Текст книги "Мастер Соли и Костей (ЛП)"

Автор книги: Кери Лейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 30 страниц)

Г

ЛАВА

29

Исадора

Сжимая ткань своего платья, я стою в лифте, ожидая, когда доеду до комнаты Лауры на втором этаже. Длинное макси, конечно, не было бы моим первым выбором, но безразмерная легкая куртка в стиле милитари, которую к нему подобрала Эми, идеально подходит для того, чтобы спрятать куклу внутри. Дрожь в пальцах вкупе с холодным, давящим чувством в груди трудно игнорировать. Это способ моего тела сообщить мне, что я не та ловкая и бессердечная мошенница, в чем я всю ночь пыталась себя убедить. Физические проявления девушки с совестью, которая не хочет никому причинить боль. На самом деле, всё это фиаско затеяно ради того, чтобы никто не пострадал.

Двери лифта открываются в пустую гостиную, и отсюда я вижу куклу в сиянии света, который падает на нее внутри стеклянной витрины. Я пытаюсь представить ее отсутствие. Заметит ли кто-нибудь вообще при всех этих втиснутых куклах?

Нелл заходит в комнату, наклонив голову.

– Ты сегодня рано. Она еще спит.

– Думаю, я сама слишком много проспала за выходные. Чувствую себя какой-то дерганой.

– Ну, я собираюсь захватить немного кофе на кухне. Присмотришь за ней?

– Конечно.

Это почти слишком просто. Или, может быть, я просто привыкла к тому, насколько предсказуемо и эффективно всё устроено в этом месте. Я знала, что она всё еще будет спать. Эта женщина никогда не просыпается раньше своего утреннего будильника, поставленного на девять. Я знала, что Нелл сбегает за своей привычной чашкой кофе перед началом дел, не торопясь, что оставит меня в полном одиночестве.

Двери лифта закрываются, и я бросаю взгляд на часы. Без двадцати девять. У меня есть чуть меньше этого времени, чтобы забрать ключ, стащить куклу, спрятать ее у себя в комнате и вернуться в комнату Лауры до того, как Нелл придет назад. Когда она вернется, я проверю свои сообщения, где тетя Мидж уже пришлет текст, который мы обсуждали накануне вечером, сообщая мне, что она едет меня забирать.

Это глупо. Пожалуй, самый непродуманный план из всех, что я придумывала, и я уверена, что есть масса последствий, которые я еще даже не начала осознавать.

Но у меня нет роскоши времени, и даже если бы была, остановило бы это меня? Не тогда, когда на кону жизнь тети Мидж.

Я пересекаю комнату и вхожу в спальню Лауры, где шторы еще задернуты. Ее храп сопровождает мои шаги в тусклом свете, пока я на цыпочках иду по полу к подносу на ее туалетном столике, где она хранит все свои украшения. На полпути половица подо мной скрипит, и я замираю, зажмурив глаза, пока она шмыгает носом и ворочается в постели. Осмелившись взглянуть сквозь темноту комнаты, я обнаруживаю, что она лежит, отвернув голову от меня, и звук храпа снова наполняет комнату.

Браслет лежит поверх ее брошенных украшений, и я осторожно поднимаю его с подноса; дрожь в руках грозит тем, что я выроню эту чертову штуку. Завладев браслетом, я спешу вон из комнаты. Секунды спустя я снимаю куклу с подставки и переставляю соседних кукол, чтобы заполнить образовавшуюся брешь.

Она чуть больше, чем я помнила изначально; я засовываю ее под мышку под куртку, чувствуя себя скованно и неловко, пока она упирается мне в ребра.

И вот так просто – я официально украла самую ценную вещь, к которой когда-либо прикасалась в своей жизни.

Я закрываю витрину на ключ, после чего возвращаю браслет на поднос для украшений Лоры и поспешно выхожу из комнаты.

Без десяти девять.

Лифт, кажется, едет целую вечность, и когда он открывается, а там стоит Рэнд, позыв к рвоте выталкивает желчь мне в горло.

– Мисс Куинн! Вы спускаетесь?

– Я, эм... я забыла взять кофе.

– Ах, отлично. Я как раз иду позавтракать. Я сопровожу вас на кухню.

– Я... ладно.

Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Лифт достигает нижнего этажа, где суетится множество людей. Строители или вроде того, судя по поясам для инструментов на их талиях и одному из мужчин, несущему лестницу.

– Что происходит? – спрашиваю я, пытаясь отвлечься от чувства вины.

– Ремонт атриума. Хозяин планирует бал-маскарад через три недели. До этого нужно проделать немало работы.

– Маскарад?

– Да. Здесь будут некоторые очень важные гости.

Мы ждем, пока пройдет один из рабочих, молодой парень, лет двадцати с небольшим, который подмигивает и улыбается, проходя мимо.

Глядя ему вслед, Рэнд хмурится.

– Надеюсь, вы будете держаться на расстоянии от этих людей. Я понятия не имею, какое у них прошлое. – он наклоняется ближе, заставляя волоски на моей коже подняться от такой близости. – Мы установили дополнительные камеры, на всякий случай.

Моя кровь леденеет.

– Камеры?

Я даже не подумала о камерах. С чего бы? Не похоже было, что здесь есть охрана, чтобы следить за ними.

– Да. Хозяин Гриффин установил их довольно много лет назад. Мы расширили зону охвата на большинство общих комнат.

Общая комната? Что, черт возьми, считается общей? Гостиная? Я тяжело сглатываю, в горле внезапно пересохло, губы сухие.

– Слушай, мне, эм... мне нужно зайти к себе в комнату. Я всё еще чувствую себя не лучшим образом.

– Ах, да, конечно. Могу я предложить немного «Пепто-Бисмола»? Вы найдете его в шкафчике в вашей ванной.

– Спасибо. Увидимся позже, Рэнд.

На грани гипервентиляции я мчусь по коридору, практически заносясь на повороте перед своей комнатой.

– Иса?

Услышав свое имя, я отскакиваю назад, и кукла падает на пол. При ударе одна из рук отламывается.

О, нет. О. Боже. Мой.

Мой взгляд перекидывается на Джулию, которая хмуро смотрит на куклу, прежде чем поднять на меня глаза, холодные от подозрения.

– Это... это не то, что ты думаешь. – каждая мышца в моем теле в неистовстве, пока я опускаюсь на колени и подбираю куклу вместе с ее сломанной рукой.

– Что это, Иса?

Оглядевшись, я открываю дверь и заталкиваю ее внутрь.

Она качает головой, сбрасывая мою руку.

– Я не хочу иметь к этому никакого отношения.

– Пожалуйста, дай мне объяснить.

С колебанием она входит в комнату, оглядываясь через плечо и останавливаясь в нескольких шагах от двери. Я еще раз осматриваю коридор, прежде чем защелкнуть дверь.

– Ты с ума сошла? Красть одну из ее кукол?

– Поверь мне, Джулия. Я бы не сделала этого, если бы мне не нужны были деньги.

– Нам всем нужны деньги. Ты не видишь, чтобы я их воровала! Ты хоть представляешь, что они сделают, если поймают тебя?

Повесят меня? Спрячут мое тело? Я понятия не имею.

Если и есть человек, который может иметь хоть какое-то представление о том, через что я сейчас прохожу, так это женщина, жившая на улицах.

– Я ездила домой на этих выходных. Моя мама... она наркоманка. Это долгая история, но она встречается с каким-то уродом, который смылся с наркотиками примерно на пятьдесят штук. Диллер избил мою маму и тетю, сломал ей два пальца и пригрозил убить их, если мы не выплатим ему деньги. – мелкие трещины в моем самообладании выпускают наружу отчаяние, готовое взорваться во мне. – Я в панике, Джулия.

Недоверчивые карие глаза смотрят на меня в ответ – так я часто смотрела на свою маму, когда она рассказывала мне подобные нелепые истории об отчаянии.

– Я знаю, это звучит безумно. Это и есть безумие. Но я не могу позволить ему причинить боль моей тете. Или моей маме. – на самом деле мне плевать на маму, но я ей этого не говорю.

Вздохнув, она проходит мимо меня вглубь комнаты, и я задаюсь вопросом, не раздумывает ли она о том, чтобы сдать меня. Не то чтобы ей пришлось. Я уверена, что камера всё засняла. И теперь, даже если я захочу вернуть эту чертову штуку, ее рука сломана.

– Для тебя нет другого выхода? – повернувшись ко мне спиной, она не может видеть всю комичность такой возможности, написанную на моем лице.

– Ты честно думаешь, что я стала бы воровать эту вещь, куклу, если бы он был? Я все мозги себе сломала, пытаясь придумать, как это исправить.

– Возможно, есть другой путь. Вопрос в том, скольким ты готова пожертвовать, чтобы спасти жизнь своей матери?

– Что?

Она оборачивается, и решимость, застывшая в ее выражении лица, пугает почти больше, чем шок до этого.

– Чем бы ты пожертвовала, чтобы спасти свою мать и тетю? Болью? Своим достоинством?

– Я только что украла чертову куклу. Я бы сказала, что достоинство на данном этапе уже вылетело в трубу. К чему ты клонишь?

Резкий выдох, она сжимает губы, отводя взгляд в сторону.

– Есть группа. Именно так я выбралась из своей ситуации. Они помогают людям. Люциан – ее член.

– Что за группа?

– Я не знаю, как они себя называют, но...

Громкий стук в дверь заставляет мои мышцы вздрогнуть, и я чуть снова не роняю куклу.

– О, нет.

Оглядев комнату, я фиксирую взгляд на комоде и заталкиваю куклу внутрь, под свое нижнее белье. В другом конце ящика я нащупываю свой складной нож, который припрятала там, чтобы горничные не нашли его под подушкой. Прижав его к телу так, чтобы Джулия не видела, я роняю его в карман своей куртки. Я не знаю, как в этом месте обходятся с ворами.

На моем пути к двери Джулия хватает меня за руку.

– Спроси его об этом, – шепчет она. – Люциана. Он поймет, что ты имеешь в виду.

– Не думаю, что это мне сейчас поможет. – я высвобождаю руку из ее хватки. – Не сомневаюсь, они видели, что я сделала.

Тяжелыми шагами, обхватив живот руками, я иду к двери и распахиваю ее; в коридоре стоит Рэнд. Задрав подбородок, он смотрит на меня свысока, его брови сурово сдвинуты в разочаровании.

– Мисс Куинн, хозяин Блэкторн просил вас немедленно явиться в его кабинет.

Г

ЛАВА

30

Люциан

Откинувшись в кресле, я перематываю запись того, как Иса крадет куклу из стеклянной витрины. Мне плевать на переоцененную игрушку, меня гложет само предательство. Мысль о том, что у этой девчонки хватило наглости воровать прямо у меня под носом.

При звуке сигнала лифта я ставлю запись на паузу, и когда Рэнд сопровождает её в кабинет, мне хочется придушить свой член за то, что он дергается в штанах. Склонив голову, она замирает посреди комнаты, не утруждая себя тем, чтобы взглянуть мне в глаза, и когда я киваю Рэнду, он выходит из комнаты.

Как только двери лифта закрываются, я подаюсь вперед в кресле, положив руки на стол.

– Хочешь мне что-нибудь сказать?

Она едва заметно качает головой, что только разжигает мой гнев.

– Ничего такого, что вы, я полагаю, уже не видели. – сцепив руки перед собой, она выглядит нелепо в этом платье. Ходячая ложь. И в то же время я представляю, как эта струящаяся ткань накрывает мой затылок, когда моя голова находится между её бедер.

Мысль, которая бесит меня еще больше.

– Где она?

– В моем ящике.

– В твоем ящике. Комод теперь тоже принадлежит тебе?

Вздрогнув, она качает головой.

– Нет, конечно нет.

– Требуется огромное доверие, чтобы поручить кому-то заботу о моей матери.

Она склоняет голову еще ниже, вероятно, настолько раздавленная виной, что та кажется шаром для боулинга, водруженным ей на шею.

– Почему ты предала мое доверие, Иса?

Спрятав глаза за длинными черными ресницами, она вздыхает.

– Я не хотела.

– Мне плевать, чего ты не хотела делать. Я хочу знать, почему ты это сделала?

– Я верну куклу и уйду. Если вам всё равно.

Я поднимаюсь из кресла, поправляя лацканы пиджака, обхожу стол и прислоняюсь к его переднему краю.

– Насколько я понимаю, теперь она сломана. Практически ничего не стоит.

Вздрогнув, она отворачивается от меня и качает головой.

– Я... я не знаю, что сказать, мистер Блэкторн.

– Уверен, что нет. Ты ничего не можешь сказать. Сотни тысяч долларов пущены на ветер.

– Я нахожу это чрезмерным для чего-то столь хрупкого, – говорит она вполголоса.

Вскочив со стола, я поддаюсь разочарованию и тремя быстрыми шагами оказываюсь перед ней.

– Не тебе судить о том, что чрезмерно, а что нет. Факт в том, что ты уничтожила вещь, которая стоит гораздо больше, чем ты сама.

Её глаза впиваются в мои, тонкая пелена собравшихся там слез оживляет её ярко-серые глаза. Губы дрожат, будто что-то дерзкое и остроумное так и рвется сорваться с её языка. Вот такая эта девчонка – остра на язык, но вместо этого её взгляд снова падает.

– Я не хотела её ломать.

– Меньшее, что ты можешь сделать, это сказать мне, что было настолько важным, что ты почувствовала необходимость украсть у меня.

Тонкие плечи расправляются, её глаза полны вызова, достаточного, чтобы сорвать мой предохранитель. Мой нрав на грани взрыва, пока я смотрю на неё сверху вниз, практически пылая от жара раздражения, кипящего внутри меня.

Проходят секунды, она не говорит ни слова, и дерзость её молчания медленно подтачивает моё терпение.

– Отвечай мне!

Она вздрагивает и вызывающе вскидывает подбородок.

– Какая теперь разница?

Когда я бросаюсь к ней, она отступает, натыкаясь на стул позади себя, и когда я упираюсь руками по обе стороны от неё и наклоняюсь, холодная сталь касается нижней части моего подбородка.

Непреклонное выражение её лица вместе с лезвием у моего горла задевает тонкую и опасную струну внутри меня. Это пробуждает ощущение, которого я не чувствовал очень давно. Такое, от которого мой член готов прорвать брюки. Озноб пробегает под кожей, мышцы горят от желания удержаться и не поцеловать её прямо сейчас. То, что я чувствую – это за пределами гнева. За пределами всплеска адреналина. Это похоть. Чистая, черная, ядовитая похоть.

– Моя семья в беде. Кто-то рассказал мне о группе, которая может помочь. Сказали, вы знаете о ней. Секретная группа.

Черт.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Я думаю, вы знаете. – она отводит взгляд лишь на секунду, возможно, в момент неуверенности, прежде чем снова встретить мой взор. – Я думаю, вы член этой группы.

У меня дергается глаз от этого – наглая и дерзкая маленькая дрянь, которая думает, что понимает, что делает сейчас. Ни за что на свете такое невинное создание, как она, не может знать о «Schadenfreude». Если бы она хоть малейшее представление имела о том, что это такое, она бы точно не пошла на это.

– Не поздновато ли для этого, тебе не кажется? Учитывая, что ты не только украла у меня, но и имеешь наглость держать лезвие у моего горла.

– Я в отчаянии.

– Могу заверить, не в таком отчаянии, чтобы быть готовой к последствиям.

– Этот человек пригрозил убить мою мать. Он до полусмерти избил мою тетю и сломал ей два пальца на этих выходных. Если я не достану пятьдесят штук, он убьет их обеих. Сомневаюсь, что он оставит свидетелей, а значит, следующей он придет за мной.

– Кто этот человек?

– Франко Скар-как-то там.

Франко Скарпинато. Мать твою. Как, черт возьми, она связалась с таким подонком, как он?

– Что ему от тебя нужно?

Всё еще держа лезвие у моей шеи, она облизывает губы, которые кажутся сухими как кость.

– Парень моей матери сбежал из города с его наркотиками. Мы не знаем, где он, поэтому он пытается выбить деньги из нас.

Должно быть, это тот парень, на которого Франко жаловался, когда мы встречались. Каким-то образом мой взгляд снова останавливается на её губах, и я готов сам себе надрать задницу за то, что задаюсь вопросом, какими они будут на ощупь между моими зубами.

– Как ты узнала об этой секретной группе?

Она снова опускает взгляд, будто не намерена мне рассказывать. Упрямая. Не знаю, что в этой девчонке такого, но из-за неё мне хочется одновременно отшлепать её по голой заднице и поцеловать.

– Как?

– Джулия. – она произнесла это имя бесстрастно, будто я мог начать спорить. – Она сказала, вы могли бы помочь мне. Так же, как помогли ей.

– Ты хоть понимаешь, о чем просишь?

– Нет. Но я готова работать на тебя бесплатно. Чтобы выплатить долг. Столько, сколько понадобится.

Мне хочется рассмеяться над этим, над наивностью, скрывающейся под её дерзостью, как над плохой шуткой. Я наклоняюсь к ней еще ближе, прижимаясь к лезвию у своего горла.

– Я трахаю Джулию. Так она мне платит. Когда я захочу. Где я захочу. Это то, что ты имела в виду, Иса? Позволить мне использовать тебя так, как я сочту нужным?

Её горло дернулось; она и представить себе не может, какими способами я бы испортил такое невинное существо, как она.

– Если это то, что нужно, чтобы спасти мою семью – да.

Дрогнувшее веко не может скрыть хаос, взрывающийся внутри меня. Эта девчонка. Эта чертовски красивая, мучительно завораживающая девчонка. Схватив её за запястье, я стискиваю челюсть и вырываю нож из её рук; ярость на её лице почти комична. Быстрые вздохи выдают вызов, горящий в её глазах – смелость, которую она нацепила на себя, как паршивый макияж.

Подняв её запястье между нами, я провожу большим пальцем по её бьющемуся пульсу.

– Чувствуешь это, Иса? Бешеный пульс в твоих венах? Сильный стук в твоей груди? Это естественная защита твоего тела, предупреждающая тебя держаться отсюда, блядь, подальше. Послушай её. – я отстраняюсь от неё; это всё, что я могу сделать, чтобы не поддаться внезапному аппетиту, который у меня разыгрался на дерзкую девятнадцатилетнюю девчонку. Призрачное ощущение лезвия всё еще остается на моем горле.

Выгони её отсюда, пока не натворил глупостей.

– Пожалуйста. Вы – единственный шанс, который у меня есть.

Я складываю лезвие и бросаю его ей на колени.

– Я не могу тебе помочь. Верни куклу, и мы её починим. Считай это предупреждением: если ты еще когда-нибудь украдешь у меня, я с удовольствием посмотрю, как полиция наденет на тебя наручники перед тем, как посадить.

– А как же моя семья?

– Я сказал, что не могу тебе помочь. Ты слишком молода для того, что предлагаешь.

– Я совершеннолетняя. Я не ребенок. У меня были парни, знаете ли. И секс! – отчаяние в её голосе только задевает порочные картины, щекочущие мои мысли.

– Если бы я когда-нибудь был достаточно отчаянным и глупым, чтобы взять тебя, Иса, не сомневайся – это был бы тот день, когда тебя по-настоящему трахнул бы мужчина, а не мальчик. Это не забавное развлечение, а то, во что я вкладываю очень сосредоточенные усилия. Удовольствие для меня – это бизнес, и ты не приспособлена к тому, чтобы справиться с моей безжалостной натурой. А теперь извини, у меня есть работа.

– Пожалуйста. Я умоляю, Люциан.

– Выйди из моего кабинета, пока я не передумал и не выдвинул обвинения в краже. – я снова наклоняюсь к ней, проводя рукой по нежному изгибу её шеи. – И если ты еще когда-нибудь приставишь нож к моему горлу, ты узнаешь, насколько мастерски я умею обезвреживать угрозу. – в голове воет сирена, когда мой взгляд снова падает на её губы, и я отпускаю её, мгновенно пожалев об утерянном контакте.

Как бы сильно она ни старалась скрыть слезы, всхлипывание, когда она бросается к двери, ни с чем не спутать. В тот момент, когда она уходит, Рэнд снова входит в мой кабинет.

– Мои извинения, сэр. Я сделал всё возможное, чтобы убедиться, что она подходящий кандидат для...

– Я хочу, чтобы ты организовал встречу с Франко. Дай ему знать, что я готов обсудить условия, и я хотел бы пригласить его сюда для этого.

– Сюда, Мастер? Ваш отец всегда считал, что приглашать Скарпинато в поместье слишком опасно.

– Если ты забыл, заправляет здесь не мой отец. А я. – я падаю в кресло, пока моё тело пытается справиться с тем чертовским состоянием, которое возникает, когда я рядом с этой девчонкой. С тем, как я, кажется, не могу контролировать себя, словно недозрелый школьник, который еще не научился справляться с эрекцией.

– Я не забыл, Мастер. Я не хотел проявить неуважение. Я организую эту встречу, как вы просили.

– Хорошо. И позови Макаио. Он будет в восторге, узнав, что у меня есть для него настоящее задание.

– Конечно. Я позову его немедленно. А что с девчонкой?

Девчонка. Девчонка. Эта раздражающая, красивая девчонка.

– Приглядывай за ней. У меня предчувствие, что она может попытаться уйти. Я хочу, чтобы она оставалась здесь, по крайней мере, пока я не решу, что хочу с ней сделать.

– Я всё исполню. Мой контакт скоро должен получить информацию, которую вы запрашивали. Я перешлю её вам, как только он её соберет.

– Потрясающе. – как будто моё любопытство и без того не было раззадорено, инцидент с ножом только укрепил мой интерес к ней. Я даже не могу смотреть на экран, где видео остается на паузе.

И теперь у меня есть идеальный предлог, чтобы совершить нечто совершенно безрассудное и импульсивное. Понадобились лишь слезы отчаявшейся девчонки, чтобы дать мне возможность, которую я так ждал.

Г

ЛАВА

31

Исадора

Я вкладываю куклу со сломанной рукой в ожидающие ладони Рэнда, не в силах посмотреть ему в глаза.

– Сказать, что я разочарован – значит ничего не сказать. Я был о вас очень высокого мнения, Иса. Я думал, вы идеально подходите этой семье.

Как бы мне ни хотелось корить себя за содеянное, правда в том, что дома меня всё еще ждет чертов кошмар, с которым нужно разобраться, и в данный момент это важнее чувства вины.

– Мне жаль.

– Я посмотрю, смогу ли я спасти куклу миссис Блэкторн. Мы сохраним это в тайне, так как я уверен, что она будет менее снисходительна, чем её сын.

С торжественным кивком я осмеливаюсь взглянуть на него.

– Я ценю это.

– Меня не заботит, что вы там цените. Я делаю это ради миссис Блэкторн. Она тоже очень высокого мнения о вас.

Этот человек заслуживает магистерскую степень по вменению чувства вины. Если бы я не была так поглощена мыслями об опасном преступнике, который заявится в дом моей тети в ближайшие пару дней, я бы, наверное, оказалась балансирующей на краю крыши, как Люциан той ночью, придавленная стыдом.

Не сказав больше ни слова, Рэнд уходит, а я закрываю дверь в свою спальню. Из-под кровати я достаю чемодан, чтобы начать собирать свои вещи.

На моем телефоне звякает сообщение, и я открываю его, чтобы увидеть текст, который моя тетя ждала, чтобы отправить мне.

Тебе нужно вернуться домой. Семейная проблема.

Напряжение скручивает мои мышцы, разочарование от того, что я подвела её, давит на мою совесть.

Отмена миссии. Кое-что случилось. Мне нужно придумать другой план.

Ты в беде, Иса?

Нет, всё в порядке. Просто дай мне во всем разобраться.

Стук в дверь заставляет меня выдохнуть от изнеможения. Может, Рэнд решил еще немного потыкать меня в это носом?

– Войдите! – У меня сейчас нет сил даже смотреть на него. Весь мой мир рушится вокруг меня, и я не могу заставить себя заботиться о какой-то тупой гребаной кукле, которая стоит больше, чем жизнь моей тети.

Дверь щелкает, и я оборачиваюсь, обнаруживая Джулию, стоящую в дверном проеме. Её взгляд скользит к моему чемодану и обратно, пока она входит в комнату и закрывает за собой дверь.

– Я так понимаю, он отказал.

– Это так очевидно? – возможно, именно присутствие другой женщины, которая тоже когда-то была в отчаянии, наконец пробивает мою защиту. Я отворачиваюсь от неё, чтобы скрыть слезы, снова подступившие к глазам. Если есть что-то, что я ненавижу, так это плакать перед кем-то. – Я чувствую себя... потерянной сейчас.

Мягкое прикосновение к моему плечу заставляет мои мышцы вздрогнуть.

– Что ты будешь делать?

– Всё, что я могу. Поеду домой и буду рядом с тетей. Я не могу оставить её одну во всём этом.

– Ты думаешь, это хорошая идея? Ты думаешь, она бы захотела, чтобы ты так подвергала себя опасности?

– В противовес чему? Оставаться здесь и притворяться, что моя жизнь так же идеальна, как у всех остальных? Я не собираюсь играть в дочки-матери с сумасшедшей, пока какой-то наркодилер решает использовать мою тетю в качестве мишени для стрельбы.

Вздохнув, она опускает голову.

– Ты просила его о помощи?

– Он сказал... что я слишком молода для той помощи, о которой сама не понимала, что прошу.

Всё еще не глядя на меня, она ковыряет заусенец на большом пальце, суетясь.

– Значит, он рассказал тебе о нашем соглашении.

– В общих чертах.

– Я удивлена, что он тебе отказал.

– Это почему?

– Потому что он не прикасался ко мне с того дня, как ты приехала сюда.

Нервный смех вырывается у меня, пока я расстегиваю сумку, которую намерена собрать в ближайшие десять минут.

– Не думаю, что это имеет какое-то отношение ко мне.

– Может и нет. Но еще в ночь перед твоим приездом он вызывал меня каждую ночь. Теперь он не хочет иметь со мной ничего общего.

Вызывал её? Почему-то на ум приходит только сцена из «Дракулы», где Люси трахается с волком.

– Люциан считает меня ребенком. Он относится ко мне как к маленькой девочке. Раздражающей маленькой девочке.

– Ну, я видела, как он обходится с ворами. Тот факт, что он тебя не уволил, говорит мне о том, что он думает о тебе больше, чем ты, вероятно, осознаешь. – отстранившись от меня, она направляется к двери. – В любом случае, я просто хотела проверить, как ты. Я буду молиться, чтобы в итоге всё наладилось.

– Спасибо. Но я не думаю, что Богу есть дело до девчонки, которая не особо верит в молитвы.

– Он может удивить тебя, Иса. Говорят, пути Его неисповедимы.

Действительно неисповедимы. Я не могла и предположить, когда проснулась сегодня утром, что буду приносить себя в жертву Дьяволу.

Как только она выходит из комнаты, я возвращаюсь к упаковке одежды. Я оставляю новый гардероб висеть в шкафу, морщась при виде рубашки с пятном от газировки. Только тогда я понимаю, что из-за всей этой суеты с Джулией забыла отправить тете Мидж сообщение, чтобы она меня забрала.

– Черт. – когда я поднимаю телефон, там висит сообщение от неё.

Святые угодники, вот это было быстро!!!!

Я хмуро смотрю на её сообщение и шквал восклицательных знаков, которые она использует, и пишу в ответ.

Что было быстро?

Мне приходится кусать ногти, чтобы не сойти с ума, пока она отвечает целую вечность, так что я качаю главой и вместо этого набираю её номер. В тот момент, когда она снимает трубку, я слышу смех в её голосе.

– Ты святая. Я в этом убеждена!

– О чем ты говоришь?

– Он вернул твою мать, Иса. И вдобавок ко всему извинился.

– Кто?

– Франко.

Франко? Тот самый Франко, который ломал пальцы, прижигал мою мать и угрожал убить обеих? Почему-то я не могу представить извинение во всей этой жестокости. Это неуместно и только добавляет мне недоверия.

– Он заявился сюда с тем парнем-гавайцем на шикарной черной машине. У меня чуть инфаркт не случился, когда он зашел во двор, но с ним была твоя мать. Она выглядит неважно, похоже, они изрядно помяли её за ночь, но она будет в порядке. Сейчас она отдыхает.

Макаио? Я отодвигаю телефон, чтобы увидеть, что прошел всего час с тех пор, как я вышла из кабинета Люциана.

– Что случилось? Что он сказал?

– Он просто сказал, что это было недоразумение. Он извинился и сказал, что больше нас не побеспокоит. Вот и всё. Он уехал с гавайцем.

– Ты уверена, что это был Макаио?

– Тот же парень, который заносил твой багаж в первую ночь? Да. Такого ни с кем не спутаешь.

На этом повсюду написано имя Люциана. За этим должен стоять он. Кто еще отправил бы Макаио возвращать мою мать?

– Не знаю, что ты сделала, но спасибо тебе. Я знаю, ты не фанатка Дженни, но сегодня ты спасла жизнь своей матери. Ты спасла мою. Я люблю тебя, Иса. – её голос снова дрожит, будто она вот-вот заплачет, что для меня служит сигналом закончить разговор.

– Ладно, ладно. Я тоже тебя люблю. Слушай, эм, напиши мне позже, чтобы убедиться, что всё по-прежнему в порядке. – я всё еще не могу уложить это в голове. Всё кажется онемевшим и отстраненным, но холодным и колючим одновременно. Шок, наверное?

– Напишу. А пока твоей маме понадобится время, чтобы прийти в себя. Я разрешу ей остаться на несколько дней.

– Да. Хорошо. Я рада, что всё разрешилось.

– Ладно, увидимся на выходных, милая.

Я отключаюсь и закрываю глаза, из которых льются слезы облегчения. Колени подкашиваются, и я опускаюсь на пол, наконец давая волю чувствам.

***

Смирение никогда не было моим любимым блюдом.

Проглатывая облегчение вперемешку с унижением, я стою в лифте, ожидая, когда двери откроются на третьем этаже. Появляться без приглашения так же пугающе, как и просить этого человека о помощи, но, учитывая, что всего час назад я держала лезвие у его горла, это, пожалуй, самое простое из того, что мне пришлось сделать за сегодня.

Дверь открывается прямо в кабинет Люциана, и, как и сегодня утром, меня встречает восхитительный аромат одеколона и кожи. Мужественный запах, от которого невольно текут слюнки.

Закинув ноги на стол, Люциан откинулся в кресле и наблюдает за моим приближением; рядом с ним стоит стакан, наполовину наполненный чем-то, что, скорее всего, является спиртным, а в руке над пепельницей он держит активно дымящуюся сигарету.

Верхняя пуговица его рубашки расстегнута, галстук ослаблен – вид Люциана заставляет бабочек порхать в моем животе, а то, как он смотрит на меня, напоминает хищника, выслеживающего добычу.

– Вижу, твои яйца не уменьшились за последний час. – он встряхивает пепел с сигареты, прежде чем затянуться, ни на мгновение не сводя с меня глаз.

Этот комментарий вызывает у меня улыбку, и я прикусываю щеку изнутри, чтобы скрыть веселье.

– Кажется, я задолжала тебе извинения.

– Насколько я помню, ты задолжала мне гораздо больше.

– Кукла.

– Рэнд пиздец мучается, пытаясь приклеить её маленькую ручку на место. Она постоянно отваливается.

У меня вырывается смешок; я прикрываю лицо ладонью и прочищаю горло.

– Прости. Ты можешь вычесть стоимость ремонта из моей зарплаты. – издав неровный вздох, я скрещиваю руки на груди, чтобы он не видел поверхностного дыхания, вызванного моей тревогой. Я убеждена, что этот парень питается чужим страхом. – Моя тетя связалась со мной и сообщила, что Франко вернул мать.

Подавшись вперед, он берет стакан со стола и делает глоток.

– И?

– И он извинился. Она сказала, что с ним был Макаио, так что я полагаю, ты приложил к этому руку.

– Возможно. Сегодня произошло много всякого странного дерьма.

Я снова ловлю себя на том, что прикусываю щеку, чтобы подавить желание улыбнуться.

– Я просто хотела поблагодарить тебя. Я не знаю, что ты ему сказал или что сделал, но я это ценю.

– Франко – мой давний компаньон.

Наркодилер? С какой стати ему связываться с наркодилером?

– Его семья, точнее сказать. – в его голосе всегда сквозит налет скуки. – В последнее время он увлекся не самыми достойными хобби. В любом случае, он больше не будет проблемой для тебя или твоей семьи.

Пригвоздив взгляд к полу, я снова вдыхаю облегчение и киваю.

– Я чувствую, что должна тебе что-то за весь этот... беспорядок.

Он тянется к графину со спиртным, наполняя стакан и одновременно зажимая сигарету губами.

– Считай это платой за спасение моей жизни, – говорит он сквозь дым.

– Что?

– Та ночь. На крыше. Если бы тебя там не было, что ж, я бы, наверное, превратился в месиво из костей и крови.

Поморщившись, я проглатываю возникшую перед глазами картину.

– В этом не было ничего особенного.

– В спасении моей жизни или в том, что за этим последовало?

– Тот, эм... тот поцелуй был... очень хорошим. Мне он очень понравился.

Снова наклонившись вперед, чтобы стряхнуть пепел, он склоняет голову, словно изучая меня.