Текст книги "Иллюзия обмана (СИ)"

Автор книги: Илона Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 53 страниц)

Простых заклинаний здесь уже было мало, и Художник спрятал благородные лица своих друзей под толстым слоем чудовищной мазни. Теперь оставалось скрыть саму галерею. Мастер понимал, что рано или поздно его замысел будет раскрыт…

– Топот и лязг оружия был слышен уже совсем близко… Я продолжал работу, – бормотал брат Мренд. – Выросла, разделяя галерею, стена. Нелепый гобелен прирос к ней. Последнее защитное заклинание было произнесено. Стук в запертую дверь стал просто невыносим…

– Я вернусь! – шепнул Оделонар и, гордо подняв голову, шагнул навстречу своим убийцам.

Видение медленно таяло в конце потайной галереи.

– Невероятно… – покачал головой Кинранст, оглядываясь на Римэ. – Значит…

– …это был… – кивнула Прорицательница.

– Да. Похоже, это был я, – после бесконечной паузы произнёс брат Мренд. Потом ещё помолчал и добавил: – Я, наверное, всегда знал… Хотя этого и не может быть…

Когда охотничий гобелен занял своё место, за ним снова выросла стена. Друзья по очереди коснулись её холодных плит, убеждаясь в надёжности сотворённого ими волшебства.

V

Друзья сидели на любимой поляне Художника в Императорском саду. Поскольку такой наглости никто не мог предполагать, они находились в полной безопасности. Едва беглецов уже хватились, да и кто мог себе представить, что эта обнаглевшая компания рискнёт прятаться прямо под самым носом у своих гонителей?

Вино медленно разливало по жилам свой благодатный огонь. Сбывалась вторая мечта брата Мренда – о кувшинчике из подвалов Рёдофа. Столько подарков за один день Художник не получал с самого детства. Нет, пожалуй, с тех пор, когда выбрал свой путь. Тогда тоже всё складывалось. В какой из жизней такое было? Не всё ли теперь равно…

Оделонар… Всю жизнь Художник искал его работы, собирал легенды, в надежде узнать о великом мастере хоть что-нибудь. Даже самые недостоверные сведения интересовали его. А теперь вот ведь как вышло… Жить Мренду предстояло, конечно же, с именем привычным, но ежесекундно помня о внезапно обретённом прежнем. Теперь необходимо было всё случившееся принять и одновременно осмыслить возможные последствия. Но что бы там ни светило в дальнейшем, в любом случае стоило это дело отметить!

Незаметно разговор вышел на последние дворцовые события. Кинранст слушал предельно внимательно. Потребовал показать ему портрет Сиэл. Немного подумал и начал расхаживать туда-сюда. Правда, на этот раз обошлось без жертв и разрушений, поскольку сметать полой мантии было просто некого и нечего. Ну, разве что несколько цветочных головок, которые, впрочем, и без того уже собирались завянуть. Пометавшись некоторое время, он с недоброй усмешкой изрёк:

– Поскольку Император, сам того не желая, развязал ветки, это освобождает Художника от любых обетов. Может быть, у нас есть шанс… Будем морочить Арниту голову. Для этого придётся ненадолго задержаться.

VI

Император, как всегда, бушевал! Сказать, что он был не в духе, означало ничего не сказать. Для начала Арнит наорал на Цервемзу. Потом ни с того ни с сего чуть ли не с кулаками набросился на Грейфа Нюда, мирно проводившего сиесту на одной из дворцовых террас. Поводом к очередной вспышке государева гнева послужил бесславный провал военной операции в Дросвоскре. Мало того, что он не отдавал прямого приказа о начале вторжения. Так ещё многие сотни солдат исчезли в никуда. Несколько успокоило Йокеща лишь известие о том, что верным приспешникам Цервемзы, наконец, удалось ночью придушить очередного Садовника и спалить его невесть какого по счёту заморыша. Император позлорадствовал несколько минут. Потом взял себя в руки и потребовал немедленно доставить Придворного Живописца пред свои очи.

Цервемза, последнее время постоянно напрашивавшийся на неприятности, нынче определённо решил нарваться окончательно. После разноса, устроенного Арнитом, он был особенно зол, а потому влетел в комнаты, где жил Художник, без стука.

– Собирайся! Император к себе требует!

– Что, старик, всё числишь меня в пленниках? – усмехнулся брат Мренд, привычно отвечая фамильярностью на фамильярность. – А не забыл ли ты, хороший мой, что, по крайней мере, при дворе Его Бессмертного Величества мы с тобой равны? Если, конечно, не задумываться о древности наших родов…

И зачем он это сказал? Вопрос родословной всегда был одним из самых болезненных для Цервемзы. Императорский воспитатель и Советник мог похвастаться живучестью, изворотливостью, преданностью своему господину, короче говоря, чем угодно, кроме генеалогического древа. Надо ли говорить, что любой намёк на безродство, а точнее, сомнительное родство со всякими там амграманскими пекарями по материнской линии и с кридонскими разбойниками по отцовской, бесили Цервемзу? Для Художника же его происхождение было лишь фактом биографии, не требующим оправдания или объяснения и не добавляющим ничего к жизненному опыту.

Цервемза вздрогнул, как от пощёчины. Он немного подумал, а потом тихо сказал:

– Пожалуй, сегодня Его Величество немножко подождёт… Скажу, что пришлось тебя поискать. А пока… – он выразительно положил руку на эфес меча. – Не будет ли так любезен благороднейший господин проследовать за мной?

– Куда бы это?

– Так… – неопределённо буркнул царедворец. – Прогуляться и побеседовать.

– И я смогу передать Императору суть нашего разговора? – Художник воззрился на собеседника своими невыносимо наивными глазами. – Давай, старик, проставим все буквы в строке: убивать и даже мучить меня ты не будешь. По крайней мере, пока… Понятно, что тебе очень бы этого хотелось, только ведь я нужен и тебе, и твоему бессмертному господину… Так что мои ответы на твои вопросы никуда не денутся. Впрочем, как и я из этого премиленького домика.

Некоторое время мужчины помолчали, сверля друг друга глазами. Ясные светлые, в которых отблёскивало холодное торжество безнаказанности, отражались в тёмно-серых, полыхавших бессильным злобным огнём. Потом Цервемза всё-таки медленно и тяжело отвёл взгляд.

– Не могу препятствовать благородному господину… – промолвил он с издевательским поклоном. – Осмелюсь лишь спросить, что передать вашим друзьям, находящимся в личной тюрьме Его Величества?

– Друзьям? – брат Мренд удивлённо поднял брови. – Не соблаговолит ли господин Советник пояснить, о каких, собственно, друзьях идёт речь?

– Намедни, именем и по приказу Императора Йокеща были арестованы некие Кинранст и Римэ Вокаявра, известные также как Одинокий Волшебник и Прорицательница.

– Ну, и какое это имеет отношение ко мне? – с детской непосредственностью спросил Придворный Живописец. – Эти чудаки шатаются сквозь времена, а я… Я состою на службе Его Императорского Величества, и не более того!

Цервемза не нашёлся, что ответить. Художник отвесил ему церемоннейший поклон и зашагал по галерее, мурлыча под нос какие-то фривольные куплеты и жизнерадостно помахивая папкой с эскизами. Настроение у него было просто великолепное!

VII

– Знаешь ли, брат Мренд, что судьба двух близких тебе людей всецело зависит от исхода нашего разговора? – Император улыбался.

– Если ты о Кинрансте и Римэ… то я тебя давно предупреждал о болтливости Цервемзы, – брат Мренд растягивал фразы, а заодно и своё удовольствие. – Может быть, объяснишь, при чём тут я?

Он как бы невзначай достал из папки запечатанный конверт.

– Надо бы их допросить, а то вестей из Амграманы давненько не слыхать, – искоса поглядывая на собеседника, как бы сам себе сказал Арнит, стараясь не глядеть на наживку.

– Неплохо… Только знаю я их – не добьетесь вы, сир, ничего. Понимаю я и другое – вы ни перед чем не остановитесь в поисках желанного талисмана, – голос брата Мренда стал задумчивым и завораживающим. – А известно вам, какой силой он обладает?

– Бессмертие… Он даёт бессмертие! – выдохнул Правитель.

– Главное, что он даёт такие власть и силу, с какими не каждый может справиться. Только мудрый и справедливый… – всё тем же заклинающим тоном продолжал Художник. – Тот, кто не выдерживает – обречён. Его ждут бесконечные страдания и мучительная гибель в этом мире и безнадёжная пустая дорога в Дальнем. Подумай хорошенько, Арнит из Кридона, нужен ли тебе такой опасный дар? Я не спрашиваю зачем – только… нужен ли он? Если да…

– Нужен… – прошептал Йокещ. Помолчал. И выкрикнул. – Необходим! Дай!..

– Возьмите, сир, теперь вы действительно можете стать бессмертным… – брат Мренд с безнадёжной грустью посмотрел на него. – Только не пожалейте об этом. Хотя, может быть, он поможет вам стать собой…

Арнит не расслышал или попросту не понял последних слов, впившись невидящим взглядом в предмет своего вожделения. Затем тонкие пальцы судорожно вцепились в него. Император задыхался. Он с трудом дотянулся до колокольчика. На пороге вырос безмолвный слуга.

– Пить!.. – прохрипел Арнит.

Слуга поклонился. На секунду исчез за дверью. Вернулся с подносом, на котором стоял на удивление изящный кубок и прозрачный кувшин с рубиновым напитком. Судя по всему, это было вино. Художник такое не любил. Император уронил кубок, махнул рукой, схватил кувшин и начал залпом пить. Немного утолив жажду, он медленно опустился в кресло, собираясь взломать печать. Брат Мренд остановил его руку:

– Погоди… Всему своё время. Сначала ты должен запомнить вот что: вскрыв конверт, ты должен три дня неотлучно провести в своих покоях, не общаясь ни с кем, включая Цервемзу и Ревидан. Попроси принести сюда самое необходимое. Далее, эти дни никто не должен покидать дворца. Остальное я сообщу только после того, как ты отдашь распоряжения, – он отошёл к окну и стал смотреть на свою любимую ветку, привычно бившуюся в стекло.

Арнит больше не задавал вопросов. Он как сомнамбула выполнял всё, что говорил ему Художник.

– Итак, господин Арнит, ты понимаешь, что будешь должен вечно хранить происходящее в тайне и никогда не использовать во вред приобретённый оберег? Клятвы брать с тебя я не имею права. Придётся поверить честному слову…

Император молча кивнул.

– Сир, я по доброй воле передаю вам этот конверт и снимаю с него защитное заклятие, – торжественно заключил брат Мренд. – Поступайте с ним по совести и в согласии со своей волей!

Печать медленно исчезла, и конверт открылся сам собой. Внутри оказался небольшой пятиугольный медальон с выступавшей из него веткой гладиолуса. Арнит осторожно положил его на ладонь и потрогал золотые лепестки.

– Как он действует? – похоже, Император несколько робел.

– Его, как большинство амулетов, нужно носить не снимая.

Брат Мренд поклонился и собирался потихоньку выйти из государевых покоев.

– Постой! – голос Арнита снова стал резок, и в нём зазвучали властные нотки. – Пока что Император здесь я… не так ли?

– О, безусловно, сир! Истинный и отныне владеющий ключом к бессмертию, – не без ехидства заметил Художник.

– Тогда кто позволил тебе уходить?

– Простите, сир, я полагал, что более не нужен… – брат Мренд взвешивал каждое слово, чтобы не испортить так удачно начавшуюся игру. – Не забудьте, Вашему Величеству следует побыть одному.

– Я сам разберусь, что там мне следует! – вспыхнул Император. Потом взял себя в руки и продолжил: – А скажи-ка мне, господин Придворный Живописец, как ты докажешь, что это не подделка?

– Так же, как вы, сир, можете доказать свои добрые намерения. Точнее сказать – никак. Ну, разве что с балкона броситься или яд принять… Только боюсь, что против самоубийства ни один талисман не поможет.

– Хитро… нечего сказать… – Арнит колебался. – Ладно… пока ступай…

VIII

Оставшись в одиночестве, Император никак не мог отделаться от неприятного ощущения.

С чего бы этот хитрец вдруг стал покладистым? Что стоит за его неожиданным даром? Человек, который в состоянии оживлять портреты и управлять с их помощью чужой жизнью, опасен. Весьма и весьма… Отчего этот пройдоха так легко расстался с дюковским талисманом? И что снова мешало Императору избавиться от противника, хотя стоило только черкнуть несколько слов, или нет… просто позвать стражу… А если всё-таки талисман действует, и в нём бессмертие и власть? Тогда большинство вопросов разрешится само собой. Можно будет избавиться от постылой Ревидан. Извести дюков, коль скоро они так опасны, как рассказывал в своё время Цервемза. Потом Квадру. Да, ещё всех Садовников с их оньреками.

А если повезёт… Разыскать и вернуть. Всех, кто ещё жив… Хаймера. Сиэл. Отэпа. Кого там ещё?.. Ну, хотя бы их. Вымолить прощение. Излечить…

Потом можно будет обеспечить процветание и благоденствие стране.

Потом…

Арнит… Бессмертный Император Йокещ сам не заметил, как задремал…

IX

Ничто не тянется так долго, как время ожидания и вынужденного безделья. К исходу третьего дня в непривычно тихих внутренних покоях мэнигского дворца раздался голос Императора:

– Цер-рвемза! Где тебя опять носит?

Советник тихо просочился в помещение и замер в ожидании распоряжений.

– Приведи этих двоих!

Стражники, отправленные в тюремное крыло, не возвращались слишком долго. Цервемза начал беспокоиться. Послал ещё несколько человек. То же повторилось во второй и в третий раз. Наконец взбешённый Советник взял без малого двадцать человек и отправился сам. Спустившись, он обнаружил презанятнейшую сцену: все его предшественники разбрелись по лабиринту и безнадёжно перекликались, пытаясь выбраться на волю. Цервемза решил, что не станет их вызволять. Пусть успеют напугаться как следует. В дальнейшем будут порасторопнее. Пусть побродят по коридорам да полазают по лестницам, по крайней мере, до тех пор, пока не изловят пленников. Меж тем заключённые исчезли. Зато все ловушки были перепутаны. Прочесывая тюремные закоулки, Советник со своей двадцаткой сам едва не заблудился. То тут то там маячило женское платье или мантия Волшебника, или нечто, похожее на одежду Художника. Стражники бросались туда и натыкались на очередную стену, украшенную портретом, похожим на одного из беглецов. Эта фантасмагория продолжалась довольно долго. Впрочем, даже самому себе Цервемза никогда не признался бы в том, что ему становится страшно. Выбравшись наконец из лабиринта, он был крайне зол…

НАЧАЛО ИГРЫ

I

Отправляясь на очередную аудиенцию к Императору, Грейф Нюд даже и не собирался успокаивать взбешённого последними событиями Йокеща, но понимал, что направить августейший гнев в правильное русло, то бишь в совершеннейшее никуда, просто необходимо. Предсказатель считался, по крайней мере, сам считал себя великим хитрецом и дипломатом. Поэтому он был, безусловно, уверен в том, что прекрасно подготовился к беседе, точнее, к бесконечному монологу, суть которого должна была сводиться к призыву оставаться на месте и не предпринимать никаких решительных действий. Войдя в личные покои Его Бессмертного Величества, Грейф Нюд едва поклонился и сразу же заговорил, как ему казалось, весьма убедительно, а на деле – утомительно занудно и пусто. Бесконечно длинная, гладкая и прочувствованная, несколько даже сдобренная старческой слезой речь, направленная на то, чтобы вразумить Императора, безусловно, нимало не объясняла происходящего в смятенной душе Его Величества, в кулуарах дворца, в государстве в целом и в распоясавшемся Дросвоскре в частности, зато богато изобиловала многочисленными упоминаниями грядущих бед, грозящих многострадальному Сударбу, непременными голодом и разрухой, которые постигнут страну, дворец, Государя, его благородную супругу, царедворцев, челядь и самого Грейфа Нюда в случае, если Его Бессмертное Величество будет предпринимать какие-либо серьёзные действия не подумав; впрочем, если он совершит нечто подобное по здравом размышлении – результат будет тот же, равно как и в случае бездействия, поэтому необходимо тщательно взвешивать каждое слово и выверять каждый шаг и, конечно же, не предпринимать никаких шагов, буде то решения личные или государственные, не посоветовавшись с господином Придворным Предсказателем, чтобы разрушительные последствия деятельности великого Императора Йокеща не могли перевесить влияния его августейшей особы на страну, окружение и семью, и без того измотанных бесконечным ожиданием неминуемых голода и разрухи, которых пока ещё кое-как удаётся избежать исключительно благодаря счастливой случайности и разумному руководству лично господина Нюда.

Раньше Император с благодарностью прислушивался к тому, что говорил ему старик. Теперь же Йокещ был рассеян и невнимателен, однако дал Предсказателю закончить. Помолчал. Странно усмехнулся. Затем холодным тоном произнёс:

– Благодарю, любезный Нюд! А теперь – изволь ступать в свои покои…

Стоило это расценивать как начало опалы или ещё как, растерявшийся Предсказатель не знал. Однако спорить с Императором. Отвесив полагающееся количество по-стариковски неуклюжих поклонов, он поспешил удалиться восвояси.

Оставшись один, Йокещ вволю посмеялся, а потом задумался. Удивительная, доселе неведомая свобода переполняла его душу. Однако Арниту и в голову не могло прийти поблагодарить за это талисман или хотя бы того, кто дал ему столь замечательную вещь.

II

Надвигалась война. Настоящая и куда более серьёзная, чем предыдущая вылазка Императорских солдат. До очередного Тильецадского совета оставалась пара часов. Совсем немного, но вполне достаточно, чтобы Художник мог спокойно обсудить с Кинранстом последние события. Ему было необходимо кое-что уяснить…

Чтобы потолковать спокойно, друзья отправились в патио. За стенами скального города шумел скучный осенний дождь и хулиганил порывистый ветер, а во дворике было хотя и пасмурно, но спокойно и сухо. На центральной клумбе всё так же радостно цвели неизменные гладиолусы, словно не замечавшие смены времён года. Брат Мренд и Волшебник выпили по неизменному стаканчику за здоровье старика Рёдофа, его виноградники, погреб, да и вообще… Помолчали…

– Ну… тут… вот… понимаешь ли… столько всего сразу… бегство… свобода… картины эти… опять же… Оделонар… да ещё талисман… Арнит… будь он неладен… а я как раз… понять-то и не могу… слишком уж… и главное… что дальше… – пробормотал в конце концов Художник настолько невнятно, что Волшебник всерьёз засомневался, из одного ли кувшина они хлебали.

– А я и не знал, что ты у Рьоха уроки красноречия начал брать. И давно ли? – мрачно осведомился он. – Или, по-твоему, так говорили в прошлом? Должен тебя огорчить – такого наречия не существовало даже в Изначальные Времена.

Они расхохотались, как школяры.

– Смешно ему! Видали такого? Понятное дело… Некоторым моим знакомым Волшебникам и должно быть смешно. Они, конечно, привыкли говорить загадками, а нам, простым Художникам, разбирать? – брат Мренд принял игру и с удовольствием пародировал старого дюка. – Я понимаю, что от такой седой древности, как твой покорный слуга, наверное, можно ожидать большей сообразительности… но, видишь ли… Я всё сделал, как мы договаривались. Но если ты думаешь, что от этого твои великие замыслы стали яснее, то глубоко ошибаешься! Поэтому объясни толком, что, а главное, зачем я передал Арниту. Только не пытайся меня убедить, что именно так выглядит оберег дюков. Я всё-таки сам его рисовал.

– Нет, конечно… Но Император хотел талисман, да ещё дающий бессмертие – я дал ему желаемое. Правда, не совсем. Не стану же я, в самом деле, дюков защиты лишать. И потом, мы-то знаем, как их оберег выглядит на самом деле, а вот Арниту это известно лишь в общих чертах. Да и свойства у моей бирюльки несколько иные.

– Что ж… я примерно так и полагал… А если подробнее?

– А что подробнее… Насколько я понимаю, ты знаешь не меньше моего. Оберег может дать своему обладателю чувство свободы, защитить практически от любого злого волшебства, да и просто от вторжения в душу и мысли. Это поможет Арниту действовать разумно и только по своей воле. А остальное… зависит от того, как он будет себя вести. Если одумается и сумеет остановиться, тогда его жизнь обретёт совсем другой смысл и станет длиться так долго, что покажется бесконечной и прекрасной. Если же нет… – жизнь его будет не столь длинна, но страданий, причиняемых самому себе, будет столько, что она, увы, тоже покажется бесконечной. Так что Бессмертный Император волен сам выбирать, что ему больше по душе: награда или наказание… Но тут уж мы с тобой бессильны…

– Жестоко… – поморщившись, пробормотал Художник.

III

На новый военный совет сходились медленно и неохотно. Когда же, наконец, собрались, то долго сидели молча и потихоньку переглядывались. Хаймер с болью заметил, что лица дюков, и без того задумчивые и отрешённые, теперь как-то потускнели и осунулись. Да и люди выглядели ненамного лучше…

– То есть как всегда, то они суетятся, торопятся, носятся, гоняются друг за другом – никто никогда никуда не успевает… И ведь что обидно, болтают, болтают – просто слова вставить некуда… А тут собрались и сидят… Сидят и смотрят… Смотрят и молчат… Молчат и ничего не делают… На это время у них есть… Чего сидеть-то?.. Все же болтать мастера… Пришли – говорите… Война, безусловно, штука противная, но это не повод молча пялиться друг на друга… Решать что-то надо, или я один тут должен порядок наводить? Старый Рьох, конечно, только для этого и годен… Молодёжи, наверное, невдомёк, что у старого ворчуна есть своё мнение…

Хаймер подошёл к его креслу, сочувственно положил свою ладонь на громадную длань расстроенного дюка и безмолвно произнёс:

– Успокойся, почтенный друг! Все молчат лишь потому, что не хотят болтать лишнего. Трудно нам всем… Петля слишком туга, чтобы выбраться, не повредив шкуры…

Не все поняли сказанное молодым человеком, но гулкий и совершенно серьёзный ответ Рьоха дошёл до всех.

– Вот что я тебе скажу, молодой Первооткрыватель: совсем плохие времена настают, если человек приходит на помощь дюкам… По велению Творящих и Хранящих мы жили среди людей, чтобы они творили, а мы хранили… Или что-то в этом роде… Я слишком долго живу – мог и забыть… Или перепутать…

– Вот об этом и речь… – у Хаймера болела голова, но он упрямо продолжал говорить на безмолвном языке. – Нам просто необходимо сейчас поменяться местами.

Рьох лишь горестно покачал головой. К нему торопливой утиной походочкой подошла и тётушка Шалук:

– Хаймер прав, хороший мой! Не надо горевать… Мы все покуда живы. А коли судьба, так поживём ещё, – даже на сидящего дюка она смотрела несколько снизу вверх. – А если нет – будет ещё по ком сокрушаться и кого оплакивать… И потом, мы столько уже выдержали, что сможем, хороший мой, и дальше.

Владела ли она языком дюков или промолчала свой монолог по наитию, кто знает…

– У нас есть оружие… которым не владеет больше никто… – как всегда задумчиво и с расстановкой вступил в разговор Окт. – По крайней мере… до сих пор Луч Правды… действовал безотказно… Конечно, нам нужно хорошенько отдохнуть… чтобы снова воспользоваться… Но ведь и Арниту… нужно время… чтобы напасть…

– А у нас есть, с одной стороны, страх, боль и общая беда, а с другой – благодарность, надежда и желание справедливости… – вступила в разговор Сиэл.

Помолчала и решительно добавила:

– И… Кайниол…

– Есть и ещё кое-что, вселяющее надежду на относительно благополучный исход, – добавил Кинранст. – Мы с Одело… в общем, с братом Мрендом и Римэ нашли потайную галерею Оделонара. Там все вы…

Волшебник выразительно посмотрел на дюков, по обыкновению, сидевших в одном углу. В такие моменты они напоминали Хаймеру огромных горных птиц.

– А ещё, – добавил Волшебник, – мы подбросили Его и без того Бессмертному Величеству одну вещицу, которая может помочь Йокещу стать Арнитом… Не внешне, как он хотел бы, а по-настоящему – каким мог бы он быть…

– Честное слово, было бы неплохо, – с грустной улыбкой пробормотал вернувшийся на своё место Хаймер.

Молодой человек произнёс это вслух, но так тихо, что даже сидевшая рядом Риаталь непонимающе пожала плечами.

Римэ встрепенулась, как бы пробуждаясь ото сна. Медленно поднялась и заговорила. Её мягкий голос звучал одновременно спокойно и тревожно:

– Это, может быть, и не важно – все и так знают о надвигающейся угрозе и чувствуют её неминуемое приближение. Но я вижу: сначала огромное войско, медленно, но верно заполняющее нашу прекрасную долину. Противостоять этой силе практически невозможно. Но это не самое страшное – за войсками движется Квадры… Их намного больше, чем было всегда.

Прорицательница замолчала. Ей стало страшно и холодно. Волшебник тихо положил руку на плечо жены. Римэ снова подняла голову, даже не пытаясь прятать слёзы:

– И последнее… Сражение будет слишком длинным, чтобы я могла разглядеть его исход. Похоже, мы проиграем. Потом будет долгая зима. И не одна. Боль. Страх. Потом – весна. Наверное, тогда всё вернётся. Всё, да не все… – эти слова Римэ произнесла совсем тихо. – В Дальний Мир отправятся многие из тех, кто окажется на нашей стороне. Что касается присутствующих… По меньшей мере, двое должны будут пожертвовать собою ради возвращения отобранного. Лиц их я не вижу, но знаю, что этих будет не вернуть. Правда, и гибель их не окажется напрасна…

– А мой сын… – в ужасе прошептала Сиэл. – Что грозит Кайниолу?

– Пока он рядом с тобой, а ты в Дросвоскре – ничего, – в прострации пробормотала Пророчица.

Потом она бессильно рухнула в своё кресло и до конца совета больше не произнесла ни слова.

Обсуждать больше было нечего. Обычно Римэ не ошибалась.

И тут запели дюки.

Завораживающий мотив возвращал мужество, мудрость и спокойствие.

Дюки и пели, то ли плетя невидимую защиту себе, Тильецаду, друзьям, прекрасной Амграмане и всему Дросвоскру; то ли прощаясь со всем и всеми… Так, на всякий случай…

Потом присоединился морской голос Риаталь, которой больше не нужны были слова, чтобы творить заклинания-обереги.

Затем, немного смущаясь, на том же наречии запел Хаймер. Потом, что было ещё более неожиданно – начал басить Рёдоф, которому вторила тётушка Шалук. К ним подключился баритон Мисмака. Дивную мелодию подхватила Сиэл. А чуть позже – Римэ.

Такое воинство победить было невозможно. Выстоят…

IV

В Мэниге тоже полным ходом шёл военный совет. Правда, состоял он исключительно из Арнита и Цервемзы.

Тщетно Грейф Нюд пытался проникнуть в зал, где решали дальнейшую судьбу Сударба. Предсказатель искренне хотел предупредить Императора о голоде и разрухе, грозящих стране в случае принятия или непринятия каких-либо серьёзных решений. Впрочем, не менее искренне он передал бы услышанное прекраснейшей госпоже Ревидан… Так происходило всегда… Однако на этот раз почтеннейший господин Нюд не смог даже до конца открыть дверь, как услышал насмешливый голос Государя:

– Сейчас не время для предсказаний, а тем более для бесед… Так что ступай в свои покои!..

– Но, сир! – пытался возражать Придворный Проныра. – Вы даже не представляете… Голод и разруха, которые…

– Ты слышал приказ Императора? – громыхнул Цервемза.

– Но…

– Ступай! – проревели две глотки.

Цервемза выразительно взялся за меч. Арнит оглянулся и, не найдя ничего лучшего, схватил кочергу.

Бедняга Предсказатель предпочёл ретироваться, не дожидаясь более серьёзных аргументов.

С минуту Император и слуга молчали. Потом рассмеялись. И лишь спустя некоторое время, вернулись к делам.

– Они сбежали… – то ли зло, то ли озадаченно сказал Арнит. – Все трое…

– Знаю, сир, это моя вина… Эта компания мало того, что сумела выйти из лабиринта, так ещё и самым невероятным образом переплела все тамошние ходы.

– Нет, Цервемза… Твоей вины в этом нет…

– Прикажете снарядить погоню, сир?

– Нет. Пока нет. Я не Конвентус и тем более не Квадра, поэтому Волшебник, Одинокий или ещё какой, меня не интересует – я сам кое-что умею. Ещё меньше волнует меня его женщина. Она, говорят, нехороша собой?

– Полагаю, что да, сир… – не совсем уверенно ответил Цервемза.

– Ну, вот видишь – даже с этой стороны Римэ Вокаявра не может представлять для меня никакого интереса, – некоторое время Император молчал, а потом нехотя добавил: – Другое дело брат Мренд…

– О да, сир, и у меня с этим пройдохой давние счёты! – не сдержавшись, буркнул Советник.

– Не перебивай! – Арнит начал выходить из себя. – Художник развязал ветки.

Цервемза недоумённо поднял брови, словно первый раз услышал о договоре.

– Да… – Император решил не разбираться, что там известно его Советнику. – Он обещал неотлучно находиться при моём дворе, чтобы выполнять любые заказы…

– Простите, сир, но я не могу понять, зачем вообще было арестовывать тех двоих?

– Ты прав. Вероятно, незачем… Но, видишь ли, очень уж хотелось узнать из первых рук, что делается в Дросвоскре. А то с тех пор, как перестал посылать отчёты этот…

– Вы о молодом господине Кураде, сир? – царедворец как будто издевался.

– А ты, болван, думал, что о Грейфе Нюде? – еле слышно прошипел Арнит, глядя на Советника сузившимися от гнева глазами.

– Нет, сир. Просто хотел уточнить… Стало быть, ваш бывший… – Цервемза хотел сказать друг, но произнёс: – …слуга бесследно канул в Амграмане?

– Похоже… – горестно вздохнул Император.

– Не знаю, утешит вас это или расстроит, но осмелюсь предположить, сир, что он предал вас не по своей воле.

– Не понял? – на самом деле Арнит знал и одновременно боялся услышать ответ.

– А так, – Цервемза настолько увлёкся, что заговорил с Императором, как в былые времена. – Помните, молодой господин, что я всю жизнь твердил вам о дюках? Это они заколдовали вашего… Первооткрывателя, как впрочем, и многих других… Эти длинномордые твари не останавливаются никогда и ни перед чем…

– Ну, это мы ещё посмотрим! – неопределённо хмыкнул Император. – Так уж и нет на них никакой управы?

– Считается, что нет. Хотя…

– Продолжай!

– Говорят, их силы не бесконечны…

– Ну же?

– Дело в том, что давеча вы, сир, изволили бранить вашего покорного слугу за провал военной операции… Я не стал тогда спорить с Вашим Величеством. Однако осмелюсь заметить, что всё идёт так, как и должно. Ну… если вам, конечно, не жаль пожертвовать некоторым количеством солдат.

– То есть?

– Сир, я не хотел компрометировать вас в глазах подданных, поэтому взял на себя ответственность за все приготовления к большой войне в Дросвоскре, которой всё равно не избежать. Вы вольны наказать меня, но вначале позвольте объясниться.

– Неплохо… Хотя и несколько самонадеянно…

Арнит отошёл к окну. С одной стороны Цервемза, конечно, его Советник… С другой… Император небезосновательно полагал, что прежде, чем принимать важные решения, неплохо было бы поинтересоваться его мнением. А также хорошо было бы знать, чем и когда он подал повод к самоуправству. Ладно, выслушать он согласен.

Император медленно произнёс:

– Отчего же ты не посвятил в свои планы меня?

– Ну-у, я полагал, что не стоит беспокоить Ваше Величество, когда вы решали столь серьёзные проблемы, как подготовка возвращения Императора Арнита. А мне совсем не безразлично, что происходит на моей родине… И потом… – Цервемза настолько расхрабрился, что добавил: – Осмелюсь напомнить, сир, что решительно все документы, которые касаются вторжения в Дросвоскр, засвидетельствованы вашим перстнем. Полагаю, подданным знать об этом не обязательно?