Текст книги "Иди и не греши. Сборник (СИ)"

Автор книги: Игорь Винниченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 33 страниц)

15

Время было позднее, в Зареченск к Мише было решено ехать наутро, и вечер был посвящен светскому приему в честь гостьи. Конечно, повод приезда не мог не сказаться, особого веселья не получилось, но разговор был мирным, и если бы не мои постоянные просьбы перевести высказывания Герты, то было бы и вовсе замечательно. И Света, и Вадим Симонян на немецком говорили если не бегло, то уверенно.

Я узнал про то, как несладко ей живется в Италии, где она работает в какой-то химической фирме и где ей не дают проходу поклонники. Мы полюбовались «поляроидными» фотографиями миленькой девочки Сильвии, и она даже продемонстрировала нам подарок, который Сильвия прислала для Миши – детские пластмассовые часы с Терминатором. Никто не сказал ей, что такие часы на нашем рынке продают сразу пачками, потому что они ломаются после недели эксплуатации.

Я выполнил свой долг, явившись ярким представителем местного культурного общества, и Света вызвалась отвезти меня домой.

– Чья же это все-таки «Тойота»? – спросил я, усаживаясь в машину.

– Можно сказать, она принадлежит фирме, – усмехнулась Света. – Но по сути она моя. Вы не верите?

– Разве я могу тебе не верить? – хмыкнул я.

Света тоже улыбнулась. Мы тронулись с места, и Света сообщила:

– Между прочим, вы понравились немке.

– Да?

– Она интересовалась, кто вы такой, женаты ли, и все такое…

– Думаешь, у меня есть шанс? – спросил я.

Она глянула на меня лукаво.

– Я бы на вашем месте попробовала.

– Хорошо, я подумаю, – сказал я.

Перед расставанием она глубоко вздохнула, явно намереваясь снова начать лирическое объяснение, но я пресек его на корню, заявив:

– Когда будешь докладывать Симе, можешь сказать, что я влюбился в немку.

– А фотографии вы не отдадите? – спросила Света, едва не плача.

– Нету их больше, – сказал я. – Все!..

Дома я переоделся, сел в кресло, вытянув ноги, и задумался. Передо мной разворачивался совершенно очевидный детектив. Кто-то затеял что-то определенно уголовное, и я никак не мог уловить, что? Конечно, правильнее всего было бы предположить похищение Миши, но зачем тогда было организовывать то предварительное похищение, явно более демонстрационное, чем реальное? И потом, встревоженная Марина удвоила, если не утроила охрану своего драгоценного сыночка, да и сам он стал гораздо осторожнее. Зачем была вызвана Герта? Зачем была предупреждена письмом Марина? Все было отчаянно запутано, и для умозаключений информации явно недоставало.

Перед сном позвонил Валера и взволнованно сообщил, что он готов уже к съемке эпизода с группой «Контрацепция».

– Действуй, – сказал я. – Я тебя благословляю.

– Мы с художником сегодня до десяти вечера павильон обустраивали, – доложил он с гордостью. – А костюмы девчонки сами организуют.

– Интересно, какой же это павильон вы обустроили? – поинтересовался я, зная, что с павильонами на студии трудности.

– Наш павильон, – сказал Валера беззаботно. – Я узнавал, он завтра свободен.

– Ты катишь на волне везения, – отметил я. – Смотри, не разочаруйся, когда волна тебя обгонит.

– Я бы хотел сразу решить вопрос о съемке Рокши, – сказал Валера.

– Она сейчас немного занята, – заметил я.

– Ну, скажем, в четверг это возможно? – спросил Валера.

Он взял неплохой темп.

– Поговорите со Светой, – предложил я. – Я в принципе не против, но звезды, как ты знаешь, отчаянно капризны. Не забудь про «Мерседес».

– Теперь уж не забуду, – пообещал он.

Уже наутро он перебаламутил всю студию, готовя съемку. Кончилось тем, что Маша Кронина, знакомая корреспондентка из молодежной газеты, позвонила мне с требованием дать интервью по поводу начала съемок моей юбилейной передачи. Об этом уже заговорили в городе. Я пообещал ей брифинг для всех изданий города, и она потребовала эксклюзивного интервью.

Перед началом съемок по давней киношной традиции была разбита о штатив тарелка, и распита бутылка шампанского. Потом началась работа, и половина студийных ротозеев собрались в павильоне, чтобы полюбоваться на хулиганских девчонок. Это наших исполнительниц только взбодрило, и они работали азартно и изобретательно. Валера едва управлялся с ними, и если бы не малышка Марго, то съемки могли бы быть сорваны.

В самый интересный момент, когда началась работа с хореографической сценой, меня вызвали к телефону. Я шел, испытывая определенное удовлетворение от того, что нашел человека, чья работа не вызывает во мне снисходительных чувств. Множество моих режиссеров проявляли и инициативу, и изобретательность, и творческую искру давали, но я всегда посматривал на их работу чуть сверху. Теперь этот благочестивый спецназовец за короткое время вывалил столько ценных идей, что я просто не мог не уважать его. Мало того, он еще очень лихо управлялся со съемочным процессом. Это внушало мне светлые надежды на будущее.

– Павел Николаевич! – услышал я в трубке надрывный голос Светы. – Приезжайте скорее в Зареченск!.. Мишу опять украли!..

Я невольно глянул на часы.

– Когда же это его успели украсть? – спросил я раздраженно. – Он еще в школе!..

– Он не пошел в школу, потому что хотел встретиться с Гертой, – торопливо стала объяснять Света. – Мы приехали, а его нет!.. Приезжайте скорее, Маша в истерике, и никто не может с нею ничего сделать!..

У меня была масса дел на студии. Мне следовало участвовать в заседании совета директоров, где я готовил радикальные предложения по реформе рекламного дела, меня ждали в редакции новой программы «Нота», я встречался с корреспондентами по поводу своей юбилейной передачи. Но там разворачивался детектив, который уже увлек меня, и я сказал:

– Ладно, я еду.

Дальнейшие двадцать минут я давал указания Жене Наволоцкой, как объяснить мое отсутствие: а) генеральному директору; б) ребятам из «Ноты»; и в) корреспондентам городских газет. К директору со своими предложениями я послал своего заместителя, режиссера Васю Соловьева, перед ребятами просил извиниться, а с корреспондентами велел побеседовать Юре Малыгину и Валере Хабарову.

Служебная машина за пятнадцать минут перенесла меня на другой берег реки, и вскоре я влился в коллектив переполошившихся людей в квартире Филатовых. К этому времени Марину уже настолько перекормили всякими транквилизаторами, что она просто тихо плакала, сжавшись в кресле, и к ней никто не подходил. Вадим метался из угла в угол, пара охранников стояла у стены, Света тихо беседовала с очень серьезной Гертой, а бабушка Миши давала показания милицейскому капитану за столом. Только я вошел, Света метнулась ко мне.

– Павел Николаевич, спасибо, что вы пришли…

– Паша! – жалобно взмолилась Марина, увидев меня. – Они его все-таки украли!..

Я подошел к ней, присел на подлокотник кресла, обнял.

– Ну, ну, – сказал я. – Успокойся, Маша… Я думаю, мы это дело уладим.

Милицейский капитан уставился на меня круглыми глазами, долго не решаясь признать, что я и есть популярный ведущий.

– Я полагаю, господин капитан, – обратился я к нему, – что вам следует связаться с областным управлением. Это преступление выходит за рамки Зареченска, как вы понимаете.

Он послушно кивнул.

– Я сообщу, – сказал он. – Вот, только протокол составим.

– Как это произошло? – спросил я, бросив взгляд на понурых охранников.

– Его опять вызвали на улицу друзья, – сказала Света сокрушенно.

– Пацан ему позвонил, из школы, – сказал охранник. – Вроде ни о чем таком не договаривались, а потом он – шмыг в коридор, и за дверь. Мы спохватились, когда уже минут пять прошло.

– Соседи видели, – сказал второй охранник, – как он сел в «Жигули» красного цвета и на них уехал.

– Номер машины не заметили, – закончил рассказ капитан.

– Пацана нашли? – спросил я. – Который звонил?

– Ищем, – сказал капитан. – Я участкового в школу послал, может, чего и найдет. Пока объявили розыск красных «Жигулей».

– Все правильно, – похвалил я их. – Не расстраивайся, Маша, – сказал я Марине, склонившись к ней. – Это все тот же любитель, это не опасно.

– Любитель, не любитель… – пробормотала она.

Герта что-то сказала по-немецки, и капитан с охранниками недоуменно уставились на нее.

– Она говорит, что это было приурочено к ее приезду, – сказала Света.

– Конечно, – процедила Марина. – Они же специально все устроили… Нет, Паша, это не любитель.

– Позвольте, я проведу небольшое телефонное расследование, – сказал я.

Я взял телефон и прошел в детскую комнату. За мной увязалась Света, но я прогнал ее. Я позвонил на квартиру Трофимовых и, когда там никто не взял трубку, перезвонил в поликлинику Центрального района. Там мне сообщили, что, хотя врач Трофимов должен был выйти на дежурство с утра, но он позвонил и сообщил о собственной болезни. Теперь вместо него больных принимал другой терапевт. Я спросил на всякий случай, как связаться с его женой, и мне, по счастью, дали ее рабочий телефон. Госпожа Трофимова оказалась работницей районной администрации.

Я позвонил ей, в ее дальний Краснознаменский район, и на этот раз мне повезло больше. К телефону подошла сама, как мне ее назвали, Евгения Николаевна.

– Здравствуйте, Евгения Николаевна, – поприветствовал я ее. – Это Павел Николаевич Жемчужников вас беспокоит.

– Кто? – растерялась она. – Павел Николаевич? Вы?.. Как неожиданно!..

– Евгения Николаевна, – осадил я ее неуместный восторг. – Как я могу сейчас найти вашего мужа?

Она помолчала.

– Для чего? – спросила она.

– Для принципиального мужского разговора, – заявил я решительно.

– Ой, – вздохнула она. – Я уже столько с ним говорила… Он сейчас на работе, в поликлинике.

– Он отправился на автобусе? – спросил я.

– Нет, взял у папы машину, – сказала Трофимова. – А что?

– А какая у папы машина? – спросил я с бьющимся сердцем.

– Я же вам говорила, «Жигуль», пятерка…

– А цвет?

– Красный, – сказала она. – Почему вы спрашиваете?

– Это нужно для дела, – туманно ответил я. – Последний вопрос, Евгения Николаевна. Вы номер машины не помните?

Она задумалась.

– Помню, конечно, – сказала она вдруг. – Девятнадцать – восемьдесят семь, это год нашей свадьбы. А буквы там, кажется ИК…

– Значит, Н 1987 ИК, да? – спросил я, записывая номер на бумажке.

– Да, так… А что все-таки случилось? – спросила она.

– Я вам позже позвоню, – пообещал я. – Спасибо.

Я вернулся в большую комнату, и на меня смотрели все.

– Что-нибудь узнали? – спросила Света завороженно.

Я положил перед капитаном записку с номером машины.

– Вот, капитан, – сказал я. – Поищите красные «Жигули» с этим номером. Скорее всего, это и есть машина похитителя.

Капитан ничего не стал спрашивать, над ним довлел авторитет первого детективщика города и области, и он немедленно передал номер городскому дежурному. Света же подошла и тихо спросила:

– Чья это машина, Павел Николаевич?

– Вы с ним не знакомы, – сказал я.

– Это тот, кто похитил Мишу в первый раз? – спросила Света.

– Паша, подойди, – позвала Марина сипло.

Я оставил Свету и подошел к звезде, присев рядом на стул.

– Это… Дима? – спросила Марина тихо.

Я кивнул головой. Она судорожно перевела дыхание.

– Я догадывалась. Я чувствовала… Еще в первый раз почувствовала…

– И что ты предприняла?

– Я звонила ему на работу, – сказала она. – Он сказал, что ничего об этом не знает…

– Когда ты ему звонила?

– На другой, или на третий день… Он думает, что это его сын, понимаешь?

– Знаешь, он мне с горечью говорил, что Алекс был твоим первым мужчиной, – вспомнил я.

– Так оно и было, – буркнула Марина. – Но перед расставанием я позволила Диме стать вторым.

– Так чей это сын? – спросил я.

– Мой, – ответила она жестко.

Минут через пятнадцать появился участковый и доложил капитану, что расследование в школе практически ничего не дало. Никто из одноклассников Мише не звонил, и никто не представляет, с кем бы он мог уехать.

– Простите, – повернулся капитан к охранникам. – Когда его подзывали к телефону, разве вы не спросили, кто его спрашивает?

Охранники переглянулись, и один из них пожал плечами.

– Сказал, Вася какой-то, – сказал он. – Я же не знаю всех его друзей.

– Голос был детский?

– Да, – подтвердил охранник.

– Были там в классе какие-нибудь Васи? – спросил капитан у участкового.

– Васи были, – сказал тот. – Сразу три Васи, но ни один из них не звонил.

– У него есть друзья по имени Вася? – спросил капитан у бабушки.

При общей суматохе и суете бабушка сидела каменная.

– Близких, нет, – сказала она. – У него вообще мало близких друзей.

– Имейте в виду, капитан, – сказал я. – Мальчик сам сел в машину. Это был кто-то из его близких знакомых.

– Я понимаю, – кивнул капитан.

– Вам уже рассказали о первой попытке похищения? – спросил я.

– О первой попытке? – удивился он.

Я удивленно посмотрел на Свету, та – на Вадима, и Вадим ответил:

– Просто не успели. Да, на прошлой неделе кто-то уже пытался его увезти.

– Расскажите, – потребовал капитан.

Пока Вадим рассказывал, я неторопливо рассуждал. Тот случай с похищением не зря казался мне сомнительным. Скорее всего, там и похищения-то не было. Не было ни снотворного, ни счастливого избавления. Был предварительный сговор, с расчетом на нынешние события. Не зря мальчик сказал мне, что он не хочет поимки похитителя.

А еще через час нам сообщили, что красные «Жигули» с нашим номером стоят на стоянке у городского вокзала.

16

День был испорчен напрочь. Мы выехали из Зареченска только с наступлением темноты, причем мать Марина забрала с собой, потому что та была в состоянии, близком к полному отупению. Я поехал в машине со Светой и попросил ее завезти меня на телевидение, чтобы хотя бы узнать, как там все без меня прошло.

– Вы не поедете к нам? – спросила Света. – Маша так нуждается в вашем утешении…

– Если что, звони мне на работу, – сказал я.

– Что вы обо всем этом думаете? – спросила Света.

Я посмотрел на нее внимательно.

– У тебя интересный голос, – заметил я. – С таким голосом легко озвучивать детей.

– Правда? – улыбнулась она, полагая, что я произношу комплимент.

– Например, позвонить по телефону и представиться Васей, – продолжил я.

Некоторое время она над этим думала, потом глянула на меня с ужасом.

– Вы думаете, что это я?..

– Предполагаю, – поправил ее я. – Ты же понимаешь, что звонил кто-то из самых близких, иначе Миша не стал бы хитрить. Вся эта операция была прокручена по взаимному согласию, понимаешь?

– Но мы все были дома! – сказала Света.

– Все? – спросил я.

– Абсолютно. Марина поднялась поздно, около десяти, и мы только сели завтракать, когда позвонили охранники.

– А во сколько был звонок Мише?

– Милиционер сказал, что звонили в двадцать минут десятого, – сказала Света. – Минут через десять он выскочил.

– А телефон у вас где стоит? – спросил я.

– У нас автономная трубка. Каждый раз на новом месте, не найдешь. Марина вечно ругается, требует, чтоб ее клали на место.

– А когда позвонили охранники, где была трубка? – спросил я.

Она задумалась.

– Мы завтракали, – сказала она. – Трубка на столе лежала…

– Вадим был с вами?.

– Он подъехал без четверти десять. Мы же хотели ехать к Мише. А тут звонок…

– То есть, у всех вас полное алиби, да?

– Да, – кивнула Света. – Вы что, серьезно нас подозреваете?

Мы уже подъехали к телевидению, и я выдал реплику под занавес:

– Подозревать всех – мой долг!

Я полез из машины, и Света испортила сцену, заявив обиженно:

– Тогда и себя подозревайте!..

Как я и ожидал, Валера Хабаров еще оставался на студии, попытавшись заняться монтажом материала. Я имел возможность посмотреть все, что они отсняли, и нашел, что из этого можно сделать веселенькую сценку.

– Звук только ужасен, – сказал я. – Придется тебе их переозвучивать. Знаешь, какая это морока?

– Я думаю озвучить их на испанском языке, – сказал Валера.

Я покосился на него с кислой миной.

– Почему не хинди?

– Понимаете, сейчас все сериалы идут на испанском. Это будет пародия на кусочек мыльной оперы. С косноязычным переводом на русский.

Я сразу вспомнил письмо, полученное Мариной.

– Интересная мысль, – пробормотал я рассеянно.

– А вот, какой у нас клип получился, – предварил он уже вчерне отмонтированный музыкальный кусочек.

Мы посмотрели весь эпизод, и, кроме нескольких провальных моментов, я нашел его прекрасно сделанным.

– Дырки прикроешь при окончательном монтаже, – сказал я. – Когда соберется вся публика, и можно будет дать реакцию зрителей.

– Да, конечно, – соглашался он, возбужденно покачиваясь.

Этому парню нравилась его работа, и это было главное.

– Не боишься, что тебя за такой клип от церкви отлучат? – спросил я.

Он посмотрел на меня испуганно.

– Вы думаете, это грешно?

– Во всяком случае, благочестия тут не так много, – усмехнулся я.

Он вздохнул.

– Это надо оценивать все вместе, – сказал он. – Когда передача будет собрана. Вот в четверг я думаю снимать совсем в другом ключе.

– В четверг? – нахмурился я.

– Да, я же говорил, мы будем снимать сцену с Мариной Рокшей.

– Боюсь, с четвергом будут проблемы, – я с сомнением покачал головой.

– А что? – испугался Валера. – Она отказывается?

– У Марины Рокши сегодня украли сына, – сообщил я. – Будем надеяться, что к четвергу его найдут.

– Как украли сына? – обомлел Валера..

– Киднэпинг, – сказал я. – Явление широко распространенное… Сам понимаешь, она сейчас не в рабочем состоянии.

– В милицию сообщили?

Я не стал отвечать, а вместо этого позвонил на службу своему давнему другу, майору милиции Виктору Залесскому. Он теперь был в городском управлении лицом весьма значительным и потому мог знать новости по делу.

– Привет, Паша, – отозвался тот. – Да, конечно слышал… Нам уже сам губернатор звонил, интересовался ходом поисков. Шума много, но дела пока мало.

– Машину нашли около вокзала, – напомнил я. – Надо бы проверить поезда.

– Проверяем, – сказал Витя. – Меня это дело касается мало, но если честно, то тут есть очень подозрительные особенности.

– Свои сработали, хочешь сказать? – усмехнулся я. – Я даже могу назвать тебе имя человека, которого можно подозревать в первую очередь.

– Я уже в курсе, – сказал Витя. – Пропал твой человек. Жена его уже подняла панику и сообщила о твоем звонке. Как мне известно, Марина уже объяснила ситуацию, поэтому арестовывать тебя сегодня не будут.

– Он считает себя отцом мальчика, – сказал я.

– Я догадываюсь, – сказал Залесский. – Но тебе не кажется, что для такой ситуации мамаша слишком много нервничает?

– Пожалуй, – согласился я задумчиво.

– Подождем развития событий, – ухмыльнулся Витя. – Все станет ясно, когда преступники потребуют выкуп. Много она может за него дать?

– Тут, Витя, ситуация еще круче, – я в двух словах рассказал ему историю о наследстве и опеке над ним.

Валера сидел напротив меня, слушал весь, разговор и качал головой.

– М-да, – вздохнул Витя. – Некрасивая получается история, Паша… Хорошо, что мне не приходится этим делом заниматься.

– Все не так просто, – сказал я. – Мне кажется, у нас еще будет повод удивиться неожиданным поворотам.

– Думаешь?

– Да, – сказал я. – И я серьезно опасаюсь за мальчика.

– Ну, – недоверчиво протянул он, – это уже твои творческие домыслы. Подождем, посмотрим, как все повернется. Я думаю, все кончится выкупом. Вот только заплатит ли опекун? Дело шито белыми нитками.

Мы закончили разговор, я некоторое время сидел в задумчивости, и Валера не решался меня потревожить.

– Значит, речь идет о выкупе? – спросил он.

– Пока не идет, – сказал я. – Должна идти. Ладно, поздно уже… Пошли по домам.

Домой я не отправился, а поехал к Марине, где напряжение буквально висело в воздухе. Курили все, исключая разве что бабушку, даже Герта Рейнхард нервно затягивалась. Они ждали звонка похитителя.

– Представляете, милиция уже прослушивает наш телефон, – сообщила шепотом Света. – Теперь ни позвонить, ни отозваться – все будет на пленке в органах…

Я подошел к Марине, обнял ее и почувствовал, как одолевает ее внутренняя дрожь. Я даже успел подумать, что играть такую роль так долго было бы немыслимо. Хотя нервничать она могла и по другому поводу. Вызов был брошен серьезный.

– Давай подумаем вместе, – сказал я. – Это наверняка сделал Дима Трофимов, не так ли? Мальчик хорошо знал, кто за ним приедет, сел беспрекословно… Значит, волноваться глупо. Не будет никакого звонка ни от каких похитителей, а через три дня Миша вернется, и Трофимов получит пятнадцать суток за мелкое хулиганство.

– А письма? – спросила Марина. – Мне письмо, Герте?.. Ведь ее сюда вызвали – для чего, как ты думаешь?..

– Но не Трофимов же все это организовал? – возразил я.

– А если его использовали? – спросила Марина.

– Кто? – насторожился я.

– Паша, не будь мальчиком, – сказала она с досадой. – Я давно тебя просила поспрашивать в мафиозных кругах. Это дело хорошо организованной банды.

– Ни одна из наших организованных банд не посмеет воровать твоих детей, – заявил я уверенно. – У этих ребят есть своеобразное чувство благодарности. Что ты хочешь, ведь они слушают твои песни!..

– Если бы так, – проговорила она с горечью. – Я боюсь самого страшного…

Ее страх передался и мне. Пока это было на уровне взаимных подозрений, пока милиция косилась на саму Марину, чуть ли не открыто подозревая ее в вымогательстве денег путем использования собственного сына, преступники могли успеть сделать многое. Например, взять деньги и отделаться от свидетелей. А главным свидетелем здесь был мальчик Миша.

Герта Рейнхард в этой тягостной атмосфере чувствовала себя очень неуютно. Она уже не только курила, Вадим налил ей водки, и она принялась заливать свое волнение самым древним в мире транквилизатором. Марина тоже охотно выпила, но это ее вовсе не успокоило. Зато на Свету пара стопок водки произвела обратный эффект, она принялась рыдать, и Вадим увел ее в другую комнату.

Я улучил момент и подошел к Герте.

– Простите, Гертруда, – обратился я к ней по английски. – Вы говорите на английском?

– Да, конечно, – она холодно улыбнулась.

– Прекрасно, – сказал я. – Теперь я могу поговорить с вами без посредника. У вас есть какие-нибудь подозрения относительно происходящего?

– Я в полной растерянности, – сказала она.

– Вы уже связались с адвокатом Майкла?

– Я думала об этом, – сказала она. – Но Мари говорит, что связываться надо только после того, как преступники позвонят.

– Я думаю, за этим дело не станет, – сказал я. – Ведь не зря вас сюда вызвали, не так ли?

Она кивнула головой, и в ее взгляде появилась некоторая теплота.

– Вы тоже так понимаете мой приезд, да? – спросила она.

– Это очевидно, – вздохнул я.

– Как это подло! – воскликнула она.

– Вы знакомы с завещанием Пауля? – спросил я.

Она насторожилась.

– Конечно.

– Мне хотелось бы знать, кому перейдут эти деньги, если с Майклом что-нибудь случится?

– Вы имеете в виду… если он умрет? – спросила она испуганно.

– Да, – кивнул головой я.

Она задумалась.

– Кажется, там было какое-то условие, – сказала она. – Да, да… Я точно не помню, но в случае смерти мальчика деньги уходили куда-то в сторону. Мать не получала ни пфеннинга!..

– Я надеюсь, – сказал я, – адвокат уточнит нам это обстоятельство.

– Вы считаете, что надо с ним связаться до того, как преступники дадут знать о своих условиях?

– Да, – сказал я.

– Но Мари, – растерянно проговорила Герта. – Она против.

– Я поговорю с ней

Я подошел к Марине, сел рядом.

– Маша, – начал я. – В любом случае следует позвонить опекуну.

Она подняла измученное лицо с красными глазами.

– Зачем? А если, как ты говоришь, они вернуться через три дня?

– Тогда мы извинимся, – сказал я. – Ведь может быть и по-другому. Преступники могут потребовать денег как можно скорее.

Она подумала, потом кивнула на бутылку водки на столе и сказала:

– Налей…

Я налил ей стопку водки, она выпила, вздохнула и сказала.

– Звоните… Телефон в спальной.

Я прошел в спальню и натолкнулся на почти интимную сцену. Света лежала на кровати, Вадим лежал рядом, гладил ее и чего-то бормотал на ухо. При моем появлении оба испуганно вскинулись.

– Я только успокаиваю ее, – пробормотал Вадим.

– И продолжайте, – сказал я. – Где телефон?

Света сунула руку под подушку и вытащила переносную трубку. Сам аппарат с вытянутой антенной стоял неподалеку.

Я взял трубку и спросил:

– А как она оказалась под подушкой?

– Не знаю, – сказала Света подавленно. – А что?

Я ничего не сказал, вышел в гостиную и подозвал Герту. Мы связались с междугородной станцией и заказали Вену. Уже целый год наши газеты обещали нам автоматический выход по телефону за границу, но до сих пор приходилось заказывать разговор через телефонистку.

На счастье, ждать нам пришлось лишь минут двадцать. Герта схватила трубку, заговорила на немецком, а я отошел к Марине.

– Что она говорит? – спросил я.

– Разве ты не понимаешь по-немецки? – усмехнулась она. – Я же видела, как ты щебетал с нею только что!..

– На английском, – пояснил я.

Марина вздохнула.

– Она рассказывает о похищении, – сказала она. – Все то же…

– Хочешь еще выпить, – предложил я.

– Валяй, – вяло согласилась она.

Я налил ей и себе. Бабушка, сидевшая за столом каменным изваянием, наконец, поднялась и ушла в другую комнату. Ей наверняка приходилось хуже остальных.

Мы выпили, и вскоре Герта положила трубку.

– Значит, так, – сказала она на английском. – Герр Малински понимает всю серьезность нашего положения. Он готов немедленно отправиться в Россию. Что касается возможной суммы выкупа, то в Москве есть банки, через которые он может совершать операции с наличными.

– Я ничего не поняла, – сказала Марина с каменным лицом.

Герта повторила все на немецком, и Марина вяло кивала головой.

– Ладно, – она вдруг поднялась. – Все равно сегодня ничего не решится. Я пойду спать!..

И усталой пьяной походкой она удалилась, оставив нас с немкой наедине.