Текст книги "Мастер Соли и Костей (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

– Ты больной. И просто омерзительный ублюдок!

Он замирает, выпрямляется и улыбается мне.

– Неужели? Похоже, твоему кавалеру тоже нравятся молодые девчонки. Он ведь не намного моложе, чем был я тогда.

Он не был моим учителем и тренером, а мне не шестнадцать, но я не собираюсь спорить с этим сумасшедшим психопатом.

– Не то чтобы я его винил... – Бойд с натугой сбрасывает последнюю порцию земли в яму. – если бы ты не была моей дочерью, я бы и сам не отказался от твоей узкой задницы.

От этой мысли к горлу подступает желчь, я плотно сжимаю губы, чтобы меня не вырвало.

Глядя на могилу, я тяжело дышу носом, стараясь подавить подступающую истерику.

– Что ты собираешься со мной делать?

Он отшвыривает лопату в сторону леса и потирает ладони.

– Ты мой билет к власти. Иронично, не правда ли? Дочь, которая едва не разрушила мою карьеру, теперь единственная, кто может ее спасти.

– Как?

– Когда тебя вышвыривают с политической арены и изменчивая толпа отворачивается, вернуть тебя в игру могут только деньги и влияние. На данный момент у меня нет ни того, ни другого. – уперев руки в бока, он глубоко вдыхает, оглядываясь по сторонам. – Раньше это были мои владения. Мое королевство. Теперь всё иначе. Но с правильными связями и силой за спиной я смогу прибрать к рукам весь этот чертов штат. И Люциана Блэкторна в придачу.

– Какое отношение это имеет ко мне?

– Я знаю кое-кого, кому будет очень интересно с тобой познакомиться.

Сердце колотится в груди, когда он смотрит на меня этой своей отрепетированной улыбкой злобного политика.

– Кому?

– Неважно. Ты его не знаешь. Но он, пожалуй, единственный человек, которому твой бойфренд не посмеет перейти дорогу. – когда он делает шаг ко мне, я жалко пытаюсь отползти назад. Он опускается на колени рядом, и когда тянется, чтобы коснуться моих волос, я резко отворачиваюсь. Всё мое тело дрожит от ярости и страха. – Я так понимаю, многие из этих людей любят молоденьких не меньше моего. Когда они закончат тыкать в тебя пальцами, уверен, у них найдется немало неординарных тестов. – погладив меня по голове, он внезапно наматывает прядь на кулак и резко дергает, отчего кожу на черепе обжигает болью. – Они будут проверять твой болевой порог так, словно ты подопытная крыса в блендере.

– Он найдет тебя. – мой голос срывается от слез, которые я не дам ему увидеть, чтобы не доставлять удовольствия. – Люциан убьет тебя.

– Люциан склоняет голову перед «Коллективом». Если я окажусь им полезен, моя жизнь станет куда ценнее твоей.

По словам Джулии, Люциан никогда не разделял идеологию «Schadenfreude», но он всё равно их спонсирует. Что, если Бойд прав?

Что, если преданность Люциана сильнее, чем его чувства ко мне?

ГЛАВА 62

Люциан

Двигатель ревет, когда я поддаю газу. Точка на трекере замерла в глухой части острова. Лесистая местность с хижинами, которые местные иногда сдают в аренду.

Вот тебе и доверие частному детективу.

Мне следовало знать, что его интересы будут корыстными. Я просил его связаться со мной, если что-то покажется подозрительным, но в нем, должно быть, проснулся ищейка, который увидел в этом шанс прихлокнуть одного из плохих парней в одиночку.

В нескольких милях позади Макаио на Бентли изо всех сил пытается не отстать. Мой адреналин зашкаливает; если я доберусь до глотки Бойда, то могу просто сломать ее по неосторожности.

В черепе пульсирует боль, за глазами вспыхивает белый свет. Я трясу головой, растирая висок основанием ладони.

Только не сейчас.

Впрочем, неудивительно, что меня накрыла мигрень: у Бога паршивое чувство юмора, и разве есть время лучше, чтобы зрение поплыло, чем когда ты несешься на скорости сто пятьдесят миль в час?

Сквозь марево и белый туман я концентрируюсь на сплошной желтой линии, отделяющей меня от встречки.

Еще один разряд тока прошивает череп.

Раз-и-два, три-и-четыре...

Пульсирующая боль оседает глубоко внутри, я двигаю челюстью в отчаянной попытке заставить ее уйти.

Я сосредотачиваюсь на мыслях об Исе. Ее улыбка. Звук ее голоса. Мягкая кожа под моими пальцами.

Расслабься.

Муть по краям начинает обретать четкость, боль растворяется. Воздух в легких становится разреженным, и я выдыхаю, когда ясность возвращается.

Оранжевое сумеречное небо сменяется густой тенью деревьев. Я еще раз проверяю телефон – точка не сдвинулась. Судя по всему, до цели около мили. Я притормаживаю и замечаю указатель «Уитмен Вудлендс». Свернув на узкую дорожку, я гашу фары. Гравий хрустит под шинами, пока я медленно качусь по неприметному пути. Не доезжая до хижин, я сворачиваю с дороги, глушу Бугатти и ставлю на паркинг.

В полумиле впереди ряд хижин погружен во тьму, и только перед одной припаркован одинокий автомобиль. Я крадусь через лес, стараясь держаться в тени. Коснувшись пистолета, заткнутого за джинсы, я пробираюсь сквозь заросли, но замираю, почувствовав легкую вибрацию телефона на бедре. Вытащив его, я бросаю взгляд на мигающую точку и останавливаюсь. Пользуясь тусклым светом экрана, я направляю его вниз, осматривая землю. Впереди замечаю кучу земли. Подойдя ближе, я вижу кончики пальцев, торчащие из свежей могилы.

Полагаю, это наш частный детектив.

Спрятав телефон, я продолжаю путь к хижине, осторожно огибая ореол света от прожектора. Достигнув южной стены, я прижимаюсь к ней и прислушиваюсь, пытаясь уловить голоса внутри.

Тишина.

Пригнувшись, чтобы меня не заметили, я заглядываю в окно и вижу Ису. Она привязана к кровати, все конечности растянуты к четырем столбикам. Мое внимание привлекает белая марля на ее лодыжке, пропитанная чем-то похожим на кровь. Рот заклеен серебристым скотчем, она извивается на кровати в отчаянной попытке освободиться.

Выхватив пистолет, я передергиваю затвор и, держа оружие наготове, обхожу дом, поднимаясь по ступеням к переднему окну. Осмотр остальной части дома не дает никаких признаков Бойда. Только скудная мебель и открытая кухня. Осторожно повернув ручку единственной двери, я толкаю ее, морщась от пронзительного скрипа ржавых петель.

Иса на кровати замирает. Из-за угла видны только ее ноги. Я пробираюсь к задней комнате.

– Не двигаться. – знакомый голос доносится сзади. Я замираю, продолжая держать пистолет перед собой. – Передай пистолет назад.

– Если ты отдашь ее им, ты больше никогда ее не увидишь.

– Отдай. Мне. Чертов. Пистолет. – в тоне Бойда всегда сквозила напускная доброжелательность, и враждебность, исходящая от него сейчас, звучит непривычно. – У меня есть пуля с твоим именем, Люциан. Мне нужно только нажать на спуск.

Из другой комнаты доносятся приглушенные крики Исы – она слышит наш разговор.

Холодная волна адреналина пульсирует во мне, пока секунды тикают до момента, когда этот ублюдок потеряет терпение.

– Это ты убил Нелл, верно?

– Эта мелюзговая сука просто не могла не совать свой нос куда не следует.

– Ты боялся, что она узнает правду об Амелии. И Рорке. И Исе.

– Она собиралась всё разрушить. Она рассказала этому чертову детективу всё. – слова со свистом вылетают сквозь его зубы.

– Откуда ты знаешь, что она ему рассказала?

– Как ты думаешь, кто нанял этого ублюдка?

Бойд был последним, кого я подозревал. Честно говоря, я бы скорее поставил на Фридриха, чем на этого козла.

– Зачем?

– Были вещи, которые мне нужно было знать. То, о чем ты мне не договаривал. А потом я узнал об Исе. О дочери, о которой я никогда не ведал.

– Так зачем ты отдаешь ее им? – я слегка поворачиваю голову, ловя его тень периферийным зрением в нескольких шагах позади. Пистолет направлен прямо на меня.

– Если бы я думал, что, разрезав ее на мелкие кусочки и подарив ее органы «Schadenfreude», я заслужу там место, я бы сделал это не раздумывая.

И я бы сделал то же самое с ним, если бы узнал, что он за этим стоит. Только я бы не утруждал себя подарочной упаковкой.

– Ты бессердечный ублюдок, Патрик. Больной и ненормальный человек.

– Говорит Дьявол Костяной Соли.

– Ты убил мать Исы?

– Дженни? А ты как думал? Что я буду стоять и смотреть, как эта наркоманская шлюха возвращается в мою жизнь, словно кошмарный сон?

Я-то думал, что у меня проблемы с женщинами. Этот парень – просто крестный отец хреновых решений.

– Убьешь меня, и они придут за тобой. Ты же это понимаешь?

– Мне не обязательно тебя убивать. Ты сейчас же отдашь мне пистолет.

– И с чего бы мне делать такую глупость?

– Потому что я знаю правду о твоей девчонке. Почему она вернулась в Темпест-Коув. Что на самом деле произошло в ту ночь на вечеринке.

– Ты не говоришь мне ничего из того, что я бы уже не знал. Хорошая попытка. – о том, что произошло на самом деле, я узнал из конверта от Рэнда, который накопал информацию через одного из наших многочисленных связных.

– Отдай пистолет.

– Пошел на хрен, Патрик.

– Ты и впрямь Безумный Сын. Отдай, мать твою, пистолет!

– Нет.

– Любишь ходить по краю между жизнью и смертью, да? Посмотрим, сколько ты там продержишься с пулей в черепе.

При звуке выстрела и звоне разбитого стекла позади я падаю на пол. Не знаю, кто стрелял, но это был не мой пистолет. Мучительный вскрик Патрика дает понять, что пуля достала его, а не меня. Я оборачиваюсь и вижу массивную фигуру по ту сторону разбитого окна рядом с дверью.

Макаио, готов поспорить.

Тяжелый удар сотрясает деревянные половицы. Я оглядываюсь: Патрик прижимает колено к груди, отползая к стене в другом конце комнаты. Когда наши взгляды встречаются, он тянется к выроненному оружию. Я стреляю, пуля проходит в сантиметрах от его руки, заставляя его отпрянуть.

– Сука! – цедит он, снова пытаясь схватить пистолет.

Секунду спустя я разворачиваюсь, и звучит еще один выстрел. Пуля пролетает над моей головой и врезается в стену, поднимая облачко гипсовой пыли.

Звук криков Исы, пробивающихся сквозь скотч, продирает до костей. Моя первая и единственная мысль – в нее попали. Тревога вспыхивает в жилах. В комнате эхом отдается еще один выстрел. Четвертый. Крики Исы становятся громче. Я пригибаюсь под очередным выстрелом и, даже не пытаясь оглянуться на Патрика, ползу по-пластунски в соседнюю комнату, чтобы добраться до нее.

Еще одна пуля проносится мимо, и обжигающая боль полосует плечо.

– Черт! – Я стискиваю зубы, игнорируя рану, пока не оказываюсь за дверью, отделенный от Бойда стеной спальни.

Крики Исы заставляют меня броситься к кровати, где она бьется в путах.

Я накрываю ее тело своим, чувствуя, как она вздрагивает при каждом новом выстреле. Патрик снова кричит, будто в него попали второй раз.

Наконец, звуки перестрелок стихают.

Услышав тяжелые шаги, я наставляю пистолет на дверь спальни. Мышцы расслабляются, когда в комнату входит Макаио с двумя пушками в руках.

– Босс? Вы в порядке?

– Зашибись. – отстранившись от Исы, я срываю скотч с ее рта и быстро осматриваю ее на предмет ранений. Единственная кровь, которую я вижу, – это пара капель с моего плеча на ее щеке и сочащаяся рана на щиколотке. Красная полоса на моем плече без входного отверстия говорит о том, что пуля лишь задела меня.

– Люциан, – шепчет она, задыхаясь, прежде чем разрыдаться. – Мне жаль. Прости меня.

– Тсс. – Я глажу ее по волосам и целую. – Всё будет хорошо. Успокойся, Иса.

Убедившись, что серьезных ран нет, я начинаю развязывать узлы. Стон из соседней комнаты заставляет меня замереть.

– Ты его не убил? – спрашиваю я Макаио.

– Вы сказали, что не хотите новых расследований, так что я всадил ему по пуле в каждую ногу. Но если хотите, я могу его добить. – он делает шаг в сторону человека, которому только что наподдали.

– Нет. – подхватив Ису на руки, я поднимаю ее. – Он ее отец. Он заслуживает чего-то получше.

Макаио открывает входную дверь хижины, и я замираю, увидев вдалеке свет фар. Прижавшись к стене, я прячусь от яркого луча, ползущего по подъездной дорожке, и киваю Макаио. Тот захлопывает дверь.

– Тебе конец, – слабый голос Бойда прерывается тяжелым дыханием. Он сидит, истекая кровью. – Я позвонил... им. Чтобы ее забрали здесь.

Стиснув зубы так, что челюсть сводит, я опускаю Ису на пол. Мысли лихорадочно сменяют друг друга: что делать?

– Хотите, я с ними разберусь? – Макаио вытягивает пистолет из кобуры. Я качаю головой.

– Нет. Ты спровоцируешь расследование, которое мне сейчас ни к чему.

Гадкий смех отражается от стен, заставляя мои мышцы напрячься. Я впиваюсь взглядом в Бойда – этот ублюдок явно пытается наделать как можно больше шума. Я резко киваю Макаио в сторону этого шумного подонка, и глухой удар кулака заставляет того замолчать.

Пригнувшись, чтобы выглянуть в окно, я вижу, что люди еще не вышли из машины.

– В задней комнате есть окно. Уводи их обоих отсюда.

У меня еще нет четкого плана, я знаю только одно: я уйду отсюда вместе с Исой.

Чего бы это ни стоило.

Иса крепко хватает меня за руку.

– Я остаюсь с тобой.

– Если они тебя найдут, ты можешь считать себя мертвой после того, что они с тобой сделают. Уходи с Макаио. – подцепив пальцем ее подбородок, я прижимаюсь своими губами к ее губам. – Быстро.

Макаио взваливает обмякшее тело Бойда на плечо, берет Ису за руку и ведет ее к задней комнате.

Дав им время скрыться, я распахиваю входную дверь. Перед домом стоят трое «Черных пиджаков» рядом с блестящим черным авто, припаркованным возле машины Бойда. В двоих я узнаю Доминика и Луиса. Не видел старейшин с тех пор, как они заходили ко мне в офис два месяца назад. Третьего я видел пару раз, но мы не знакомы. Высокий, мощный парень, который мог бы потягаться размерами с Макаио.

– Господа, – говорю я, выходя на крыльцо. – Рад снова вас видеть.

– Что ты здесь делаешь, Люциан? – спрашивает Доминик, перекатывая толстую сигару во рту и хватаясь за перила у подножия лестницы.

Я закрываю за собой дверь, чтобы заглушить любые звуки борьбы, пока Иса и Макаио выбираются через окно. Впрочем, старик со своим слуховым аппаратом всё равно вряд ли бы что-то услышал.

– Фридрих связался со мной. Попросил проверить звонок, который он получил от Бойда.

– Забавно... он просил нас проверить то же самое. Выглядит излишним.

Сохраняя невозмутимое лицо, я киваю.

– Возможно, он думал, что я доберусь до него первым.

– Доберешься? – сомнение в голосе Доминика действует на нервы.

Я мог бы выхватить пушку и рискнуть, перестреляв их всех на месте, но это оставит слишком много вопросов для Фридриха.

– Похоже, он сбежал вместе с девчонкой.

– С чего бы ему это делать, если он сам с нами связался? – голос незнакомца заставляет меня поднять взгляд. Он стоит рядом с Луисом, скрестив руки на груди.

Похоже, он еще не понял, кто я такой в этом «Коллективе», раз позволяет себе такой презрительный тон.

– У него давняя история домогательств к молодым девушкам. Возможно, она показалась ему слишком соблазнительной.

– Если ты не против, мы бы хотели взглянуть сами. – Доминик покосился на того здоровяка и коротко кивнул.

Когда этот придурок проходил мимо меня внутрь, он задел меня плечом. Мышцы обожгло диким желанием размозжить ублюдку череп прямо здесь.

Луис стоял поодаль от Доминика, молчаливый, как и всегда, и сверлил меня взглядом. В моей голове тем временем прокручивалось сразу несколько сценариев того, чем всё это кончится.

Этот качок стреляет мне в спину.

Они втроем затаскивают меня в машину.

Макаио выпрыгивает из теней, валит их всех, а мне потом приходится объяснять всё это дерьмо Фридриху.

Между нами тремя повисла неловкая тишина, пока незнакомец топал по хижине. Когда он появился снова, его глаза так и светились обвинением.

– Там внутри всё в крови.

– Да. Так и есть. Похоже, у Бойда вышла стычка с детективом, который за ним следил. Подозреваю, именно из-за него они оба и сбежали. – я кивнул в сторону неглубокой могилы, что чернела сразу за кругом света от прожектора. – Его останки найдете вон там.

Дергаными движениями оба старика развернулись. Луис, прихрамывая, подошел к указанному месту, после чего обернулся к Доминику и кивнул.

– Это всё очень мило, но тогда почему у тебя кровь на плече? – если я не прикончу этого ублюдка за спиной прямо сегодня, это будет чудом. – И раз уж на то пошло, почему его машина всё еще здесь, если он так спешил?

Я даже не потрудился повернуться к нему лицом, продолжая смотреть на Доминика.

– Его машину узнает каждый на этом острове. Учитывая его прошлые «подвиги», молодая девчонка рядом тоже привлекла бы внимание. Скорее всего, они забрали машину детектива.

– Нет. – он подошел вплотную, вторгаясь в мое личное пространство, и мои пальцы дернулись от непреодолимого желания выхватить пушку и рискнуть. – Я думаю, ты лжешь. Думаю, ты точно знаешь, где девчонка. И Бойд тоже.

– Мне как-то плевать на то, что ты там думаешь. – всё еще стоя к нему спиной, я поудобнее перехватил рукоять пистолета, заткнутого за пояс. – И я по-хорошему прошу тебя свалить, пока я не преподал тебе урок личных границ.

– Я бы посмотрел, как ты попробуешь...

– Хватит! – вынув сигару изо рта, Доминик глянул через плечо на Луиса и молча кивнул. Это могло значить что угодно, но я поставил бы на то, что это сигнал к моей смерти.

В тот момент, когда я заметил, как Луис достает пистолет из кобуры, я вцепился в свое оружие. Плечи свело от напряжения. Одним резким движением я развернулся ровно настолько, чтобы ствол смотрел прямо в ребра стоящему рядом верзиле.

Но прежде чем я успел нажать на курок, меня остановил негромкий хлопок выстрела. Пустое, ошарашенное выражение на лице здоровяка казалось слишком блеклой реакцией на дыру в черепе, отметившую путь пули. Его хватка на моем плече ослабла, а следом раздался тяжелый глухой удар – он рухнул на землю рядом со мной.

Я выдохнул и кивнул. Мышцы в груди наконец отпустило, и я перевел взгляд на двух оставшихся «Пиджаков».

– Что ж, это был интересный поворот событий.

– Честно говоря, мне глубоко насрать, зачем ты здесь и где девчонка. Считай, что мы никого из вас не видели. – Доминик прищурился, засовывая сигару обратно в зубы и затягиваясь. – Верно ведь, Луис?

– Никогда не любил этого ублюдка. – хриплый голос Луиса прозвучал настолько непривычно, что волна шока снова ударила по нервам. – Как и Бойда, если уж на то пошло.

Двое старых «Пиджаков» направились обратно к машине. Взявшись за ручку пассажирской двери, Доминик снова обернулся ко мне.

– Я пришлю чистильщика, чтобы прибрал этот бардак. И займись своим плечом, Люциан. Раны начинают гноиться, если их игнорировать.

ГЛАВА 63

Исадора

Я открываю глаза в полумраке комнаты и уставляюсь в потолок, где яркая, вычурная роспись с греческими богами в разгаре битвы отбрасывает отблески над головой. Оторвав голову от подушки, я хмурюсь, не узнавая обстановку, и осматриваюсь, пока не замечаю в углу темный силуэт – кто-то сидит там и смотрит на меня. Я часто моргаю, пытаясь продраться сквозь туман изнурения в голове.

– Где я?

– В моей спальне. – неподражаемый голос Люциана звучит как удар камертона, и облегчение, которое я чувствую, вызывает слезы на глазах. – Доктор Пауэлл извлек пулю из твоей лодыжки. Он дал тебе обезболивающее. Ты была в отключке целый день.

Когда я пытаюсь приподняться, руки встречают сопротивление. Я вытягиваю шею и вижу черные кожаные манжеты на своих запястьях.

От паники перехватывает дыхание, и я начинаю дергаться.

– Ты все время пыталась вырвать капельницу. Моя кровать – единственная, что оборудована фиксаторами.

Не знаю, почему сама мысль об этом меня так бесит, но я смотрю на него с нескрываемым презрением.

– Для твоих рабынь?

– Для тебя. Я приказал установить их для тебя в те выходные, когда просил тебя остаться.

– Чтобы держать меня в плену?

– Эта мысль промелькнула у меня в голове. – в его ответе нет ни тени юмора. Он подается вперед, опираясь локтями на бедра. – Если не считать лодыжки, как ты себя чувствуешь?

Этот вопрос заставляет меня горько усмехнуться. Как я себя чувствую? Зная, что мой отец – убийца, прикончивший мою мать? Тот, кто, скорее всего, всерьез намеревался убить и меня.

– Это трудно осознать.

– Согласен. Ты могла погибнуть. Одна шальная пуля – и всё.

Мои мысли быстро трезвеют от его серьезного тона, и тяжесть ситуации снова давит на меня.

– Как ты меня нашел?

– Браслет. Я отдал его детективу.

– Мне не следовало его снимать. – тупая боль пульсирует и в лодыжке, и в голове. Я поворачиваюсь на бок и вижу на тумбочке стоит стакан воды. – Это мне?

– Да. Там лежит таблетка, если понадобится. Но она тебя вырубит.

– Ты не мог бы меня расстегнуть? В пальцах уже покалывает.

Он смотрит на меня, словно колеблясь, и его слова о том, чтобы держать меня в плену, снова всплывают в памяти. Промедлив еще минуту, он поднимается с кресла, пересекает комнату и останавливается у кровати, проводя пальцем по моему виску.

– Я думал, что потеряю тебя. Это такая степень безумия, которую я больше никогда не хочу испытывать.

Еще мгновение он смотрит на меня, а затем расстегивает ремни на моих запястьях.

Я несколько секунд растираю раздраженную кожу, проводя пальцами по следам от оков, а затем тянусь к стакану. Холодная жидкость обволакивает сухую гортань и почти шипит, когда я глотаю.

– Он мой отец, – говорю я, глядя в стакан. – Он мертв?

– Нет. Я настоял на том, чтобы он остался в живых. Но обещаю, он больше никогда тебя не тронет.

Две недели назад я бы требовала объяснений: почему? Как? Я бы расспрашивала о группе, которая платит за пытки других. Но побывав во власти психопата, я поняла: есть вопросы, на которые не нужны ответы.

– Мне было так страшно. – поставив стакан на колени, я замечаю повязку на предплечье, где, должно быть, стояла капельница. – В тот момент, когда он притормозил рядом со мной на машине, я поняла: что-то не так.

– Конечно, поняла.

– Что?

– Большинство хищников обладают такими природными инстинктами. Так мы выживаем.

– Мы? О чем ты говоришь?

– Скажи мне кое-что, Иса... – Люциан медленно обходит кровать, ведя пальцем по одеялу, и останавливается напротив меня. Возможно, это лунный свет заставляет его глаза мерцать, как пламя, пока он смотрит на меня, обхватив пальцами изножье кровати. – Та ночь на вечеринке, когда те парни напали на тебя. Что было потом?

Холодок на затылке служит предупреждением, хотя я не уверена, о чем именно.

– Почему ты спрашиваешь меня об этом?

– Потому что я хочу услышать это из твоих уст.

Я рассказывала ему об этом несколько недель назад. Неужели он уже забыл?

– Я... я забрала подругу и отвезла ее домой.

– А дальше?

– Мы вызвали полицию.

На его лице появляется тень улыбки, полной недоверия. Улыбки, которая говорит о том, что он знает больше, чем я рассказала.

– Ты проскочила слишком далеко вперед. Вернись немного назад. Что случилось сразу после того, как ты отвезла Келси домой?

Паника расцветает в груди, пока я смотрю на него. Воспоминания той ночи выползают из своих герметичных ящиков, из крошечных отсеков, которые я выстроила в своей голове.

– Зачем?

– Рассказывай.

– Я... не... помню. – но я помню. В затянувшейся паузе образы в моей голове будто проецируются на стену за его спиной, прокручиваясь как кинопленка. – Я вернулась на вечеринку. Одна. И нашла Эйдена, Брэди и всех их друзей в домике у бассейна. Они пили и курили. Я чуть не задохнулась от облака марихуаны в воздухе.

– Зачем ты вернулась? – его голос кажется далеким, напоминая о днях, проведенных в кресле терапевта, когда тот копался в моих мыслях в поисках ответов. Причин, которые заставили бы меня сделать то, что я сделала.

– Я была в ярости. Я хотела высказать им всё в лицо.

– Неверно. Что ты сделала, когда нашла их в домике?

Что ты сделала?

Что ты сделала?

Слова тети Мидж эхом отдаются в голове.

– Я сказала Брэди, что... что хочу его. Только его. И он выставил остальных.

– И?

Что-то в моей голове умоляет не отвечать, но я всё равно это делаю, словно подчиняясь неведомой силе.

– Я сняла рубашку, чтобы показать, что я серьезно. И он снял штаны.

Люциан наклоняет голову и потирает челюсть.

– Ты хотела трахнуться с ним?

– Нет. – мои мысли всё еще запутаны в этом сне, вернее, кошмаре, вращающемся в голове. – Вид его тела вызывал у меня отвращение.

– Так что же произошло?

– Я опустилась перед ним на колени, будто собиралась взять его в рот. Он закрыл глаза. А я вытащила нож из заднего кармана. Я ударила его ножом. Снова и снова, я кромсала его пах. – я зажмуриваюсь, чтобы стереть это из памяти, но всё здесь, в моей голове. Крики. Ярость. – Я видела только кровь.

– В ту ночь Брэди пытался изнасиловать не Келси. Тебя.

Я всё еще сижу с закрытыми глазами и качаю головой, но правда в его словах слишком сильна для месяцев отрицания, служившего мне щитом. Потому что если бы – если бы – я хоть кончиком пальца коснулась этих опасных вод, неизвестно, какой урон я бы нанесла себе потом. В выпускном классе я хотела Брэди больше всего на свете, и когда он наконец проявил интерес, весь мой здравый смысл вылетел в чертово окно. Я стала статистикой. Очередным сюжетом из соцрекламы, предупреждающим девочек об опасности алкоголя на вечеринках. Только вместо того, чтобы Брэди выглядел злодеем, моя расплата сделала его святым в глазах окружающих, а меня – психопаткой.

– Именно показания Келси спасли тебя от тюрьмы, так ведь?

– Да. – я наконец открываю глаза, шумно выдыхая. – Она видела всё, кроме самой резни ножом.

– Расскажи мне про дядю Джорджа. Помнишь, как у него оказалось перерезано горло?

Опустив взгляд, я качаю головой.

– У меня был провал в памяти.

– Он выжил. Чудом, учитывая глубину пореза. Но его жена нашла нож в твоих руках.

Слезы дрожат перед глазами, размывая темно-серые простыни. «Не дергайся». Я слышу его хриплый голос у себя в ухе, чувствую запах пива, когда он срывал с меня белье. Кряхтение и стоны, от которых меня тошнило, пока он пытался прорвать мою плеву, слишком тесную для его размеров. Жжение. Боль. Вид его складного ножа на тумбочке рядом с деревянной лошадкой, которую он вырезал для меня. Ножа, который он всегда носил с собой и чистил им ногти.

– Он пытался причинить мне боль.

– Все они пытались. А если бы у тебя в руках был нож на днях, когда Бойд остановился рядом с тобой?

– Я бы порезала его.

Люциан обходит кровать и садится рядом со мной.

– Всю жизнь тебя высмеивали и считали монстром. – он проводит рукой по моей щеке и мягко приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. – А ты всего лишь защищала себя.

– Я не хотела никому причинять боль.

– Но мы делаем то, что должны.

– Я пыталась забыть. Я отчаянно пыталась всё это забыть, но... оно всегда там, Люциан. Всегда там. Прокручивается в голове снова и снова.

– Так будет всегда. Поверь, я знаю.

– Ты убил Амелию?

Отвернувшись, он вздыхает, и на мгновение его взгляд становится задумчивым.

– Да. За время нашего брака я убивал ее понемногу каждый день, когда не дарил ей любви. Но я не мог ей лгать. Даже в самом конце.

– Ты вообще способен любить? – это вопрос, который мне не следовало задавать, ведь мы сразу определили, что между нами. Услышать «нет» сейчас было бы равносильно удару в сердце, так что, возможно, с моей стороны это чистый мазохизм.

– Когда я понял, что Бойд забрал тебя, и увидел тебя привязанной к той кровати... беспомощной, напуганной... в голове была только одна мысль. Что любой, кто посмеет тебя коснуться, умрет долгой, медленной и мучительной смертью от моих рук. Мне было плевать, кто это или что. – его ладонь легла на мое горло, большой палец скользнул по линии челюсти и подбородку, демонстрируя право собственности. – Я бы душу дьяволу отдал за тебя. Если это, мать его, не любовь, то я не знаю, что это такое.

– Моя тетя говорит, что любовь – это когда ты пытаешься представить мир без человека и не можешь.

– Я чувствовал это лишь однажды. Когда мой сын умер у меня на руках. Я хотел последовать за ним, куда бы он ни отправился, потому что не мог вынести мира, в котором его больше нет. И с тех пор я почувствовал это лишь еще один раз.

– Когда? – осмеливаюсь спросить я.

– В тот день, когда ты сказала, что хочешь уйти. Уйти из этого дома. Из моей жизни.

– Тогда я тебя боялась. Теперь – нет.

Всё еще прижимая ладонь к моей шее, он наклоняется и накрывает мои губы поцелуем. Боже, как же мне не хватало этого чувства, его запаха, его вкуса на языке и в моей голове. Он будто оплел каждое нервное окончание в моем теле.

– Я хочу, чтобы ты осталась со мной, – говорит он мне в самые губы. – Ты ни в чем не будешь нуждаться, Иса. И я обещаю тебе: никто и никогда больше не причинит тебе боли.

– А что будет, когда я тебе наскучу? Когда азарт от запретного плода исчезнет?

– Невозможно. Тебе не может наскучить то, что необходимо для жизни. – его губы снова впиваются в мои, и он сжимает ладонь на моей шее ровно настолько, чтобы у меня перехватило дыхание.

Упершись рукой в его грудь, я прерываю поцелуй.

– Я хочу, чтобы ты отпустил Джулию. Соблюдай условия контракта, позволь ее дочери закончить учебу, но саму ее – отпусти.

– Сделаю. – его голос звучит так же решительно, как и выражение лица.

– И я хочу, чтобы ты ушел из «Schadenfreude».

– Если бы я мог, я бы сделал это сегодня же. Но уход поставит нас обоих под удар. Так уж вышло, что я посвящен в вещи, которые гарантируют, что я никогда не смогу просто так хлопнуть дверью.

Я убираю руку с его груди и отворачиваюсь.

– Значит, ты по-прежнему готов заключать сделки и трахать других женщин?

– Нет. Я больше не участвую в ритуалах. Только редкие встречи.

– А что будет, когда они решат, что этого недостаточно?

– Тогда мы доверимся нашим инстинктам, ты и я. – он проводит рукой по моим волосам и приподнимает мой подбородок. – Никто больше не причинит тебе боли. Даже я. Я этого не позволю. Ты голодна? – спрашивает он, нежно целуя меня в лоб.

– Умираю с голоду.

– Я принесу тебе поесть. Никуда не уходи.

– Здесь? В твоей спальне?

– Предпочла бы ковылять обратно в свою комнату?

– Не особо. Я просто... забудь.

– Вот и славно. Жди здесь.

После его ухода дверь щелкает. Я переворачиваюсь на кровати, вдыхая его запах, оставшийся на подушках. Тепло и безопасность этого места, а может, остаточное действие лекарств, погружают меня в зыбкий сон.

– Иса, проснись.

Услышав женский голос, я оборачиваюсь и вижу на стене тень, движущуюся гибким силуэтом. Она бросается ко мне, и пока я вжимаюсь в изголовье, в свете окна проступает лицо Лауры. Ее длинные серебристые волосы мягко лежат на плечах, а красные ободки глаз только подчеркивают глубокие черные провалы расширенных зрачков, поглотивших голубизну.

Ни трости.

Ни инвалидного кресла.

Никакой неуверенности в движениях.

– Что это такое? – я оглядываюсь, но Люциан еще не вернулся. – Я сплю?

Морщинистые губы растягиваются в улыбке.

– Я не нашла тебя в твоей постели, дорогая. Догадалась, что ты будешь здесь.