Текст книги "Мастер Соли и Костей (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 30 страниц)

– Что ты творишь? – ее взгляд падает на мое платье и возвращается к лицу. – Уже и платья носим?

– Я же сказала. Мы обедаем. Платье было единственным, что я могла надеть в тридцатиградусную жару. Вот. – Я протягиваю ей чек, который Рэнд выписал мне сегодня утром за очередную неделю работы. – На ипотеку. Я уже подписала.

– Я положу его на твой счет, но деньги брать не буду. – Она складывает чек и прячет его в карман фартука.

– Брось, тетя Мидж. Не вредничай.

– Это другой разговор. Сейчас я хочу знать, зачем ты притащила его сюда.

– А почему нет?

– Слишком похоже на свидание, – она снова смеривает взглядом моё платье и возвращается к лицу. – И выглядит как свидание.

– А если и так? Мне девятнадцать. Я взрослая.

– А он тебе почти в отцы годится, дитя! – она мастер «кричащего шёпота», но на этот раз, кажется, её услышали все: я оглядываюсь и вижу, что все мужчины в баре, включая Люциана, пялятся на нас. – Послушай, я знаю, он помог с тем Франко. Но тебе не стоит с ним связываться, ясно? Это добром не кончится.

– Эй, мужики, вы это видели? Сам Дьявол Бонсолта пожаловал, – Мак, один из старых рыбаков, сидит на краю стойки и тычет большим пальцем в сторону Люциана. – С каких это пор мы пускаем монстров в приличные заведения?

Двое парней хмыкают, и только один качает головой, хотя и улыбается при этом.

– С тех самых пор, как ты начал сюда заявляться с таким амбре, будто только что вылез из мокрой могилы, – бросает тетя Мидж через плечо, пока я направляюсь к Люциану. Она всегда была остра на язык – полагаю, это из-за того, что ей приходится целый день работать с этими придурками.

Люциан ждет в углу, тихий и невозмутимый, даже не удостаивая этого типа ответом.

– Ты ничего о нем не знаешь, – мой ответ адресован Маку, но смотрю я прямо на тетю Мидж.

– Ты тоже.

– И что, по-вашему, должен говорить себе мужчина, когда каждое утро видит такое в зеркале? – снова подает голос Мак. Он, без сомнения, уже пьян.

– То же самое...

Тетя Мидж прерывает меня, кладя руку мне на плечо, и качает головой:

– Хватит, Мак. Оставь свои комментарии при себе.

Люциан по-прежнему не роняет ни слова, и я не могу понять, задели ли его эти идиотские замечания или нет.

– Знала же, что не стоит приводить его сюда. – стиснув зубы, я бросаю на Мака свирепый взгляд, который тот даже не замечает – слишком занят тем, что сверлит глазами Люциана.

– Я не виновата, что у него такая репутация. – Тетя Мидж косится на бар. – Эти парни засранцы. А ты на что рассчитывала? Что они встретят его с распростертыми объятиями?

– Ладно, раз уж мне нельзя высказывать мнение, может, прислушаетесь к предложению, – Мак сейчас в одном шаге от того, чтобы познать мой гнев. – Предлагаю самому уродливому ублюдку в этом зале проставить выпивку всем присутствующим.

Если бы взглядом можно было испепелять, старик сейчас превратился бы в горстку пепла.

– Сегодня я определенно могу себе это позволить, – наконец произносит Люциан, подаваясь вперед на стуле. – Но боюсь, в любой другой вечер вы бы из-за такого правила остались без гроша.

На мгновение воцаряется гробовая тишина, а затем бар взрывается хохотом других мужчин. Тетя Мидж снова качает головой, посмеиваясь, и идет за стойку.

– Ладно, это и правда заслуживает по раунду.

Мак мотает головой, пряча очередную колкость в стакане пива.

Всё еще кипя от злости, я иду к столу, задевая старика плечом по пути, и сажусь напротив Люциана.

– А я-то думала, что мне придется тебя защищать.

– Ты недооцениваешь моё «сволочное» обаяние.

– Это точно.

Тетя Мидж ставит перед Люцианом кружку пива.

– Что будете есть? – Она толкает меня в плечо. – Твой заказ я и так знаю.

– Мне то же самое, что и ей.

– Две миски кошачьей мочи. Сейчас будет.

Нахмурившись, Люциан откидывается на спинку стула.

– Что?

– Думаю, она так пытается шутить. С ней иногда сложно понять, – я хихикаю, глядя на него.

Люциан делает глоток пива, морщится, когда его кадык дергается, и ставит стакан.

– Кстати, о кошачьей моче.

– Ага, здесь это называют «Гадкий Лайт». Наверное, стоило тебя предупредить.

Через двадцать минут приносят наш заказ: две колы и два сочных ролла с лобстером. Когда я откусываю первый кусок, я понимаю, как давно не ела простую, «не ресторанную» еду. Я зажмуриваюсь, наслаждаясь знакомым вкусом тетиной готовки, и тихо стонаю: «М-м-м». Когда я открываю глаза, Люциан наблюдает за мной, медленно пережевывая свою порцию.

– Ты ешь так, будто занимаешься с едой сексом.

– Я скучала по кухне тети Мидж. И я люблю поесть.

– Есть много вещей, которые мне нравятся, но я не предаюсь им с такой страстью, как ты – этому роллу.

– Очень жаль. Ко всему, что приносит удовольствие, нужно подходить со страстью.

Он откладывает ролл, и его несовершенно-совершенные губы снова расплываются в улыбке. Я жду очередного едкого замечания, но вместо этого он некоторое время молча изучает меня.

– Должен признать, ты совсем не такая, какой я тебя представлял.

– И какой же ты меня представлял?

– Не такой.

– В хорошем смысле или в плохом?

– В хорошем, к сожалению.

– Почему «к сожалению»?

– Потому что всё это должно было быть филлером, но ты заставляешь меня интересоваться сюжетом.

Опустив взгляд, я подавляю улыбку, которая так и норовит вырваться наружу.

– И что же тебе интересно?

– Как такая девушка, как ты, не отбивается от каждого встречного члена в этом городе.

Я наклоняюсь ближе, понижая голос, чтобы тетя Мидж или кто-то еще нас не услышали.

– Может, мне просто твой нравится больше всех, мистер Блэкторн.

Его глаз дергается в подобии усмешки.

– Осторожнее. Именно так невинных девочек дьявол и утаскивает в лес. Разве не так в здешних сказках говорится?

Фыркнув, я киваю.

– Вроде того. И что это: угроза или обещание? – не сводя с него глаз, я обхватываю губами соломинку и делаю глоток колы.

– И то, и другое.

– Ну, тогда мне лучше запереть дверь сегодня на ночь, – шепчу я.

– Настаиваю, чтобы ты этого не делала. – под столом его колено касается моего, и то, как он смотрит на меня, облизывая губы перед тем, как снова приняться за сэндвич, заставляет по телу пробежать волну возбуждения.

Мы доедаем. Допив остатки газировки, Люциан встает и оставляет на столе две стодолларовые купюры за обед стоимостью в двадцать долларов.

Тетя Мидж подбегает, хмуро глядя на деньги.

– Сейчас посмотрю, что у меня там в кассе со сдачей.

Он пренебрежительно машет рукой, переплетая свои пальцы с моими, пока я поднимаюсь со стула.

– Раунд выпивки для всех. За счет самого уродливого ублюдка в баре.

Мак что-то рычит себе под нос, поднимая бокал в воздух.

– В следующий раз держи рот на замке, – бросает тетя через плечо, засовывая руки в карманы фартука. – Было приятно познакомиться, мистер Блэкторн.

– Взаимно.

– И тебе, – её взгляд падает на наши сцепленные руки, и когда она снова смотрит мне в глаза, в них читается тревога. – Веди себя прилично, ладно?

Я украдкой смотрю на Люциана и киваю с улыбкой.

– Всегда.

Мы снова в машине. Люциан заводит двигатель, и его взгляд скользит по мне вниз, к моим ногам.

– Еще есть дела на сегодня? – спрашивает он, надевая солнцезащитные очки.

– Нет.

– Хорошо. Еще секунда в этом городе, и я могу самовоспламениться.

– Я всегда думала, что дьявол сам разбрасывается пламенем, а не страдает от него. – я тяну ремень безопасности, он ложится между грудей, и я защелкиваю его.

Он замирает на мгновение, глядя на это, прежде чем включить передачу.

– Я тоже так думал. Пока ты не решила надеть это платье.

ГЛАВА 48

Люциан

Спидометр колеблется в районе ста двадцати на обратном пути к поместью. Деревья, проносящиеся за окном, превращаются в сплошное черное пятно под луной, висящей высоко над головой.

Рядом со мной Иса впивается пальцами в мою ладонь, то сжимая, то отпуская её; тревога в ней явно нарастает с каждой милей, которую машина заглатывает, словно в безумной игре в «Пакмана». За тихим гулом мотора слышны только её нервные всхлипы.

– Ладно, это... правда быстро. – если бы не ремень, удерживающий её в кресле, она бы, кажется, выскочила из собственной кожи.

– Нервничаешь? – стрелка переваливает за сто тридцать. Сто тридцать пять.

– Мы... мы... едем почти сто пятьдесят миль в час.

Я перекладываю её руку себе на колени, прямо на твердую эрекцию, которая последний час не дает мне покоя, упираясь в ширинку. Давления сквозь ткань достаточно, чтобы по позвоночнику прошел разряд экстаза, и я рефлекторно вжимаю педаль газа еще сильнее.

Она резко переводит взгляд на меня, широко раскрытыми глазами глядя на мой пах, где её рука сжимает мой член.

– Господи. Ты сейчас просто как камень.

Адреналин бурлит во мне; скорость и её нежные руки подталкивают меня всё ближе к краю. Но это не единственная причина.

Проведя с ней этот день, увидев её в этой среде, осознав, как она научилась выживать, несмотря на всё то дерьмо, что подбрасывала ей жизнь, я нашел её еще более неотразимой. Мне хочется украсть её у этих стервятников, которые готовы обгладывать её кости, пока от неё ничего не останется. Те же самые люди обгладывали и меня. Те, кто опустошал её и выбрасывал. Я хочу оградить её от их мелочного презрения и суждений.

Я старался не повторять своих ошибок, но Иса – из тех девчонок, ради которых я готов складывать эти ошибки горой, как гребаную стопку блинов, залитых сиропом. Она делает меня безрассудным собственником.

С очередным сжатием её руки машина ускоряется. Быстрее и быстрее. Я сжимаю кулак поверх её пальцев, стискивая зубы, чтобы не взорваться на месте, но этого мало. Мне нужно больше.

Я бью по тормозам и резко выворачиваю руль к обочине. Мы замираем с визгом, от которого её руки вскидываются вперед, чтобы не вписаться в приборную панель.

– Что ты делаешь?

– Иди сюда. – я маню её пальцем, чтобы она перебралась ко мне на колени. Это платье весь вечер сводило меня с ума, и я больше не могу терпеть. Я хочу её. Прямо сейчас.

В машине не так много места, но она перелезает через консоль, упираясь одним коленом рядом со мной, а другое закинув на дверную панель. Обхватив её лицо руками, я впиваюсь в неё поцелуем – более грубым, чем планировал.

Неважно, сколько раз мы это делаем, её губы всегда на вкус как конфеты. Липкий клубничный леденец, который я мог бы лизать часами, и мне бы никогда не надоел этот вкус.

Мой телефон вибрирует на консоли, но я игнорирую его, сосредоточившись на мягкости её кожи и поглощая тихие стоны, срывающиеся с её губ.

Снова вибрация.

Иса прерывает поцелуй и смотрит вниз.

– Это Рэнд.

– К черту Рэнда, – рычу я, снова притягивая её лицо к себе.

– А если это твоя мать? – спрашивает она мне прямо в губы, и при одном упоминании этой женщины всё внутри меня опадает. С гроном я хватаю трубку.

– Да. – Раздражение в моем голосе и очевидно, и намеренно.

– Простите, господин, но мне только что звонил доктор Фогт. Он пытался связаться с вами в офисе.

– Я не в офисе. – пока Иса пытается сползти обратно на свое место, я сжимаю её бедро, не давая пошевелиться.

– Я понимаю, сэр. Эм, я не знал, что вы планировали отсутствовать сегодня днем.

Раздражение убивает мое либидо с каждой секундой.

– В чем причина звонка?

– Он просил вас приехать в Институт на этой неделе. Судя по всему, у него есть важные вопросы для обсуждения.

Важные вопросы. Я не могу придумать ни единой вещи, которую ему нужно было бы обсудить настолько срочно, чтобы я тащился в Вермонт.

– Хоть какие-то намеки есть?

– Боюсь, он ничего мне не сообщил.

Откинув голову на спинку сиденья, я сдавливаю переносицу, подавляя желание что-нибудь разнести, пока Иса перебирается на свое кресло.

Как будто у меня есть время на это дерьмо.

С другой стороны, если я не поеду в Вермонт, Фридрих снова начнет совать нос в мои дела.

– Ладно. Вылечу завтра утром. Закончу с этим в начале недели.

– Очень хорошо. Я передам ему. Еще раз прошу прощения, что прервал вас, сэр. Он был весьма настойчив по поводу этой поездки.

– Не сомневаюсь. Спасибо. – Я отключаюсь и швыряю телефон на консоль. Настроение официально испорчено. – Надо было проигнорировать.

– Прости. Я просто подумала...

– Ты не виновата. – я наклоняюсь в сторону и снова ловлю её губы для поцелуя, не желая ничего, кроме как продолжить с того места, где нас прервали. Но необходимость подыгрывать Фридриху, чтобы эти ублюдки от меня отвязались, вызывает во мне фрустрацию, сравнимую с попыткой тереть член о терку для сыра.

Просто пропало желание. Резко.

Откинувшись в кресле, я завожу мотор и включаю передачу. Чем быстрее мы окажемся дома, тем скорее я смогу принять ледяной душ.

ГЛАВА 49

Исадора

Понедельник всегда был самым ненавистным днем недели, но сегодняшний кажется куда менее ужасным, несмотря на звуки, которые снова не давали мне спать прошлой ночью. Сначала я подумала, что это Люциан пробирается в мою комнату, но когда я щелкнула выключателем, там никого не оказалось.

Однако внутри этих стен что-то есть. Я не могу сказать, что именно, потому что всегда нахожусь в полудреме, когда просыпаюсь от этого, но я чувствую, как оно наблюдает за мной. Я никогда не верила в привидений или многочисленные мифы, которыми пропитан этот остров, но теперь начинаю сомневаться – а не стоит ли начать.

Я поднимаюсь на лифте в комнату Лауры, прокручивая на запястье великолепный браслет. Никто никогда в жизни не дарил мне ничего столь прекрасного; мне хочется спрятать его подальше, чтобы не потерять и не сломать, но я обещала Люциану, что не буду его снимать. Если Лаура спросит, придется придумать оправдание – вроде того, что я нашла его в туалете Макдоналдса, а когда попыталась вернуть, владелец велел оставить его себе. Я усмехаюсь про себя: даже в ее состоянии она не купится на эту нелепую историю.

После того как мы с Люцианом вчера вернулись из города, он решил, что ему нужно поработать, и с тех пор я его не видела. Он утверждает, что между нами «только секс», и я согласна на это, раз уж он прояснил правила с самого начала. Вот только все выходные он называл меня своей.

Ты принадлежишь мне. Ты моя. Моя.

Я и раньше была с парнями, которым нужен был только секс, но ни один из них потом не говорил, что я ему принадлежу. Напротив, они были вполне довольны тем, что держали дистанцию – как и я, если честно. Не то чтобы я задалась целью повторить судьбу матери через случайные связи, просто парни обычно ведут себя милее, когда думают, что им что-то перепадет. Наверное, иногда мне просто нравилось верить в их брехню.

Но Люциан для меня – загадка. Огромный черный вопросительный знак в конце длинного предложения. Может, у него это просто вырвалось в порыве страсти. Парни иногда несут странные вещи во время секса. Но тогда почему он потащился со мной по делам? Зачем тратить целый день на кого-то, с кем не планируешь никаких отношений?

Часть меня хочет спросить Джулию, называл ли он её «своей», когда они трахались. Может, это его кинк: коллекционировать девушек, как его мать коллекционирует кукол. Другая часть велит мне не лезть не в своё дело.

Когда я захожу в гостиную Лауры, Нелл уже одела её и усадила в инвалидное кресло – они готовы к выходу. Странно, ведь Лаура обычно просыпается сама только через пять минут. Я иду к ним; Нелл пыхтит, пытаясь приколоть брошь к блузке Лауры.

– Давай я. – когда она отходит, я беру брошь и улыбаюсь Лауре, продевая булавку сквозь шелковистую ткань. – Что происходит?

– Рэнд просил нас зайти в кабинет. Хочет поговорить. Со всеми нами, судя по всему.

Рэнд? Если бы я в чем-то провинилась, Люциан наверняка предупредил бы меня за выходные.

– Он сказал, о чем пойдет речь? – я всматриваюсь в лицо Нелл, ища хоть какую-то искру эмоций или намек на то, чего ждать от этой встречи.

Ее лицо так же бесстрастно, как и голос.

– Нет. Просто сказал, чтобы мы были там через пять минут. – она снимает коляску с тормоза, а я иду впереди них к лифту.

Я нажимаю кнопку вызова. Двери открываются, и мое дыхание перехватывает: у задней стенки лифта стоит Люциан в безупречном черном костюме, небрежно глядя в телефон. Он выгибает бровь, пока я захожу внутрь и придерживаю кнопку, чтобы впустить Нелл и Лауру.

– Люциан! – Лицо Лауры озаряется при виде сына, в глазах светится гордость. – Боже, какой ты сегодня щеголь. Девочки, разве мой сын не выглядит просто великолепно?

– Выглядит, – я поджимаю губы, чтобы скрыть улыбку, и отхожу к нему поближе, освобождая место.

Нелл не роняет ни слова, ввозя Лауру в лифт. Она демонстративно отводит взгляд от Люциана и встает к нам спиной. Двери закрываются, и я чувствую, как теплая ладонь скользит под мою футболку, по спине.

Я напрягаюсь от его прикосновения и поворачиваю голову – ровно настолько, чтобы заметить тень улыбки на его губах, хотя сам он продолжает смотреть прямо перед собой.

– Люциан, дорогой, ты присоединишься к нам за завтраком? – спрашивает Лаура, перегибаясь через подлокотник кресла, явно не замечая, как её сын ласкает меня у неё за спиной.

– Прости, мама, но у меня сегодня утром очень важная встреча. Может быть, в другой раз.

– Какая жалость. Мне не хватает наших разговоров. О! И того, как ты играешь на пианино. Амелия ведь очень хорошо играет, правда, дорогая?

Закрыв глаза, Люциан качает седой головой.

– Это Исадора, мама. Не Амелия. Амелия мертва, помнишь? – странно слышать, как он отвечает так прямолинейно, в то время как я вечно хожу вокруг этой темы на цыпочках.

– Оу. – она сникает в кресле, прикладывая дрожащий палец к губам, будто в глубоком раздумье. – Как же я могла об этом забыть? – она качает головой и снова подается вперед. – В любом случае, тебе стоит как-нибудь послушать, как она играет.

Еще одна красивая улыбка адресуется мне, когда я снова ловлю его взгляд.

– Обязательно это сделаю.

Нелл слегка поворачивает голову – не настолько, чтобы увидеть нас, но явно прислушиваясь. Должно быть, она уловила нотки веселья в его голосе. Двери открываются на первом этаже, и она вывозит Лауру в коридор. Я собираюсь идти за ними, но хватка на моем запястье заставляет меня замереть.

– Я хотел бы переговорить с мисс Куинн пару минут. Идите вперед, она вас догонит.

Всё так же не оборачиваясь, Нелл кивает. Лаура вскидывает подбородок – я бы назвала это выражением подозрения, – и они вдвоем направляются к кабинету Рэнда. Когда они скрываются из виду, Люциан разворачивает меня к себе и, пока двери лифта закрываются, прижимает к стене. Его губы впиваются в мои в страстном поцелуе, а рука скользит вверх по моему бедру.

– Мне следовало пробраться к тебе в постель прошлой ночью.

– А я-то была уверена, что мне снова представится шанс приставить к тебе нож. Что помешало?

– Сама эта мысль заставляет меня жалеть о том, что я спал один.

– Так почему же ты не пришел?

– Потому что есть поговорка... «разлука заставляет член стоять тверже», или как-то так.

Фыркнув, я качаю головой.

– О, боюсь, ты ошибаешься. Думаю, фраза, которую ты ищешь: «разлука заставляет сердце биться сильнее».

Взяв мою руку в свою, он направляет мою ладонь к внушительному бугорку в его брюках.

– Я ни капли не ошибаюсь.

Тяжело сглотнув, я провожу рукой по тому, что, должно быть, является чертовски болезненной эрекцией, натянувшей ткань его брюк.

– Оу. – еще мгновение касаний, и он отпускает мою руку. – Что ж, жаль, что ты не пришел, потому что я слышала шум в своей комнате.

– Какого рода шум?

Говорить это вслух кажется глупым, будто я признаюсь, что верю в призраков.

– Просто стены скрипели, наверное. Ничего особенного.

– Это место порой бывает пугающим. – его ладонь скользит вниз по моему животу, кончик пальца едва касается края пояса моих брюк. – Однако, если ты почувствуешь, что кто-то касается тебя, пока ты спишь... просто не открывай глаза и поддайся этому.

От этой мысли я смеюсь.

– Я постараюсь.

– У меня сегодня встреча в другом штате, вернусь вечером. Жди меня.

– В другом штате?

– Да. Вермонт. Надеюсь, ты наденешь что-то подходящее.

– У меня нет ничего сексуального, если ты об этом.

– О, тогда нам придется это исправить. – теплые губы снова впиваются в мои, язык скользит за зубы. – А пока надень что-нибудь, что «не жалко».

– «Не жалко»? В смысле, если с вещью что-то случится, я не расстроюсь?

– Именно.

– Можно спросить, зачем?

– Спросить можно, но я тебе не скажу. – он снова притягивает меня к себе и затыкает рот очередным поцелуем. – Увидимся вечером.

Когда он отстраняется, я хватаю его за руку.

– Эй, ты понятия не имеешь, зачем Рэнд нас вызвал?

Бросив взгляд на свое отражение в стенке лифта, он поправляет галстук и пиджак.

– Имею. Я увольняю Нелл. – игривый тон мгновенно сменяется полным безразличием, будто её увольнение для него ничего не значит.

– Погоди. Что?!

– Я не могу держать в доме человека, который постоянно обвиняет меня в убийстве жены и сына. Назови это конфликтом интересов.

– Но то, что я тебе рассказала... я не хотела, чтобы она узнала.

– Она и не узнает.

– Ну, это же будет очевидно.

Он снова переводит взгляд на меня, упирается ладонью в стену и наклоняется ближе:

– А если бы её обвинения были направлены против тебя, что бы ты сделала?

– Дала бы ей отпор.

– В этом и цель нашей встречи. Исход зависит от её ответа. В любом случае, это уже не в моей власти. – он снова выпрямляется, расправляя плечи. – Рэнд занимается наймом и увольнением вместо меня.

– А если бы дело касалось меня?

– Что «тебя»?

Я отвожу взгляд от его бесстрастного взора, под которым внезапно чувствую себя по-детски глупой и незначительной.

– Забудь. Глупый вопрос.

– Ты пытаешься прощупать почву и понять, что это за отношения. Буду ли я относиться к тебе как к сотруднице или как к девушке, которую я трахаю.

– Я же сказала, это было глупо.

– По моему опыту, это всегда было одним и тем же. Но с тобой... – его челюсть напрягается, взгляд прикован к моим губам. – Мне было бы очень трудно тебя отпустить. Моё противостояние с тобой было бы на гораздо более личном уровне.

Очередной зашифрованный ответ, который никак не вписывается в правила «только секс», к которым я привыкла с другими парнями.

– Тогда надеюсь, что ты не продинамишь меня сегодня вечером.

– Понадобится божье вмешательство, чтобы удержать меня вдали от тебя. – Еще один короткий поцелуй, прежде чем он нажимает кнопку лифта и выходит к главному входу, а я направляюсь в кабинет.

Когда я захожу, Лаура уже сидит в своем кресле рядом с Нелл; та нервно теребит пальцы на коленях. Рэнд с натянутой улыбкой указывает на пустое кресло рядом с Нелл, и у меня внутри всё переворачивается, когда я плюхаюсь на него. Теперь, зная цель встречи, я хочу только одного – исчезнуть.

Откашлявшись, Рэнд переплетает пальцы и смотрит на нас поверх очков.

– Мне стало известно, что велись некие обсуждения по поводу причастности мистера Блэкторна к исчезновению его сына.

Как только эти слова повисли в воздухе, я почувствовала, как взгляд Нелл буквально прожигает мне щеку.

– Как вам объясняли при вступлении в должность, хозяин ценит свою частную жизнь превыше всего. Сплетни любого рода не приветствуются. – пока он разглагольствует, у меня в голове роем кружатся вопросы: какого черта меня заставили здесь сидеть? И зачем Лауру вытащили из постели в такую рань ради этого?

– Если это касается меня, то я ни хрена не говорила. – Нелл скрещивает руки на груди, глубже вжимаясь в кресло.

Я бросаю на нее гневный взгляд. Если она думает свалить всё на меня, она ошибается. Люциан знает правду.

– А что скажете вы, мисс Куинн? – Рэнд переводит взгляд на меня.

– То, что случилось с его сыном, произошло до моего появления здесь. Из того, что я узнала о Лю... эм, мистере Блэкторне, у меня нет причин верить, что он кому-то причинил вред.

– Еще бы у тебя они были, – огрызается Нелл, так и дыша злобой. – Учитывая, что твои губы практически пришиты к нему.

Щеки вспыхивают от смущения. Я стараюсь не смотреть на Рэнда и уж тем более на Лауру.

– То, чем я занимаюсь, тебя не касается.

– Если не хочешь, чтобы в твое дело совали нос, возможно, стоит быть чуть осмотрительнее. – если бы я не знала, что она до смерти боится Люциана, я бы решила, что в тоне Нелл сквозит чистая зависть.

– Забавно, что вы об этом упомянули, мисс Андерс. – Рэнд нажимает кнопку на пульте, лежащем перед ним на столе, и стена за его спиной отъезжает, открывая плоский экран телевизора. Когда он нажимает другую кнопку, экран загорается, показывая гостиную Лауры. Услышав крики Лауры на заднем плане, пожилая женщина, до этого тихо сидевшая в кресле, оживляется. На видео кажется, что у неё один из ночных кошмаров, хотя камеры не захватывают её саму.

В комнату вваливается фигура – когда он поворачивается и падает на диван, я узнаю Люциана: галстук развязан, рубашка расстегнута, в руке стакан с выпивкой.

Сначала я думаю, что это та ночь в первую неделю, когда я заходила проверить Лауру, но замечаю, что галстук у Люциана бордовый, а не черный, как тогда.

– Стремясь быть доскональным, я провел небольшое расследование и нашел вот это. – он прокручивает видео вперед, и краем глаза я вижу, как Нелл ерзает на стуле.

В ускоренном режиме на экране появляется другая фигура, и Рэнд снова включает нормальную скорость.

Люциан кажется отключившимся – он лежит на диване, закрыв лицо рукой. Вторая фигура – Нелл. Она стоит над ним, склонив голову, будто с любопытством изучая его. Когда она опускается на колени между его бедрами, у меня волосы на затылке встают дыбом. Я не могу заставить себя посмотреть на неё, сидя парализованной и наблюдая, как она пристает к нему, пока он спит.

Нелл снова ерзает и прочищает горло.

– Мы поняли. Я облажалась, окей? – нервные нотки в её голосе так же непривычны, как и её поведение на видео. Будто два совершенно разных человека.

– Что ж, я считаю важным установить мотив в подобных случаях, – говорит Рэнд, не отрывая взгляда от экрана.

Когда она расстегивает его ширинку и на камеру освобождает его член, я чувствую непреодолимое желание отвернуться. Это как подглядывать за чем-то запретным. За чем-то, чего я не должна видеть, но я не могу перестать смотреть, потому что мне нужно знать, как далеко она зайдет. В тот момент, когда она берет Люциана в руку, он резко просыпается.

– Что ты делаешь? – заплетающийся язык подтверждает, что он пьян. – Прекрати.

– Тссс, – говорит она, отпихивая его руку, когда он пытается оттолкнуть её. – Просто расслабься.

– Пошла на хрен от меня! – он толкает её так сильно, что она отлетает назад на задницу, и судорожно застегивает штаны. Поднявшись с дивана, он встает над ней, немного покачиваясь. – Если ты еще раз меня коснешься, я позабочусь о том, чтобы ты больше не нашла работу на этом острове, – бросает он и уходит из кадра.

Рэнд ставит видео на паузу, и когда он поворачивается, на его губах играет усмешка.

– Похоже, отказ для вас – вещь весьма болезненная, мисс Андерс.

– Он первый ко мне приставал, до того, что на видео.

– Нет, не думаю, что это правда. Хозяин Блэкторн всегда оставался предельно профессионален в общении с вами. Это вы вели себя неподобающе.

– Это он вам так сказал?

– Он вообще ничего не говорил мне об этом инциденте. Мне пришлось найти это самому. И на основании того, что вы нарушили условия контракта, боюсь, нам придется вас уволить.

– Что? Уволить? Вы не можете... мне нужна эта работа.

Вдруг она забеспокоилась о работе? Мне хочется сказать, что надо было думать об этом до того, как она решила поливать босса грязью, но, видимо, некоторые люди просто непрошибаемы.

– Мне жаль, но позволить вам остаться – это конфликт интересов.

– Да что это значит? Какой еще конфликт интересов? Каким образом?

– Я в курсе, что вы докладывали частному детективу, который пытается собрать дело против семьи Блэкторн и доктора Пауэлла.

Выражение лица Рэнда напоминает мне те сериалы про копов, когда детектив наконец уличает преступника во лжи и начинается самое интересное. Кто вообще знал, что люди до сих пор нанимают частных детективов? Я всегда думала, что это фишка низкобюджетных ТВ-шоу.

– Вы определенно внесли в это свой вклад своими ложью и сплетнями, – продолжает Рэнд.

– Я вела записи по уходу, как мне и велели. Если он получил несанкционированный доступ к моим заметкам, это не имеет ко мне никакого отношения.

Склонив голову, Рэнд прищуривается и открывает ящик стола. Он достает фотографию – немного зернистую, будто увеличенную, – и кладет её перед ней. На фото она сидит напротив мужчины, которого я не узнаю, и улыбается так, что я назвала бы это флиртом, даже если бы никогда её не встречала.

– Кажется, вы проводили немало времени с мистером Гудманом.

Опустив плечи, она хмуро и молча смотрит на снимок.

– Уходите, мисс Андерс. И если я еще раз поймаю вас рыскающей по поместью, я прикажу немедленно арестовать вас за вторжение в частную собственность.

Она даже не смотрит на меня, поднимаясь со стула. Проходя мимо, она хватает меня за руку, и я вздрагиваю, думая, что она собирается меня ударить. Вместо этого она сжимает моё плечо, и её брови взлетают вверх с выражением, которое кажется скорее сочувственным, чем злым.

– Береги себя, Иса. Не доверяй никому.

– Вон. Живо. – как только она уходит, он поворачивается ко мне. – Я прошу прощения, что заставил вас присутствовать при этом, мисс Куинн, но я счел нужным поставить вас в известность на случай, если вы делились с ней чем-то личным.

В памяти всплывают мои разговоры с ней, где я запросто могла ляпнуть лишнее. Что-то, что подставило бы под удар меня или тетю Мидж. А именно – историю с наркоторговцем.

Он вздыхает, и хмурая складка на его лбу становится глубже.

– Я не знал об этом до недавнего времени. Скажите, вы замечали что-то необычное в её поведении за время совместной работы?

– Только... однажды она попросила меня подменить её, чтобы уладить какие-то дела. Я решила, что это связано с её сыном.

– Понятно. И в чем заключалась подмена?

Быстрый взгляд на Лауру – та смотрит на меня в упор.

– Просто присмотреть за миссис Блэкторн пару часов.

– Мы стараемся, чтобы медсестра была рядом постоянно. По выходным, когда Нелл уходит, её сменяет Шона. Поэтому важно сообщать мне о таких вещах.

– Прошу прощения. Это больше не повторится. – я опускаю взгляд, нервно перебирая пальцами. – Я так понимаю, Люциан передал вам мои слова.

– Да. И хотя я считаю её поступки весьма серьезными, мы пришли к выводу, что она должна быть уволена немедленно.

– Просто это не кажется...

– Что?

– Она говорила, что так упорно трудилась, чтобы вернуть сына. – я не стала говорить ему, что она прошла через реабилитацию, чтобы завязать, прежде чем стать медсестрой. – Странно, что она позволила чему-то встать у неё на пути.

– У некоторых людей весьма саморазрушительный подход к собственному благополучию.