Текст книги "Мастер Соли и Костей (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА 4

Исадора

На то, чтобы провести для нас краткую экскурсию, уходит больше часа, и она охватывает лишь западное крыло замка. Единственной темой каждой комнаты, мимо которой мы проходили, была роскошь. Очевидно, у Блэкторнов больше денег, чем любой из местных вообще способен вообразить. Даже тётя Мидж, которая обычно считает элегантность пустой и бессмысленной тратой, несколько раз стояла с широко раскрытыми глазами.

Никогда не догадаешься, глядя на заброшенный вид за стенами, что такая роскошь и богатство всё ещё пульсируют в его жилах.

Несмотря на мой сдержанный протест, Рэнд настоял, чтобы она пошла с нами, потому что не нужно быть психоаналитиком, чтобы понять – трусики моей тёти так и не расправились после нашей небольшой встречи час назад. Я восхищаюсь её решимостью присматривать за мной, особенно после того ада, через который я прошла несколько месяцев назад, но её чрезмерная опека стала одной из многих причин, по которым я не могу дождаться, когда уеду из этого города. Это напоминает мне случай, когда я видела двух бельчат, запертых в клетке, после того как один из мальчишек с улицы схватил их, когда они забрались ему под штанину. Мальчишки жестоко смеялись, пока крошечные зверьки бегали кругами по тонким прутьям. Снова и снова. Никогда не ели. Никогда не отдыхали. Они карабкались на преграды, словно не осознавая, что что-то удерживает их внутри этого тесного пространства, и в итоге оба умерли. Со мной этого не будет. Не в этом городе.

– Если вы проголодаетесь, кухонный персонал полностью к вашим услугам, пока вы здесь. У нас есть штатный шеф-повар высокого класса, который с радостью приготовит всё, что вы пожелаете, – Рэнд прерывает мои мысли, перечисляя очередные удобства этого места.

Шеф-повар высокого класса? Да какого чёрта я вообще могу попросить у шеф-повара высокого класса? Я даже не знаю, что они готовят.

– Вычурно, – шепчет тётя Мидж, пока мы следуем за Рэндом по тёмному коридору. – Всё равно мне это место не нравится. У меня от него волосы на шее дыбом встают.

Я скольжу взглядом по высоким потолкам и тёмным стенам, по сложным портретам по обе стороны от нас. Родственники, готова поспорить. Богатство семейной истории, не похожее ни на что, что я когда-либо видела.

– Мне нравится. И по выходным я буду дома.

– А что тут происходит по выходным? В субботу они проводят свои сеансы? – тётя Мидж посмеивается над собственной шуткой, а я молча стону, оглядывая стены ещё раз.

– Это время, когда Мастер наслаждается некоторым уединением, – говорит Рэнд, останавливаясь наверху лестницы, выходящей в фойе, через которое мы вошли. – Он окружён людьми куда больше, чем ему хотелось бы, и выходные дают ему передышку от социальных взаимодействий. Однако вас могут попросить присутствовать на приёме или на периодическом ужине в качестве дополнительной помощи.

– Что? Типа обслуживать других богачей? – презрение в голосе тёти Мидж заставляет меня пожалеть, что я позволила ей пойти со мной. Как по-детски это, должно быть, выглядит – явиться на собеседование с тётей.

– Я с радостью помогу. Что бы ни понадобилось, – даже не глядя на неё, я чувствую, как глаза тёти Мидж прожигают меня, когда я окончательно принимаю решение взять эту работу.

– Очень хорошо. – продолжая спуск по лестнице, Рэнд снова идёт впереди, к парадному входу, где мы останавливаемся у герба Блэкторнов. – Полагаю, вы удовлетворены условиями?

Вопрос адресован тёте Мидж, и вспышка раздражения вспыхивает под моей кожей, когда она приподнимает подбородок, словно у неё есть хоть какое-то право быть надменной и требовательной. Словно этот человек обязан ей объяснениями за все назойливые сплетни, в распространении которых она сыграла немалую роль в отношении этой семьи.

В то же время этот жест заставляет меня нервничать. Я знаю тётю достаточно хорошо, чтобы понимать: именно сейчас она способна задать дерзкий и совершенно неуместный вопрос вроде «Это правда, что Люциан Блэкторн убил свою жену и сына?»

Скажи что-нибудь, – подначивает меня разум, но слова так и не прорываются через застывшие губы.

– Думаю, да. Ей нужно будет раздавать какие-нибудь лекарства или что-то в этом роде? – её ответ на мгновение ошеломляет меня. Настолько, что я почти не сразу осознаю важность её вопроса – того, который сама даже не удосужилась задать. Господи.

– У миссис Блэкторн есть медсестра, которая следит за её медицинскими потребностями, а также иногда приезжающий врач. Роль компаньона заключается исключительно в том, чтобы проводить с ней время в любой форме, которую миссис Блэкторн сочтёт комфортной – будь то прогулки в саду или чтение книги. Она заядлый библиофил.

– Звучит так, будто вы двое прекрасно поладите, – закатывая глаза, она скрещивает руки в своей обычной защитной позе. – Так, значит, я…забираю её по выходным? Как это вообще работает?

– У Мастера Блэкторна есть личный водитель, который будет в распоряжении мисс Куинн, если ей понадобится съездить в город по каким-либо делам.

– Его личный водитель? А он сам ему не нужен? – я совершенно не разбираюсь в делах богатых людей и в том, ездят ли они на работу, как все остальные.

– Большая часть его дел ведётся удалённо, за компьютером. Те встречи, что проходят лично, проходят здесь, в его личном кабинете. Хозяин редко покидает дом без необходимости. У него бывают деловые поездки на материк или в другие штаты, но они довольно редки.

Образ белок, карабкающихся по клетке, снова всплывает в голове, и я ловлю себя на том, что хмурюсь.

– Тогда я тоже вряд ли буду часто выбираться в город.

– Кроме визитов к тёте, – добавляет тётя Мидж.

– Разумеется.

– Если вы удовлетворены условиями для вашей племянницы, я хотел бы познакомить мисс Куинн с её распорядком, чтобы она могла начать день с миссис Блэкторн.

– Да. Конечно. – закинув большой палец за плечо, тётя Мидж кивает. – Я тогда просто заберу её сумки и занесу внутрь.

– Макаио ждёт у вашей машины, чтобы собрать личные вещи мисс Куинн. Нет необходимости возвращаться внутрь. С этого момента вы свободны.

– О. Эм. Полагаю, это… прощание тогда? – неуверенность всё ещё читается в глазах тёти, когда она подходит ко мне и обнимает. – У тебя есть телефон. Звони, если что-то понадобится. Или если что-нибудь покажется подозрительным, – шепчет она.

Кивнув, я беру её за локти, размыкая объятия, и улыбаюсь так, будто я вовсе не нервничаю до чёртиков перед встречей с хозяйкой дома.

– Всё будет хорошо. Позвоню тебе сегодня вечером, ладно?

– Смотри мне. – она переводит внимание на Рэнда и протягивает ему руку, что превращается в неловкий обмен, когда Рэнд лишь на мгновение кладёт ладонь в её руку, а затем выхватывает платок, чтобы вытереть то, что, как я предполагаю, он считает микробами на своей коже.

– Ладно, ну… я пойду тогда. – Она засовывает руки в карманы, словно не знает, куда их деть. – Увидимся…увидимся в выходные.

– Осторожно за рулём.

Я не иду за ней к двери, опасаясь, что она предпримет последнюю попытку меня отговорить. Теперь, когда я действительно ступила внутрь замка, ничто уже не сможет меня переубедить.

Здесь царит гнетущая атмосфера, но это не та пустота и запустение, которых я ожидала. Вероятно, и не совсем то, чего ожидала тётя Мидж, иначе вряд ли она так быстро сдалась бы. В этом месте есть сердцебиение, каким бы слабым оно ни было, скрытое под его костями.

Рэнд открывает для неё дверь, и я наблюдаю из фойе, как она стоит в проёме, выглядя маленькой и почти мультяшной на фоне огромного входа, сжимая край своей рубашки. Бросив ещё один взгляд назад, она спускается по каменной лестнице, где её ждёт крупный мужчина – возможно, ростом около шести футов пяти дюймов, с более тёмной кожей и чёрными волосами, собранными в пучок. По внешности я бы сказала, что он полинезиец.

В тот момент, когда Рэнд закрывает за ней дверь, я впервые по-настоящему осознаю: я совершенно одна.

– Вы любите чай?

Вопрос прерывает мои мысли, и я прочищаю горло.

– Нет, не особо. Я больше по кофе.

– Жаль. Миссис Блэкторн обожает чай. Пожалуй, именно тогда она бывает наиболее любезной.

Женщина звучит так, будто её терпение к людям меньше моего банковского счёта. Хотя вряд ли это может быть хуже, чем тётя Мидж, когда она пыталась бросить курить год назад. Угрюмая, как летучая мышь, загорающая на пляже.

– Пойдёмте, познакомимся с ней, хорошо?

– Конечно. – неуверенность снова скользит по позвоночнику.

Когда мне было пятнадцать, меня попросили переночевать у двоюродных тёти и дяди – единственного брата моего деда, у которого была поздняя стадия мышечного склероза. Двоюродная тётя Софи хотела провести вечер с друзьями и нуждалась в передышке от ежедневного ухода за мужем. Моя задача? Следить, чтобы он не захлебнулся собственной слюной.

Так что время от времени, когда я слышала, как дядя Конлан давится, мне приходилось засовывать трубку ему в горло и откачивать жидкости. Одна лишь мысль об этом вызывала у меня мурашки, но по-настоящему меня добило то, что я должна была сделать это на самом деле – паниковать, не в силах правильно вставить трубку, и дрожать, когда он смотрел на меня так, будто я полная идиотка. Тогда я поклялась больше никогда не ставить себя в подобное положение.

И всё же вот я – с радостью хватаюсь за возможность развлекать пожилую затворницу.

На собеседовании Рэнд, однако, заверил меня, что миссис Блэкторн в основном подвижна и дееспособна и нуждается лишь в минимальной помощи при передвижении.

Вместо лестницы мы, как прежде, сворачиваем в коридор на первом уровне, проходя мимо комнаты справа, из-за которой я замедляю шаг. Каждый дюйм стен покрыт зеркалами. Большие, вычурные зеркала. Маленькие зеркала. Зеркала странной формы. Целая комната, посвящённая отражению. Так странно. Я не могу представить, чтобы иметь столько пространства для чего-то настолько бесполезного. Мы с тётей Мидж дома постоянно сталкиваемся друг с другом – места и так не хватает.

Звонок прерывает мой взгляд, и Рэнд останавливается посреди коридора.

– Прошу прощения, я на минуту. – поднеся телефон к уху, он проходит на несколько шагов вперёд. – Да? – по его профилю я вижу, как хмурятся брови. – Вы не можете быть серьёзны. Девушка ушла внезапно, без какого-либо уведомления, ни разу не поговорив с нашим штатным врачом или медсестрой. Она оставила дверь на балкон незапертой, подвергнув миссис Блэкторн серьёзной опасности. – его голос теряет напряжение, когда он продолжает идти по коридору. – Какие бы галлюцинации она ни утверждала, что испытывала после ухода, скорее всего, это её собственная совесть кусает её за задницу.

Галлюцинации? Делая вид, что не слушаю разговор, я снова смотрю на комнату с зеркалами, но чувствую лёгкое прикосновение к плечу. По инстинкту я вздрагиваю и оборачиваюсь – Рэнд поднимает палец, телефон всё ещё прижат к уху, а затем уходит дальше.

– Ей повезло, что Мастер не в курсе всего этого, иначе день в суде был бы куда менее благоприятным. – его голос эхом разносится по коридору, а я продолжаю идти в противоположном направлении, мимо лифта к другим комнатам.

Мои блуждания приводят меня к дверному проёму на середине коридора, и я замираю на полушаге – сердце подпрыгивает к горлу, когда я заглядываю сквозь французские двери.

Полностью окружённое окнами и железными конструкциями, сходящимися в арочный прозрачный потолок, это место напоминает нечто среднее между оранжереей и птичьей клеткой. Атриум с деревянным полом и достаточным количеством утреннего света, чтобы осветить паутинку, цепляющуюся за пространство. Умирающие растения разбросаны повсюду – должно быть, когда-то эта комната кипела жизнью, судя по количеству горшков. В центре стоит самый красивый чёрный рояль, который я когда-либо видела. Как тот, что мне снится, где я сижу и играю собственные композиции для зала людей, которые слушают.

Я и не успеваю осознать этого, как ноги сами несут меня через комнату, пока я не оказываюсь перед этим чудовищно прекрасным инструментом. Бросив украдкой взгляд в сторону дверного проёма, я провожу кончиками пальцев по клавишам из слоновой кости и чёрного дерева. В стороне, на столике-пьедестале, стоит снифтер с янтарной жидкостью и почти растаявшими кубиками льда.

Резко обернувшись, я ищу чьё-то присутствие, но нахожу лишь разбросанную мебель, стопки книг и что-то похожее на уличные фонари – декор викторианской эпохи, совершенно нехарактерный для такого города, как Темпест-Коув. Лианы, ползущие по окнам снаружи, напоминают мне старый лондонский переулок.

Завораживает.

Я могу лишь представить, как эта комната выглядит зимой.

Я снова сосредотачиваюсь на клавишах и нажимаю ноту – ту, которую не узнала бы, даже если бы мне за это заплатили, но звук привычный, встречающийся во многих произведениях, которые я играла. В отличие от старого пианино в школе, развалившегося от возраста и износа, эти клавиши ровные и гладкие, но чуть более жёсткие, чем те, к которым я привыкла. Тяжёлые и чёткие, когда я играю простую гамму. Иногда мой учитель музыки просил меня играть на концертах, когда его обычный пианист был недоступен. Мне достаточно услышать произведение один раз, чтобы знать его целиком, нота в ноту. Я всегда ценила устойчивые ритмы и тик-тик-тик метронома.

Странное ощущение спускается по позвоночнику, и я прекращаю играть, обращая внимание к двери как раз вовремя, чтобы заметить мелькающую тень движения за пределами комнаты.

– Рэнд?

Холодное ощущение прокатывается по коже, вызывая мурашки. Я обхожу рояль, чтобы получше рассмотреть то, в чьём присутствии я уверена.

– Рэнд, это вы?

Тонкие щупальца щекочут затылок, и я тру ладонью шею, пытаясь избавиться от подступающего покалывания.

Сейчас день, Иса. Расслабься.

Ощущение, что за мной наблюдают, заставляет меня осматривать комнату.

– Алло?

– Мисс Куинн!

Крик вырывается у меня из горла, и я отшатываюсь, прижимая руку к груди. Рэнд заглядывает в дверной проём.

– Я не хотел вас напугать. И прошу прощения за задержку. Пойдём?

Закрыв глаза, я выдыхаю и, кивнув, следую за ним из комнаты по коридору к серебристым дверям, которые, похоже, являются лифтом. Разумеется, здесь есть лифт. А почему бы и нет?

– Из этого лифта можно попасть лишь в две комнаты. В покои миссис Блэкторн и в личный кабинет Хозяина. Я бы предостерёг вас от любопытства на третьем уровне – Мастер Блэкторн очень щепетилен…

– Насчёт своей приватности, – заканчиваю я за него. – Понимаю.

– Хорошо. – он нажимает кнопку на стене, и панель над головой показывает, как загорается третий этаж, затем второй. – Вам разрешено свободно перемещаться по всем остальным помещениям, за исключением спальни Мастера и, разумеется, катакомб. – с звонком серебряные двери раздвигаются, и Рэнд жестом приглашает меня внутрь.

– Катакомбы? – спрашиваю я.

– Самый нижний уровень замка. Там находится мавзолей Блэкторнов, точнее, оссуарий.

Холод снова прокатывается по мне.

– Мавзолей? В смысле… человеческие останки? В этом доме?

– Да. Блэкторны получили специальное разрешение, позволяющее им хоронить своих предков прямо здесь, на территории. Однако катакомбы для вас закрыты.

– Разумеется. – с какой стати мне вообще понадобилось бы шнырять среди мёртвых тел?

– Вы удивитесь, на что идут некоторые, чтобы увидеть то, что под запретом. Я бы не советовал. И ещё один небольшой момент. Если вам вдруг доведётся столкнуться с Хозяином Блэкторном, я бы посоветовал не задерживать на нём взгляд. Это делает его немного… нервным.

Должно быть, он чувствителен к своим шрамам. Я понимаю.

– Конечно. Он, полагаю, не слишком часто бродит по дому.

– За пределами своего кабинета и спортзала – не особо.

– Здесь есть спортзал?

– И бассейн, а также крытая беговая дорожка. В молодости Хозяин был весьма спортивен. Вы можете ими пользоваться, если пожелаете.

Господи, чтобы поддерживать здесь ежедневную уборку, наверняка требуется целая команда. Я бы возненавидела это место, если бы мне поручили его, когда я работала в клининговой компании.

Лифт останавливается на втором этаже и открывается прямо в то, что выглядит как гостиная, с антикварным диванчиком, обитым чёрной атласной тканью, от одного вида которой у меня чешутся ладони – так хочется прикоснуться. Вся стена слева – один огромный стеклянный шкаф-витрина, заполненный, как я предполагаю, фарфоровыми куклами. Сотни их. В свете из окна впереди я вижу, как их бусинчатые глаза смотрят вперёд сквозь стекло, каждая из них, кажется, установлена на подставке.

Жутко.

Когда я вхожу в комнату, очередной холодный поток воздуха скользит по коже, и заброшенность этого места становится почти осязаемой.

– У миссис Блэкторн одна из самых дорогих и желанных коллекций фарфоровых и бисквитных кукол в мире.

– Значит, она давно их собирает?

– С самого детства. Пожалуйста, присядьте на диван. Я приведу её. – с этими словами он уходит через дверной проём, а я пока не сажусь. Я буду лишь ёрзать, а это только привлечёт внимание к моим расшатавшимся нервам.

Окидывая взглядом безжизненные лица, я отмечаю разнообразие кукол в её коллекции – некоторые, готова поспорить, из разных стран. У одних потрескавшиеся лица, у других – гладкие и безупречные. Я никогда не росла с куклами, чтобы по-настоящему их ценить. Моя мать всегда называла их бесполезными, а к тому времени, как я переехала к тёте, я была для них слишком взрослой.

– Она выйдет через минуту. – Рэнд направляется к дверям лифта, и я резко оборачиваюсь.

– Подождите. Вы уходите?

Остановившись, он поворачивается ко мне, и улыбка расползается по его губам.

– Чем меньше триггеров, тем лучше. К тому же она обычно чувствует себя гораздо лучше в формате один на один. Её медсестра где-то поблизости, так что вы не совсем одни. Если что-то понадобится, на стене есть интерком. Кто-нибудь из персонала приведёт меня.

После всего, что он мне рассказал об этой женщине, мне кажется, что он оставляет меня с матерью Нормана Бейтса.

– Хорошо.

– Всё будет в порядке. Сегодня у неё необычно хорошее настроение.

Это радует.

– Спасибо, Рэнд.

Резко кивнув, он продолжает уходить и снова улыбается, когда двери лифта закрываются, но за мгновение до того, как они смыкаются, я замечаю резкую перемену в его выражении – оно меняется с приятного на встревоженное.

Может, из-за того телефонного звонка?

Отмахнувшись от этой мысли, я прислоняюсь к шкафу, глядя на одну конкретную куклу, которая выглядит поразительно живой благодаря деталям тёмно-зелёных радужек и волнам рыжих волос, ниспадающих на плечо. Удивительно, насколько она похожа на мою мать. Настолько, что я усмехаюсь этому сходству, находя забавным видеть её в таком роскошном платье среди всех остальных дорогих кукол. Словно смотришь на альтернативную версию женщины.

– Шона. Принцесса замка Бларни.

Голос за спиной привлекает моё внимание к женщине постарше, но не менее элегантной, чем кукла в витрине. Седина выдаёт шёлковистость её кожи, и хотя ей, должно быть, около шестидесяти, её стройная фигура и царственная осанка не создают впечатления, что ей так уж нужна помощь. Лишь трость, на которую она слегка опирается, указывает на физические ограничения.

– Конечно, не самая дорогая из тех, что я покупала, но я ценю огонь в её глазах.

Огонь – именно так я бы описала свою мать, хотя за последнее десятилетие её пламя поблёкло до тусклого состояния, почти мёртвого.

– Она прекрасна.

– Да. – взгляд женщины скользит по моей одежде и возвращается ко мне, неодобрение скрыто за лёгкой улыбкой. – Вы, должно быть, моя новая нянька.

– Просто… компаньон.

– Компаньон – это просто взрослое слово для няньки. – Снова оценивающий взгляд. – Ты местная девчонка.

– Наверное, это очевидно.

– Ни одна приличная девочка-подросток не стала бы носить рыбацкие сапоги.

Щёки пылают от смущения, и я проглатываю язвительный ответ, который всегда приберегала для напыщенных стерв, с которыми выросла и которым не нравилась моя одежда. Дело в том, что это старые ботинки тёти Мидж. Единственная пара, которая у меня есть, без такого же количества дыр, как у моих джинсов.

– Я обязательно обзаведусь парой получше.

– Я попрошу Рэнда связаться с Эми, чтобы вас одели для работы.

Я понятия не имею, кто такая Эми и сколько из этого вычтут из моей зарплаты, но звучит это явно дороже, чем я могу себе позволить.

– Я… эм. Я не знала, что есть какие-то особые требования к гардеробу. – мой комментарий не задумывался как язвительный, но почему-то именно так и звучит. По крайней мере, для меня.

– Вы будете сопровождать меня на некоторых важных мероприятиях. Я не потерплю, чтобы вы выглядели так, будто вылезли в порт.

Эта женщина, похоже, не нуждается ни в медицинской помощи, ни в компаньоне, хотя манеры ей бы не помешали. Мне плевать на этикет, но за довольно короткое время она уже заставила меня почувствовать себя ниже её, и я уверена, что это её стандартный приём. Моя цель здесь официально ускользает от меня. Я почему-то представляла её менее сообразительной и осведомлённой. Может, не совсем овощ, но и не настолько способной раздавать оскорбления с такой лёгкостью.

– Вы собираетесь сидеть там и весь день любоваться куклами или всё-таки станете полезной?

Вынырнув из мыслей, я смотрю на неё.

– Простите, кажется, я неправильно поняла своё предназначение здесь.

– Ну, значит, нас уже двое.

– Я лишь имею в виду, что думала, вам требуется больше… помощи. Вы кажетесь мне вполне способной.

Её глаза сужаются, затем смягчаются до насмешки, когда она ковыляет через комнату к столику, где стоят чайник и чашки.

– Чай?

Вспоминаются слова Рэнда, и хотя я ненавижу чай так же сильно, как и пережаренные крабовые ноги, я киваю. Я чёрт возьми намерена найти с этой женщиной хоть какую-то точку соприкосновения, даже если на языке останется горечь.

Налив чай в фарфоровую чашку, похожую на взрослую версию сервиза, который тётя Мидж подарила мне на десятый день рождения, миссис Блэкторн протягивает её мне. Чай янтарного цвета с лёгким сладким ароматом, и я позволяю теплу чашки впитаться в мои ледяные руки.

– Как мне тебя называть?

Отлично, я забыла назвать своё имя.

– Простите, мне стоило сказать раньше. Я Иса. Иззи, если хотите.

– Я и не утруждала себя вопросом. Иса. Как Изабель? – Она опускается в кресло напротив меня, отставляя трость в сторону, и подносит чашку к губам.

– Исадора.

В её руке лишь лёгкая дрожь, когда она делает глоток и ставит чашку, звякая ею о блюдце на столе перед собой.

– Жаль. Мне нравится имя Изабель.

Жаль. Единственное доброе, что когда-либо сделала для меня мать, – назвала меня в честь бабушки.

– Ты уже познакомилась с Люцианом? – её вопрос прерывает мои мысли.

– Нет. Рэнд сказал, что у меня, скорее всего, будет мало контакта с ним.

– Пожалуй, так даже лучше. В последнее время он не слишком общителен.

– Он ценит уединение. Я это уважаю.

– Правда? – в третий раз её взгляд скользит к моей одежде, которая, полагаю, в этой альтернативной реальности выглядела бы так же уместно, как рыбак, приплывший в порт в трёхчастном костюме у меня на родине.

– У меня нет намерений навязываться. Я здесь лишь для того, чтобы помогать вам в любой мере, которая вам потребуется.

– В этом тебе не откажешь – ты не говоришь, как типичный подросток. Последняя, что у нас была, едва могла связать предложение. Мне казалось, что я переписываюсь с ней сообщениями вслух.

Я не могу сдержать смешок и прочищаю горло, выпрямляясь ровно настолько, чтобы не пролить чашку чая, к которому ещё не притронулась.

– У меня мало общего с большинством девушек моего возраста, – говорю я, поднося чашку к губам. Господи, только бы меня не стошнило. Я делаю крошечные глотки сладкого напитка, который согревает язык.

– Со сколькими парнями ты трахалась, Иса?

Жидкость вырывается из моих губ с судорожным вдохом, и добрую часть чая заливает блюдце под чашкой, расплёскиваясь, когда я ставлю её на стол перед собой.

– Да Хун Пао – самый дорогой чай в мире. Более чем в тридцать раз дороже своего веса в золоте. В Китае его подают только почётным гостям.

– Простите. Я просто растерялась.

– Мой вопрос тебя оскорбил? Видишь ли, мне важно оценить твои интересы. Ряд женщин, которых мы нанимали, впоследствии вели себя крайне неподобающе по отношению к моему сыну. Слухи о его члене, похоже, стали легендарными. Источником развлечения среди вас, местных девчонок.

– Как я уже сказала, у меня нет ничего общего с моими сверстницами. И могу вас заверить, я здесь не ради члена вашего сына. Легендарного или нет.

– Хорошо. Значит, тебя можно спокойно представить Рорку.

– Рорку?

– Моему внуку.

– О… я была… под впечатлением, что у вас только один внук.

– У меня и есть только один внук. Это всё, что подарили мне Люциан и Амелия, и я благодарю судьбу за него каждый день.

Холод пробегает по позвоночнику, когда я смотрю на неё, и я заставляю лицо сохранить спокойствие. Если слухи не врут, она говорит о пропавшем внуке. Его нашли? Я даже не знаю, как задать ей этот вопрос.

– Рорк! Рорк! Иди сюда, пожалуйста, я хочу тебя кое-с кем познакомить! – она не отводит от меня взгляда, когда зовёт его, улыбаясь так, что я невольно расправляю плечи, пытаясь отогнать внезапный дискомфорт. – Рорк! Бабуля зовёт тебя!

– Может быть, он спит?

– Это всё куклы. Они всегда его пугали, ещё с младенчества. – она резко вскакивает со стула, опрокидывая чайник и проливая дорогущий чай на ковёр. – Рорк Люциан Блэкторн, немедленно иди сюда, или я попрошу Анну отшлёпать тебя!

Я опускаюсь на колени, хватаю салфетки с подноса и начинаю промакивать чай, одновременно обдумывая возможность того, что она психически нездорова.

– Всё в порядке, если он не хочет со мной знакомиться. Я не хочу его смущать.

– Он ребёнок. Он не знает, что такое дискомфорт. Ни один ребёнок не понимает бремени, которое несём мы, взрослые. – она резко разворачивается к стене с дверью позади себя. – Готова поспорить, он снова играет на балконе. Амелия, должно быть, спит.

Амелия. Насколько я знаю, Амелия мертва. Возможно ли, что и этот слух был неверен?

Когда она тяжело направляется к двери, я вспоминаю, как Рэнд говорил по телефону ранее – о том, что кто-то оставил дверь незапертой и подверг миссис Блэкторн серьёзной опасности. Я вскакиваю на ноги и встаю перед ней, сразу же жалея о своём решении, когда она хмуро смотрит на меня. Последнее, что мне нужно, – это чтобы в мой первый же день здесь эта женщина шагнула с балкона насмерть.

– Подождите, я поищу его. Я люблю сюрпризы.

Бросив на меня сомнительный взгляд искоса, она расправляет плечи.

– Рорку они тоже нравятся. Хорошо, я позволю тебе его удивить.

Кивнув, я поворачиваюсь к двери, и в тот момент, когда выхожу на балкон, выдыхаю и закрываю дверь за собой. Психическая нестабильность – не новость для меня. Чёрт, моя мать была метамфетаминовой наркоманкой, ради всего святого. Безумие было образом жизни в моём детстве, и я рано научилась не верить всему, что вылетает изо рта взрослого. Однажды я нашла её сидящей на улице полностью с голой грудью, рассказывающей прохожим, что небо засасывает в солнце.

Я знаю безумие, когда вижу его.

Но должна признать, услышать, как миссис Блэкторн зовёт свою мёртвую невестку и пропавшего внука, было примерно так же сбивающе с толку, как получить желудем по голове посреди пустыни.

Прислонившись лбом к стене, я мысленно говорю себе, что это не ошибка. Несмотря на то что я не знала о психических проблемах этой женщины, это не ошибка.

– Эй.

Вздох срывается с моих губ, и я резко отпрыгиваю в сторону, подальше от источника голоса.

Женщина, лишь немного старше меня, как мне кажется, сидит, наклонившись вперёд, и курит сигарету, зажатую между её длинными тонкими пальцами. Одетая в тёмно-синие медицинские скраб-костюмы, она, должно быть, медсестра.

– Извини. Я не хотела тебя напугать. Когда ты на меня не посмотрела, я решила, что так или иначе ты всё равно вздрогнешь.

– Всё нормально. Я просто немного на взводе. Первый день.

– Ага. Мой первый день был отстойным. Слышала, как она кричала, но она всегда кричит, так что… – её щёки впадают, когда она делает затяжку.

– Она звала своего внука. Рорка?

Фыркнув, женщина качает головой.

– Рорка нет уже пять лет. Амелии тоже, на случай если она попробует заставить тебя привести и её. – отведя сигарету, она протягивает мне руку. – Я Нелл. Анелла, но зови просто Нелл.

– Исадора, но зови просто Иса. Слушай, а она всегда…

– Не в себе? Да. Если точнее, деменция с тельцами Леви. Похоже на то, чем страдают люди с болезнью Паркинсона. Доктор пытается подобрать ей лекарства.

– Она казалась вполне нормальной, пока не начала говорить о Рорке.

– Жутко, да? В одну минуту она тараторит о текущих мировых событиях, в следующую – играет в прятки со своим мёртвым внуком.

– Он… мёртв? Точно?

– Зависит от того, кого спросить. После пяти лет? Да, можно с уверенностью сказать, что он мёртв. – сделав ещё одну затяжку, она откидывается на стул и выпускает дым в сторону от меня. – Кошмары тоже всегда «весёлые». Иногда её приходится даже привязывать. – вздохнув, она тушит сигарету в пепельнице, полной окурков. – Мне, наверное, стоит уложить её обратно в постель. Она уже пила чай?

– Да. Не так много – после того как разлила его на пол. Я разбила чайник.

Девушка вздрагивает, поднимаясь на ноги.

– Этот чайник вместе с чаем стоит больше, чем я зарабатываю за месяц.

– Не сомневаюсь. Мне тут устроили чайный ликбез.

Её взгляд скользит по моей одежде и возвращается ко мне.

– Ты молодая.

– Девятнадцать. В прошлом году закончила школу.

– Две недели. Это если будешь держаться особняком.

Нахмурившись, я мысленно пытаюсь разобрать смысл её слов.

– Что две недели?

– Сколько ты продержишься. И это я ещё даю тебе кредит доверия. Девушка до тебя продержалась неделю. Та, что была перед ней? Целых три дня. Ты уже встречала Люциана?

Почему все спрашивают меня об этом, после того как осмотрят мою одежду?

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Думаешь, его мама чокнутая? Подожди, пока познакомишься с самим Дьяволом Костяной Соли. – она проходит мимо меня, толкая плечом по дороге к двери. – Всё это чёртово место один большой сумасшедший дом.

– Я не говорила, что его мама сумасшедшая… – дверь захлопывается прежде, чем я успеваю закончить. – …работа.

Глядя на двор, я различаю край обрыва и бесконечное море за ним. Мили изоляции.

С одной стороны, я ценю тишину и покой.

С другой – надеюсь, что не ошиблась, согласившись на эту работу.