Текст книги "Мастер Соли и Костей (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)

ГЛАВА 54

Люциан

Следователь сидит напротив моего стола, его напарник – в кресле рядом. Судя по всему, новичок решил поиграть в «большого дядю» и берет на себя все вопросы, пока его наставник тихо сидит сбоку. Наблюдает за мной, без сомнения.

Жаль их, ведь у меня ученая степень по части пускания пыли в глаза. Это заложено в моей ДНК наряду с цветом глаз, темными волосами и пристрастием к жесткому сексу. Этим парням повезет, если к концу допроса они вытянут из меня хотя бы один прямой ответ.

– Я так понимаю, она проработала у вас пару лет медсестрой вашей матери?

Попытка сосунка звучать официально разбивается о неуверенный взгляд в сторону опытного копа. Видя это, я едва сдерживаю усмешку. Отдам пацану должное – он пытается быть дотошным, просто делает свою работу. Но если они думают повесить на меня очередное убийство после всего того дерьма, через которое я прошел со смертью жены и сына, то они просто психи. Я не собираюсь быть дежурным козлом отпущения этого города каждый раз, когда на поверхность всплывает очередной труп.

– Она работала в агентстве, которое мы наняли.

– Ладно. И, э-э... – уткнувшись в свои записи, парень, кажется, не имеет ни единой собственной мысли по поводу этого дела. Большую часть времени он просто пялится в то, что нацарапал перед тем, как постучать в мою дверь. – Её уволили за неделю до этого. Какова была причина?

– У моей матери пропадали таблетки.

– То есть вы уволили её, потому что она воровала лекарства?

– Я уволил её, потому что она не подходила на эту роль. Такое случается. Некоторые люди просто не созданы для определенных задач.

Его напарник проводит рукой по лицу, будто пытаясь скрыть ухмылку, которую я всё равно замечаю. Я присматриваюсь к перстню на пальце старшего офицера. С этой его криво застегнутой рубашкой и прической, которую он, похоже, подправляет себе сам, этот тип выглядит как человек, у которого нет терпения ни на что, а уж тем более на сопляка-подражателя на тренировочных колесиках.

– Мы нашли флакон с рецептом на имя Лауры Блэкторн.

– И это та причина, по которой вы решили прервать мой вечер?

Пацан смотрит на напарника, затем снова на меня, хмурясь.

– Мы просто проверяем факты.

– Были ли улики, указывающие на насильственную смерть?

– Нет, мы... сняли отпечатки. Никого, кроме горничной и мисс Андерс, разумеется. Лаборатория проверяет содержимое шприца. Но номер был снят на имя Джеймса Смита. Вам знакомо это имя?

– Да. Пожалуй, это самое распространенное имя в стране. У вас есть данные кредитки? Записи с камер?

– Нет. Похоже, за номер платили наличными за неделю вперед. А в «Вороньем гнезде» нет наружных камер, насколько нам известно. Только одна в офисе, чтобы следить, не воруют ли сотрудники.

– Тогда мое предположение? Она хотела найти место, где можно упороться так, чтобы её никто не нашел.

– Забавно, я подумал о том же, – подает голос старший офицер, наклоняясь вперед. – Думаю, на этом вопросы к вам исчерпаны, мистер Блэкторн. Спасибо за уделенное время. – поднявшись, он протягивает руку, которую я пожимаю через стол.

– Разумеется. Я буду рад помочь следствию чем смогу.

– Еще один вопрос. – новичок снова зарывается носом в блокнот, его глаза бегают по строчкам. – Она работала у вас пару лет. Почему вы вдруг решили, что она «не подходит», так внезапно?

– Я стараюсь не вникать слишком глубоко в личные дела своих сотрудников, но скажу так: качество её работы постепенно снижалось. Недавно произошел инцидент, когда она ушла, никого не предупредив, подвергнув мою мать риску. Кроме того, она становилась всё более нетерпеливой по отношению к матери.

– Вы не возражаете, если я... пообщаюсь с вашей матерью минутку?

– Возражаю. Моя мать вам ничем не поможет. Её душевное состояние уже не то, что прежде.

– И всё же, это могло бы...

– Мы не будем беседовать с миссис Блэкторн. У нас есть дела поважнее, чем наркоманка, решившая забиться в нору на выходные и передознуться героином.

– Конечно. Благодарю за ваше время, мистер Блэкторн.

Офицеры выходят из кабинета вместе с Рэндом, который не проронил ни слова с того момента, как впустил их. Я наливаю себе выпить, возвращаюсь к столу и проверяю телефон.

Последнее сообщение было от Макаио: Иса ушла из бара и направилась домой пешком. Зачем? Без понятия. На обратном пути она, похоже, что-то заподозрила и бросилась от него наутек через парк. В этот момент Макаио и вышел на связь.

Я набираю его номер, он отвечает после второго гудка.

– Да, босс, я нашел её.

– И?

– Она в порядке. Немного напугана. Какое-то мелкое отребье в парке к ней пристало.

– Надеюсь, ты вмешался.

– Еще как.

– Все живы? – я залпом выпиваю стакан, пытаясь стереть из памяти этот час затупляющего мозг общения с копом-младенцем.

– Да.

– Хорошо. Мне не хватало еще одного расследования на мою голову.

– Будьте спокойны, я их просто немного поучил жизни.

– Надеюсь, этого хватит, чтобы они всё поняли.

– Не думаю, что они еще раз к ней сунутся. А если сунутся – я объясню доходчивее.

Это заставляет меня улыбнуться. Я наливаю себе еще бурбона.

– Как только приедете, веди её прямо ко мне в кабинет.

– Понял, босс.

Как только я кладу трубку, звенит лифт, и ко мне заходит Рэнд.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – спрашиваю я, откидываясь в кресле и закидывая ноги на стол.

– Могу заверить вас, я выполнил приказ в точности. Я дал женщине понять, что нам известно о частном детективе, и отпустил её. Это был последний раз, когда я её видел или слышал о ней.

– Я не люблю сюрпризов. И визит двух полицейских – это паршивый сюрприз.

Скрестив руки на груди, Рэнд опускает взгляд.

– Мои извинения, сэр.

– Ты знал о её зависимости?

– По информации от наших источников, у неё было прошлое, связанное с наркотиками, но последние тесты были чистыми.

– Значит, выдалась плохая ночь. Срыв, бывает.

Приятное тепло от алкоголя начинает притуплять раздражение, и я переключаюсь на кое-что другое – не менее тревожное, но более достойное моего внимания.

– Я ценю информацию об Исе. Похоже, у неё сегодня случилась стычка в городе.

– Надеюсь, она в порядке?

– Да. Со слов Макаио, она просто взвинчена. Если я узнаю, что это как-то связано с теми ублюдками, которые напали на неё раньше, я велю отрезать им яйца и отправить их родителям в подарочной упаковке.

Нервная дрожь Рэнда подсказывает, что он верит каждому моему слову.

– Мудро ли это, мастер? Учитывая то внимание, которое мисс Андерс уже привлекла к нам?

– Мне плевать, мудро это или нет.

Снова звенит лифт. На этот раз выходят Макаио и Иса. Она выглядит растрепанной и бледной.

– На этом всё, господа, оставьте нас.

Рэнд и Макаио быстро исчезают за закрывающимися дверями лифта. Иса стоит посреди комнаты, опустив взгляд.

В тишине я осматриваю её, проверяя, нет ли на её коже синяков – один вид которых окончательно вывел бы меня из себя.

– Насыщенная выдалась ночка, как я погляжу.

То, как она отводит глаза, блестящие от слез, заставляет меня гадать: не утаил ли Макаио чего-то важного?

– Что случилось?

Вместо ответа она качает головой, и дрожь её губ заставляет волосы на моей шее встать дыбом. За последние недели я усвоил одно: Иса не из тех, кто плачет по пустякам.

– Они причинили тебе боль. – я с трудом выдавливаю слова сквозь стиснутые зубы. Мое тело напряжено, готовое пробить кулаком что угодно, в зависимости от её ответа.

Когда она качает головой, я выдыхаю ярость, заставляя мышцы расслабиться.

– Макаио пришел раньше, чем что-то случилось, – наконец произносит она. – Твой подарок. Это устройство слежения.

– Да.

– Зачем?

– Думаю, ответ вполне очевиден.

– Почему ты считаешь нужным следить за мной?

Самое время еще раз выпить.

Я наклоняюсь и наполняю стакан из графина.

– Зачем мы ставим GPS в телефоны? На домашних животных? На всё, что не хотим потерять?

По её возмущенному лицу ясно, что ответ ей не по вкусу.

– Так вот я кто? Вещь? Питомец, который не должен сбежать?

– Я не вживлял его в тебя, Иса. Это просто гребаный браслет.

– Который ты велел мне никогда не снимать.

Если эта ночь станет еще хуже, я пойду и куплю лотерейный билет. Поднявшись, я обхожу стол и направляюсь к ней.

– Ты злишься. Ты напугана. Тебе нужно отдохнуть.

Как только я протягиваю к ней руку, она отшатывается, отдергивая руку так, будто мои пальцы – раскаленный металл.

– Не смей, блять, ко мне прикасаться!

Я делаю рывок к ней, она пытается улизнуть. Перехватив её за руку, я притягиваю её к себе, удерживая, пока она извивается и упирается мне в грудь в забавной, но тщетной попытке вырваться.

– Почему ты сбежала?

Очередной толчок в грудь не заставляет меня разжать руки.

– Почему ты велел Макаио притащить меня обратно? Выходные – это больше не мое личное время?

– Не тогда, когда одну из моих бывших сотрудниц находят мертвой в мотеле.

Она замирает, её глаза вспыхивают обвинением.

– Ты убил её? Нелл? – на этот раз в её голосе нет и тени извинения, как тогда, когда она спрашивала о сыне. Она действительно в ярости из-за браслета.

– Нет. Не я. Похоже, в этот раз слухи правдивы. Передозировка.

– А как насчет Франко? Ты и его убил?

Я всматриваюсь в её глаза, пытаясь понять, откуда вдруг столько вопросов. Что произошло, когда она покинула поместье? Почему она бежала?

– Нет.

– Нет? Значит, ты мне лжешь?

Хитрая девчонка.

– Нет. Я его не убивал. Технически – это сделал Макаио. – видя, что силы бороться её покидают, я слегка ослабляю хватку, но не отпускаю. – Он угрожал убить твою мать и тетю. Я должен был стоять и ничего не делать?

– Ты мог дать мне деньги. Договориться со мной. – она снова толкает меня, на этот раз стиснув зубы и оскалившись, как загнанная в угол росомаха. – Вместо этого ты – убийца!

– И теперь ты у нас святая? Что-то ты не выглядела расстроенной, когда узнала, что он исчез из твоей жизни, пока угроза еще была реальной в твоей голове.

– Я бы никогда не попросила тебя убивать ради меня.

– Что ж, очень жаль. Потому что именно так я поступаю, когда кто-то угрожает тому, что принадлежит мне. – я сжимаю её плечи и встряхиваю сильнее, чем собирался, но, черт возьми, эта девчонка весь вечер выводит меня из себя своими выходками. – Я не просил об этом, Иса. Я держал дистанцию. Я предупреждал тебя держаться от меня подальше. Но ты не послушала. А теперь? Теперь ты узнаешь, как я защищаю то, что принадлежит мне.

– Принадлежит тебе? Я никогда тебе не принадлежала. Мы прояснили это в самом начале, помнишь?

– Нет. Я ясно дал понять, что не могу строить с тобой отношения. Это не значит, что я не убью ублюдка за то, что он посмел распустить руки.

Она вздрагивает и выкручивает руки, пытаясь вырваться.

– Мне не нужна твоя защита!

А мне не нужно напоминать ей о том, что случилось сегодня, доказывая обратное. Не потому, что я не верю, что она может постоять за себя, а потому, что она понятия не имеет, с чем столкнется, если Фридрих и остальные узнают о ней.

Нахмурившись, она перестает сопротивляться.

– Я уже не знаю, кто тут, черт возьми, врет, а кто говорит правду.

– Так начни обращать внимание на факты.

Её взгляд снова прошивает меня, как лазер.

– На то, что ты держишь женщин в качестве секс-рабынь? На то, что каждый, кто на тебя работает, до смерти тебя боится? На то, что у тебя есть власть заставлять замолчать тех, кто тебе угрожает, без всяких последствий? На какие именно факты мне стоит обратить внимание, Люциан?

Я тесню её к дивану, и легким толчком она падает на подушки через подлокотник кресла, где я нависаю над ней, загоняя в ловушку. Еще секунда – и я заткну её своими губами.

– Нелл умерла из-за передозировки. Что еще ты хочешь услышать? Чего ты хочешь?

Она скалится так, будто готова разорвать меня в клочья, будь у неё шанс

. – Я хочу убраться отсюда! Не иметь ничего общего с этим местом! Ничего общего с убийцами! Или рабовладельцами! Или с тобой!

Мое терпение лопается. Я крепко сжимаю её челюсть, тяжело дыша, чтобы сдержать подступающую ярость.

– Я не убийца. И ни одна женщина не удерживается здесь против её воли. – мой взгляд падает на её губы. Больше всего на свете я хочу поцеловать её прямо сейчас, но я уверен – она не упустит возможности откусить мне губу к чертовой матери.

– Докажи. Отпусти меня.

– Ты хочешь уйти? Хочешь бросить всё? – сама мысль о её уходе бьет под дых. Мощный удар, вышибающий дух, от которого голова идет кругом, а мышцы сводит судорогой ярости.

– Да.

Скрежетнув зубами, я смотрю на неё, заставляя себя не прикасаться к этим губам. Я отпускаю её лицо. Мне требуется вся сила воли, чтобы сделать шаг назад.

– Ладно. Макаио отвезет тебя завтра утром первым же делом.

ГЛАВА 55

Исадора

Вибрация мобильного телефона вырывает меня из сновидений, и я резко сажусь в постели. Утренний свет пробивается сквозь шторы. Я протираю глаза и беру телефон: звонит тетя Мидж. Вчера вечером я написала ей, что решила остаться на ночь у Келси. Ненавижу лгать ей, но от правды она бы только места себе не находила.

– Алло?

– Иса… тебе нужно приехать домой. – даже через трубку её голос кажется тяжелым от горя, и по моей коже пробегает неприятный холодок.

– Что случилось? Что произошло?

– Твоя мать… её нашли мертвой сегодня утром. Тебе нужно вернуться домой.

***

Макаио закрывает пассажирскую дверь «Бентли», и пока он обходит машину, я замечаю Люциана в окне его кабинета – он смотрит на меня сверху вниз. Руки в карманах брюк, та же суровая поза, что и в день моего приезда; я знаю, что он злится на меня. Я не потрудилась ни попрощаться, ни рассказать ему о матери.

В этом нет смысла.

Мое возвращение к тете Мидж нужно лишь для того, чтобы поддержать её.

Новость о смерти матери не стала для меня сюрпризом – я ждала этого звонка почти десять лет. Нельзя жить так рискованно и не столкнуться с фатумом рано или поздно. Внутри меня холодная пустота, но это не то горе, которое раздавит тетю Мидж в ближайшие дни. Моё чувство – это тоска. Жажда найти в себе хоть крошечный осколок, которому всё еще не наплевать.

Наш разрыв с Люцианом прошлой ночью был похож на то, как если бы я обрезала последнюю нить, связывающую меня с миром, помимо тети. Теперь я чувствую себя щепкой, которую несет ветром.

Пока машина отъезжает, мое сердце сжимается. На какое-то мимолетное мгновение я была уверена, что то, что было между нами – по-настоящему. Что впервые в жизни я почувствовала что-то подлинное.

Рядом с Люцианом есть безопасность, но только если ты готова прыгнуть со скалы в бездну, чтобы её достичь. Мне следовало знать лучше, чем связываться с таким мужчиной – божеством гнева и пламени, когда я всего лишь смертная, играющая с огнем.

Я не росла с такой властью, какой обладает он – властью, позволяющей устранять угрозы и конкурентов без последствий. Властью, способной выследить опасного наркодилера и закопать его прямо у меня под носом. Я была наивна, думая, что он заключил сделку с Франко или откупился. Как глупо было воображать, что два хищника могут прийти к какому-то соглашению.

Акулы не идут на компромисс, они охотятся, чтобы убить, и Люциан – один из самых хитрых хищников в этом море коррупции.

Пока мы ехали до дома тети Мидж, Макаио не проронил ни слова. Я разрывалась между желанием поблагодарить его за то, что он пришел за мной, когда Эйден и Брэди прижали меня в том мерзком туалете, и страхом перед ним. Как и Люциан, он, очевидно, вполне способен уничтожить всё, что стоит у него на пути. И я точно не хочу становиться причиной его гнева сегодня.

Я расстегиваю браслет и кладу его на консоль рядом с собой. Когда Макаио открывает дверь, я выхожу на тротуар, и он тянется за моей сумкой. На этот раз я кладу руку ему на плечо, останавливая его.

– Я сама.

Он отступает на шаг и просто кладет руку на дверь.

– Макаио... – слова даются мне с трудом. Слова благодарности и признательности для меня почти невозможны. – Если бы ты не появился вчера, всё закончилось бы очень плохо. Мне снились кошмары о том, что могло случиться.

– Мне было велено защищать тебя. Босс приказал, чтобы ты была в безопасности.

Я качаю говолой, пытаясь найти ответы среди обрывков мыслей.

– Зачем? Он не мог знать, что они нападут.

– Он не о них беспокоится. Эти придурки – херня.

– Тогда о ком он беспокоится?

Отводя взгляд, гигант расправляет плечи.

– Послушай, я знаю Люциана давно. Годы. Я никогда не видел, чтобы он так вел себя с женщиной. Никогда.

– Как «так»?

– Он помешан на тебе, Иса. Сошел с ума, просто спятил. Тебе стоит знать: он так просто тебя не отпустит. Он даст тебе время, даст пространство. Но для него это еще не конец.

– Он передумает, когда поймет, что для меня – это конец. Я не могу быть с человеком, который убивает людей так, будто это обычный будничный день. Мне плевать, если это плохие люди. Это не дает ему права отнимать чужую жизнь.

– Мы, люди, пытаемся быть цивилизованными, но в конечном счете мы животные. Все мы. А в мире животных выживает сильнейший.

Я опускаю взгляд и качаю головой.

– Его мир – не мой мир. Прощай, Макаио.

– Береги себя.

Я прохожу мимо него к входной двери. Взявшись за ручку, я провожаю взглядом его машину, и как только он скрывается за углом, я вхожу в дом. Тетя Мидж сидит за кухонным столом и курит.

В доме пахнет табаком и кофе, и мои мышцы напрягаются при мысли о том, что мне придется пробираться сквозь её горе по матери. Я не чувствую того, что чувствует она, и не хочу чувствовать.

Я сажусь на стул рядом. Её глаза красные и опухшие от многочасовых слез, под ними залегли темные круги. Растрепанные волосы торчат в разные стороны – видимо, она всё утро запускала в них руки. Выглядит она ужасно.

– Мне, э-э... нужно будет пойти на опознание позже. – она встряхивает пепел и делает затяжку. – Кажется, бегун нашел её утром на пляже под пирсом. Думают, она приняла дозу и утонула.

Со вздохом я встаю и иду к шкафу за стаканом. Достаю из холодильника пакет молока, наливаю и, стоя спиной к тете Мидж, выпиваю его залпом.

– И это всё? Это всё, что ты можешь сказать? – я знаю, что напряжение в её голосе направлено не на меня. Она зла и раздавлена, а я буду её эмоциональной боксерской грушей, как и тогда, когда дядя Хэл бросил её.

– Тебя это действительно удивляет?

Она хочет что-то возразить, но лишь качает головой.

– Ну ты и кремень, малая.

Поставив стакан, я вцепляюсь в край столешницы, чтобы не швырнуть что-нибудь через всю комнату.

– Прости, а что я должна делать? Грустить, что она разрушила нашу жизнь, а потом продолжала разрушать свою до самого конца?

Слезы снова катятся по её щекам. Она с силой тушит сигарету.

– Он не хотел тебя. Знаю, я, наверное, попаду в ад за эти слова, но это правда.

– О чем ты?

– О твоем отце. – вытерев слезы, она шмыгает носом и сцепляет пальцы в замок. – Этот гнилой ублюдок тебя не хотел. А она хотела. Веришь ты в это или нет, но она тебя хотела. – её взгляд расфокусируется, она будто уносится в прошлое, и когда её брови хмурятся, я понимаю, что ей там не нравится. Но я молчу. Мне нужно знать. Я слишком долго этого ждала.

– Если бы ты спросила её тогда, она бы сказала, что любит его. Может, так и было. Говорят, в любви всегда есть тайна, и я в это верю. Она забеременела тобой. Помню день, когда мы сидели в ванной. Я пошла и купила тест, потому что, если бы родители узнали, они бы скормили её акулам, как только отец вернулся бы из моря. – она выдавливает смешок сквозь слезы. – Ну, не буквально, но она была напугана до смерти. Когда появились две полоски, я сказала ей, что это может быть ошибкой. Предложила свозить её в клинику в город, чтобы подтвердить, прежде чем она что-то скажет, потому что я знала: это разрушит жизни. Разрушит всё. – она переводит дух и снова тянется к пачке сигарет. – Когда всё подтвердилось, она решила ему сказать. Тогда ей было всё равно: оставить ребенка или избавиться. У неё не было плана. – она рассказывает это так, будто речь не обо мне. – Но она знала, что должна поговорить с ним. И когда она это сделала, он пришел в ярость. Назвал её шлюхой, сказал, что это мог быть чей угодно ребенок. А потом начал угрожать. Сказал, что если она сама его не уничтожит, то он сделает это сам. – в её глазах снова стоят слезы, она стучит сигаретой по столу, и у меня тоже начинают наворачиваться слезы. – Не нужно быть детективом, чтобы читать между строк. Но твоя мать... в ней был огонь и стальные яйца, и она отказалась тебя уничтожать. Но ей было страшно. Страшно за тебя и за себя, поэтому она сбежала с острова. И быстро поняла, как тяжело быть матерью-одиночкой. Богом клянусь, она пыталась. Долгое время она вкалывала как проклятая, чтобы обеспечить вас двоих. Но жизнь никогда не давала ей поблажек, сколько бы она ни работала.

Я рассматриваю стены, чтобы не смотреть на неё. Чтобы не показывать слезы.

– Почему ты мне не говорила?

– Она не хотела. Думала, так будет лучше. Для тебя, по крайней мере. Самой ей, с другой стороны, пришлось несладко. – её голос срывается, и я начинаю понимать, почему тетя Мидж всегда была так непреклонна, когда дело касалось моей матери.

– Кто он?

Дрожащей рукой она подносит сигарету к губам, делает глубокую затяжку и качает головой.

– Я дала обещание, Иса. Она заставила меня поклясться, что я никогда тебе не скажу.

– Пожалуйста. Я должна знать.

Она продолжает качать головой, опуская взгляд.

– Ты сдержала каждое обещание, тетя Мидж. Каждое! Какая теперь разница? Она мертва!

– Теперь это важно как никогда.

– Пожалуйста. Я умоляю тебя.

Тишина повисает между нами, мое нетерпение растет с каждой секундой.

– Зачем ей было возвращать меня сюда? Тебе не кажется, что это было глупо с её стороны?

– У неё не было выбора. Поверь мне, она бы этого не сделала.

– Так почему она сделала это, если здесь так опасно?

Тетя хмурится и смотрит на меня так, будто не верит, что я спрашиваю о таких вещах.

– Ты правда совсем ничего не помнишь?

– О чем?

Со вздохом она качает головой.

– Ты просишь меня открыть слишком много ящиков пандоры разом, Иса.

– А ты всё еще держишь всех чертей внутри. Дай мне хоть что-то. Хоть зацепку. Я всю жизнь верила, что моя мать – кусок дерьма и наркоманка, а ты пытаешься сказать мне обратное. Мне нужно знать, что заставило её вернуться. Что заставило её рискнуть и привести меня обратно к человеку, который хотел меня уничтожить.

– Имя «дядя Джордж» тебе о чем-нибудь говорит?

Не успевают слова сойти с её губ, как в моей голове, словно отмычкой, открываются воспоминания. Образы.

Ребенок, держащий светящееся сердце. Вокруг темнота. Лицо ребенка почти светится. Грустные глаза. Нежные руки. Красное сердце. Глубокие вдохи. Красное. Повсюду красное.

Мой разум впадает в транс, затягивая меня в это воспоминание.

– Я звала его дядя Джордж. Он был... мужем тети Тессы.

– Она не была тебе настоящей тетей. Она присматривала за тобой, когда матери нужно было на работу или она уходила по делам. Пожилая женщина, жила по соседству. Твоя мать ей доверяла.

– Я проснулась посреди ночи. Кто-то шептал мне на ухо. Я видела на стене картину: ребенок... со светящимся сердцем. – воспоминания налетают быстрее, ярче, я качаю головой. – Нет, не ребенок. Мужчина. Иисус, наверное?

– Да, Святое Сердце Иисуса. Твоя мать говорила, что та женщина была очень набожной. Продолжай.

– Он сказал мне... расслабиться. Что мама за мной не придет. Что мы просто посидим вдвоем с дядей Джорджем. – холод заполняет грудь, ледяные ветви страха прорастают откуда-то из глубины живота. – Он положил руку... мне на живот. А потом в штаны. – я зажмуриваюсь, будто это поможет стереть картинку, которая продолжает крутиться перед глазами. – Я закричала, и он сказал, что если кто-то услышит, ему придется сделать им больно. Я помню боль. Такую сильную, что я потеряла сознание. – я судорожно выдыхаю и открываю глаза. Тетя Мидж смотрит на меня, её глаза полны слез. – Когда я очнулась, везде была кровь. Море крови. И пришла мама, она подхватила меня на руки. – голос срывается, я начинаю рыдать. – Она говорила: «Всё будет хорошо, малышка», а я посмотрела в сторону – у него кровь была на горле и на всех руках.

– Она прыгнула в машину и гнала много миль, пока не добралась до этого острова. Когда она привезла тебя ко мне, ты вся была в его крови. Мы с дядей Хэлом забрали тебя, я отмыла тебя и завернула в одеяло, просто качала на руках, пока твоя мать билась в истерике. – она шмыгает носом и вытирает свежие слезы. Мои слезы застыли пеленой перед глазами. – Она сказала, что должна оставить тебя со мной. И заставила меня пообещать, что я защищу тебя. Что никогда не скажу тебе, кто твой отец на самом деле.

Она кладет руку мне на плечо, достает что-то из сумки, висящей на стуле, и пододвигает ко мне. Тут я окончательно срываюсь. Все мои школьные фотографии лежат стопкой, а сверху – большой снимок, где мы с мамой, когда я была совсем маленькой, лет пяти. Она улыбается и указывает в камеру, её лицо здоровое и сияющее, обрамленное теми самыми огненно-рыжими локонами.

– Я забрала это сегодня утром. Там, где она жила, под путепроводом. Я не мать, так что не мне судить, кто хорошая мама, а кто плохая. Но одно я знаю точно: она любила тебя. Настолько, насколько может любить наркоманка, она тебя любила.

Я окончательно ломаюсь, и тетя Мидж обнимает меня, притягивая к себе.

– Я наговорила ей столько ужасных вещей. И теперь она никогда не узнает, как мне жаль.

– Она знает, маленькая. Она знает.

ГЛАВА 56

Люциан

Я взбалтываю напиток в стакане, не отрывая взгляда от пустой постели на экране монитора. Скрежеща зубами, я прокручиваю в голове её последние слова перед уходом. «Отпусти меня». Они звучат в унисон с тем вечером, когда Амелия висла на моей руке, пытаясь разжать мои пальцы.

Я швыряю стакан через всю комнату, и он разлетается вдребезги об стену.

– Твою мать!

О чем, черт возьми, я думал, связываясь с этой девчонкой? Я знал, какими будут последствия, если я влюблюсь в нечто столь необузданное, как Иса. Молодая, дерзкая девица из тех, что выкалывают тебе глаза палочкой для еды. Пытаться удержать её – всё равно что пытаться засунуть ураган в пробирку. Она – это шквалистый ветер и сорванные крыши, коварные волны и опасные течения, и я, блять, никак не могу ею насытиться, по какой-то неведомой причине. Уж не знаю, метеоролог я в душе или чистокровный мазохист, обожающий пытки.

Звенит лифт, и выходит Рэнд. Он косится на осколки стекла, обходя их стороной по пути к моему столу. Он кладет браслет, который я подарил Исе, на столешницу, и при виде него мой кулак невольно сжимается.

– Мне сообщили, что сегодня утром был найден еще один труп, – говорит он, отступая на шаг и складывая руки перед собой. – Похоже, очередной передоз.

– И с чего бы мне это должно быть интересно?

– Это тело Дженни Куинн. Мать Исы.

Откинувшись в кресле, я задумчиво потираю челюсть.

– Она ничего не сказала, когда уходила.

– Нет, полагаю, она и не стала бы.

– Есть связь с Нелл? Какое-то сходство?

– Только то, что в руке обнаружили иглу. С ней тоже подозревают героин. Хотя, насколько я понимаю, мать Исы была наркоманкой со стажем. Полагаю, в этом нет ничего необычного.

– Есть новости об Исе? Как она?

– Боюсь, ничего.

Я поднимаюсь на ноги и убираю телефон в карман.

– Мастер... возможно, стоит дать ей пару дней. Чтобы она могла оплакать потерю и всё такое.

Последние пару лет после смерти отца я взял за правило игнорировать советы Рэнда, считая его рекомендации по большей части бесполезными, но, возможно, здесь он прав. Может, ей нужно время.

– Я хочу присутствовать на похоронах. Как только станет известно, сообщи мне дату и время.

– Обязательно.

– И, Рэнд, что ты об этом думаешь? Совпадение?

– Трудно сказать. Я не вижу причин, по которым кто-то стал бы охотиться за Исой.

– Если только этот «кто-то» не знает, что она для меня значит.

– Верно, но единственный, у кого мог быть мотив – это Стефано Скарпинато, а он, казалось, был относительно удовлетворен вашим предложением при встрече.

Так уж вышло, что Рэнд не в курсе о моей встречи с Фридрихом. Я не исключаю возможности, что этот ублюдок меня проверяет, и если это так, то у него будет повод сжаться от страха не только из-за прекращения финансирования.

– Макаио говорит, что те подонки, напавшие на неё в парке – это те двое, что донимали её несколько месяцев назад на той вечеринке. Я хочу, чтобы за ней приглядывали.

– Я немедленно отправлю Макаио.

– Нет. В ту ночь она улизнула только для того, чтобы избежать его компании. Мне не нужно, чтобы она пустилась в бега, как только увидит его. И давайте признаем – Макаио вписывается в обстановку так же «незаметно», как клоун на похоронах.

– Мне стоит заняться поиском наемного человека?

Потирая пальцы, я задумчиво прикусываю губу.

– Да. Думаю, пришло время поболтать с нашим другом – частным детективом.

– С мистером Гудманом? Не уверен, что это хорошая идея, мастер.

– Убийство Франко тоже не было хорошей идеей, но я всё равно это сделал.

ГЛАВА 57

Исадора

Я ненавижу похороны. Будь я пожирательницей скорби, я могла бы весь день пировать на печали и нищете духа, которые приходят, когда тебя заставляют пялиться на гроб. Зачем мы это с собой делаем? Зачем продлеваем мучения, сувая в них свои лица на целый день?

Это что, должно облегчить боль? Неужели наступает момент, когда тебе так надоедает смотреть на безжизненное тело, что ты принимаешь смерть?

Моя мать лежит в гробу, окруженная белым шелком и цветами. Четыре дюжины роз в вазонах расставлены по полу вокруг нее; полагаю, они от Люциана, хотя на карточке написано просто «От друга». Её длинные рыжие волосы уложены локонами, дорожки от уколов на руках скрыты под слоем густого грима. В этом еще одна ложь похорон: они всё приукрашивают. Если бы они были про правду, моя мать лежала бы в картонной коробке с грязными волосами, собранными в небрежный хвост, а вокруг валялись бы использованные шприцы.

Тетя Мидж выбрала для неё изумрудное платье, в котором мать стала похожа на куклу из коллекции Лауры.

На что-то ненастоящее.

Цвет лица сияющий, идеальный – как будто наркотики никогда не касались её крови. Снимки, которые собрала тетя Мидж, расставлены вокруг тела, и я заставляю себя смотреть на наше общее фото, пока пастор тараторит какие-то писания, которые я не в силах понять.

Я отказалась произносить прощальную речь. Вместо этого я написала матери письмо, которое сожгут вместе с прахом. Выступления перед толпой никогда не были моим коньком, но когда тебя просят поделиться мыслями о матери, которую ты большую часть жизни презирала... нет, я не хочу это воспевать.

Пришло всего несколько человек, в основном мужики из бара, где работает тетя, – они пришли её поддержать. Сжав мою руку в своей, тетя Мидж рыдает в платок, пока остальные отдают последние почести. Эта женщина – просто неиссякаемый резервуар слез. В какой-то момент он же должен пересохнуть? Наверное, я уже на этой стадии. Должно быть, со стороны я выгляжу странно: единственная на похоронах, чьи глаза сухи как пустыня.