Текст книги "Иллюзия обмана (СИ)"

Автор книги: Илона Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 53 страниц)

– Пошлите за юной госпожой, сир! Слова найдутся…

– Уверен? – Император встал. – Ну-у… раз так… я сам к ней схожу.

VII

– Во имя Творящих… – гудели дюки.

– …и Хранящих – вторили им люди.

Слова действительно нашлись. Точнее говоря, Кайниолу ничего не пришлось говорить. Ни на явном наречии, ни на безмолвном. Оканель всё поняла.

Теперь они стояли, крепко держась за руки, впервые понимая, что такое Вечность. Вокруг звенела радуга.

– Обретённого… – начал Император, чувствуя, как садится голос.

– …не отнять! – подхватила его жена.

ДЬЕВМА

I

Таситру не везло с самого утра. Всё началось с того, что спросонья он обжёгся водой для умывания. За завтраком облил густым красным вином самую лучшую свою рубаху. Несмотря на все старания слуг, единственная дорогая вещь в его гардеробе оказалась безнадёжно испорчена. Мелочь конечно, но всё равно неприятно. Потом, собираясь на ежедневный и совершенно бессмысленный доклад к Императору, Советник подвернул ногу буквально на ровном месте. Так, прихрамывая, он и проходил весь день. Кайниол тоже был не в духе, а потому преимущественно молчал или самым безжалостным образом отдавал по несколько ненужных и противоречивых распоряжений одновременно. Причём, требовал их немедленного исполнения. Время, как назло, решило не двигаться вовсе, и всё равно молодой человек ничего не успевал. За какое бы дело он не брался, всё валилось из рук. Да и нога болела всё сильнее. Даже Хаймер, который последний месяц провёл за пределами Амграманы и вернулся буквально на пару дней, прямо с порога безо всякой причины накричал на Советника, когда тот обратился к другу с каким-то невинным вопросом. И так до бесконечности… Короче, такого муторного и нелепого дня у Таситра не случалось давным-давно… Даже врождённые ироничность и умение смотреть на происходящее несколько со стороны, не очень помогали. На льдистые голубые глаза наворачивались совершенно мальчишеские слёзы… Что оставалось делать? Конечно же, улыбаться! Всем и вся. По поводу и без…

Наконец, спустился долгожданный вечер. Все дела и неприятности закончились сами собой. Только тяжёлое послевкусие осталось. Как от плохого вина. Или от дурного сна. Молодой человек устало вышел на террасу, соединявшую покои Императора с его комнатами, и задумался:

"Шуты бывают разные. Одни становятся гаерами при вельможных особах. Ремесло странное, но в своём роде почтенное. Не так уж это легко развлекать чопорную, если не сказать, мрачную публику. Платят при дворе, безусловно, неплохо, но ведь бывают шутки, за которые приходится расплачиваться. И хорошо, если только слезами! Другие – предпочитают смешить народ на площадях. Тоже дело неплохое: тамошний зритель не избалован изысками. Отчего же не порадовать простой люд? Тут в ход идут любые забавы. Больше всего веселится народ, кидая в артистов гнилые овощи, а то и камни. Что поделаешь… – издержки ремесла! И первые, и вторые достойны похвалы, но для них это всего лишь способ заработать себе на жизнь. С тем же успехом они могли быть портными или пекарями, или ещё кем-нибудь – лишь бы платили. Третьи же рождаются шутами, так живут, так же и умирают, потому что смех и радость растворены в самой их крови. Такие люди, вне зависимости от ремесла, легче переносят выпадающие на их долю трудности. Они выкручиваются из самых тяжёлых ситуаций, а если положение оказывается совсем безвыходным – находят в силы посмеяться над происходящим и собой…

Кто же из них я?"

Что в этом было забавного, Таситр и сам не понял, но на всякий случай усмехнулся. Давнишняя привычка защищать душу от чужих взглядов брала своё даже сейчас, когда его никто не видел. От усталости мысли путались. Чтобы привести себя в чувство Советник в один прыжок вскочил на высокую ограду. Встал на руки. Пару раз прошёлся туда-сюда. Сделал своё коронное сальто. Спрыгнул обратно. Охнул, приземлившись на больную ногу. И наконец, совершенно искренне рассмеялся, представив себе, как нелепо он выглядит со стороны. Передразнивая кого-то из мэнигских царедворцев, скроил постную великосветскую мину и, чинно прихрамывая, направился к своей двери. Настроение у него явно улучшилось:

"Интересно… А бывают шуты-философы? С каменной такой рожей и многозначительным взглядом, который, по-видимому, должен символизировать мудрость? Такая маска, пожалуй, более других идёт ко мне. Во всяком случае, порассуждать я люблю… Да и гримасу подобающую состроить всегда сумею. Это не кульбиты от страха выделывать! В общем, с помощничком Его Величеству явно повезло. А что я могу подсказать этому парню, который сам пережил немногим меньше моего? Конечно, он сейчас сердит на весь свет. Я бы тоже злился, будь я на его месте. На Совете всё казалось таким простым и ясным. А теперь снова предстоит бесконечное ожидание… Впрочем, наши противники, похоже, сейчас в том же положении и победит тот из нас, кто переждать другого…"

Уже подходя к постели, он снова кувырнулся через голову.

"Дурак я, дурак! – сонно подумал Советник. – Вот таким манером мне и нужно было сегодня весь день расхаживать – и нога меньше бы болела и Кайниолу развлечение. Завтра надо будет попробовать!"

II

Весна, неожиданно и в одночасье ворвавшаяся в Сударб, на поверку оказалась затяжной и капризной. Она то радовала солнцем и теплом, то разражалась дождливыми слезами, а то и вовсе обдавала всё вокруг зимним дыханием. Несмотря на бесконечные перемены в настроении, всё-таки перевалила за середину. Время предательски уходило в никуда.

Император пребывал в глубокой задумчивости, а точнее говоря, в унынии. Он хорошо понимал, что к серьёзной войне невозможно подготовиться за несколько дней. Тем более к битве, от которой зависит судьба сразу нескольких миров. Но уж очень хотелось! Кайниол был по-юношески нетерпелив и жаждал действия, а события развивались слишком медленно. Да ещё и друзья разбрелись кто куда. Одни, стараниями Художника получили способность до не узнаваемости менять внешность и возвращать свой обычный облик по своему желанию, а затем отправились на разведку в те провинции, которые всё ещё оставались под властью Узурпатора. Брат Мренд – в Шараком. Кинранст и Римэ – в Ванирну. Хаймер – в Мэнигу. Рискованно, конечно, но в родном доме они знали каждый закуток, что делало их миссию хотя бы немного более безопасной. Другие, как Шалук и Рёдоф, занимались приведением в порядок своих домов и садов. Так что наведываться в "Неудавшийся гладиолус" было почти бессмысленно. Младшие братья Кайниола вместе с Исулолгдой и юными дюками из разных кланов составили свой заговор, настолько секретный, что даже Император не догадывался о его существовании. Предположим!.. Старшие дюки искали новые проходы из Немыслимых Пределов в Сударб и обратно. Но самое главное они защищали каждый отвоёванный уголок от нежелательных вторжений, да и просто от посторонних глаз. Они патрулировали города и организовывали заставы на всех переходах между мирами. Тийнерет, продремавший в тепле большую часть зимы, теперь вроде бы должен был собирать кошачью гвардию и держать связь с лежбиками. Помимо своих основных обязанностей, кот умудрялся пропадать на несколько дней. Потом неожиданно появлялся весь в шрамах, смывал основную грязь с шубки, отъедался, отсыпался и снова исчезал в неизвестном направлении. Из его частых отлучек Кайниол сделал вывод, что вне зависимости от исхода войны, вскоре по всему Сударбу должно было народиться великое множество котят. Чёрных, меховых и нахальных. Даже Оканель почти не бывала дома, проводя целые дни среди лекарей и беря уроки целительства у дюкс. Возвращалась она настолько уставшей, что еле добредала до постели. До расспросов ли было Императору? Оставались лишь Мисмак да Таситр. Да и те всё время были заняты. Отец взялся досконально изучить Императорский архив, а Таситр… Он стал настоящим Советником – скучным и официальным. Может быть, Кайниолу казалось, но в их дружбе появилась трещина. Нет, внешне всё оставалось по-прежнему, только… Император и сам не мог объяснить, почему доверительные разговоры канули в прошлое. В общем, тоска, да и только. Не развлекаться же на мэнигский манер, охотясь да волочась за барышнями!

Приближалось время ежедневного доклада. Бессмысленного и пустого как всегда. В ожидании прихода Таситра, юноша нацепил дежурную улыбку. Мельком глянул на себя в зеркало и ужаснулся – на него смотрел Арнит. Только молодой. А так… – те же черты, те же отчаянные глаза. Та же фальшивая благосклонность на лице.

"Просто чушь акая-то… Ничего не изменилось, только плеяду бессмертных Йокещей сменила череда бессильных Арнитов, – хмыкнул Кайниол. – Печально… Впрочем, за всё надо расплачиваться! Рвался на престол, вот и получил… Сидел бы себе в "Гладиолусе", может, и мама осталась бы жива, – он вздохнул. – Хотя… скорей всего, мы давно бы все погибли у столбов на площадях, – юношу передёрнуло. – Да и вообще, тогда бы мне могла не присниться Оканель…"

Как и накануне Великого Совета он стоял у окна и смотрел на метель. Только теперь по улице нёсся не снег, а цветочные лепестки. Император не заметил, как спало напряжение и на сердце стало легко и тепло.

– Вы можете меня принять, сир? – раздался за его спиной обычный вопрос Советника.

Кайниол вздрогнул от неожиданности. Потом, не оборачиваясь, сдержанно кивнул.

"Как будто не знает, что в этот час я всегда свободен! Впрочем… как и всё последнее время" – раздражённо подумал он и приготовился слушать.

– Превосходно! – голос Таситра звучал как-то странно.

Император, наконец, оторвал взгляд от окна. И оторопел – Советник стоял на руках, выделывая ногами замысловатые коленца.

– Что это значит?

– А вот что, сир: доклад мой сегодня будет краток. Точнее говоря, его вообще не будет.

– То есть? – Кайниол снова напрягся.

– То и есть! Сколько ещё, по-твоему, я должен нести эту ежедневную чушь? – рассмеялся Таситр, расхаживая взад и вперёд вниз головой. – Тебе самому эта ежедневная болтовня не надоела?

– Есть немного, – после некоторого замешательства ответил молодой человек.

– Тогда вот что… Погода нынче хорошая. Давай, пройдёмся. Заодно и поговорим, – неопределённым тоном сказал Советник.

– Что-то важное? – сухо спросил Император, чувствуя, как фамильное раздражение холодной волной обдаёт всё его существо. – Да встань, ты, в конце концов, нормально!

Таситр сделал изящный пируэт. Приземлился на ноги так мягко, что мог позавидовать сам Тийнерет. И не обращая внимания на по-детски восхищённый взгляд друга, совершенно беззаботно попросил:

– Покажи мне город!

– Можно подумать, что ты в наших краях никогда не бывал! – Кайниол опешил. – Восстанавливать помогал, да и раньше, когда в Квадре служил… – он осёкся, вовремя вспомнив, что у них была негласная договорённость никогда не вспоминать о том, что произошло около года назад. – Прости!

Таситр понимающе кивнул:

– Бывает.

– Прогуляйся лучше один. Чего я там не видел…

Советник обдал Государя своим прозрачным взглядом, потом задумался, подбирая подходящие слова:

– Я прошу показать мне твою Амграману.

Кайниол пристально посмотрел на него, как будто ожидал подвоха, и снова отошёл к окну. Потом также, не оборачиваясь, глухо произнёс:

– Того города больше нет. И никогда уже не будет. Сам знаешь, сгорел он…

– Мы же его восстановили… – неуверенно начал Советник.

Император остановил его резким жестом.

– Стены… – вздохнул он. – Только стены. Внешне всё выглядит, как и прежде. Даже мостовые стёрты в тех же местах… А город – совсем другой… Он пережил разрушение и лишился многих жителей. Думаешь, такие потери проходят бесследно? Понимаешь, какое дело… Я вырос там, где всё: дома и земля, трава и вода, свет и воздух звенели от песен и смеха, как весенние сады от птичьих голосов.

– Сейчас город тоже радуется.

– Может быть… Что ещё делать выжившим? Плакать они давно устали.

По комнате поплыло неловкое напряжение. Когда оно стало совсем невыносимым, Таситр тихо произнёс:

– Хорошо… тогда покажи, по крайней мере, то, что было Амграманой.

– Пойдём… – к Императору стал возвращаться его привычный голос. – Погоди-ка… у тебя же нога болит!

– Переживу как-нибудь. Надеюсь, что никто не будет за нами гоняться? В крайнем случае, убегу на руках.

– Кому в голову взбредёт устраивать погоню? Цервемза и Грейф не такие идиоты, – усмехнулся Кайниол и невесело добавил. – Другое дело… Понимаешь, я боюсь появляться на людях. Что я смогу сказать встречным? Они давно перестали видеть во мне соседского паренька и возлагают на меня немалые надежды, а как Император, я пока что их только подвожу…

– Странные слова, сир! Вы делаете, что можете. И, полагаю, никто не ожидает от вас мгновенного возвращения того, что отбиралось веками! Как ваш Советник я со всей ответственностью заявляю, что отсиживаясь за этими стенами, вы скорее вызовете их неуважение. Так что, друг мой, это попросту глупо. А что до прохожих…Не знаю, как кто, а я бы на твоём месте попросту здоровался! И, конечно же, улыбался – пусть видят, что ты бодр и полон решимости. Негоже Императору показывать своему народу растерянность и уныние. Идёмте, сир, а там уж как сложится!

– Пойдём-пойдём… Уговорил! – тряхнул головой Кайниол.

Он снова глянул в зеркало. Потом на друга. И расхохотался. Теперь пришла очередь Таситра удивляться:

– Ты что?

– Да я вот тут подумал… То, что я становлюсь похожим на… Арнита, понятно. Хорошо это или нет, кровь сказывается… Но вот почему, ты всё больше напоминаешь мне Отэпа?

– Ну, что ж… – Советник мгновение помедлил. – Звучит, как похвала. Я только гордиться могу таким учителем… А что касается вашего покойного родителя, сир, то на него вы похожи лишь двумя сторонами своей, как бы сказать поточнее, разнообразной персоны.

Шут из Ванирны подмигнул настолько лукаво, что у Императора мгновенно отлегло от сердца. И всё-таки он спросил:

– Какими же?

– Внешностью, да склонностью к бесплодным сомнениям, – Таситр умолк, словно думая говорить или нет, потом всё-таки добавил. – Только, сир, на кого бы мы с вами ни были похожи – нам никак нельзя повторять не только их судьбы, но даже их ошибки.

– Занятно… Недавно я кому-то говорил примерно те же слова, – окончательно оттаял Кайниол.

III

Друзья не стали выбирать маршрут, просто доверились светлым улицам и пошли, куда глаза глядят. Смотрели по сторонам, заново знакомясь с Амграманой. И молчали. Каждый о своём. И оба об одном.

В столицу Дросвоскра возвращалась радость. Тихая. С горчинкой. Но самая настоящая. То тут, то там маячили дюки. Воздух был пропитан давно забытым спокойствием. Горожане, измученные многомесячными скитаниями, потерями и страхом, стосковались по нормальной жизни и привычному труду. А дел, действительно, было невпроворот – новые сады, выросшие на месте навсегда опустевших домов, требовали не меньшей заботы, чем собственные. Можно, конечно, было оставить их в покое – пускай превращаются в вольные лесные островки. Амграманцы рассудили по-другому: в память о погибших они решили сделать эти сады самыми прекрасными не только в столице Дросвоскра, но и во всём Сударбе. Деревья и травы, словно поняли, что от них требуется, и расцвели раньше и пышнее остальных.

– Превосходно! – мечтательно сказал Советник, вдыхая пряный воздух. – Весна – это всегда замечательно!

– Я раньше тоже так думал, – не сразу ответил Император. – До тех пор, пока точно в такой же день не погибла мама. А потом началось одиночество… Никто не воспринимает меня таким, каков я есть. Те, кто меня воспитывал, стали смотреть на меня как на взрослого. Мальчишки, с которыми я играл в детстве – избегают, считая, что я зазнался…

– Ну и не зазнавайся! – резко оборвал Таситр. – Слишком большое значение ты придаёшь чужому мнению. Да и придумываешь тоже немало. Кто любил и уважал твоих родителей, знал, каким ты рос – едва ли скажет о тебе дурное, а до остальных и дела не должно быть. Тем более, Императору. И вообще, чего ты хотел, когда на Престол восходил? Нравится это или нет, но одиночество – спутник любого монарха. И даже не потому, что доверять некому. Насколько я понимаю, верных друзей у тебя достаточно. Просто по праву судьбы, ты – уникален, других таких в Сударбе нет. Это не твоя заслуга, а просто данность.

Они незаметно свернули в узкий неприметный переулок, который вывел их в один из новых садов. Ограды вокруг него не было. Друзья присели отдохнуть на светящуюся травку.

– Всё это хорошо, но… – начал Кайниол, прислоняясь спиной к разогретому вишнёвому стволу. – … вокруг слишком пусто.

– Погоди! О каких пустоте и одиночестве ты вообще смеешь говорить? Вокруг Арнита вились либо подхалимы, либо заговорщики, а ты окружён друзьями. Да и жена Вашему Величеству досталась чудная. Не так ли?

Император только рукой махнул. Советник почувствовал, что затронул больную тему:

– Что-то не так?

– Да нет… Просто события развиваются, опережая время. Взять хотя бы мой брак. Всё говорит о том, что наши ручьи рано или поздно сольются в один. Но всё должно идти своим чередом. Я должен был жениться на Оканель, чтобы защитить её от дурных пророчеств. Что-то нехорошее видел даже Тийнерет, да и другие предупреждали… Но мы решили, что по-настоящему станем мужем и женой после войны. Не годиться создавать семью на скорую руку… Вот, и получается, что вроде бы мы с ней вместе, а на самом деле – поодиночке. Не то, что мы разлюбили друг друга, так отчуждение какое-то почувствовали. Порой становится непонятно кто мы с ней друг другу. Вроде уже и не просто друзья или влюблённые, но ещё и не супруги. От этого… то ли недоговорённость между нами какая-то, то ли неловкость возникает. Прямо как будто между мирами болтаемся. Тяжко всё это понимаешь?

Таситр накрыл ладонь друга своей:

– Наверное, да… И ты, скорее всего, прав… Спешить вам действительно и не стоит. Вы совсем молоды, так что не должны никуда опоздать. Впрочем, хоть я и твой Советник, но в таких вопросах – плохой советчик. Женщины у меня, конечно, были и не одна – как же без этого. Да и кто мог осмелиться отказать солдату Мэнигской Квадры? Но это всё происходило исключительно с телом, как-то помимо души и больше смахивало на те попойки, которыми мы скрашивали свободное время. Как будто с вечера хлебаешь вино без вкуса и меры, а наутро просыпаешься с головной болью и тошнотой. В общем, тогда было скучно, а теперь ещё и стыдно. С другой стороны, когда мне было изучать премудрости любви? Сперва я был мальчишкой, постигал тайны ремесла и мечтал развеселить весь Сударб. Зря хихикаешь! – всё больше раздражаясь, бросил он.

Вообще-то Кайниол и не думал смеяться, просто внимательно разглядывал друга.

– Ты не виноват, что оказался в Квадре. Жаль! Ты должен был стать превосходным шутом. Самым лучшим! – тихо сказал он, серьёзно глядя Таситру в глаза. – Правда! Я никогда не думал, но от человека с твоим лицом могли ожидать придворных любезностей и лести, но никак не прямоты и едких шуток. Да и ловок ты отменно.

– Это точно! – усмехнулся Таситр. – Короче, когда Ваше Величество решит отправить меня в отставку, я вполне смогу зарабатывать на жизнь в балаганах.

– Ну-у, – протянул Император. – Отставки ты не дождёшься! Мне и самому иногда посмеяться надо.

Он потянулся, улёгся на спину и, не мигая, уставился на мелкие кудрявые облака, бесконечно летевшие над ними. Советник последовал его примеру. Некоторое время они безмолвно наблюдали за причудливой игрой неба. Разговаривать было лень, да и незачем… Неожиданно Таситр резко сел и продолжил, как будто и не прерывался:

– Самое обидное, что где-то наверняка есть она! Знаешь, такая с веснушками и кудряшками? – он смутился и быстро перевёл тему. – Впрочем, простите мою болтливость, сир! Который день ерунда всякая в голову лезет. Вот это, – Таситр обвёл взглядом цветущие кроны. – Действительно одиночество. Пройдёт всего несколько лет, и мало кто сможет вспомнить лица тех, чьи дома здесь стояли. Кстати, кто здесь жил?

Император неохотно сел. Задумался. Вгляделся. Место казалось знакомым. Он встал и пошёл, по дорожке, едва обозначавшейся в траве. Внимание молодого человека привлекли три дерева, росшие в самой глубине сада, где раньше, очевидно, стоял хозяйский дом. Статный, несколько заносчивый клён и начинающая никнуть ива старались защитить от посторонних глаз кокетливо принарядившуюся вишню – они выглядели одной семьёй. За ними виднелась небольшая пустая площадка, как будто ожидавшая, что там вырастет ещё одно деревце. "Такая диковина удивит, наверное, даже деда!" – подумал Кайниол, подходя поближе. И тут его передёрнуло – сквозь кору проглядывали знакомые человеческие лица. Он тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение. Откуда-то издалека до него донёсся голос Таситра, повторявшего свой вопрос:

– Так ты знаешь, кто здесь жил?

– Кажется… семья Оканель… – в прострации ответил Император. – Во всяком случае, я их почти увидел. Видишь те три дерева? Они то ли облики погибших вобрали, то ли выражения их лиц.

Советник печально кивнул.

– Об этом я и говорил. Мы всего лишь подошли с неожиданной стороны к бывшему дому твоей жены, а ты не сразу смог узнать место. Так же будет и с остальными.

– Не рассказывай ей о том, что я говорил. Мы можем и не помнить, но деревья сохранят всё. Дед всегда говорит, что растения мудрее нас. Раньше я думал, это он так шутит, а видишь, как вышло. Кстати о памяти… Оканель обходит это место за квартал. Я потом сам покажу ей, как сад запомнил её семью. А пока… пойдём отсюда! Я что-то есть захотел. Куда бы двинуть, чтобы деду на глаза не показываться?

– Ну, это проще простого! – засмеялся Таситр. – Пошли-ка к Никбелху! Он всегда нам рад, а лучше его выпечки может быть только праздничная стряпня тётушки Шалук.

IV

Они сидели в небольшом уютном зале, при пекарне, и с подростковым аппетитом уплетали горячие булочки, запивая парным молоком. Поначалу пустое помещение довольно быстро заполнилось какими-то детишками. Большинство из них было незнакомо Кайниолу, впрочем, особо он не приглядывался, а ребятню, похоже, интересовали лишь тарелки и кувшины, появлявшиеся перед ними. Никбелх и его жена сбились с ног, обслуживая гомонящих клиентов. Немного освободившись, Пекарь без особых церемоний подсел к Императору за столик обсудить последние новости.

– Видишь, ничего не изменилось! – подмигнул Таситр. – Тебя всё так же держат за своего.

– Угу! – довольно буркнул тот с набитым ртом.

В этот момент он меньше всего был Государем.

Некоторое время Никбелх молчал и улыбался, явно любуясь тем, с какой скоростью исчезают с блюда творения его рук.

– Вот подкармливаю тут…

– Раньше у тебя собиралось меньше народу, – заметил Кайниол.

– Тогда и одиноких детей не было. Вот так-то…

Советник, не привыкший не только много болтать, но и есть, насытился гораздо быстрее и наблюдал за беседой Императора и Пекаря, постоянно переводя взгляд с одного на другого и обратно.

– Занятно… – наконец пробормотал он. – До чего же вы все похожи друг на друга!

– Кто? – одновременно спросили Кайниол и Никбелх.

– Говорю же, все: Ваше Величество, господин Пекарь, покойный Император Арнит, да ещё, пожалуй… Цервемза.

Молодые люди одновременно посмотрели в старинное зеркало, висевшее на другом конце зала. Потом медленно перевели взгляд друг на друга. Никбелх был старше Кайниола лет на восемь, несколько коренастее и немного меньше ростом. И всё-таки улыбчивое лицо одного и нарочито сдержанное – другого были почти одинаковы. Сходство было настолько разительным, что Император и Пекарь расхохотались, показывая друг на друга пальцами.

– Действительно, как две травинки! – вволю отсмеявшись, сказал Кайниол. – Насчёт нас с Арнитом понятно, но мы-то с тобой отчего?

– И то, правда! – раздался у него за спиной ехидный старушечий голосок. – Почему это родичи, пусть даже и не совсем близкие, похожи между собой? Вот уж загадка из загадок!

От неожиданности юноша выронил булочку и расплескал почти половину кувшина.

– Родичи? – как во сне спросил он, забыв даже о приветствии. – Ах, да… Вы, очевидно, говорили о нас с Арнитом, почтеннейшая госпожа…

– Не только… – хитро усмехнулась она. – Покойный Император – отец Вашего Величества. Это понятно… А кто такой, по-твоему, Цервемза?

– Н-ну… Узурпатор, захвативший Сударбский Престол, – неуверенно пробормотал Кайниол.

– А ещё? – не унималась Дьевма.

– Бывший Наместник Дросвоскра… Советник Арнита… Его воспитатель… Мой личный враг… – перебирал Император.

– Всё так, но есть у него и ещё один, так сказать, титул. Цервемза – двоюродный дед Вашего Величества и несколько более дальними узами связан с нашей семьёй. Стало быть, если не ошибаюсь, вы с Никбелхом – шести– или семиюродные братья. Неужели ты не знал?

Кайниол растерянно помотал головой:

– Не ошибаетесь ли вы, почтеннейшая госпожа? – он совсем сбился с толку. – Находиться с вами в родстве большая честь. Но Цервемза-то мне за что?

– Понимаю-понимаю! – засмеялась старушка. – Сейчас у тебя кружится голова и кажется, что весь Сударб породнился, не спросясь твоего разрешения, а это обидно и несправедливо. Что ж… Может и так… Предки-то у всех общие, и выбирать их не приходится. Но я говорю о тех связях, которые рано или поздно должны сказаться на твоей судьбе. Лишних знаний вообще не бывает, а некоторые могут оказаться весьма полезны.

Кайниол встал и по привычке подошёл к распахнутому окну. Оно выходило на небольшую зелёную площадь, в центре которой плескался фонтан, чьё насмешливое бормотание напоминало говорок бабушки Дьевмы. "Она, конечно, права – знания мне, безусловно, не повредят, – думал молодой человек, отрешённо следя за бесконечными струйками. – Только, похоже, я слишком глуп и медлителен, чтобы справиться с такой лавиной". Но не успел Император очередной раз впасть в уныние, как ему померещилось, что солнце ободряюще подмигнуло. Это был добрый знак. Правда, непонятно что предвещавший.

– Хорошо… – медленно сказал Кайниол, снова садясь за стол. – Я припоминаю, что покойный Император называл себя подменышем. Кажется, ещё сплетни какие-то ходили… – осторожно добавил он.

– Какие-то! – презрительно фыркнула старушка. – Да весь Сударб, так или иначе, знал, об этой подмене. Впрочем, ты прав, слухи действительно были и самые фантастические. Но, все единодушно сходились на том, что в этом замешан Цервемза.

– Я слышал другое, мол, во всей этой истории главную роль играл пресловутый Грейф Нюд, который в своё время получил некое пророчество, требовавшее возвести на престол подменыша. Зачем это было нужно, я не понял. Арнит не рассказывал, а я так и не научился задавать правильные вопросы.

Юноша хотел ещё что-то добавить, но тут их стол окружила толпа ребятишек, давно покончивших с едой и теперь требовавших, чтобы бабушка Дьевма рассказала им какую-нибудь сказку. Дождавшись, пока дети немного прекратят галдеть, она улыбнулась и ласково, но твёрдо сказала:

– Ваша история ещё впереди, а сегодня я приготовила сказку только для Его Величества. Пойдём-ка, дружок, побродим!

Как заворожённый Император кивнул и направился к выходу. Старушка лукаво подмигнула Таситру и Никбелху и бодренько засеменила в ту же сторону.

…Сад, в котором Кайниол никогда не бывал, казался просто необозримым. В какой-то момент молодому человеку почудилось, что бабушка незаметно завела его в лес. Шли они молча. Наконец песчаная дорожка превратилась в узкую тропку, едва читавшуюся среди высокой травы. Они вышли на небольшой укромный холм, откуда открывался вид на Песонельт. Юноша вопросительно оглянулся на свою спутницу, та жестом предложила сесть. Странное дело, в отличие от совершенно измотанного Кайниола, она даже не запыхалась.

– Я живу достаточно долго, чтобы многое знать и помнить, – неспешно начала Дьевма.

Кайниол, молчал, стараясь не пропустить ни слова. Однако сосредоточиться не мог. Взгляд юноши рассеянно скользил по растениям. Он вспомнил, как Сиэл учила его различать целебные. Давно забытые названия всплывали в памяти. Пряный запах, годами царивший дома, щекотал ноздри. Как же давно это всё было! Руки матери перебиравшие тонкие стебельки и измельчавшие сочные корни. Длительные походы за травами в одиночку или с дедом. Потом этим стали заниматься младшие братья. Вот и в тот день они принесли большой мешок…

Голос, говоривший о чём-то важном, удалялся всё дальше. Собственная память уходила, её место занимала чужая. Гораздо более древняя. Видения становились всё ярче.

Император спал.

V

Маленькая хрупкая девочка едва поспевала за не по возрасту статной суровой старухой, крепко державшей её за руку. Они шли через Ларьигозонтскую долину по направлению к горам. Так далеко от Амграманы малышка ещё не бывала, поэтому всё время вертела головой, стараясь запомнить дорогу. Несмотря на жару и усталость, девочка не жаловалась, только время от времени просила попить. Её спутница на ходу протягивала флягу. Наконец, они дошли до цели. Старуха отпустила руку внучки и протянула крупные ладони к скальной стене. Та отступила, открыв широкий проход в громадный грот, где было прохладно и спокойно. Казалось, помещение совсем недавно покинули какие-то мудрые и добрые гиганты. Во всяком случае, девочка сразу начала сочинять про них сказку. Бабушка внимательно осмотрела зал и коротко сказала:

– Здесь!

Теперь она не выглядела суровой, только очень усталой.

– Что здесь? – не поняла малышка.

– Мы будем жить в этом гроте. По крайней мере, до тех пор, пока в городе бесчинствуют злодеи. Сюда ни один из них даже заглянуть не посмеет.

– Почему?

– Хранители здесь хорошие! – последовал загадочный ответ.

– А как же наш дом? – девочка горестно разрыдалась.

– Скорее всего, его разграбят и сожгут… – старуха обняла её и почти ласково шепнула. – Это всё-таки лучше, чем попасть к ним в руки, правда?

Девочка испуганно кивнула, а бабушка продолжала:

– Не горюй! – бормотала она, вытирая краешком передника слёзы. И малышкины, и свои. – Без еды и воды мы не останемся, а завтра я покажу тебе такие чудесные места, что ты и вовсе утешишься.

За несколько недель девочка привыкла к новому жилью. Она облазила все окрестности странного места, которое про себя назвала замком. Оказалось, что вокруг него проложено множество потайных и безопасных дорог. Да и в глубине пещеры было столько замечательного и загадочного, что скучать не приходилось. Чем больше юная исследовательница бродила по своим владениям, тем больше убеждалась в том, что некогда здесь жили прекрасные и добрые существа, даже после своего ухода оберегавшие бывший дом от запустения. Обо всех открытиях девочка придумывала истории, и каждый вечер рассказывала их бабушке. Та слушала задумчиво и внимательно. Никогда не перебивала и не задавала вопросов, лишь изредка бросая на внучку озабоченные взгляды, и качала головой…