Текст книги "Иллюзия обмана (СИ)"

Автор книги: Илона Романова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 53 страниц)

Правитель пропустил его жалобы мимо ушей:

– Сядь! – прошипел он, косясь на мирно посапывавшего Грейфа Нюда. – И не юли! Кто же сумел открыть секретную императорскую папку?

– Бастард. И… его Секретарь.

– Кто? – Цервемза чуть не подскочил.

– Ну… там был один, которого мальчишка то отцом, то Секретарём величал.

– Ты сам-то понимаешь, что произошло?

– Как сказать, сир… Мятежники узнали, о смерти одного Императора и провозгласили другого.

– Не прикидывайся дураком. Когда я пришёл к власти, то назначил тебя своим Личным Секретарём. Однако мы оба знаем, что я никогда не мог открыть твоей папки. Все бумаги доставал ты. О чём это, по-твоему, говорит?

– О том, сир, что бювар признавал Императором не вас, а другого человека. И что же изменилось с его смертью? – впервые в тоне Анактара появились придворные нотки. – Подданных вы всегда сможете убедить или усмирить. А то, что я знаю о вас, давно и хорошо оплачивается.

– По моим сведениям даже из двух карманов, – кивнул Цервемза. – Но я не об этом. Одно дело наши дворцовые тайны, и совсем другое – твоя измена.

– Измена… Какая измена, сир? – испуганно заморгал, начавший было успокаиваться Секретарь.

– Ты действительно не понял? Обратившись к Арниту или к тому, кого принимал за него, как к Государю, ты признал его Императором, а себя его Личным Секретарём. Таким образом, ты отрёкся от своих обязательств передо мной. Убив Истинного Императора, ты по своей воле сложил с себя секретарские полномочия. Надеюсь, ты знаешь, что ещё ни один из вас не пережил своих повелителей более, чем на сутки?

– Но я же… Сир! Вы же… – снова захныкал Анактар.

– Я помню, что обещал щедро наградить тебя за известие о смерти Арнита, и сдержу слово. Что касается твоей измены, пусть и невольной, то я просто хотел, что бы ты знал…

Он не закончил, поскольку Грейф Нюд зашевелился в своём кресле и заинтересованно прислушался к разговору. Цервемза ненадолго задумался, и огляделся, как будто что-то искал. Наконец, нашёл.

– Не люблю сидеть впотьмах, – задумчиво произнёс он. – Добавь света.

Толстячок суетливо бросился к небольшому столику, на котором стояла лампа. Пока он возился, пытаясь разжечь слегка отсыревший фитиль, Правитель незаметно достал кинжал и подошёл к Секретарю почти вплотную.

– Куда, говоришь, ты ударил Императора? – спросил он, становясь точно за спиной Анактара.

– Примерно сюда, – показал тот, оборачиваясь.

– Грамотно! Отличный удар, – похвалил Цервемза. – При таком ранении шансов выжить практически не остаётся.

– Сир, что вы… – укоризненно начал парень.

Лезвие вошло в то же место, куда был ранен Император.

– По неписаным законам Кридона я должен был отомстить убийце своего племянника и воспитанника. Кроме того, быстрая смерть – лучшая награда для таких, как ты, – спокойно объяснил он, осторожно опуская обмякшее тело на пол. – Так что своё обещание я сдержал.

Анактар попытался что-то ответить, но поперхнулся воздухом. И замер.

Всё произошло слишком быстро, чтобы Колдун смог вмешаться. Да он и не хотел.

Цервемза, тщательно вытер кинжал полой одежды убитого. Разогнулся и проговорил.

– Почтеннейший господин Советник! В связи с тем, что любезнейший господин Анактар покинул нас, мне нужен новый Секретарь.

Он хлопнул в ладоши. Указал стремительно появившимся Доуру и Лопцеду на труп:

– Хоронить не надо. Бросьте в лесу. Звери своё дело знают.

Всё это время Грейф Нюд молчал. Наконец, слегка растёр переносицу и произнёс:

– Боюсь, что пока жив Кайниол, Вашему Величеству придётся обходиться услугами герольдов.

– Что ж… пусть так. Это не помешает мне править! – он потянулся. – Время позднее. Завтра начинать всё от корней. Надеюсь, здесь есть хоть одна приличная кровать?

Советник учтиво поклонился и встал. В этот момент в комнату вошли слегка запыхавшиеся Заика и Коренастый и замерли у двери в ожидании дальнейших распоряжений.

– У нас слишком мало ковриков поэтому мы всё время опаздываем. Ты, – Правитель указал на Лопцеда. – С рассветом отправишься к Ткачихе.

IV

Аханар закончила работу. Устало потянулась. Закуталась в тёплый плащ и вышла посидеть на крыльцо. Это был её ежевечерний ритуал на протяжении многих лет.

Ранний зимний закат был прекрасен, но не трогал душу Ткачихи. Она неподвижно сидела на ступеньке. Не мигая, глядела в потухающее небо и негромко как заклинание повторяла то же, что и всегда:

– Сегодня… Обязательно сегодня… Прилетит…

Почти стемнело. Изрядно похолодало. Женщина махнула рукой и собралась идти в дом. Как вдруг…

В небе появилась поблёскивающая точка…

Ткачиха сперва подумала, что ей примерещилось.

Точка стремительно приближалась. Вот она стала похожа на яркую осеннюю звезду. Вот приобрела сходство с птицей.

За годы ожидания Аханар видела множество разных птиц. Таких – никогда. Эта была золотой, как угли в пылающем очаге. Несмотря на холод, Ткачиха стояла, как будто пустила корни.

Птица опускалась ниже и ниже. Облик её всё больше напоминал человеческий.

Потом до Аханар долетела песня. Голос был тот самый! Его нельзя было перепутать ни с каким другим.

Женщина села прямо в снег:

– Я знала… знала. Это ты… прилетел! – захлёбываясь слезами шептала она, не в силах встать.

Меж тем, светящийся человек, продолжая петь, плавно опустился и тяжело, но уверенно двинулся к ней.

– Отэп! – вскочила Ткачиха и побежала навстречу ему.

Песня оборвалась, и мужчина тяжко рухнул в двух шагах от ног женщины. От него исходил жар, как от костра. Аханар всё поняла, и ей стало так холодно как в ту самую ночь, когда ей сказали, что отобранного не вернуть. А вот ведь вернулось! Она должна справиться!

Отэп смотрел на неё, запоминая каждую чёрточку долгожданного лица, и даже пытался улыбаться:

– Аханар… Всё сбылось… – с трудом произнёс он.

– Конечно, сбылось! Сейчас пойдём в дом. Там будет легче, – с этими словами она подхватила его подмышки и осторожно потащила к крыльцу.

– Не надо… Это опасно… – еле слышно шептал воин. – Отойди…

Она лишь покачала головой. Сильные руки Ткачихи втянули его в комнату. Аханар огляделась в поисках достойного ложа. Взгляд её упал на мягкую стопку новых ковриков. Уложив Отэпа, она пристроилась рядом, и взяла его за руку:

– Я верила. Все эти годы верила, что ты прилетишь. Они смеялись. А я ждала. Даже, когда жила у этого… из Квадры. Понимаешь?

Отэп слегка прикрыл глаза. И молчал. Он знал, что однажды одолел огненное зелье. Тогда это было бессмысленным геройством. Теперь рядом была Аханар. Нужно было попробовать. Поэтому воин не позволял себе ни стона, только улыбался. А пламя, сжигавшее его изнутри, грозило вот-вот вырваться наружу.

Когда он снова взглянул на неё, женщина продолжила:

– Я всё-всё про тебя знаю. Они думали, что я совсем безумна и говорили при мне, не стесняясь, – Аханар торопилась сказать главное. – И как опоили тебя, и как ты Командиром Квадры стал, а потом ушёл оттуда. Я тогда поняла, что ты вернул отобранное. Ты мне расскажешь?

– Я дождусь… там… и расскажу… Теперь… уходи… к нашим… На коврике…

Его лицо всё ярче светилось золотом, только глаза по-прежнему оставались стальными. Такими же, как в юности.

– Мы пойдём вместе! Ты лучше пой. Я помогу…

…Аханар так и не отпустила руки Отэпа, словно не чувствовала своей боли, только его…

И он снова запел. Чем тише звучал мужской голос, тем сильнее становился женский.

Они смолкли одновременно, потонув в рёве разгоревшегося пожара…

V

– Я знаю, где следует искать… – одновременно сказали брат Мренд и Римэ.

– Арнита, – закончила Прорицательница.

– Отэпа, – добавил Художник. – И его женщину.

– Похоже на настоящий погребальный обряд у нас не будет времени, – задумчиво сказал Кайниол. – Похороним их, как Превя и Никуцу.

Сборы были коротки. Несмотря на поспешное бегство и почти бессонную ночь, наши герои были бодры и сосредоточенны. Они разделились на две группы, условившись о месте, где должны были упокоиться павшие.

– В-всё с-сгорело, с-сир! Эта б-безумная с-спалила д-дом. К-ковриков н-нет, – докладывал Лопцед.

– Что делать. Пойдёте так. Не знаю, где они прятались ночью, но сейчас собираются на окраине Кридона, чтобы похоронить обоих, – Цервемза прошёлся из угла в угол. – Думаю, вы должны успеть. Ещё раз повторяю: всех, особенно мальчишку и кота, брать живьём!

Тело Арнита, завёрнутое в походный плащ покоилось на большом камне. Рядом лежали два оберега: мужской и женский – всё, что осталось от Отэпа и Аханар. Вокруг стояли все их друзья.

Император подошёл к Секретарю и шепнул:

– Прости, даже если тебе не понравится моя поминальная речь.

Мисмак понимающе улыбнулся. Кайниол вернулся на своё место. Чуть помедлил и заговорил:

– Я никогда не считал себя сыном Арнита из Кридона, но когда-то он любил мою мать. И она… тоже. Спасибо им обоим за то, что я родился, каким родился и стал таким, каков есть. Арнит прожил непростую жизнь, совершил много дурного, но он погиб тогда, когда стал Истинным Императором. Прощай, отец!

Прощай и ты, Отэп! Верный друг и прекрасный учитель. Надеюсь, последние мгновения твоей жизни были не только мучительными, но и счастливыми.

Прощай, Анахар! Ждавшая его всю жизнь.

Ступайте, вас уже ждут!

Когда на камень опустилось облако, все увидели три фигуры, уходящие вдаль: мужчина и женщина летели, держась за руки, и ещё один мужчина брёл несколько поодаль от них. Одинокий, как и в жизни…

VI

Хаймер первым почувствовал неладное:

– Нас окружили! – безмолвно прокричал он.

Действительно, кольцо солдат было столь плотным, что ни один из мятежников не смог бы уйти даже по коврику.

– Что будем делать, сир? – спросил Первооткрыватель.

– Пойте! – прошептал Кайниол. – Нам остаётся только петь.

– Что? – спросили сразу несколько голосов.

– Именем и по приказу юного Императора Кайниола, пойте! – прокричал Таситр.

– А что петь-то, хорошие мои? – спросила тётушка Шалук.

– Что угодно – песня придёт сама! – ответила Римэ.

Стийфелт достал и завёл древнюю и торжественную мелодию. Через миг она растворилась в страшном отчаянном хорале, вскоре охватившем поющих грозным радужным сиянием. Оно всё разгоралось, потом рассыпалось на золотые, алые, белые и синие лучи, которые понеслись, сметая и поглощая солдат. Даже тех, кто пытался спастись бегством или спрятаться за камнями.

Когда лучи возвратились обратно, сияние ушло, и песня стихла, ошарашенный Рёдоф спросил, не обращаясь ни к кому:

– Что это было?

– Дед, а ты не понял? Мы создали Луч Правды, – ответил Лоциптев, повернув к Садовнику лицо, по которому ещё пробегали радужные сполохи.

– Обретённого… – начал Император.

– …не отнять! – ответили его подданные.

ЧАСТЬ 4
ОБРЕТЁННОГО – НЕ ОТНЯТЬ!

ГАНОР

I

После той ночи, когда мятежники создали Луч Правды, Цервемза несколько притих. Да и как тут было не притихнуть, если он снова почувствовал, что под ногами не твёрдые камни, а зыбучие пески, да и вокруг – выжженная земля. И самое страшное, что именно он создал эту опасную пустоту. Наместников разогнал. Арнита убил чужими руками. Анактара – своими. Двоих самых исполнительных слуг отправил на верную гибель. Даже в Советниках у него оказался злейший враг, готовый в любую минуту уничтожить порождённого им Узурпатора.

Конечно, все Наместники были олухами и хотели лишь безделья и больших денег из его личной императорской казны. Далее… По крупному счёту Арнит со своими метаниями и терзаниями создавал слишком много помех, а потому был обречён. Жаль, конечно, но что делать… Император – ремесло рисковое и рискованное. Ни один более-менее шустрый персонаж, тянущийся к короне, не преминет воспользоваться августейшей особой как одной из ступеней, ведущих к заветной цели. Другое дело, что использовав Государя, хорошо бы избежать повторения его участи. Об этом легко говорить… Но когда не на кого опереться…

Цервемза простить себе не мог, что приказал Лопцеду с Доуром возглавить карательную операцию. Кто мог себе представить, что крохотная группка повстанцев, среди которых женщины и дети, сумеет уничтожить, воинский отряд, более чем в десять раз превосходящий их числом? По донесениям вездесущих шпионов, отправленных на поиски бесследно исчезнувших солдат, мятежники воспользовались чудовищным волшебством, которое всегда считалось недоступным людям. Они поступили так, как в подобных случаях вели себя длинномордые – засветились и этим светом сожгли карателей.

Нельзя сказать, что узнав подробности, Правитель на самом деле пожалел своих слуг, тем более ставленников Грейфа Нюда. Однако нужно отдать должное этому… Алчапу – Заика и Коренастый были прекрасно вышколены. Да и вопросов лишних у них не возникало. Что уж теперь… Узурпатору было не до того. В конце концов, мало ли в Сударбской Империи услужливых подлецов?

Одни чиновники стали отказываться исполнять распоряжения Узурпатора, другие открыто перешли на сторону арнитова бастарда, третьи решили дождаться конца драки с тем, чтобы встать на сторону победителя. В общем, начиналась неразбериха, которая могла закончиться нешуточными голодом и разрухой. Правда… запрещённое мальчишкой огненное зелье всё ещё оставалось достаточно веским аргументом в споре Императора и Правителя.

II

Дом Ганора, похожий на небольшой замок, стоял в некотором отдалении от остальных зданий, создавая впечатление форпоста, на подступах к Тропорсу. Хотя обороняться было не от кого и незачем – городок, находившийся вдали от всех границ, вёл тихую и мирную жизнь.

Ганор не отличался особым угрюмством, но с юности предпочитал жить особняком. И свободы больше, и никто жить не учит. Свою судьбу он посвятил странному ремеслу изучения растений, камней и вод. Он умел излечивать любые болезни. А ещё – наблюдал за звёздами и был способен предсказывать будущее. Работа его требовала тишины и сосредоточенности, поэтому у Ганора почти не осталось друзей. Со своими он общался только тогда, когда у них возникала потребность в его лекарских или провидческих способностях. Соплеменники принимали и любили чудака таким, каков он был, а потому не набивались в компанию. Просто были рядом. Так продолжалось до тех пор, пока в его жизнь не вошла Альдош. Жена не стала ничего менять в уже сложившемся мире. Просто их судьбы растворились друг в друге. Теперь супруги работали вместе, и у них появилось больше времени, которое они тратили, в основном, на совместные прогулки по окрестностям.

Несмотря на то, что зима была в разгаре, воздух пропах весной. Последние дни Ганора донимало странное беспокойство, обычно звавшее в путешествие. Да и звёзды располагали. Альдош не задавала вопросов, но была особенно нежна и внимательна к мужу. И вот однажды утром он проснулся раньше обычного и понял, что настал тот самый день. Потихоньку, чтобы не потревожить чуткий сон жены, он прихватил, заботливо уложенную её руками сумку. Благодарно улыбнулся и вышел из дому. Постояв несколько мгновений на пороге, Звездочёт решил, что просто прогуляется по лесу, а дальше дорога сама выберет, куда вести.

Прошло уже несколько часов. Прогулка затягивалась. Однообразный лесной пейзаж, не меняясь, плыл мимо. Другой бы давно сменил маршрут, а Ганор всё шёл вперёд. Вело ли его врождённое упрямство или предчувствие, но он точно знал, что выбрал правильный путь. Наконец деревья расступились и вывели его в предгорье. Здесь он никогда не бывал. Пришлось замедлить шаг. В одной из скал обозначился грот, окружённый густым кустарником. Ганор не был бы собой, если бы не вошёл под его своды.

Внутри ничего особенного не обнаружилось. Пещера как пещера – он бывал и не в таких. Как и везде: мрак, неохотно отступающий перед его светильником, колонны, влажные стены… Однако всё то же ощущение верной дороги двигало его вглубь. По счастью грот оказался не столь уж велик и вывел в крайне узкий витиеватый коридор. Путешественнику пришлось идти, согнувшись почти пополам. Проход вывел в небольшой зал, задняя стена которого оказалась гладкой, почти отполированной. Один из составлявших её камней был пересечён тонкой причудливой трещиной, напоминавшей прямой стебель с узкими листьями. Звездочёт счёл это добрым знаком и осторожно провёл пальцами по странному рисунку. В следующий момент Ганор отпрянул – стена медленно расступилась, и открылся другой зал, почти зеркально повторявший первый.

"Будет что показать Альдош", – усмехнулся про себя путешественник и шагнул вперёд.

Новый грот был побольше предыдущих.

"Похоже на жилище лежбиков. Причём, покинуто оно всего несколько месяцев назад. Уходили звери в спешке. Рядом был бой. Крылатых котов убивали. Интересно, кому они могли помешать? Ага, здесь побывал ещё кто-то, спасавшийся бегством, – подумал Ганор, вытягивая из-под камня потрёпанную сумку. – Ладно, посмотрим, что там дальше".

А дальше оказался выход. Почти рядом с ним плескались волны. Звездочёт давно хотел пить, поэтому наклонился и зачерпнул пригоршню… Он долго отплёвывался, такой до горечи солёной была вода. Пришлось отхлебнуть из бережно хранимой фляги, которую жена предусмотрительно наполнила освежающим отваром целебных трав.

"Наверное, это море, – подумал путешественник. – Прекрасно. На редкость. Только на вкус пробовать не надо".

Он нутром чувствовал, что по осени здесь был бой. Ганор обошёл всю бухту. Споткнулся об обгорелый корень.

"Зря я не позвал Альдош. Она бы точно сказала: было здесь сражение или нет… Хотя с кем в наших краях воевать?"

Недоумевая, он брёл по берегу, легко перебираясь через скальные перешейки из бухты в бухту. Иногда просто любовался, иногда, как у выхода из пещеры, пытался понять, откуда исходит ощущение беды… Так незаметно он дошёл до маленького недавно сожжённого дома, пожилую хозяйку которого увели оттуда. Насильно и навсегда. Воздух вокруг дома пах злобой и ужасом, но при этом – мужеством и гордым отчаянием.

"Она сопротивлялась, – почувствовал Ганор. – Неужели старикам не дают просто дожить и тихо уйти?"

Несмотря на усталость, он развернул плечи. Затем прибавил шаг, почти не замечая красоты волн и скал – в его сердце плескалось своё море: боли и несправедливости. Всё новые свидетельства разорения и муки попадались ему на глаза. Ещё немного и Звездочёт просто бы ослеп… Но вот он подошёл к городской стене.

Некогда прекрасный город выглядел заброшенной руиной, которую давным-давно покинули все жители. Вглядевшись повнимательнее, он понял, что это место обитаемо, только странные существа, о которых он знал лишь понаслышке, предпочитают прятаться в домах от назойливого запаха страха и злобы, витавшего над улицами. Редкие прохожие смотрели на чужака с почтением и, как ему показалось, с надеждой.

Звездочёт шёл дальше, раздумывая над тем, не отправиться ли в Тропорс за подмогой. Он уже почти утвердился в своём решении, как вдруг… Он вышел на главную площадь, посредине которой возвышался помост, окружённый вооружёнными людьми. Двое из них привязывали к столбу третьего. Безоружного и ни в чём не повинного. Судя по тому, как тот безнадёжно молчал – жить ему оставалось совсем недолго. От него пахло предчувствием мучений и безразличием. Несколько в стороне ожидали казни ещё несколько человек.

Ганор двинулся вперёд. Странная толпа почтительно расступилась, пропуская его к помосту. Не задумываясь, чем вызвано такое уважение, путешественник в два шага взлетел на эшафот.

– Отпусти его! – повелел неожиданный избавитель одному из солдат, пытавшемуся влить какую-то дрянь в горло жертвы.

Палач опешил, но упрямо замотал головой и кубка не выпустил, тогда незнакомец сильно ударил его под руку. Зелье выплеснулось прямо на Исполнителя Приговоров. Оно мгновенно прожгло одежду и задымилось на коже. Парень завертелся и завыл, пытаясь стряхнуть с себя текучий огонь. Не обращая внимания на его вопли, Ганор повернулся к остальным солдатам, которые озадаченно переглядывались, не решаясь оказать сопротивление:

– Бросьте оружие, развяжите пленников и отдайте мне верёвки, если не хотите, чтобы с вами произошло то же!

От неожиданности те повиновались. Мечи полетели в снег. Почувствовав свободу, пленники мгновенно растворились в толпе, как будто боялись, что незнакомец может передумать. Солдаты же замерли, заворожённо глядя на его властное лицо и ожидая дальнейших распоряжений.

– Помогите связать! – обратился он к нескольким мужчинам, стоявшим вокруг помоста. – Отведите куда-нибудь, где двери покрепче. Потом разберёмся.

Когда с солдатами было покончено, Ганор подошёл к столу. Внимательно рассмотрел бутыли. Понюхал. Покачал головой. И выплеснул содержимое всех сосудов на мгновенно закипевший снег.

– Этого здесь больше не будет!

Он склонился над корчившимся у его ног палачом и попытался его отпоить своим чудесным снадобьем. Это уже не могло помочь, но боль несколько уняло. Солдат перестал кричать. А потом и вовсе затих.

Наконец странный незнакомец подошёл к столбу и перерезал верёвки, освобождая последнего пленника:

– Идти сможешь? – спросил он, поднося флягу к губам человека.

Тот, ещё не веря, что всё позади, сделал несколько судорожных глотков. Закашлялся. Потом кивнул.

Путешественник внимательно оглядел спасённого своими длинными глазами. Потом гулко произнёс:

– Меня зовут Ганор-Звездочёт – дюк из предбрежного клана. Идём со мной! – потом обернулся к совершенно онемевшей толпе. – Я скоро вернусь. Не один. Вместе подумаем, чем можно помочь вашему городу.

III

Обратная дорога заняла гораздо больше времени. Молодой дюк легко преодолевал скалы, пески, и коряги. Его спутник, измотанный страхом и ожиданием казни, первое время пытался поспевать за своим избавителем и почти бежал. Потом окончательно запыхался, и бессильно опустился прямо на снег. Пришлось нести полубесчувственного человека на себе. Неожиданно поднялся сильнейший ветер, с неба посыпались мокрые липкие хлопья, которые лезли в рот и застили глаза. Да и сумерки отчего-то опустились на час раньше обычного. Светильник, хотя бы слегка разгонявший лесной мрак, еле тлел, и каждый миг грозил окончательно погаснуть. Казалось, чья-то злая воля мешает Звездочёту, находившему дорогу только что не наощупь. Вероятно, так оно и было… В довершение всего, Ганор где-то в суматохе потерял свою заветную фляжку, утомился и понемногу стал сдавать. Он продвигался вперёд, стараясь не обращать внимания на то, что каждый следующий шаг становится всё меньше и даётся всё с большим трудом.

Альдош, давно привыкшая к непредсказуемым отлучкам мужа, на этот раз почувствовала, что ему нужна помощь и отправилась навстречу, прихватив ещё один тёплый плащ и немалую флягу своего лекарства. Её вели любовь и безошибочное чутьё, однажды выведшие из мира снов, поэтому успела она как раз вовремя. Дюк почти сбился с пути, а его подопечный окончательно потерял сознание.

Даже объединив усилия, супруги добрались домой, когда совсем стемнело. Несмотря на поздний час, они позвали к себе весь клан. Едва войдя, дамы радостно и успокаивающе запели и немедленно занялись усталыми путниками. Мужчины в это время взялись организовать ужин. Спасённый человек, никогда не видевший никого и ничего подобного, был потрясён, но страха не испытывал, предпочитая принимать происходящее за совершенно несбыточную мечту.

В комнате, где они оказались, появились тазы и кувшины с горячей водой, полотенца и даже сухая одежда. Такая невероятная роскошь утвердила гостя во мнении, что это ему лишь кажется. Потом незаметно были накрыты столы в общем зале. Превосходная еда меньше всего напоминала обычную трапезу, скорее походила на большой придворный пир, что оказалось весьма, кстати. По крайней мере, Ганор, не евший со вчерашнего вечера, и его подопечный, которого не кормили ещё дольше, были голодны. Несмотря на то, что это был сон, содержимое тарелок оказалось самым настоящим – вкусным и сытным. После ужина дюки и их гость, взяли по кубку вина и расположились вокруг камина. Может быть, это всё-таки была явь?

IV

Человек постепенно приходил в себя. Вскоре он окончательно освоился и осознал, что находится среди друзей, хотя и не запомнил, как кого зовут, кроме разве хозяев замка. Он прошёлся по залу, с восхищением рассматривая его убранство. Потом снова сел. Альдош, улыбаясь, подлила ему вина. Разомлев, он почувствовал настоятельную необходимость рассказать о себе. Дюки не удивлялись, не задавали вопросов, не перебивали, но слушали внимательно.

– Меня зовут Кимтанор. Двадцать лет я возглавлял Большой Совет Стевоса. И подчинённые и начальство считали, что у меня несносный характер, однако лучшего в нашей провинции, очевидно, не нашлось, – в сухом голосе, привыкшем повелевать, скользнула горькая ирония. – Каким, на самом деле, я был чиновником, не знаю, но законы Сударба и указы Императоров, бессмертными они были, или ещё какими, старался исполнять исправно. А поскольку я не приучен льстить и лгать, то донесения ко двору отправлял по возможности достоверные.

Он отхлебнул вина. Приосанился и надменно улыбнулся. В результате на какое-то мгновение, сквозь его измождённый облик комично проступили повадки вельможи. Словно не замечая любопытства, с которым смотрят на него длиннолицые спасители, бывший чиновник продолжал своё повествование. Вскоре он понял, что слушатели толком ничего не знают о Сударбе. Пришлось их знакомить с историей страны. На скорую руку, впрочем, довольно верно, он набросал карту Империи, попутно давая объяснения. Дюков немало позабавила история с созданием Конвентуса и распространением мифа о бессмертном Йокеще. Однако смех их мгновенно смолк, когда человек начал рассказ о Квадре. Когда же речь пошла об огненном зелье – наступила полная тишина.

– Неужели у вас такая сложная страна? – наконец, задумчиво прогудел дюк, которого звали Неоль.

Судя по тому почтению, с каким на него смотрели соплеменники, он был самым старшим в роду и возглавлял клан.

– Что значит сложная? – не понял Кимтанор. – Просто управляют ею интриганы и дураки.

– Зачем же ты работал на них? – из уважения к гостю дюки почти не пользовались безмолвной речью.

– Должен же кто-нибудь исполнять законы. Даже глупые. Иначе государство начнёт разваливаться, – поднял глаза человек. – Нельзя сказать, что мне нравилось это странное ремесло или я был доволен правителями, но с юности привык выполнять любую работу добросовестно. Потом, не знаю, поймёте ли вы… но было время, когда я считал себя достаточно сильным, чтобы многое изменить. Однако всё оставалось по-прежнему. Помощи ждать было неоткуда. Хотя… Некоторые обращались к вам.

– К нам? – удивлённо переспросила Альдош. – Кто-нибудь слышал, чтобы люди звали на подмогу дюков нашего клана?

Ответом было неодоумённое молчание.

– Поддержки искали не у ваших соплеменников, прекраснейшая госпожа, – поправился Кимтанор. – Мы даже и не подозревали о вашем существовании, собственно, как и вы о нашем. Но когда Квадра опоила мою дальнюю родственницу, Риаталь, охранявшую Стевос от штормов, а моряков от гибели, девушку увезли в Дросвоскр.

– Кто и зачем? – раздался чей-то голос.

– Ей чрезвычайно повезло, поскольку именно в то время гостил в наших краях один чудной человек – Художник, по имени Мренд. Он-то и сообразил, что Хранительницу нужно отвезти в Амграману, находившуюся под покровительством Тильецадского клана дюков.

Хозяева переглянулись.

– Никогда о таком не слышали, – сказал Ганор, почти неслышно. – Нам знакомо имя другого живописца из вашего народа. Говорят, был такой мастер – Оделонар, умевший сохранять уходящие жизни и менять своими рисунками судьбы.

– Мы о вашем народе тоже знали маловато. Но насколько я могу судить, ваши сородичи жили с амграманцами в ладу и в умели возвращать отобранное. Кого это могло не устраивать? Однако Цервемза, который сейчас возглавляет Сударб, а тогда был Наместником Дросвоскра, сам или с согласия Его, на тот момент, бессмертного Величества, развязал войну против дюков. Насколько я знаю, они все погибли… Неизвестно, чем бы всё это кончилось, но спустя короткое время стали происходить странные события. Узурпатор-Арнит случайно обнаружил, что по завещанию Императора Хопула, он является его законным преемником. После этого он как будто очнулся от сна и стал Истинным Императором. Первый шаг, который он сделал самостоятельно – признал Наследником и Соправителем своего бастарда Кайниола. Всё бы хорошо, – вздохнул Кимтанор. – Да только поздно… Бывший Советник и воспитатель Арнита, Цервемза, воспользовался моментом и сверг Императора. До недавних пор мы ничего не могли сделать – все документы, исходившие от нынешнего Правителя, были заверены Секретарём Его Величества. Сам же Император, его сын и их приверженцы оказались в опале, – бывший вельможа помолчал. – Потом была уничтожена Амграмана. Её жители, все поголовно, оказались вне закона.

– Почему именно они?

– Ну как же… – саркастическая улыбка пробежала по лицу Кимтанора. Он начал загибать пальцы. – Только амграманцы поддерживали дюков. Так? Они же первыми признали законность власти Соправителей. И это ещё не всё. Там, в столице Дросвоскра организовалось своеобразное сопротивление Правителю и его Советнику, некоему Грейфу Нюду.

– А вот это имя нам знакомо с глубокой древности, – пробормотал Неоль. – Оно как-то связано с Лозом…

Кимтанор ничего не понял и с некоторым раздражением перебил:

– Не знаю, что значит для вас его имя, а для сударбцев оно давно является символом ползучей подлости.

– Он похож на ядовитую змею, которая убивает и ускользает от расплаты? – настороженно спросила юная Альн, жена Неоля.

– Вы правы, прекраснейшая госпожа! – не сдержал улыбки стевосец. – Но речь о другом… После переворота, Истинный Император был вынужден скрываться. Некоторое время он жил здесь, – поймав чей-то недоумённый взгляд, Кимтанор осёкся. – Всё никак не привыкну, что я не дома. Я имею в виду предместья Стевоса. Арнит и его новый Советник Отэп поселились в доме одной пожилой вдовы.

– Это её потом замучили на той площади, а дом сожгли? – почти без выражения уточнил Ганор.

– Увы, тут я оказался бессилен, поскольку был отстранён от дел, а вся власть в провинции, впрочем, как и во всём Сударбе перешла к войскам, подчинявшимся лишь Правителю. В качестве утончённой издёвки мне оставили все должности и звания. Более того, любые решения, особенно судебные, принимались от моего имени… – человек разрыдался, моментально потеряв величавый вид. – До этих пор… никто не мог… упрекнуть меня в трусости! Но тогда я испугался… за себя… за родных… вообще! – закричал он, не стесняясь, ни своих слёз, ни позора.

Дюки не перебивали. Альдош снова подлила Кимтанору вина. Альн почувствовала, что гостя знобит, и протянула ему свою накидку. Человек завернулся в мягкую ткань, как в просторный плащ. Лихорадочно сделал несколько глотков. Немного успокоился. И продолжил: