Текст книги "Иллюзия обмана (СИ)"

Автор книги: Илона Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 53 страниц)

– А до Мэниги? – не унимался мальчик.

– До Императорских апартаментов шестнадцать шагов, – усмехнулся Отэп, снова убирая коврик в сумку. – Но полагаю, что Ваше Высочество будет избавлено от головокружения, связанного со столь быстрым способом передвижения. Вас, сир, – вассал поклонился, – в своё время неспешно доставят во дворец целым кортежем экипажей. С почестями и в сопровождении ликующих подданных.

Представив эту сцену, Кайниол весело рассмеялся. Он сделал вид, что не заметил полушутливого обращения, радостно кольнувшего сердце. Достал из кармана ещё одно яблоко. Спрыгнул со стола и направился к двери.

– Хочешь? – спросил он, показывая спелый фрукт Отэпу.

Тот кивнул и еле успел поймать брошенный в него плод.

Когда Кайниол вышел, Отэп задумался… Слишком уж беспечным и весёлым выглядел сегодня юный Наследник.

Впрочем, на серьёзные размышления у воина не хватило времени – он услышал зов Цервемзы. Повелитель немедленно требовал Квадру к себе. В полном составе. Причём звал он их так срочно и настойчиво, что Четвёрка не успела достать свои коврики, а, пробежав по Отэпову, предстала перед Наместником.

V

"Значит, этот старый гаер, корчащий из себя вельможу, смеет угрожать?.. И кому… Мне – Римэ Вокаявре, чьими устами говорит сама древность, изволят намекать на Квадру. О-о! Я слишком хорошо помню, что значит это слово, чтобы хоть на минуту позволить себе расслабиться в присутствии их Командира. Сердце знает, что есть какое-то средство защититься от их злых чар. Правда, для этого нужны двое… Для чего и почему? Может быть, на самом деле эта работа по силам и одному. Просто когда-то рядом был Кинранст…

Ну, что ж… Тогда нас обоих защитила любовь. Теперь же я одна. Совсем… Значит, защитой мне станут память да острая и прекрасная, как сталь, ненависть!"

Когда бедная душа Римэ вконец изнемогла от одиночества, а тело – от разрушительного воздействия зелий, женщина вспомнила, что она не только Прорицательница, но и просто волшебница. Причём сильная и умелая. Когда-то, кажется, добрая… Теперь же она чувствовала себя грозной мстительницей. Единственное, от чего она последнее время получала удовольствие, было уничтожение. Всего и вся вокруг себя. Как огонь по бумаге, стали расползаться от неё круги злобы и опасности. Слуги в страхе разбегались от разбушевавшейся госпожи, предпочитая приносить еду и убирать в комнатах в те немногие счастливые часы, когда она изволила почивать.

Скромные по мэнигским меркам покои Императорского Советника начали рушиться в одночасье. В одном крыле здания разгорался огонь. В другом буквально отовсюду: с потолка, из стен, даже с пола – хлестала вода. Где-то трещали перекрытия. Слуги падали со стремянок, ломали руки и ноги, обжигались, калечились осколками стекла, зеркал и ваз. То, что исправлялось в одном, оборачивалась ещё большими разрушениями в другом.

Поначалу Цервемза пытался обойтись, домашними методами. Он не придумал ничего лучшего, чем снова обратиться за помощью к племяннице. Ревидан, понимавшая, что ослушание для неё равносильно смертному приговору, из кожи вон лезла, пытаясь исправить собственное волшебство. Но всё было напрасно – похоже, чары стали необратимы.

Тогда Советник, давно и накрепко забывший о любовных мечтаниях, решился на крайнюю меру – призвал на помощь Квадру. Когда Мэнигцы явились, он отдал приказ не сразу. Цервемза не то чтобы жалел виновницу своих треволнений, просто признавать неправоту было не в его правилах. Потом сделал знак Командиру. Тот приблизился и застыл в почтительном полупоклоне.

– Помнишь ли даму, о причинах болезни и возможности выздоровления которой я недавно справлялся?

– Да, почтеннейший господин Наместник. У меня отличная память.

– Ты оказался прав, говоря о её безумии… – Цервемза приоткрыл дверь в одну из разгромленных комнат. – Вот, что она натворила…

– Вижу… – Алчап бесстрастно взглянул прямо в глаза Советнику. – Однако считаю необходимым напомнить, что госпожа Вокаявра уже однажды была подвергнута экзекуции. Она не перенесёт второго нашего вмешательства. Так вот, я подумал, раз эта женщина всё равно должна умереть, может быть, не стоит тратить на неё отбирающее зелье. Мне всё равно, но не проще ли облегчить её страдания при помощи яда?

– С каких это пор солдаты Квадры стали задумываться о милосердии к жертвам, а не об исполнении приговора? Насколько я знаю, далеко не всякие чары рассеиваются со смертью их носителя, – увидев, что Командир Квадры, наконец, утвердительно опустил веки, Цервемза помедлил ещё секунду, а потом с явным облегчением выдохнул: – Римэ Вокаявра в вашей власти!

– Позвольте нам самим позаботиться о том, что останется от нашей подопечной после свершения приговора! Осмелюсь предположить, почтеннейший господин Наместник, что означенная дама, точнее говоря, её тело – должно исчезнуть. В никуда и навсегда?

– Я же сказал – она ваша!

И, раздражённо хлопнув дверью, Наместник почти выбежал в коридор, даже и не подозревая о сюрпризе, который там его ожидал…

VI

Хаймер шагал в сторону Тильецада таким скорым шагом и настолько погружённый в свои мысли, что не замечал чудесного преображения Ларьигозонтской долины, наконец-то выходящей из спячки. Ровно год назад он встретил Риаталь. Тогда всё вокруг уже цвело. Теперь же только первые робкие цветы, не веря своему счастью, тянулись к солнышку. Предсказание Римэ, как всегда, сбывалось – прошедшая зима действительно оказалась одной из самых длинных за его жизнь.

В другой день он непременно нашёл бы время просто побродить по любимым местам… Сегодня был не другой день и Первооткрыватель был настолько взвинчен утренней ссорой с Кайниолом, что всё, увиденное по дороге, отмечал лишь боковым зрением. И тут же забывал. Добравшись до развалин скального замка, он и вовсе забыл обо всём и погрузился в работу.

Всю зиму, как только позволяли погоды, Хаймер отправлялся в Тильецад. Помня предостережение, он обязательно ходил с кем-нибудь. Последнее время преимущественно с Кайниолом. Сегодня впервые оказался здесь один. Он перебирал камень за камнем. Залезал во все щели. Пытался отыскать хоть что-нибудь относящееся к дюкам, а ещё лучше – найти дорогу… тропку… ниточку, ведущую в Немыслимые Пределы. Несмотря на то, что поиски не давали результатов, Первооткрыватель не оставлял стараний. Он знал, что рисунки Мренда не ошибаются. Никогда. Да и его собственные предчувствия говорили о том, что дюков нужно искать где-то здесь.

Вот и сейчас молодой человек сидел на здоровенном замшелом валуне, подстелив под себя запылённый плащ. Даже то, что он нашёл новый лаз, который можно будет в ближайшие дни обследовать, не улучшило настроения. Хаймер мрачно щурился на предзакатное солнце и злился на своего ученика:

"Дурак! Юный, заносчивый дурак! Копия отца… Действия ему хочется… В Мэнигу, видите ли, он собирается… Арнита вразумлять. Ну-ну! Как, интересно, у Его Императорского Высочества это выйдет? Ну, явится он ко двору, и что дальше? Только дров наломает. Сам погибнет, да и все наши головы под один топор сложит! Одна радость, что Кайниолу до Мэниги пока не добраться. Минуточку… А что это он всё вокруг сумок нашей Квадры отирался? Там же коврики! Да как же я мог…"

Первооткрыватель бросился в обратный путь. Он нёсся стремглав, оскальзываясь на камнях, спотыкаясь о какие-то коряги, падая, тут же вскакивая. Сам не заметив как, он почти пересёк долину. До ворот Амграманы оставалось не больше двух полётов стрелы…

– Именем и по приказу Истинного Императора Арнита! – раздались негромкие, но властные голоса сразу с четырёх сторон. – Вы арестованы. Следуйте за нами!

"Не самый удачный денёк! – пронеслось у него в голове. – Истинный Император… Вот значит, как…"

Сопротивляться было бесполезно. Первооткрыватель безропотно пошёл за солдатами, лихорадочно соображая, как предупредить друзей.

VII

Кайниол ликовал. Он – редкостный молодец! Умудриться обвести вокруг пальца целую толпу взрослых умников – это не шутка. Теперь надо срочно двигать в Мэнигу, а там видно будет! Вот потеха, если он сам решит все проблемы: и с Арнитом разберётся, и Римэ вызволит, и Цервемзу укокошит. Только бы до столицы добраться без приключений, да с Императором встретиться…

Дверь была наглухо заперта. Но что какие-то замки внуку хозяина гостиницы? Воспользовавшись отсутствием деда, Кайниол стащил запасные ключи. Огляделся. Тихонько отпер дверь и быстро скользнул в солдатскую комнату. Пошарив под одной из кроватей, он нашёл небольшую холщовую суму, в которой лежали какие-то флаконы, дорожная накидка и вожделенный рулон. Мама, конечно, не раз говорила, что воровать нехорошо. Но ведь он брал чужое лишь на время…

Едва мальчик успел вернуть ключи на место, как услышал шаги Отэпа. Спрятавшись за шкаф, Кайниол мог наблюдать, как Командир созвал подчинённых. Поскольку никто не хватился пропажи, мальчик понял, что они слишком спешат, чтобы проверять содержимое своих сумок. Потом Отэп прямо в коридоре расстелил перемещающий коврик, и пропустив перед собой солдат, шагнул вслед за ними. Потом исчез и коврик…

Выждав несколько минут, Кайниол убежал в самую глубину сада, и дрожащими руками достал свой трофей. Расстелив коврик, мальчик сглотнул. Сердце его бешено колотилось то ли от волнения, то ли от решимости, то ли от нетерпения. Помедлив ещё миг, он шагнул на вытертую ткань… "Мэнига. Дворец Императора", – застучало в его висках.

Первый шаг… Ничего не произошло. Второй… Как глупо! Похоже, в суматохе он схватил обычную тряпку. Третий… Дедовский сад заволокло туманом. Густым, как сметана. Четвёртый. Амграмана быстро стала удаляться, сливаясь с молочно-серебристым облаком, в котором не без труда двигался Кайниол. Пятый. Шестой. Сударб свистящим ветром понёсся мимо лица. Седьмой. Восьмой. Как душно-то! Не задохнуться бы… Девятый. В сплошном тумане что-то прорисовывается. Десятый. Одиннадцатый. Ну и громадная эта Мэнига. Двенадцатый. Тринадцатый. Туман стал развеиваться. Четырнадцатый. А вот и дворец. Пятнадцатый. Кайниол прямо сквозь стену проник в громадное здание. Шестнадцатый. "С прибытием вас, Ваше Высочество!" – усмехнулся он.

Кайниол небрежно сунул коврик в сумку и огляделся. Вокруг царил полумрак, разрываемый редкими старомодными светильниками. Он стоял посредине громадного, казавшегося целой улицей, коридора, сплошь заставленного исполинскими статуями и какими-то трофеями – не то охотничьими, не то военными. В одном из его концов Наследник увидел стремительно приближавшуюся женщину. Облик её показался настолько знакомым, что мальчик бросился ней.

– Мама? Откуда ты… – он осёкся на полуфразе.

Холодный взгляд со злым удивлением скользнул по испуганному лицу подростка. В тот же миг откуда-то сверху и сзади раздался громовой бас:

– Именем и по приказу Истинного Императора Арнита, ты арестован!

Громадная рука Цервемзы мёртвой хваткой вцепилась в руку Кайниола. Другая ладонь накрепко зажала ему рот.

– Ступай к себе, Ревидан! Я скоро приду. Обещаю, что всё объясню. Только позабочусь о достойных нашего юного гостя апартаментах, – спокойно сказал Наместник и потащил его в какой-то боковой проход.

Мальчику стало трудно дышать. Он попытался вырваться.

Цервемза сильно тряхнул его, а потом втолкнул в маленькую глухую комнатку:

– Какая удача… Сам Наследник-бастард изволил к нам пожаловать…

VIII

Много лет назад в дом, где Римэ постигала азы волшебных искусств, ворвалась Развесёлая Четвёрка. Тогда они воспользовались короткой отлучкой её учителя, а когда он вернулся – всё было кончено. Что было дальше, Прорицательница помнила плохо. Ей казалось, что она то возвращается к жизни, то умирает вновь. Вроде бы Волшебник куда-то её вёз. Как-то лечил… Поначалу ничто не помогало… Потом дивные голоса дюкс создали коридор, по которому началось трудное и долгое возвращение к себе…

Дверь распахнулась. На пороге стояли солдаты-палачи.

Этого просто не могло быть! Такие истории не повторяются… Римэ стояла, вжавшись в стену, и лихорадочно вглядывалась в лица вошедших. От ужаса здравое сознание и память почти полностью вернулось к ней. Однажды она уже их видела. Прошло меньше года с тех пор, как она и Кинранст пытались добраться до Мэниги. Тогда на полпути между Дросвоскром и Ванирной их настигла Квадра.

Вообще-то у Римэ была плохая память на лица, да и воины в Квадре похожи друг на друга, но не запомнить глаза своего палача она не могла. Он же был первым, кто ворвался в "Неудавшийся гладиолус" в тот вечер, когда её похитили. Подробности ускользали, но главное она поняла – это враги! Ну хорошо же… пусть попробуют подойти! Кинранста нет рядом, но никто не заберёт его из её души и памяти! Она силилась вспомнить заклинание, которое спасло их в тот раз. И не могла. Тем лучше!

Теперь она не была робкой ученицей. Для того, чтобы защищаться, Римэ не нужно было даже шевелиться – один взгляд на предмет, и тот уже летел в голову обидчику. Вазы, мебель, картины, разбитые стёкла закружились в безумном танце вокруг солдат. В какой-то момент она даже подумала, что победила…

И тут Командир поднял руку… Смерч, вызванный Римэ, стих. Обломки рухнули на пол. Слегка поцарапанные, но целые, солдаты-палачи двинулись к своей жертве.

Алчап грубо схватил её за плечо, усадил на какой-то чудом уцелевший стул. Следующим движением достал тонкий клинок и приставил к горлу несчастной женщины. Он мог этого не делать – ей было уже всё равно.

– Именем и по приказу Истинного Императора Арнита! Вы, Римэ Вокаявра из Ванирны, обвиняетесь в незаконных занятиях магией и неоднократных покушениях при её помощи на жизнь и имущество почтеннейшего господина Цервемзы.

Голос Командира, такой же стальной, как и его взгляд, скользил мимо слуха Римэ. Воины начали смешивать зелье. Знакомый томительный запах гибели и забвения поплыл по комнате.

Алчап на мгновенье задумался – никогда ещё ему не приходилось исполнять приговор в таких странных условиях и с таким риском. Римэ была далеко не первой мужественной дамой в его биографии. Если всё пойдёт нормально – наутро безумная женщина и не вспомнит произошедшего. Если нет – похоронить её нужно будет хоть и тайно, но достойно…

Когда питьё поднесли к самым к губам Римэ, она вдруг улыбнулась. Схватила кубок двумя руками и осушила, как будто только это и могло её спасти.

Жидкая смерть побежала по её жилам, отбирая всё – дар, память и самую жизнь… Пытка всё длилась и длилась. Минуты ли, века ли проходили через самые глубины существа, она не знала. Потом комната вокруг закружилась, заволакивая всё радужным туманом…

Алчап склонился над сползшей на пол жертвой и что-то тихо прошептал над её обмякшим телом. Кажется, заклинание, завершающее формулировку приговора.

Потом он помог своим подчинённым собрать вещи. Велел достать коврики. Один из солдат никак не мог найти свой… Алчап пропустил бедолагу впереди себя. Потом довольно неуклюже подхватил на руки не подававшую признаков жизни женщину и шагнул следом.

Цервемза мог быть доволен – его приказание было полностью выполнено…

ПЛЕННИК

I

Цервемза швырнул ошарашенного Кайниола в заброшенную кладовку, захламлённую ветхой мебелью и заплесневевшим тряпьём. Здесь было почти темно, если не считать лунной дорожки, просачивавшейся в узкое окно. Спёртый застоявшийся воздух не наполнял лёгкие жизнью, а, скорее, вытягивал из них последние остатки дыхания. В общем, это было местечко, как будто специально предназначенное для весьма плодотворных размышлений о бренности и краткости жизни.

Советник толкнул пленника с такой силой, что тот, влетев в каморку, весьма неудачно и чувствительно приземлился на шаткие руины чего-то похожего на громадный сервант или секретер. Когда глаза слегка привыкли к сумраку, парень с трудом сел, прислонился к злосчастной развалюхе, поморщился, потёр ушибы. Голова нещадно болела. Из нескольких довольно глубоких ссадин сочилась кровь. Осознание провала ещё не пришло, зато яснее ясного стало, что здесь делать ему нечего, зато есть неплохая возможность потихоньку удрать домой…

Мальчик ощупал пол. Сумка нашлась почти сразу. Только лучше бы она и вовсе пропала! Наружный карман, где должен был лежать перемещающий коврик, был напрочь оторван. Наверное, когда Цервемза тащил свою жертву по коридору, сумка зацепилась за какую-нибудь ручку. Ветхая ткань не выдержала… Ну и вот… Отчаянье ледяным сквозняком обдало сердце Кайниола: он в ловушке! Никакого триумфа не будет… И вообще ничего!.. А потому что сам дурак! Иногда и Высочествам доморощенным неплохо бы слушать старших… Он всегда знал, что мечты обязательно сбываются, однако не всегда так, как хотелось. Желал стать исторической личностью? Вот и влип в историю…

Паренёк сидел, уставившись прямо перед собой… Безразличное воображение услужливо рисовало ему картинки одна страшнее другой: от мучительной голодной смерти до бесчисленных несчастий, в которые неизбежно будет ввергнут Сударб, если у власти останутся Арнит и Цервемза…

Он не замечал ни холода, идущего от каменного пола, ни острого обломка деревяшки, впившегося в рёбра. Наконец, до мальчика стало доходить, что просто так сидеть и страдать глубоким раскаянием бессмысленно… Сожалеть о сделанном или не сделанном он сможет позволить себе потом, когда так или иначе удерёт. Сумка всё так же лежала у него на коленях. Во внутреннем отделении вроде бы всё было на месте. Ага, изрядная краюха хлеба. Несколько яблок. Фляжка. Походный светильник. Поджигалочка. Мамино снадобье, заживляющее всё, что только можно. Находки несколько приободрили пленника. Это уже неплохо! На какое-то время хватит… "Ну, хоть чему-то научился!" – печально усмехнулся мальчик, вспомнив, как вечно ворчал на своего учителя, заставлявшего его таскать в горы всякие лишние тяжести. Дорого бы он заплатил за то, чтобы Хаймер оказался сейчас рядом! Вдвоём они бы точно справились… Ну, нет, так и нет!

Пленник пристроил светильник на более или менее ровной поверхности. Старая поджигалка долго не хотела разгораться в его дрожащих руках. Потом с лёгкой издёвкой лениво выбросила едва заметный язычок зеленоватого огня, которого едва хватило, чтобы запалить фитиль. Кайниол осторожно раздул его и поместил под крышку фонаря. Неяркий, но ровный и домашний свет залил комнату. Разгром здесь царил просто ужасающий. На полу валялись какие-то щепки, осколки и железки. "Хорошо, что босиком сюда не удрал!" – порадовался собственной смекалке горе-путешественик.

Мальчик слегка застонал и, пошатываясь, встал на ноги. Голова по-прежнему гудела и раскалывалась. Стараясь не обращать внимания на дурноту, Кайниол подобрался к выходу. Конечно же, дверь была безнадёжно заперта. Значит, он не первый здешний обитатель.

"Ну, раз нет скелетов, стало быть, пленники всё-таки покидали этот гостеприимный кров", – невесело усмехнулся узник.

Сквозь замочную скважину была видна уродливо-толстая нога какой-то статуи. Для верности парень навалился плечом на дверь. На его горе, это была единственная крепкая и добротная вещь в комнате. Стучать или звать на помощь было бесполезно. Да и не к лицу… Каких бы глупостей он к этому моменту ни натворил – пока что он был и оставался единственным Наследником Сударбской Короны.

Кайниол подошёл к окну. Оно располагалось довольно высоко, но что такое высота для четырнадцатилетнего подростка? Другое дело, что в такую узкую щель не пролезть даже ему при всей худобе. Вот кот бы смог. Мальчик с грустью подумал: "Тийнерета бы сюда! Ведь бродит где-то по здешним коридорам и не знает, что я совсем рядом… Он бы смог нашим весточку передать… Ох, и достанется же мне от них! Если, конечно, я отсюда вообще выберусь. Ну, а если не выберусь – достанется от тех двоих…" Он со злостью запустил в стекло тяжёлой бронзовой штуковиной, очевидно, раньше служившей пресс-папье. Еле отскочив от целого водопада осколков, Кайниол с наслаждением вдохнул живительный прохладный воздух, ворвавшийся в бойницу. Этого было достаточно, чтобы голова окончательно прояснилась.

Осматривая своё узилище, мальчик нашёл несколько валявшихся в разных местах относительно чистых подушек. Стащив их вместе, он устроил себе вполне сносное лежбище. К одной из стен было прислонено тусклое зеркало. Сдув с него пыль, Кайниол вгляделся в своё отражение. Лучше бы он этого не делал! Грязная разодранная во многих местах одежда выглядела так, что мама и тётушка Шалук были бы в ужасе. Не лучше выглядела и чудовищно лохматая голова с солидной ссадиной под одним глазом и могучей шишкой над другим. "Короны явно не хватает!" – оценивающе констатировал Наследник.

Слегка поскуливая и радуясь, что никто этого не слышит, он тщательно промыл раны жгучим целебным снадобьем. Потом устало опустился на своё ложе. Отломив половину краюхи, с редкостным удовольствием начал жевать, изредка запивая из фляжки. Хорошо, что он налил туда не воды, а дедовского вина… Боль в голове почти моментально стихла, уступив место чему-то более разумному.

Интересно, что его теперь ждёт… выйдет ли он когда-нибудь из этой комнатки… и если да, то какой ценой? – это было даже не раскаяние, а нечто большее. Пожалуй, впервые Кайниол серьёзно задумался о том самом предназначении, о котором ему всё время говорили старшие. После долгого размышления он решил, что раз уж заварил такое варево, что неизвестно, какой ложкой его хлебать, то и отвечать будет сам. Так что сдаваться или отказываться от Короны пока рановато… Понять бы только, чего от него хотят… Он смутно чувствовал, что сейчас единственным спасением для него будет встреча с этим. То есть… с отцом. Интуиция подсказывала, что если получится уговорить Императора выслушать, тот окажется на его, Кайниоловой, стороне. Дело оставалось за малым: выбраться из этой каморки, добраться до Арнита и вкратце объяснить ему, что к чему…

Наконец он заснул, сжимая в кулаке дюковский медальон.

…Наследнику снилось, будто он находится в каком-то огромном и прекрасном зале, а вокруг много-много дюков. Знакомых и незнакомых. Все ведут неспешную молчаливую беседу. И один из них, кажется, Окт, говорит, обращаясь к Кайниолу:

– Дело не в том, что возвращённого не отнять – надо точно знать, как возвратить отобранное!

II

Выдохнуться может решительно всё! Рано или поздно это случается с винами, духа́ми, убеждениями, идеями и даже некоторыми веществами, имеющими сугубо магическую природу. Похоже, именно это с течением времени произошло с подчиняющим зельем, которым в своё время Арнит умудрился накачать своего взбунтовавшегося Советника. Цервемза почувствовал некоторое облегчение. Он сидел у себя в кабинете – которого по счастливой случайности не успел коснуться гнев Римэ – и решал, как можно с наибольшей выгодой использовать так неожиданно появившегося Наследника против Императора. То, что наглый мальчишка решил направиться прямиком во дворец, безусловно, говорило о том, что он знает о своём происхождении. А ярость и упорство, с которыми этот зверёныш сопротивлялся, должны были уничтожить любые сомнения в том, чей это сын. Цервемза прекрасно знал, что сулит ледяной огонь таких же тёмных глаз!

Наместник прислушался. Импровизированная тюрьма находилась прямо за стенкой. Это было очень удобно. Не одна непокорная душенька ломалась, отсидев несколько дней без еды и воды в темноте, тишине и полной неизвестности. Поначалу, правда, бывало, буянили, но потом смирялись. Этот же щенок даже не пытался звать на помощь. Уж не зашибся ли он насмерть? Гибель мальчишки никак не входила в ближайшие планы Советника. Он даже собрался пойти и проверить. Мало ли что… В этот момент раздался звук разбивающегося стекла. Тюремщик счёл это добрым знаком – раз узник бьёт зеркала или оставшуюся от предшественников посуду, значит, боится… Так что всё идёт как и ожидалось. Цервемза был весьма радушным хозяином и считал, что с гостем должен обращаться, как хороший повар с мясом: если оно хорошенько промаринуется – мягче станет.

Сразу предъявлять парня Императору – было, по меньшей мере, неразумно, поскольку Арнит и женился-то лишь для того, чтобы обзавестись потомством. Так что появление сына автоматически выводит из игры и Ревидан, и Цервемзу… Нет, ну кто же знал, что его племянница окажется пустышкой. Он сплюнул – ничего-то глупая баба не может сделать толком! Даже ребёнка родить, пусть и самого замухрыжистого. А уж когда колдовать начинает – вообще неприятностей не оберёшься. Он вспомнил, к чему привела его невинная просьба насчёт приворотного зелья… В старые времена с такой ерундой справилась бы любая деревенская знахарка, даже не рискуя попасться на глаза Квадре. А теперь вот Римэ нет в живых… Ну, это-то ладно, но апартаменты серьёзно ремонтировать придётся… А это ох как накладно! Не у Императора же денег просить. Советник даже рассмеялся, представив, как подойдёт к Арниту и скажет: мол, помогите, Ваше Величество, чем можете, а то вот неудавшаяся моя невеста незадолго до безвременной кончины так разбушевалась, что почти без крыши над головой оставила!

Советник решил действовать по ситуации, а пока недурно было бы найти относительно правдоподобное объяснение того, почему он, зная, что Сиэл и её отродье живы, сразу же не сообщил об этом Государю… Ну, тут, предположим, можно сказать, что сам узнал об этом совсем недавно. Потом хотел избежать их встречи с Ревидан, которая непременно бы попыталась тем или иным способом избавиться от неожиданных соперников. Особенно от Сиэл, которую ненавидит все эти годы. Затем… – необходимо правильно подготовить парня ко встрече с отцом. И ни при каких условиях не давать им поговорить наедине. Цервемза полагал, что сломить перепуганного паренька будет делом плёвым. Тут, конечно, весьма пригодился бы Алчап… Но он и его ребята, вероятно, сейчас прячут останки Римэ… Значит, надо дождаться возвращения Мэнигской Квадры. А если эти сильно задержатся – есть и другие мастера. Наместник заковыристо выругался.

Что до Ревидан… От его старых тёплых чувств к племяннице давно не осталось и следа… Ну, бабу-то он как-нибудь сумеет поставить на место! Достаточно будет упомянуть в разговоре с ней странные обстоятельства болезни госпожи Вокаявры. А если это не поможет, то, кажется, Квадры никто не отменял.

Вот ведь некстати оказалась она в этом коридоре! Теперь, как пить дать, будет приставать с вопросами. Он живо представил, как эта дурища будет ныть самым своим противным голоском: "Дя-адечка! Ми-иленький!" Да ещё и в глаза с наивной собачьей преданностью заглядывать, прикидываясь очаровательной озорной милашкой, какой умела казаться в детстве и ранней юности.

III

Ничего себе: "Скоро приду!" Небо уже светлеть начинает… Дядюшка, вероятно, как всегда, и думать забыл о своём обещании всё рассказать. Хотя и так всё яснее ясного! В ушах Ревидан угрожающим эхом звучал удивлённый возглас мальчишки. Неужели же она настолько стала похожа на оригинал, что родной сын Сиэл умудрился их перепутать?

С тех пор, как она решилась отказаться от самого лучшего в своей душе и судьбе ради того, чтобы стать непревзойдённой волшебницей, Ревидан почти никогда не плакала. То есть изобразить могла, и ещё как… А вот по-настоящему, когда слёзы текут помимо воли, так, чтобы всласть – никогда. То ли поводов не было, то ли сердце настолько окаменело. Сейчас впервые за долгие годы она неуёмно рыдала, утопая в жестоких слезах: "Опять! Снова эта гадкая Сиэл… эта тихоня… всегда занимавшая моё место в душе Арнита… и здесь умудрилась меня обогнать… она должна была сгинуть навсегда и в никуда… а сама исхитрилась, нашла время… и теперь её сын… сын Императора… и снова эта грязная… – здесь Ревидан присовокупила цветистое определение, – это бесцветное чудовище снова побеждает… а я должна оставаться лишь тенью… отблеском белёсой дуры… ходить в её обличье… Не-на-ви-жу! Весь этот облик… – слёзы стали высыхать, а дыхание оставалось частым лишь от гнева, – волосы эти цвета дорожной пыли! Утончённость, так нравившуюся Арниту. Мало я настрадалась, нося её выцветшую шкуру? Так теперь она подсылает ко двору своего выродка! Интересно, на что эти выскочки рассчитывают? Добраться бы до маленького змеёныша… Да-да, и задавить на горе блудливой маменьке!

Задавить, конечно, можно… – она с ногами забралась в уютное кресло и рассеянно потянулась за зеркальцем, – но не нужно… Эта блаженненькая даже и не подозревает, какой подарок мне приготовила! Лучшего повода, чтобы шантажировать Цервемзу и даже вернуть себе расположение Арнита, быть не может! Здесь даже наше сходство пригодиться! Только действовать нужно быстро и безошибочно, чтобы успеть по-змеиному молниеносно ударить…"

Интересно, для чего она училась магии и платила за мастерство такую дорогую цену? Ревидан позвала заспанную камеристку. Потребовала найти давно затерянное в недрах шкафа платье настолько огненного цвета, что хотелось плеснуть на него водой. Ах, как оно не шло к её нынешнему облику. Ладно… сойдёт! Тщательно оделась. Причесалась, придавая себе вид, максимально возвращавший первоначальный облик. Когда служанка с бесконечными поклонами удалилась, Великая Ведьма чинно поднялась. Скинула туфельки и в одних чулках медленно пустилась в пляс. Как же давно она не танцевала! Так давно, что ноги не сразу вспомнили рисунок. Потом ей показалось, что она слышит протяжную, похожую на звериный вой музыку. Тогда ведьма начала виться как веретено, окружая себя невидимым волшебным коконом. Ненависть-ревность-злоба-уничтожение-гибель-победа – она двигалась, упиваясь свободой и близким торжеством… Потом резко остановилась и почти без сил рухнула обратно в кресло…

Она была настолько взбудоражена, что не почувствовала, как закончилась ночь и разгорелось утро. Замечательное утро, сулившее отмщение!

"Ну что же, – понимающе подмигнула она своему непохожему отражению, – Рабство закончилось! А теперь молодая госпожа Ревидан желает вступить в игру против своего августейшего супруга и его премудрого Советника. Ну, так получите же, почтеннейшие господа, мои козыри! И не сетуйте, когда потерпите поражение – вы сами сдали мне эти карты…"

IV

– Дя-адечка, миленький! Я ждала-ждала, а ты не всё не идёшь… – раздался из-за двери шёлковый голосок, и дремавший прямо в кресле Цервемза с ужасом подскочил, поняв, что не запер дверь.

"Так ведь и не проснуться можно! Подойдёт потихоньку да и зарежет невзначай…" – мрачно констатировал он про себя… Прежде чем он успел что-либо предпринять, в комнату ворвался огненный вихрь. Ревидан закружилась вокруг дядюшкиного стола. Советник оценивающим взглядом скользнул по непривычно-яркому наряду Ревидан. Он вспомнил, как в своё время старался одеть девочку во всё самое нарядное… Однако цвета, которые безумно шли малышке, простили и старили взрослую женщину. Тем более такую утончённую и воздушную, какой она выглядела последнее время. Ещё раз, с откровенным презрением оглядев вертихвостку с ног до головы, Цервемза накинулся на неё: