверей, помощник ковбоев на ферме Полского, а затем и капрал второй канцелярии ответственно заявлял, что все, что добыто в бою, принадлежит победителям. Именно поэтому Арда нисколько не смущало, что в заплечном мешке у него теперь лежал гримуар Модника, а в чехле, сшитом Тесс, покоился посох поверженного Синего мага.

Гримуар, правда, придется еще расшифровывать. Если бы у Модника оставалось чуть больше сил, как, собственно, и у Арда, то юноша бы успел вытащить из памяти противника и принцип шифрования, но пришлось расставлять приоритеты.

– Шесть дней, – в который раз протянул Залесский. – Даже если мы не будем останавливаться на ночлег…

– Что опасно для жизни! – тут же напомнил Магистр Тихонов, прекрасно слышавший их разговор. – Ночью в парке куда неспокойнее, чем днем, так что…

– Знаю, – довольно грубо оборвал Залесский и тут же спохватился. – Прости, Ламп. Прости… нервы ни к демону. Да и как у всех у нас.

– Д-да, конечно, из-звините, – тут же стушевался Евлампий и вернулся к возне с генераторами.

Залесский нетерпеливо стучал мыском ботинка по опаленной и взрытой земле. Снег и лед уже исчезли, как растворилась в пространстве и пролитая на траву лава. Все строго по законам Лей-баланса, когда созданные Звездной магией заклинания постепенно возвращались обратно в Лей-линии, отдавая энергию Полю Паарлакса.

Да, изменения реальности с их помощью, к примеру те же самые взрытые борозды в почве, сваленные деревья и сожженные палатки, оставались на своем месте. Но теперь все выглядело так, будто лагерь разрушила невидимая сила, не оставившая после себя ни намёка на истинное происхождение катаклизма.

– У вас есть идеи, капрал, как можно добраться до Второй Станции быстрее, чем за пять дней, которые мы потратили на путь сюда?

Ардан посмотрел на Залесского, а затем повернул голову на запад. Где-то там, среди лесов Лазурного Побережья, ждал его зова Волк Пылающей Тьмы – Рагразрар. Может, Ардан если и не сегодня, то завтра смог бы восстановиться в той степени, чтобы собрать достаточно сил Говорящего и позвать волка. Вот только и здесь присутствовало очередное «но». И даже не одно.

Первое и, собственно, самое главное – Северный Национальный Парк чуждое для Волка Пылающей Тьмы место. И здесь, среди десятков других аномалий охотников, он окажется естественным врагом. Тем, кто пришел заявить свои права на чужие тропы охоты. Так что все, чего добьется Ардан своим зовом, это то, что соберет со всех концов парка охотников, желающих разделаться с чужаком.

Не говоря уже про то, что Рагразрар не повезет на своем крупе никого, кроме Арда. А что сделает один единственный Ардан против тройки Синих магов и ста пятидесяти человек наемников и бандитов.

С другой стороны, конечно, точно такой же вопрос можно было применить и к их пятерке, только немного под иным «соусом».

– Нет, – ответил Ардан.

Залесский уныло покачал головой.

– Но вы уверены, что все именно так? – глянул исподлобья начальник охотников экспедиции. – Что их действительно, как вы выразились, купили?

Воспоминания Модника

Ард взмахнул рукой, позволяя памяти Сидогиба Монтова, как на деле звали поверженного мага, возобновить свой бег.

Сидогиб сидел в той самой гостинице, где лишь недавно Таисия Шприц просадила зарплату клерка средней руки с Биржевой улицы. Все так же гремели столы с рулеткой и Семеркой. Люди веселились, метая на сукно фишки, карты и, порой, собственные слюни.

Над головой сверкали Лей-огни, а вдалеке тихо гудел отсек генерации, на который Сидогиб то и дело посматривал с нескрываемым скептицизмом. Господин Монтов, тридцати восьми лет от роду, относил себя к военным инженерам.

Работал, в основном, над модификациями двусоставных военных заклинаний огня и земли. В целом его деятельность приносила неплохой доход. Армия даже пару раз выкупала его исследования за весьма неплохие суммы. А за всю, более чем десятилетнюю карьеру, ему удалось получить несколько государственных заказов, общей суммой почти на полторы тысячи эксов.

Увы, именно последний такой заказ и стал – последним. Причем во всех смыслах данного, не очень, для Сидогиба, веселого утверждения. Господин Монтов имел неосторожность пристраститься к посещению Черного Лотоса, где сногсшибательная уроженка Скальдавина составляла ему компанию. Вот только стоила такая компания очень немалых средств. А Сидогиб имел неосторожность спутать продажную любовь с настоящими чувствами, так что всеми силами искал расположения красавицы вне стен борделя.

Все это привело к тому, что господин Монтов украл часть средств, которые Казна определила под исследование. Монтова задержали люди в черных плащах, после короткого, закрытого от чужих глаз суда ему предложили два варианта.

Либо выплатить все украденные деньги обратно в Казну, попутно добавив к ним десятикратную сумму из собственных сбережений, либо отправиться на Остров.

Ардан взмахнул рукой и остановил чужую память. Что еще за Остров? Но в тех лоскутах сознания, прилипших к основному воспоминанию, не содержалось ничего, так скажем, твердого. Обрывки страха, кусочки паники, и целый океан глубокой ненависти и обиды. Сидогиб до тряски в ногах боялся Острова, но Арди так и не смог выяснить, что скрывалось за ширмой вполне себе обыденного слова.

Сидогибу пришлось расстаться буквально с двумя третями своей коллекции гримуаров, а также запасным посохом, арифмометром, всей алхимической установкой и даже правами на землю, выкупленную в небольшом городке-спутнике. Все, что осталось у теперь уже бывшего военного инженера – гримуар, пара бытовых кристаллов Эрталайн, небольшая квартирка на Кривоводном канале и разбитое сердце.

Последний гвоздь в крышку гроба самолюбия и самоуверенности господина Монтова вогнала работница Черного Лотоса. Когда он в очередной раз позвал ее в «Пеликан», но на встрече не смог сделать подарка, то та, даже не дождавшись ужина, встала и ушла. И только тогда Сидогиба озарило понимание, что все это время ему составляли компанию вовсе не из-за его личных качеств или плаща с погонами, а потому что он каждый раз дарил ей при встрече серьги, браслеты, а порой даже просто деньги. Он обязательно прятал их в красивые конверты и прикреплял к ножкам не менее прелестных цветов.

И вот, стоя перед зеркалом, пряча седину на висках под дурнопахнущим, черным, похожим на мазут средством, господин Монтов размышлял о своем жизненном пути. Да, он избежал Острова, но Черный Дом позаботится о том, чтобы с ним больше никто и никогда не смог иметь дел. Даже тупоголовые идиоты, фанатики Магического Бокса, не станут обращаться к нему с предложениями о сотрудничестве.

Все, что оставалось Монтову, кроме как покинуть Империю и поискать счастья на чужбине (всегда для всех, кроме, пожалуй, Островов и Песков, оставаясь «грязным любителем нелюдей»), так это Мертвые Земли. Благо, что у Сидогиба имелся адрес одного приятеля, который, по юности, во время учебы в Большом, щекотал себе нервы в Ларанде.

Именно данный приятель связал господина Монтова с охотником, который подсказал, что есть способ и менее рискованный. На Первой Станции у границы Северного Национального Парка довольно часто собираются экспедиции, которые не прочь расстаться с сотней эксов, чтобы повысить свои шансы на успех и, что самое важное, выживание.

Сотня эксов… не так много, но все еще больше, чем ничего.

Именно об этом и думал господин Монтов, пока сидел в углу казино и наблюдал за веселящимися людьми.

– Готовы? – из толпы гуляющих, словно невзначай, выскользнул мало чем приметный человек. Среднего роста, средней комплекции и абсолютно неприметным лицом.

Сидогиб даже сперва подозревал, что это иллюзия и перед ним искусный Звездный маг, но его проверяющая подобные нюансы печать молчала. Что либо означало, что Сидогиб ошибся, либо с ним, последние несколько дней, вел общение по меньшей мере Желтый маг.

– Разумеется, – ответил Сидогиб и, забрав посох и шляпу, проследовал за господином с именем Онтон. Как будто кто-то сделал ошибку в сертификате о рождении, когда записывал в бумаги имя «Антон».

– Тогда идемте.

Они пересекли зал и вскоре официант открыл перед ними спрятанную среди стеновых панелей дверь, и господин Сидогиб очутился в небольшом помещении, где кроме единственного стола и нескольких диванчиков с обивкой вишневого цвета больше ничего не было.

Если не брать в расчет еще трех магов с Синими плащами и несколькими людьми весьма специфической наружности. За тот год, что Сидогиб провел на Второй Станции, он уже успел привыкнуть к охотникам, так что мог отличить этих адреналиновых ублюдков от просто ублюдков. И те, кто сидел за столом, относились как раз к последней категории.

– Итак, – Онтон, пригладив короткие усы, закрыл за Сидогибом дверь. – Раз все в сборе, то обсудим детали.

– Неплохо бы, – с характерным Нджийским акцентом, прогудел один из господ, собравшихся у стола. – Деньги, господин Онтон, весьма неплохие. Но Вечные Ангелы неподкупны, а на эксах мертвецу ничуть не мягче, чем на земле.

– Или на свинце, – поддакнул его сосед. Он тоже говорил с акцентом, но Тазидахским.

Опять же за год на Второй Станции, господин Монтов хорошо разбирался не только во внешности охотников, но и в жизни приграничья. Сюда, к парку и степям, стекались отщепенцы из всех трех стран. Пробираясь лисьими тропами через границу, Нджийцы, Тазидахцы и, порой, даже Фатийцы сбивались в банды вместе с Имперцами.

Они грабили поселения Первородных, постоянно схлестывались с маршалами, но старались особо не показывать носа, чтобы не привлекать внимания Армии и Черного Дома. Так что самые крупные банды насчитывали, максимум, человек пятнадцать.

И именно поэтому было довольно странно увидеть в тесном помещении, не считая коллег в Синих плащах, еще дюжину бандитов. Ну или наемников. Сложно понять, где между этими двумя понятиями пролегала грань.

Сидогиб полагал, что та отсутствовала вовсе.

– Ладно, господа-господа, – встал на ноги седовласый, крупный и грузный мужчина с таким же дубленым лицом, как и его куртка. А еще квадратной челюстью, что она буквально формировала два прямых угла с левой и правой стороны подбородка. – Согласимся с тем, что хрустиков нам обещают на три жизни вперед.

– Вот именно, что обещают, Квадрат, – хмыкнул один из бандитов. – Я на том свете со шлюхой не расплачусь.

– Ага.

– Сушеный верно говорит.

– Господин Онтон, вы нам, если честно, какое-то дерьмо под видом роз впариваете.

– Впустую воздух трясем.

– Лучше сразу перед маршалами или Плащами с голой задницей и членом в руках, чем вот это все.

Сидогиб, как и остальные маги, молчал. Точно так же, как хранил тишину и господин Онтон, а когда бандиты закончили со своими возмущениями вперемешку с весьма грубыми высказываниями, Онтон медленно убрал руку во внутренний карман и, точно так же медленно, вытащил на свет свернутую стопку крупных листов.

С зеленым кантом, на гербовой бумаге, они сверкали посеребренным двуглавым фениксом.

За столом разом повисла тишина.

– Казначейские вексели, – чуть ли не икая, протянул Квадрат.

– Все верно, господин Горохов, – ничего не выражающим голосом, подтвердил господин Онтон. – Годовые казначейские вексели номиналом по тысяче эксов. Тут их ровно тридцать пять. Достаточно, чтобы каждый из вас и ваших людей воплотил свои самые смелые мечты.

Сидогиб впервые увидел, как в глазах людей зажигается настолько отчаянная жадность, что с их губ едва не потекли слюни, как у голодных дворовых псов.

– И что нам мешает, – тихо просипел бандит по кличке Сушеный. – Прямо здесь и сейчас, господин Онтон, засунуть железо в ваше говорливое горло, забрать вексели и свалить?

– Ничего, – легко признал господин Онтон и, снова пригладив усы, тут же добавил. – Но куда, господин Токарев? Ладно ваши коллеги могут отправиться на свои малые родины, откуда сбежали в попытке укрыться от блюстителей правосудия. Дезертиры, бандиты, душегубы… вашим людям не будут рады ни в Нджии, ни в Тазидахиане, ни даже в Фатии. Это если предположить, что вы сможете пересечь границу. Но, скорее, вы даже не доедете, а просто перережете друг друга внутри своих мелких банд ради этих самых бумаг.

– За языком следи, пушинка, – прищурился один из бандитов.

– Кажется, господин Онтон слишком много на себя берет.

– Может спустим его лишний пар через дополнительное отверстие в пузе?

Пушинкой, насколько помнил Ардан благодаря Аркару, называли мужчин, которые пережили в детстве весьма страшное событие, на которое пошли добровольно ради эксов. Весьма суровое оскорбление в среде маргиналов, за которое простой дракой не отделаешься, но господин Онтон даже бровью не повел.

Сидогиб понятия не имел, что хотел сказать бандит, называя явно непростого человека «пушинкой». Порой речь ублюдков, живущих по ту сторону закона, было почти невозможно понять. Себя, несмотря ни на что, господин Монтов к преступникам не относил.

– Поэтому я предлагаю простую сделку, господа, – господин Онтон продолжил с того же места, на котором его и оборвали. – Вы сделаете то, что от вас требуется, а я, в свою очередь, обналичу для вас данные вексели. Которые от вас, разыскиваемых в нескольких странах лиц, не примут ни в одном банке на западном континенте.

Бандиты поутихли. Господин Онтон все верно рассчитал. Ублюдки видели перед собой целое состояние, аккуратно сложенное в стопку государственных бумаг, но даже заполучив их – не смогли бы обналичить. И именно потому Сидогиб был уверен, что имеет дело совсем не с простым человеком.

– Заложить взрывчатку в Парке, затем уничтожить Вторую Станцию, пробиться в хранилище ингредиентов здесь, на Первой Станции и взорвать бомбу? – уточнил Квадрат. – Звучит настолько бредово, господин Онтон, что я бы подумал, что напился и вижу сны в пьяной лихорадке. Но, уверен, вы не для того полгода собирали нас по всей степи, чтобы нести какую-то чушь.

– Именно так, – кивнул господин Онтон. – Вы правы. Я потратил полгода своей жизни вовсе не, как вы выразились, ради того, чтобы принести вам чушь. Вместо этого я принес вам, – Онтон кивнул на стопку векселей. – Ваше светлое будущее, а также подробный план, который передам с моим доверенным человеком.

На ноги встал один из Синих магов. В тусклом свете Сидогиб не смог разобрать черт его лица, только саму фигуру и еще наличие протеза вместо левой ноги.

– Ты, наверное, думаешь, что мы идиоты, Галессец, – стукнул кулаком по столу бандит с Нджийским акцентом. – Я знаю, что ты хочешь сделать. Тебе поэтому нужны мы с Агрибом?

– Ага, – поддакнул Тазидахец.

– Хочешь все выставить так, что на станции напали наши страны?

– А вы, господа, внезапно записались в ряды патриотов? – выгнул бровь господин Онтон. – Вас не должно волновать ни то, чего я хочу добиться. Ни то, какую организацию представляю, ни вообще что-либо, кроме тех денег, что сейчас лежат на столе. А могли бы уже практически оказаться в ваших карманах.

– А какие гарантии, что вы сдержите слово и мы не окажемся все в земле?

– То, что вексели будут у вас, – пожал плечами господин Онтон. – Вы их обналичить не сможете, а я не смогу их у вас забрать. Так что мы будем находиться в тесном сотрудничестве. Почти, я бы сказал, в симбиотическом.

Ардан взмахнул рукой. Он подошел поближе к господину Онтону и наклонился к его лицу, заглянув в глаза. Они мерцали. Куда ярче, чем могли бы, учитывая тусклый свет в переговорной комнате.

Господин Монтов ошибся. Его наниматель действительно прятался под иллюзией. Только не обычной. Онтон использовал искусный морок искусства Эан’Хане. И Арди, учитывая, что находился в недрах чужой памяти, не имел никакой возможности заглянуть под вуаль.

Спящие Духи.

Неужели здесь действительно были замешаны Кукловоды, только совсем не в той роли, которую им отводили Черный Дом и госпожа Таисия Шприц⁈

– И не забудьте самое главное, – уже поднимаясь с места, добавил господин Онтон. – Мне нужно, чтобы Старший Магистр Варвара Острожская не только уцелела, но и была доставлена ко мне в назначенное место и время. Со всеми остальными можете делать, что вам угодно.

– А Армия и Плащи? – не без страха в голосе, спросил Кирпич.

– О них не беспокойтесь, – одернул костюм господин Онтон. – Мы позаботимся о том, чтобы они не успели вовремя. После того, как все начнется, у вас будет полмесяца. Вполне достаточно, чтобы исполнить задуманное и раствориться в степи. Как только вы взорвете заряд в хранилище и передадите мне госпожу Острожскую, наша сделка будет выполнена и я тут же лично обменяю теперь уже ваши, господа, вексели на эксы. А теперь вынужден откланяться.

Господин Онтон картинно поклонился, приподнял шляпу и вскоре исчез за дверьми.

Наши дни

– … Что их действительно, как вы выразились, купили?

Ардан скривился и кивнул.

– Да, господин Залесский, – ответил он безрадостным тоном. – Чтобы заложить заряд в Парке и не спрашивайте где – понятия не имею. Затем уничтожить Вторую Станцию – тоже не знаю с каким мотивом. И, напоследок, взорвать хранилище ингредиентов на Первой Станции и еще, будто перечисленного мало, выкрасть Старшего Магистра Острожскую.

Магистр Тихонов, чем-то напоминая почившего Монтова, да будет справедлив его суд Вечных Ангелов, ударился головой о крышку генератора.

– Из всего перечисленного меня меньше всего волнует Острожская, – процедил Залесский. – Но, о Свет, на кой им подрывать хранилище?

– Понят…

– Мы должны поторопиться! – неожиданно, привлекая к себе всеобщее внимание, закричал Магистр Тихонов. – Мы как можно скорее должны попасть на Первую Станцию! Мы обязаны предотвратить это! Это ведь катастрофа! Это… это… это…

Евлампий, задыхаясь, схватился за грудь и рухнул на колени. Залесский и Ардан подбежали (Ард, правда, скорее доковылял, чем добежал) к Магистру и помогли тому подняться на ноги.

– О чем ты говоришь, Ламп?

– Мы должны… должны… катастрофа… будет катастрофа… вы не понимаете… катастрофа…

Раздался щелчок звонкой пощечины.

– Прости, Ламп, – тут же извинился Залесский. – Но тебе надо успокоиться… Успокоился?

Евлампий, потирая ушибленную щеку, едва заметно кивнул.

– Тогда объясни нам, о чем ты говоришь.

К ним на крики подбежали Рита с Борсом. Оба вскинули на плечи винтовки и опасливо озирались по сторонам, выискивая глазами источник угрозы.

– В хранилище сейчас находится почти центнер ингредиентов, – с явной одышкой, все еще держась за грудь, говорил Евлампий. – Сейчас весна. Время гона. Нервная система аномалий, у кого она есть, невероятно разогнана. И если взорвать два заряда. Один в парке, а другой в хранилище… вы только представьте магнитуду Лей возмущ… вернее Поле Паарлакса. Да, влияние на Поле Паарлакса. Аномалии ведь обладают звериными повадками. И им покажется, что на их стаи нападают другие охотники. Причем во время гона. Сработают инстинкты. И они почуют источник угрозы в одном, конкретном месте.

– На Второй Станции, – медленно, буквально по слогам, проговорила Рита.

Евлампий кивнул.

– Аномалии, особенно хищные, отправятся на драку. Прочь из Парка. И их не остановит проводка на Проспекте и Улицах. Они захотят крови. А чувства будут их вести именно к взорванному хранилищу.

– Блядь, – коротко резюмировал Борс.

– О каком количестве хищников мы говорим, Ламп? – едва ли не дрогнувшим голосом, спросил Залесский.

– Ты не понимаешь, Драб, – покачал головой Евлампий и посмотрел в глаза Залесскому. – Я говорю не про конкретные аномалии, а вообще про всех. Это как в цепной реакции. Погоня одних вызовет панику у других, а те заставят сойти с места третьих. Не знаю… десятки… сотни самых опасных аномалий отправятся на юг. Они сметут Первую Станцию, затем Еллик, а потом…

Евлампий замолчал.

Но продолжать Магистру и не требовалось. Аномалии, обезумевшие от жажды крови и страха, которые покинут границы Северного Национального Парка и рассредоточатся по всей степи? Строящиеся железные пути, небольшие городки и поселки, фермы, добывающие предприятия, а в случае, если Армия не справится с тем, чтобы их остановить, затем и крупные города – все это окажется под угрозой. А даже если Армия сдюжит, то ей придется оголить часть фронта и, более того, количество потерь, которые она понесет, может измеряться десятками тысяч штыков.

Захотят ли Нджийцы с Фатийцами воспользоваться хаосом на севере Империи, который обеспечит данный маневр? Что будет вынуждена сделать сама Империя, когда в общественном сознании укоренится идея, что трагедию на севере организовали обладатели мундиров Нджии и Тазидахиана?

Ардан не знал ответов на данные вопросы. Да и никто, наверное, не знал. Но легче от этого не становилось.

– Сра-а-ань, – протянула Рита.

Ардан был вынужден согласиться с охотницей. Более емко сложившуюся ситуацию и не опишешь.

* * *

Трещал костер. Весело и безмятежно. Искорки взлетали в ночное небо, оставляя за собой едва заметные, тонюсенькие ниточки исчезающего света. Арди прислушался к их радостному, похожему на шевеление кузнечиков в еще слабой, весенней траве. Он проводил взглядом их такой короткий, яркий, наполненный всего одним единственным мгновением, путь. И в этих звуках и образах, услышав крохотный осколок Имени, являвшегося, в свою очередь, частью Имени куда более грозного и объемного, Ардан подхватил их на ладонь, а затем подул, поднимая все выше и выше, пока те не развернулись широким звездным полотном.

– Удивительно! – почти с детским восторгом так громко воскликнул Магистр Тихонов, что заставил проснуться Борса.

– Что⁈ Где⁈ – рявкнул охотник, выхвативший револьверы и целившийся куда-то во тьму леса сразу с обеих рук.

– Все в порядке, господин Борс, – поспешил успокоить Арди.

Борс недовольно проворчал что-то и, прикрыв глаза, снова улегся на импровизированную подушку, свернутую из собственной куртки. Револьверы он в кобуры так и не вернул.

Они вновь встали лагерем на ночлег. Развернули катушки с Лей-проводкой, подсоединенной к болванке; Ард поставил простенький сигнальный щит, а Залесский распорядился порядком дозора.

Ардан, по обыкновению, заступал первым, а Евлампию было все так же не уснуть.

– Это оно, да? – Магистр поднялся на ноги, на мгновение запутавшись в ставших ему широкими штанах. – Искусство Эан’Хане…

Арди окинул взглядом изменившегося ученого. За минувшие десять дней тот, из-за нервных переживаний, бессонных ночей, отваров и многокилометровых переходов скинул приличный объем лишнего веса. Его лицо заострилось, пропал оплывший овал, явив вместо себя четко очерченные скулы, а пальцы-сосиски вытянулись пусть не длинными и изящными, но вполне себе обычными пальцами.

Ардан не разбирался в мужской красоте, да и в женской, после встречи с Цассарой, ему было сложно проложить какие-либо границы, но слова Евлампия о том, что прежде он выглядел иначе, теперь не казались пустым самоуспокоением.

– Частично, – несколько уклончиво ответил Ардан, продолжая наблюдать за тем, как Магистр бродил среди звездной карты, сложенной из застывших в темноте искр костра. – Эан’Хане используют целые Имена, а Говорящие только их Осколки.

– Имена и Осколки… – протянул Магистр. – Интересно, можно ли это как-то выразить через формулы Звездной магии?

Арди пожал плечами. Не то чтобы он об этом не задумывался, но ему и так не хватало времени почти ни на что, а браться еще и за подобное исследование – сродни откровенному сумасшествию. Империя потратила целые века на изучение Эан’Хане (и, после встречи с капитаном Алоаэиол, Арди подозревал, что мутанты являлись вовсе не самоцелью Империи и Ивана Корносского в частности, а, скорее, побочным продуктом некоторых весьма специфических исследований), но так и не добилась какого-либо прогресса. А тот же Николас-Незнакомец, кроме гипотезы о взаимосвязи Эан’Хане и Звездной магии больше ничего выявить и не смог.

– Поразительно, Ард, поразительно, – счастливо и открыто улыбался Магистр Тихонов, будто оказался не посреди ночного парка в погоне за целой ротой бандитов, а где-то у себя в кабинете. – Значит и про Ведьмин Взгляд не придумывают? Вы ведь именно так вызнали у… как вы выразились… господина Монтова детали заговора?

– Все верно, – подтвердил Арди.

В данный момент он не видел ни малейшего резона, чтобы что-либо скрывать. Им впятером предстояло найти способ, который позволит если не полностью нивелировать план некоего «Онтона» и его подручных, то хотя бы задержать до прибытия кавалерии. Как буквальной, так и иносказательной.

– Удивительная вещь – Поле Паарлакса.

Арди дернулся от неожиданности.

– Что, простите? – переспросил он.

– Поле Паарлакса, – повторил Магистр Тихонов. – Если предположить, что оно неделимо и постоянно, а наши тела компенсируют невозможность проводимости электросигналов из-за этого самого поля, то, получается, что разум, как и нервная система, полностью зависят от накопленной телом Лей-энергии.

Евлампий попытался погладить созвездие Лесного Кота, трущееся о его колено звездно-пушистым мехом.

– И если Эан’Хане и Говорящие напрямую управляют Полем Паарлакса, то, получается, что и Взгляд Ведьмы не более чем манифестация данного феномена. Смею предположить, Ард, что вы проникаете вовсе не в разум другого человека, а внутрь его Лей.

«Я выпью твою Лей, Говорящий!»

«Я заберу всю твою Лей и мое имя воспоют в веках!»

Ардан прокашлялся:

– Магистр Тихонов, вы понимаете, что это весьма революционная гипотеза? – хрипло уточнил он.

– Может быть, – даже не обращая внимания на Арда, продолжая ходить среди звезд, отмахнулся Евлампий. – Я провел последние двадцать лет, Ард, в размышлениях о сути и природе драконов. Так что пришлось немного изучить и Эан’Хане. Во всяком случае то, что можно достать на данную тему. В наших узких кругах верящих в детские сказки о крылатых олицетворениях магии весьма устойчива теория об их природе Эан’Хане.

'– А как вы…

– Только тот, кто имеет отношение к искусству Оан’Ане…

– Эан’Хане, – машинально поправил Ардан.

Март принял вид, который красноречиво говорил «А я тебе о чем?».

– Вот-вот.

…

– Вы же…

– Ты действительно поверишь, если я пообещаю никому не говорить?

Арди посмотрел в глаза Марта. Так глубоко, как только мог. И все, что он увидел в них – горячее и истовое любопытство, но беззлобное и не алчное.

Борсков был исследователем, а не тем, кто ради личной выгоды нарушит данное слово.

– Я вам повер…

– Проклятье, – маг отвернулся и замотал головой. – Я о таком только в книжках читал… это Взгляд Ведьмы?'

Теперь Арди понимал, почему господин Март Борсков не только интересовался особенностями Арда, но и весьма недурно разбирался в общих сведениях об искусстве Эан’Хане. Он, как и Магистр Тихонов, посвятил весомую часть своей карьеры Звездного археолога поиску все тех же драконов. Так что все, что прежде казалось Ардану немного странным, легко увязывалось в единую картину.

– Когда вернемся в Метрополию, я обязательно покажу вам свои записи, Ард, – Магистр Тихонов наконец отошел в сторону от объемной звездной карты и Арди, поняв намек, отпустил искры на волю.

Оставляя за собой все те же тонкие нити, они буквально за мгновение растворились во тьме.

– Волшебство… – снова, все так же мечтательно, протянул Евлампий.

Магистр вернулся к костру и поднес руки к пламени.

– Я и забыл, насколько был мерзлявым, пока не прибавил в весе, – поежился он, кутаясь в куртку и плащ. – Знаете, Ард, мне порой интересно пофантазировать, как мир выглядел в Доисторическую эпоху. Когда среди всех Первородных под звездами жили высшие эльфы, железные дворфы и краснокожие орки.

Арди посмотрел на мечтательное лицо Евлампия. Он говорил о временах, о которых не осталось никакой информации, кроме легенд самих Первородных и совсем редких артефактов тех же высших эльфов.

– Драконы, Фае, предки Первородных, – прикрыв глаза, заулыбался Магистр. – Мир самого настоящего волшебства, Ард. Порой жестокого. Иногда даже жуткого и кровавого. Но какого-то… настоящего. Пожалуй да. Лучше слова не подберешь. А теперь, – Магистр вздохнул и поднял взгляд к небу. – Вы когда-нибудь видели танк, Ард?