Текст книги "Pavor Nocturnus (СИ)"

Автор книги: Игорь Мельн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 45 страниц)

Я обхватил голову руками; я не мог – только не в это – поверить…

– Теперь стоит поговорить о том, откуда они появляются и, одновременно, куда забирают детей. Вернемся ненадолго к моей любимой истории… Напомню, что о существовании кошмаров узнали (хотя не исключено, что намного ранее) в конце XV века, когда и начало формироваться наше Общество Защиты Детей, сокращенно ОЗД. Сотни лет ученые пытались раскрыть тайны этих существ, ставили ужасающие, бесчеловечные эксперименты, без которых в науке, к великому сожалению, не обойтись. Имена этих людей вы увидите в каждом учебнике физики: Ом, Герц, Вольта, Джоуль… Будучи материалистами, они не имели сомнений в том, что это, как и любое другое явление, внешне похожее на невозможное, в сущности своей натурально, как и мы с вами. Наконец было доказано, что кошмары не существуют в нашем мире, а появляются извне, и долгое время в приоритете задач ОЗД главной оставалась одна: понять способ их появления и воспрепятствовать этому… Чудесным образом сложилось так, что однажды мальчику удалось попасть в мир кошмаров – о что я такое говорю, ведь туда попали миллионы юных душ, но лишь одной из них посчастливилось вернуться! Человек, навсегда изменивший мир своими изобретениями, но более всего тем, что никогда не попадет на страницы истории… Его имя – Никола Тесла.

Бенедикт Савва улыбнулся: удовольствие от того, что смог удивить нас.

– Ого, это что, тот, у кого Эдисон воровал идеи? – сказал Армани. – А еще я читал когда-то, что Тунгусский метеорит – это его рук дело, мол, какой-то эксперимент или что-то вроде того.

– Когда-нибудь вы сможете спросить его об этом лично.

– Лично?!

Монстры, тайное общество, теории заговора… Может, он сумасшедший? Отец, который потерял ребенка и придумал удобную версию мира для себя. Поэтому я отнесся к его словам критично: даже то, что я видел в приюте, еще не подтверждает всего остального.

– Я, пожалуй, не стану рассказывать вам подробности нашего общества и мира кошмаров, поскольку это пока что излишняя для вас информация. Куда важнее то, что случилось с Николой Тесла в детстве… Страсть к электричеству зародилась в нем с ранних лет: его восхищали молнии, предвещающие дождь, а однажды он гладил котенка в темной комнате и его ударило сильным статическим разрядом. Затем в школе он узнал о приборах, рождающих электричество, на уроках экспериментировал с электрической машинкой и Лейденской банкой и позже создал собственное устройство, способное генерировать электрический ток. Именно так: низковольтный электрошокер изобрели около ста пятидесяти лет назад. И кто бы мог подумать, что вещь, созданная ради своеобразных шуток над товарищами, спасет ему жизнь!

Он налил себе в стакан воды и выпил полностью от волнения.

– После училища перед ним встал вопрос выбора профессии. Разумеется, сомнений не было, однако его отец твердо настаивал, чтобы сын продолжил стезю служения Богу. Все попытки противостоять ему терпели крах. Так, в ночь после особо жаркой ссоры кошмары явились к нему и забрали мальчика. Это мог быть трагичный финал, один из сотен ему подобных, если бы не то, что всегда лежало в кармане Николы. Неизвестно, была ли то случайность или намеренная защита, но, уже будучи в том мире, Никола поразил монстра разрядом тока. Это любопытное стечение обстоятельств, ведь эти существа не выносят электричества даже слабой силы. И лишь благодаря этому мальчику удалось сбежать – и не просто сбежать, а, блуждая по миру кошмаров, обнаружить необычный минерал. Сложилось так, что юный Никола попробовал изучить его, а единственным экспериментом на тот момент было проверить электропроводность. Как бы там ни было, она оказалась отрицательной… Что это значит? Простите, но я не силен в физике, поэтому расскажу вольно, так, как понимаю сам: минерал не только не проводит ток, но и поглощает, накапливает его, приобретая новые свойства. И после разряда электрошокера произошло воистину удивительное явление – перемещение обратно в наш мир. О пускай каждый знает этот переломный момент в нашем многовековом противостоянии!

Бенедикт Савва ударил по столу от избытка чувств и развернулся к нам высокой спинкой кресла. Я рассмотрел за ним старый квадратный сейф, послышались щелчки кодового замка. Через 2 секунды он поставил на стол кристалл высотой 15 см. Бирюзовый оттенок самоцвета поражал: яркий, будто светился изнутри, грани поблескивали, переливались в свете лампы. Красиво. Нет, другое слово: фантастично.

Армани присвистнул и сказал:

– Ого, вот это камешек… Понятно теперь, на что живет фабрика, такой же, небось, целый миллион, а то и миллиард стоит!

– Ни в коем случае! Ни один миллиграмм этого вещества не должен попасть в руки обычных людей, поскольку им заинтересуется все научное сообщество, а, ввиду красоты и уникальности, самые глупые и влиятельные люди планеты. Это не драгоценный камень, не пустая безделица; это бесценный артефакт и надежда всего человечества! У минерала есть два назначения: перенос в мир кошмаров и защита от них. Крупный кусок при воздействии электрического разряда открывает портал, а крохотный способен вернуть этих существ в свой мир – без каких-либо внешних воздействий. В сущности, вот он, оберег, какой люди искали издревле, но нашли лишь спустя несколько тысячелетий. И как любое гениальное открытие, самым случайным образом… Мир удивителен, не так ли! Спустя годы первые путешественники добыли нужное количество минералов, и накануне двадцатого века ОЗД задумалось, как лучше всего распространить их среди детей. И пришло к выводу, что это должны быть игрушки – то, что любит каждый здравый ребенок, то, что есть в каждой разумной семье, то, что легко в производстве. Сначала все шло удачно, но к середине столетия, особенно после войны, не только мы задумались, что детям как никогда ранее нужно счастье. Десятки конкурентных предприятий стали предлагать свою продукцию, совсем не представляя, ради чего мы это делаем. К счастью, однажды я примкнул к Обществу, и мое образование дизайнера в совокупности с долей способностей и везения помогли спасти положение этой фирмы. Теперь вы понимаете: наши игрушки жизненно важны для детей!

Алисия просила принести игрушки с чердака. И значит, не просто так рванулась туда потом… Я не только впустил монстра, но и лишил ее защиты.

– Вот только я одного всегда не понимал, – сказал Армани после минуты тишины, – зачем вся эта жуткая гадость липнет именно к людям – что в фильмах, что вот в жизни. Могли бы похищать кошек там или сусликов на худой конец – так нет же, детей им подавайте!

– Армани, признаюсь, ты создаешь вид беспечного, временами даже недалекого человека, но порой успеешь приятно удивить!.. Это самый простой, но в то же время тяжелейший для нашего восприятия вопрос. Мы всего лишь разные виды в разных мирах. Вселенной заложено так, что лев ест антилопу, и можем ли мы винить его за пристрастие к мясу? Философия, печальная философия, господа…

Скорость движений увеличилась вдвое. Он взглянул на меня, быстро закинул самоцвет в сейф и закрыл дверь: знал, о чем я думаю, и что скажу ему следующее:

– Бенедикт Савва, мне нужен ваш кристалл: я отправляюсь туда сейчас же.

– Мистер Рей, вы узнали о существовании мира кошмаров всего пару минут назад, и даже вся эта информация равнозначна нулю. Прошу простить, но я не имею права как член Общества и не могу – как человек. По меньшей мере сейчас…

– Я прошу по-хорошему. Могу выдать орден на обыск и потребовать кристалл как улику. Не усложняйте жизнь нам обоим.

– Весьма любопытно, что вы скажете своим коллегам? Разве они поверят, что этот малахит – фамильная реликвия, доставшаяся мне в наследство от любимой прабабушки! – перемещает людей в иной мир? – Он улыбнулся, понимая свое превосходство. – К тому же, вас отстранили от дела… Не удивляйтесь, мистер Рей, – разумеется, у меня есть связи в полиции и я узнаю о похищениях пусть не из первых, но из вторых уст.

Пистолет виляет из стороны в сторону на вытянутой руке, потому что я тяжело дышу. Армани бросил все и выставил руки вперед, словно дуло было направлено на него. Противоположная реакция у Бенедикта Саввы – хотя ему стоило бы. Сцепил руки в замок, чтобы скрыть напряжение, брови нахмурились, касаясь оправы очков. Я задумался: блефую или серьезно угрожаю? Не знаю. Ради моей Алисии я готов был спуститься в ад в обоих смыслах.

– Откройте сейф.

– Мистер Рей, вы совершаете глупость…

– Я сказал: открыть сейф!

– Мне понятно ваше горе, но…

Я снял пистолет с предохранителя, взвел курок.

– Мистер Рей, поймите: путешествия в мир кошмаров не так просты, как кажутся. Это опасно.

– Я не боюсь монстров и, если будет нужно, убью каждого из них.

– Кошмары – это только одна из проблем! Кроме них, есть и более существенные, особенно для того что вы планируете сделать… Наши миры разнятся течением времени: там оно движется в тысячу раз стремительнее. Никола Тесла отсутствовал по земным меркам около часа, а вернулся по прошествии нескольких месяцев. В среднем, чтобы найти минерал, требуется два-три земных года, а это для неподвижного объекта!

– Время – ничто за возможность спасти дочь.

– С этим связана вторая проблема: даже если предположить, что она жива, неизвестно, сможете ли вы когда-нибудь ее найти. Мир кошмаров – это настоящий лабиринт, пространство там действует по другим, непредсказуемым законам. Если более простым языком, то все проходы сменяются хаотически. Неизвестно, где и когда вы встретитесь и случится ли это вообще, поскольку зависит не от вас.

– Испытаю удачу.

– О нет, вы не найдете дочь, а вернетесь спустя несколько десятилетий или даже столетий… Поверьте, я понимаю, что значит остаться без ребенка. И хотя моими силами мой сын жив, я пожертвовал временем со своей семьей, чтобы спасти многие другие… Если бы все было так просто, мы бы пускались вслед за каждым похищенным ребенком. Я лишь могу обещать сделать все возможное, чтобы спасти вашу дочь, мистер Рей. Даю вам свое слово. Но мы нужны этому городу здесь и сейчас – мы обязаны направить силы на всех тех, кого еще не забрали.

Что я могу? Выстрелить в плечо или ногу и надеяться на пароль? Не думаю, что скажет. Мне не справиться без его помощи, потому что только он знает, что меня там ждет. Нельзя поддаваться эмоциям, только логика… К черту логику в такой ситуации! Но… довериться ему? Доверить жизнь Алисии в руки другого человека…

Я опустил пистолет. Он прав: этим я точно не спасу ее. И никого больше.

– Хорошо. И зачем я нужен?

– Для начала позвольте мне закончить рассказ… Благодаря прощальному подарку моего наставника мне посчастливилось долгое время не прибегать к путешествиям в мир кошмаров. Однако я все же испытывал удачу, погружаясь на получас или того меньше, поскольку были и счастливцы, кому удавалось находить минерал на первых минутах, в то время как другие тратили сутки. Во время последней «месячной командировки» мне повстречался кошмар, который отличался от своих менее разумных соплеменников. Вместо бессмысленного нападения он наблюдал за мной и вскоре скрылся (как я наивно полагал)… Кто ведь мог представить, что этот индивид будет красться за мной по пятам, будучи в своей бесшумной форме, а после и вовсе устремится в открытый портал вслед за мной! Было бы не столь страшно, если бы наше перемещение при помощи минерала не отличалось по своей сути от их традиционного, когда они появляются перед ребенком. Получилось так, что это существо проникло в наш мир, не материализовавшись; если привести более понятную аналогию – не тело, а дух. На этом моменте вспомним, что они приходят к детям со слабой психикой, но в таком состоянии ему нужен был не ребенок, а сосуд со слабым, синоним, больным разумом…

– Мэд Кэптив, – сказал я.

– Именно так… Вы могли заметить, что дети особенно активно исчезают лишь в последний месяц, после его побега. Конечно, немаловажную роль играет и сам всеобщий страх по поводу того, что это происходит и что он может быть где угодно. Однако, похоже что он получил способности как кошмара, так и человека. Это значит, что он может беспрепятственно находиться в нашем мире, будучи в теле несчастного душевнобольного, и похищать детей посредством природы своей силы.

– Значит, нужно заставить его коснуться кристалла?

– Увы, это не сработает: наша телесная оболочка сродни защитных перчаток для него. Игрушки против Мэда Кэптива бессильны – вот в чем наша главная проблема, господа!

– Тогда…

Бенедикт Савва смотрел на поверхность стола: лицо серое, как камень.

– И другого вариант нет?

– Что? Вы о чем? – вмешался Армани, повторил вопрос дважды.

– Полагаю, лишь крайне мощный электрический разряд способен вытолкнуть дух кошмара из человеческого тела, однако в таком случае сам Мэд Кэптив, вероятнее всего, погибнет… Я понимаю, мистер Рей, что прошу от вас содействия в убийстве человека, а может, и группы людей – но поймите две вещи: это будут уже не люди и спасти их не получится, как бы мы того ни желали, а в противном случае они привнесут в мир лишь хаос и страдания. К тому же, я не прошу именно вас совершать это. Просто помогите мне, помогите детям нашего города. – Он обращался уже к нам обоим. – Обещаю, вам не придется убивать и вы не переместитесь во времени, однако опасности будут и, возможно, смертельные. Согласны ли вы, Армани Коллин и Алек Рей, временно работать в интересах ОЗД?

Я был готов, поэтому молчал. Армани молчал, потому что не мог отказаться. Его взгляд хаотично перемещался из стороны в сторону, выдавая волнение. Видно, что не хочет, боится. Коснулся телефона в кармане штанов и задумался: вспомнил о девушке и будущем ребенке… Он посмотрел Бенедикту Савве прямо в глаза и уверенно кивнул. Интересно, как одно событие делает из юноши мужчину.

– Какой план?

– В ближайшее время – отправиться спать и набраться сил, поскольку они нам потребуются в борьбе с кошмарами. От вас, Алек, я прошу сейчас лишь одного: помочь с полицией. Завтра День защиты детей, великий праздник для нашего Общества, и как можно больше семей обязаны во что бы то ни стало прийти на мероприятие в парк аттракционов. Беда в том, что теперь у Мэда Кэптива есть возможность перемещаться между мирами и привести сюда настоящую армию этих чудовищ. За ночь могут произойти страшные события, поэтому я прошу вас применить связи и сделать так, чтобы ни одна новость в прессе не взволновала родителей. Иначе все будет намного труднее. Сможете ли вы обеспечить информационную безопасность?

– Постараюсь.

– Что ж, на этом я предлагаю закончить наш и без того долгий разговор, из которого вам следует многое принять и обдумать. Равно как и мне предстоит долгая ночь, полная размышлений…

Стало душно, хотя окно на проветривании. Не могу находиться в помещении дольше часа, но прошло только 28 минут. Значит, просто нужен воздух… Я вышел в рабочий цех и наружу, повернул за угол фабрики, куда не доставал фонарь над входом. Светлое пятно справа раздражает в боковом зрении, но сойдет. Полнолуние, безоблачно. Я прижался к стене и смотрел на бледно-желтый диск, медленно опускаясь на асфальт. Сел, поджал ноги, опустил голову на колени.

Ночь. Может, прямо сейчас эти существа похищают детей. Родители пытаются защитить их, но не знают, с чем имеют дело, и делают только хуже. Как и я… Сколько объявлений прибавится завтра: 3, 5, 10? Как быстро обстоятельства изменяют намеченный идеал. Когда я начинал работать в полиции, хотел спасать всех, кого потенциально возможно. Месяц назад цель сузилась до выборки детей. Сейчас – Алисия… Почему мы бездействуем? Почему тратим время? Я устал задаваться вопросами. Устал принимать решения.

Просто устал от всего…

Я впервые задумался: что делать, если… Как дальше жить? Ездить на работу, будто ничего не случилось и возвращаться в пустой дом? Как такое можно пережить? Лицемерие: смерть Марины как-то же пережил. Да, но тогда у меня оставалась та, ради кого я должен был продолжать жить. Теперь меня не будет ждать дома ни любимая женщина, ни дочь… Жениться? Завести ребенка с другой – может, тоже дочь, может, тоже похожую на меня и нее одновременно, может… Нет. Это предательство. Сродни домашнему животному на замену предыдущему.

Марину и Алисию мне не заменит никто…

Что делать? Я слишком рационален, чтобы застрелиться. Лучше отправлюсь в тот мир и буду бороться с ними до последнего… Или хотя бы соберу как можно больше кристаллов и вернусь через месяц по меркам того мира. Если перевести в наши цифры: 100, 200 лет? Интересно, что со мной будет? Умру на месте, рассыплюсь в прах? Наверное. Но внесу свой вклад – для других отцов и матерей. Это верный способ самоубийства, и другой я не приму… Что хуже всего, теперь я понимаю Роуча.

Роуч… Нужно предупредить его.

Телефон показывал 3 пропущенных, последний 8 минут назад. Я не хотел говорить с ним: что, если он спросит, кого я выберу при возможности, Эрика или Алисию? Конечно же, дочь. Он поймет меня, потому что поступил бы так же. Как и каждый любящий отец… Я нажал на кнопку – связь соединилась через 2 гудка.

– Алек?

Я молчал. Не знал, как начать…

– Алек, черт тебя дери, ты превышаешь сегодняшний лимит издевательств надо мной!

– Роуч, есть новости за последние 2-3 часа?

– После происшествия с тем парнем все тихо, подозрительно тихо, Алек.

– Хорошо. Ночь может быть неспокойной, поэтому ты должен остаться в участке. Выезжай лично на все вызовы, касающиеся детей или Мэда Кэптива, и не допусти, чтобы что-то серьезное попало в прессу. Они еще не узнали о его побеге?

– Нет… О чем ты вообще? Ты что-то узнал?

Может, рассказать ему? Не по телефону, конечно, а на фабрике… Не знаю, насколько это рационально: город не может остаться без нас обоих.

– Я не могу, Роуч. Не сейчас. Обязательно – когда все закончится.

– Ты полагаешь, это будет в скором времени?

Мы замолчали на 15 долгих секунд.

– Прости меня, – сказал я.

– За что?

– Если бы я послушал Алисию… не сейчас, когда уже поздно для нас обоих, а на 2 недели раньше… Эрика тоже можно было бы спасти. А может, и многих других…

Он протяжно выдохнул после паузы – скорее всего, курил. Динамик заглушал посторонние звуки, но я знал Роуча: потер переносицу, внутренние края глаз и лоб в конце.

– Помнишь учебу в академии? Как же тогда все было просто… Казалось, нужно всего лишь прослушать лекцию, прочесть пару книг, и все задачи на экзамене решались без проблем. В жизни все намного сложнее… Урок криминалистики помнишь?

– Какой из?

– Это был особый. Вся группа пыталась решить задачу повышенной сложности, и никто не догадывался, что это настоящее дело, которое сам детектив долгое время не мог понять. И все же ты вывел несколько теорий, одна из которых заинтересовала его и оказалась верной. Признаюсь, я завидовал: одно дело сдать бесполезный экзамен, а другое уже доказать свои умения на практике.

– К чему ты клонишь, Роуч?

– К тому, что если не ты, то никто… Знаешь, Медина Веритас сказала невзначай, что тебе приходится тяжелее, чем всем нам, и – я не совсем понял, что она имела в виду – что переживания за детей у тебя в крови. Но я действительно задумался, насколько тебе нелегко. Несмотря на всю твою рациональность, логику и дедукцию, ты эмпат. Пропажи очень беспокоят меня, но все-таки отстраненно, как неприятности на работе. Для тебя же каждый случай не менее болезненный, чем пропажа собственной дочери… Да, нас учили, что проявлять эмпатию неправильно, что она враг трезвого расчета, – но возможно, только благодаря ей ты до сих пор не сдался, как многие… Так что не вини себя: выше головы не прыгнешь, хотя тебе, видимо, удалось. В общем, я хотел сказать, что рад быть знакомым с таким удивительным человеком, как ты, Алек, и я верю в тебя.

– Спасибо, друг, – сказал я неестественным хриплым голосом и сбросил вызов.

Я сжимал телефон, пока не затрещал пластик, спрятав лицо в локтевом сгибе. Слезы лились так сильно, как никогда раньше. Мысли сменялись хаотично, и я не мог понять, почему плачу. Наверное, из-за всего, что накопилось: стресс, бессонные ночи, похищения, отсутствие улик, Мэд Кэптив, его побег, отстранение от дела, Влада, драка с Пятым, смерть миссис Тоналтан и Майи, монстр, мои родители, тайное общество, странные кристаллы. И конечно же, Алисия, которую я вряд ли теперь увижу… Слова Роуча надломили щит, за которым я прятался целый месяц.

Справа послышались шаги, длинная тень из-за угла увеличивалась в размере. Охранник принес с собой низкий табурет и сел в 2-х метрах от меня, глядя на луну и созвездия. Казалось, не он пришел ко мне, а я занял его привычное место.

– Порой мне думается, – сказал он через время, – что большинство событий в жизни предопределены и все случается именно так, как им и до́лжно. – Повернулся, увидел мои влажные глаза и вопросительный взгляд. – Не поймите превратно, мистер Рей, но посудите сами: невзирая на отчаянное стремление ваших родителей сберечь вас от тайн нашего общества, все события, в сумме, неминуемо привели к настоящему моменту. И как же это трактовать, кроме извечного слова судьба – не побоюсь утверждать, что так написано у вас на роду.

– Вы знали моих родителей?

– О, мистер Рей… Или вернее, мистер Коммондэй, а если углубиться в истоки – мистер Палмер, поскольку ваш прадед так и не смог заиметь сына. У вашего рода долгая славная история, с которой каждый член Общества так или иначе знаком… Что же до Абрахама, вашего отца, он с малых лет отличался горячим, пылким нравом. Его неудержимо тянуло ко всему неизвестному и небезопасному – он хотел глубже исследовать мир кошмаров и найти способ навсегда покончить с ними. Впрочем, как и сотни людей до него… После нескольких путешествий его вынудили – ведь для него это было скорее наказанием – взять нечто похожее на отпуск. У Общества есть такая практика, когда ты, поднабравшись опыта, должен внедриться в детскую организацию и следить за ее безопасностью. В одном из таких крохотных мест работала школьным учителем Анджела. Могу лишь догадываться, каким образом она узнала о существовании кошмаров, но это событие и зачинило их знакомство. Как известно, в природе наиболее неумолимо тянутся друг к другу именно противоположности… Подвижный, мечтательный юноша двадцати трех лет от роду и кроткая, уравновешенная девушка, всего на два года моложе его. Как огонь и вода, сталкиваясь, образуют нечто новое, усредненное, так и он воспламенил в ней страсть к нашему делу. А она же, в ответ, тушила его пыл, оберегая от безрассудных поступков, которые могли стоить ему жизни. Поэтому знайте, мистер Рей: холодный ум и рассудительность вам достались от матери.

Охранник улыбнулся, видимо вспоминая и другие курьезные моменты.

– Правила Общества требуют оставить в прошлом все связи, будь то семейные или дружественные. В среднем перемещение занимает несколько лет, и это всегда травмирует близких, а сильнее всего – самого путешественника, который видит жизнь родных фрагментами и зачастую проживает намного дольше… Знатное происхождение позволяло Абрахаму бунтарствовать, и он придумал свой план: всегда путешествовать вместе с любимой, – за что их называли связанными. Нужно сказать, что Общество относилось к ним неодобрительно, считая более рациональным перемещения по одному – из теории, что нас разбрасывает в разные точки пространства и шанс найти минерал, соответственно, удваивается. Однако они, наперекор всем старожилам, будто усиливали удачу друг друга, часто возвращаясь с несколькими минералами спустя всего четыре месяца. И они никогда надолго не задерживались в нашем мире – в то время как остальные считали это опасной работой, лишающей возможности наслаждаться жизнью с семьей, для них это было безумным совместным приключением. Удивительно, но мир кошмаров словно подхватывал их настроение, одаряя минералами. Да, золотой век в истории ОЗД…

– Они еще живы?

Я видел, как он изменился в лице, и все понял без ответа.

– Наши тела стареют, повинуясь соответствию времени, – продолжил он, – но душа остается неизменной, ведь нас определяет не возраст, а жизненный опыт. Документы сказали бы, что они достигли возраста сорока лет, но, в сущности, это были все те же молодые люди, едва ли не подростки, в созревших телах. Пылкие, полные страсти, оставленные в мире, где их никто не мог видеть. Несмотря на фактический возраст, женщина, вытесненная из времени, не могла потратить столько яйцеклеток, чтобы с трудом зачать ребенка… Страшнее всего, что беременность могла погубить Анджелу. Разумеется, в первые недели никто не мог подозревать этого, и они снова отправились в мир кошмаров. По возвращении с округлым животом восьми месяцев сроку у Анджелы случился обморок. Материнский организм приспосабливается к новым условиям крайне постепенно, во время всего периода, но представьте, что вам резко перекрывают кислород и забирают добрую часть питательных веществ. К тому же, само по себе перемещение отнимает огромное количество сил… Завистники мгновенно пустили ужасающие слухи о том, что это произошло мире кошмаров, в одно из путешествий. Впрочем, зная Абрахама… это весьма похоже на него. К счастью, ни бедняжка, ни малыш не пострадали, и последующие полтора месяца они провели в спокойствии. Не без неприятностей, однако роды прошли успешно, после чего возник не менее волнующий вопрос: что с вами делать?

– Растить. Долг всех родителей.

– К сожалению, у них было немало трудностей… Абрахам не мог бросить семейное дело, к тому же, он всерьез намеревался найти способ навсегда уничтожить кошмаров и не выносил пребывания в нашем, скучном мире. Вначале Анджела хотела воспитывать тебя самостоятельно, но посчитала, что не подобает сыну видеть отца (а жене – мужа) раз в несколько лет, и наоборот. Зная историю любимого, она также переживала и за вас – за то, что ваш род и наши тайные знания предопределят вашу жизнь.

– Или я просто был не нужен им.

– Горькая правда, мистер Рей, – сказал он печально. – Вы родились нежеланно, и поэтому было решено отдать вас в приют. Однако не думайте, что вас не любили – да, быть может, они не успели проникнуться родительским чувством за какие-то полтора месяца, но это событие надломило их. Абрахам и Анджела осознали, чего стоит порой беспечность, и улыбка никогда уже не поселялась на вечно радостных прежде лицах. Однажды они переместились в мир кошмаров и после того не вернулись – ни спустя год, ни спустя десятилетия… И мы с точностью не можем сказать, живы ли они и где сейчас находятся.

Вдруг загудел двигатель конвейера, от стены почувствовалась легкая вибрация. Охранник опередил мой вопрос, сказав:

– Что ж, довольно поминать прошлое… Мне кажется, мистер Коллин, желает вам что-то сказать в настоящем.

Я протер глаза рукавом пальто, поблагодарил его за информацию и прошел внутрь фабрики. Что происходит? У Бенедикта Саввы назрел план?.. Возле пульта управления, в левом нижнем углу конвейера стоял Армани. Взгляд сосредоточен на мониторе, палец энергично водит по сенсорному экрану. Я бесшумно подобрался к нему и взглянул на макет нового проекта, который был выведен на весь экран. Количество: 1 шт.; размер: 35%; материалы: стандарт (плюш, синтепон).

– Выбери цвет, – сказал он, заметив меня за спиной.

– Что?

– Сейчас мы сделаем тебе игрушку – я тут краем уха слышал, что у тебя пропала дочь и вот вспомнил стопятидесятипроцентное средство. У меня на родине все давно знают, что нужно сделать подарок человеку, тогда он обязательно вернется, мол, Вселенная не любит несостыковочки и все в таком духе. Знаешь, как в фильмах о призраках, они не могут упокоиться с незаконченным делом – вот тут почти то же самое, только с живым человеком.

Армани рванулся вдоль конвейера, пробежал по секциям, видимо, проверяя наличие материалов, и вернулся на место. Это казалось таким бессмысленным, иррациональным, но я согласился: не было сил спорить.

– Какие цвета есть? – спросил я.

– Да любые, в общем-то. Серый, черный, желтый, рыжий; даже фиолетовый, голубой, розовый и красный… Разве что зеленого нет – уж очень странные были бы такие зомби-медведи! Так что?

– Коричневый. Темно-коричневый.

– Подожди, подумай еще, а то что-то недостаточно скучно… Ладно, иди за мной!

Он нажал кнопку пуска.

Механизм втянул часть ткани и через 40 секунд выдал 2 форменных отреза. Лента понесла их в следующие секции на распарку, набивку и сшивание. Перерыв на ручной труд в конце ленты: Армани проверил шов на наличие дефектов и прошил иглой слабые участки. Поставил игрушку на мини-лифт, который унес ее на верхний ярус. Там механизм добавлял обязательные элементы (глаза, внутренние поверхности лап), и можно было выбрать одежду и аксессуары. Я остановился на клетчатом шарфе.

Готовая игрушка скатилась по извилистой трубе в высокий контейнер. Армани рванулся на первый ярус, перепрыгнув через перила от нетерпения. Осмотрел с видом мастера и вынес вердикт:

– Пойдет, на твердую четверочку, хотя я бы еще добавил пальто, трость и цилиндр, что-то в таком духе. Короче, думаю, ей понравится. – Он выглядел добродушно и искренне улыбался, заражая оптимизмом. И все-таки… я не верил в это.

Я взял плюшевого медведя, всмотрелся в черные точки глаз. Не мог отделаться от мысли, что если бы я достал игрушку с чердака… Насильно подумал, чтобы отвлечься: где находятся кристаллы? Глаза в виде бусин или динамик, если есть – больше негде.

Тело пошатывалось от усталости, но одна мысль взбодрила меня: я вдруг осознал, что кошмары были в моей жизни с самого ее начала. Родители сражались с ними и, скорее всего, погибли от их рук. Лесли не забывала обо мне, потому что ее не удочеряли – она сильно переживала, пока я был в больнице с переломом, и винила в этом себя. Все встало на свои места. Не только это: Марина… Не бывает таких искусных преступников, которые не оставляют следов. Я не вел то дело, но всю жизнь думал, почему убийца не взял ничего ценного, как и куда исчез… Сегодня Мэд Кэптив убил еще и мисс Тоналтан с Майей.

Это уже больше, чем спасение детей города и долг детектива. Теперь это личное: эти твари забрали у меня всех, кого я считал семьей. Всех! Я должен отомстить им и спасти хотя бы дочь.

– Спасибо. Ей понравится…

[1] Имеется в виду англ. идиома «A grey wolf will come at night and will take of you a bite» (аналог колыбельной «Придет серенький волчок и укусит за бочок»). – Прим. авт.