Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 34 страниц)

Иногда с нацистами расправлялись ещё быстрее. Одна из групп использовала для ночных охот крытый грузовик, пол в кузове которого был покрыт матрасами. "Чтобы забраться внутрь сзади, – сказал один еврейский мститель, – нужно было поставить ногу на бампер, раздвинуть брезент и просунуть голову внутрь. В тот момент, когда голова немца появлялась внутри, один из нас хватал его за горло и резко дергал вперёд, при этом он падал на матрас". Это заставляло жертву непроизвольно кувыркнуться, и, пока его все ещё держали за шею, шея ломалась. Если этого не происходило, то его душили. Этот метод однажды был применен, когда жена жертвы стояла рядом с грузовиком. "Если бы он смог произнести хоть слово или закричать, – сказал член команды, – его жена подняла бы шум, и это могло бы иметь для нас серьёзные последствия". Вместо этого женщина смотрела, как грузовик уезжает, не зная, что её муж уже был мертв, когда водитель отпустил сцепление[453]453
  Michael Bar-Zohar, The Avengers (London: Arthur Barker, 1968), pp. 34–5.


[Закрыть]. Невозможно точно оценить, сколько подозреваемых в нацизме было убито в результате таких вылазок. Сирил Пундик сказал, что за несколько месяцев службы в окрестностях Тарвизио он совершил четыре или пять таких "вылазок". Поскольку они определенно не проводились каждую ночь и осуществлялись меньшинством служащих бригады, общее число убитых не могло превышать пятисот человек.

Одна еврейская группа из Люблина в Польше, называвшая себя Nakam, что на иврите означает "месть", разработала план, который, в случае успеха, затмил бы все, что совершили бойцы Еврейской бригады или предложил Тувия Фридман[454]454
  Полное название группы – Dam Yehudi Nakam (Месть за еврейскую кровь) – но её часто называют просто Nakam.


[Закрыть]. Целью группы стал американский лагерь для интернированных в Нюрнберге-Лангвассере, где содержалось 36.000 бывших сотрудников гестапо и СС, которых группа намеревалась убить. В начале 1946 года члены Nakam устроились в лагерь на гражданские должности, и вскоре стало ясно, что лучший способ совершить массовое убийство – отравить хлеб выдававшийся интернированным. Утром в субботу, 13 апреля, план был приведен в действие. Трое евреев спрятались в пекарне в Нюрнберге, и как только наступила ночь, стали покрывать буханки мышьяком. Однако снаружи бушевала буря, и деятельность группы была прервана несколькими ночными сторожами, услышавшими, как штормовой ветер разбил оконное стекло. Тем не менее, около 2.000 буханок хлеба были отравлены. Поскольку каждую буханку делили на пять-шесть человек, ожидалось, что число погибших составит тысячи[455]455
  Bar-Zohar, The Avengers, p. 56.


[Закрыть]. В понедельник утром хлеб доставили в лагерь, и в течение дня около 1.900 заключенных почувствовали острые боли в желудке[456]456
  Jim G. Tobias and Peter Zinke, Nakam (Berlin: Aufbau Taschenbuch Verlag, 2003), pp. 47–8.


[Закрыть]. Вскоре общее число пострадавших возросло до 2.238, а чуть более 200 были госпитализированы, но никто не умер[457]457
  New York Times, April 24, 1946, "Число жертв отравления среди нацистов достигло 2.238 человек".


[Закрыть]. Согласно одному из рассказов, причиной относительного везения заключенных стало то, что мышьяк был разбавлен одним из членов группы Nakam, который тайно работал на еврейское руководство в Палестине, не желавшее быть замешанным в акте массового убийства[458]458
  Tobias and Zinke, Nakam.


[Закрыть]. Другие источники утверждают, что число погибших, по их словам, составляло от 200 до 1.000 человек, но это маловероятно да и скрыть это было бы невозможно[459]459
  Bar-Zohar, The Avengers, p. 57; и см. Rich Cohen, The Avengers: A Jewish War Story (New York: Vintage Books, 2001), p. 212 и Michael Elkins, Forged in Fury (Piatkus, 1981).


[Закрыть]. Наиболее правдоподобное объяснение заключается в том, что мышьяк был употреблен каждой из предполагаемых жертв в недостаточном количестве. Для того чтобы убить среднестатистического человека, требуется почти 2 унции чистого мышьяка, а количество мышьяка, покрывающее корочку каждого ломтика хлеба, было значительно меньше. Несмотря на масштабные поиски, членам Nakam удалось скрыться, и некоторые из них в итоге оказались в Палестине. По иронии судьбы, они использовали те же пути побега, что и те самые люди, которых они хотели убить.

Глава 4.
Помощь крысам

4 июня 1943 года группа армейских офицеров во главе с полковником Артуро Роусоном совершила государственный переворот в Аргентине. Имея под своим командованием 9.000 солдат, Роусон двинулся к Буэнос-Айресу и сверг правительство 25-го президента страны Рамона Кастильо. Роусон провозгласил себя 26-м президентом Аргентины и занимал этот пост всего три дня. Назначение членов кабинета министров возмутило поддерживавших его офицеров и 7 июня Педро Пабло Рамирес был приведен к присяге в качестве 27-го президента. Рамиресу повезло больше, и он продержался до 25 февраля 1944 года, когда его сменил заместитель Эдельмиро Хулиан Фаррель. Несмотря на то, что он пробыл президентом всего восемь месяцев, Рамирес оставил важное наследие, а именно сохранил связи Аргентины с нацистской Германией. Эти связи имели огромное значение для таких людей, как Эйхман и Менгеле, поскольку Аргентина оказалась уникально гостеприимной не только для беглецов, подобных им, но и для капитала и опыта, принесённых нацистами. Отношения между двумя странами на протяжении войны, возможно, внешне и колебались, но они оставались верными, хотя и тайными, друзьями.

14 октября 1943 года британцы арестовали в Гибралтаре невысокого, полного 52-летнего немца аргентинского происхождения, частично раскрывшего характер этих отношений[460]460
  Ronald C. Newton, The "Nazi Menace" in Argentina, 1931–1947 (Stanford University Press, 1992), p. 352. Ньютон утверждает, что на момент ареста Хоппе было 54 года. Согласно протоколу допроса Хоппе, он на самом деле родился 9 июля 1891 года.


[Закрыть]. Эрнесто Хоппе, путешествуя со своей женой на пароходе Monte Albertia из Бильбао в Буэнос-Айрес, выполнял секретное задание своего работодателя, немецкой разведывательной службы Абвер. 10 октября MI6 получила информацию о том, что задача Хоппе состоит в том, чтобы "обеспечить безопасность высокопоставленных нацистских лидеров, планирующих бежать в Аргентину после падения гитлеризма в Германии"[461]461
  UKNA, KV 2/2636; GWDN: 06684.


[Закрыть]. Десять дней спустя Хоппе доставили в Великобританию и 29 октября перевели в центр допросов Кэмп-020 на окраине Хэм-Коммон в графстве Суррей. Хоппе давал показания неохотно, и в декабре во время лечения от рака ему даже удалось сбежать. Он пытался связаться с аргентинским посольством, упорно отказывавшимся ему помогать. "В результате невероятного стечения обстоятельств, – писал полковник Робин "Тин Ай" Стивенс, комендант Кэмп-020, – этот гротескный человек, без шляпы, в больничной синей одежде, с подвернутыми до колен слишком длинными для него штанами, без денег и почти не говорящий по-английски, сумел дозвониться до аргентинского посольства"[462]462
  UKNA, KV 2/2636; GWDN: 06713.


[Закрыть]. Священник, разрешивший Хоппе воспользоваться телефоном, заподозрил неладное, и он был задержан через два с половиной часа после побега. Хоппе вернули в Кэмп-020, где он вскоре начал говорить. Он рассказал, что его миссия заключалась в том, чтобы встретить подводную лодку, которая должна была причалить в 110 милях к юго-западу от Буэнос-Айреса в конце февраля во время проведения карнавала. Подводная лодка должна была выгрузить около сорока ящиков, каждый из которых был бы помечен буквой "А", "В" или "С". Ящики, помеченные буквой "А", предназначались для отправки в банк, а ящики с пометкой "В" также должны были содержать надпись "Vorsicht" ("Обращаться осторожно") и быть сданы двум братьям-нацистам за пределами Буэнос-Айреса. В ящиках с пометкой "С" находились документы, предназначенные для отправки некоему господину Баумгартену в Буэнос-Айрес. Хоппе предположил, что в ящиках "А" и "В", помимо наличных денег, будут находиться облигации, золото и ювелирные изделия, общая стоимость которых составит не менее 10 миллионов рейхсмарок.

Если аргентинцам и удалось откреститься от Хоппе, то они не смогли бы сделать этого с Осмаром Хеллмутом, арестованным британцами на Тринидаде 30 октября 1943 года. 34-летний Хеллмут направлялся из Буэнос-Айреса в Берлин, где должен был встретиться с Гитлером, Гиммлером и другими нацистскими лидерами, чтобы заверить их, что разрыв Аргентиной дипломатических отношений с Германией не будет отражать истинные настроения аргентинского правительства[463]463
  UKNA, KV 2/1722; GWDN: 01808.


[Закрыть]. Другой частью миссии Хеллмута было обращение к немцам с просьбой освободить аргентинский танкер Buenos Aires, пришвартованный в Гётеборге, и загрузить его оружием. После этого судно должно было выйти в море как аргентинский военный корабль и, таким образом, быть освобожденным от любых досмотров союзниками. Однако аргентинцы не могли бы выбрать для этого задания более неподходящего человека. Союзники знали, что он шпион, ещё с 1942 года, когда его личность была раскрыта в книге уругвайского историка и политика Уго Фернандеса Артусио Нацистское подполье в Южной Америке[464]464
  Uki Goñi, The Real Odessa (London: Granta Books, 2002), p. 20; Hugo Fernández Artucio, The Nazi Underground in South America (New York: Farrar & Rinehart, 1942).


[Закрыть]. Хотя аргентинцы, должно быть, об этом знали, но надеялись, что выдача Хеллмуту дипломатического паспорта обеспечит ему беспрепятственное передвижение и арестовав его, британцы нарушат дипломатические конвенции. Допрос Хоппе в Кэмп-020 ещё больше выявил его некомпетентность в качестве связующего звена между нацистской Германией и президентом Рамиресом. "До сентября 1943 года, – писал полковник Стивенс в своём отчёте, – Хеллмут был малоизвестным страховым агентом в Буэнос-Айресе. Однако он был социальным выскочкой и годами интриговал с нацистами, в которых видел шанс для личного обогащения"[465]465
  UKNA, KV 2/1723; GWDN: 01818.


[Закрыть]. Хеллмуту не хватало упрямства Хоппе, и в течение недели он всё рассказал следователям. В результате его признания союзники смогли оказать давление на Аргентину, чтобы та разорвала дипломатические отношения с Германией, что и произошло в январе 1944 года.

Хеллмут также раскрыл некоторые детали своей миссии. Когда он в сентябре 1943 года получил приказ в резиденции президента Casa Rosada (Розовый дом), ему вручили одну половину подписанной карточки. По прибытии в Мадрид Хельмут должен был предъявить свою половину контакту в аргентинском посольстве, который должен был предоставить вторую половину. Затем Хеллмуту должны были передать полное досье, касающееся сделки по продаже оружия, и доставить в Берлин самолетом, предоставленным Гиммлером[466]466
  Goñi, The Real Odessa, p. 20.


[Закрыть]. Хеллмут показал, что человеком, предоставившим ему карточку, был полковник Хуан Доминго Перон. В какой-то момент во время допроса следователи MI6 показали Хеллмуту вырезку из журнала Time от 20 декабря 1943 года. На вырезке была фотография президента Рамиреса в строгом костюме, выглядевшим довольно невзрачно рядом с крепким Пероном в белоснежной военной форме. Подпись к фотографии Перона гласила, что он является заместителем министра обороны, министром труда и социального обеспечения, главой "клики полковников", приведшей Рамиреса к власти, и "фактическим боссом Аргентины". Когда Хеллмута спросили, прав ли журнал Time, приписывая такое влияние Перону, он ответил, что не знает[467]467
  UKNA, KV 2/1722; GWDN: 01810.


[Закрыть].

Однако журнал Time был прав: Перон действительно был "силой, стоящей за президентским креслом", и именно он, больше чем кто-либо другой, помог нацистам бежать из Европы. Перон, родившийся в 1895 году, был кадровым армейским офицером, проведшим два года в Италии с 1939 по 1941 год в качестве аргентинского военного атташе в Риме. Помимо налаживания контактов с режимом Муссолини, Перон, как утверждалось, установил связи с немецкими разведслужбами. Вальтер Шелленберг утверждал, что по возвращении в Аргентину Перон встретился с гауптштурмфюрером СС Зигфридом Беккером, возглавлявшим СД в Аргентине. По словам Шелленберга, Перон обладал "мировоззрением, схожим с нашим"[468]468
  Goñi, The Real Odessa, p. 17.


[Закрыть]. После многочисленных внутренних распрей в "клике полковников", Перон в конечном итоге 4 июня 1946 года стал 29-м президентом Аргентины и оставался на этом посту до сентября 1955 года.

На протяжении всего пребывания в правительстве, Перон не скрывал своего желания поощрять немецкую эмиграцию в Аргентину. В 1944 году, будучи министром труда, Перон заявил группе британских дипломатов, что после войны он предполагает импортировать большое количество немецких учёных и техников для ускорения индустриализации Аргентины[469]469
  Newton, The "Nazi Menace" in Argentina, p. 350.


[Закрыть]. Такое желание не слишком удивило британцев, поскольку они уже определили Аргентину как наиболее вероятное место для укрытия нацистов. "Это единственная нейтральная страна, где шпионы или нежелательные иностранцы, разыскиваемые полицией, могут безопасно и комфортно исчезнуть, – говорится в отчёте MI5. – В глубине страны существуют уникальные возможности для сокрытия людей, подпольных радиостанций и заработка в поместьях"[470]470
  UKNA, KV 3/90; GWDN: 06834.


[Закрыть]. Лорд Галифакс, британский посол в Вашингтоне, подозревал, что немцы осевшие в Аргентине быстро "разжиреют и загордятся, как им свойственно", и что "поверхностные бездельники-аргентинцы" вскоре "почувствуют на своей шее немецкий сапог"[471]471
  Newton, The "Nazi Menace" in Argentina, p. 466, n. 35.


[Закрыть]. Галифакс, возможно, был несправедлив, поскольку немцы мигрировали в Латинскую Америку уже почти столетие. Но из всех иммигрантов немцев принимали лучше всего, благодаря тому, что один аргентинский президент в 1860 году заявил о "их общеизвестной честности, неустанной трудолюбивости и миролюбивом характере"[472]472
  Д. Ф. Сармьенто цитируется в Max Paul Friedman, Nazis and Good Neighbors (Cambridge University Press, 2003), p. 14.


[Закрыть]. Жизнь переселенцев была тяжелой, а суровый латиноамериканский климат часто доводил фермеров до разорения. Как и во многих подобных группах экспатриантов, немцы обычно вступали в брак внутри своих общин, но межобщинные браки допускались при условии, что жена-иностранка соглашалась с германскими семейными порядками[473]473
  Ibid., p. 15.


[Закрыть]. К 1930-м годам немецкая община в Аргентине насчитывала уже около 250.000 человек[474]474
  Newton, The "Nazi Menace" in Argentina, p. 4.


[Закрыть]. В Буэнос-Айресе немецкая община была особенно сильной, и существовало по меньшей мере 160 Vereine – клубов или ассоциаций, посвященных развлекательным и культурным мероприятиям, таким как коллективное распитие пива, спорт и литературное творчество[475]475
  Friedman, Nazis and Good Neighbors, p. 16.


[Закрыть].

Одним из "общественных движений", пришедших в общину в 1930-х годах, был нацизм, привлекавший тот же тип немцев, что и в Европе: угнетенных жертв глобального экономического кризиса. В Буэнос-Айресе у офисов Немецкого общества благосостояния (German Welfare Society, DWG) ежедневно собирались толпы безработных рабочих вместе с женами и детьми, а также уволенные офисные работники. "Армия безработных разрослась до шокирующих размеров", – сообщала газета DWG в 1931 году. – С каждым днём растет число людей, разбивающих лагеря [в офисах]"[476]476
  Newton, The "Nazi Menace" in Argentina, p. 37.


[Закрыть]. Аргентинская Landesgruppe (региональная группа) нацистской партии была сформирована в 1931 году и насчитывала всего с 59 членов, но к моменту прихода нацистов к власти в Германии уже тысячи людей посещали нацистские митинги в оперном театре "Colón" в Буэнос-Айресе[477]477
  Ibid., p. 46.


[Закрыть]. Многие из немецких ассоциаций были захвачены нацистами или включены в нацистскую структуру. Немецкий конный клуб, например, стал штаб-квартирой конных СС[478]478
  Ibid., p. 67.


[Закрыть]. Однако далеко не все немцы в Аргентине стали убежденными нацистами, а многие предприниматели вступали в ряды нацисткой партии только для защиты своих деловых интересов. И, как и в самой нацистской Германии, распространение нацизма в Аргентине посеяло подозрения среди немецкого населения в нелояльности к исторической родине. Те, у кого были родственники на Германии, особенно тщательно придерживались нацистской линии, опасаясь, что их сочтут "не немцами"[479]479
  Friedman, Nazis and Good Neighbors, p. 24; UKNA, KV 3/160; GWDN: 06823–06825.


[Закрыть].

Когда в марте 1945 года Аргентина объявила войну Германии, мир уже знал, на чьей стороне истинные симпатии этой страны. Под давлением Государственного департамента США аргентинское правительство конфисковало около 250 принадлежащих немцам предприятий и выслало около шестидесяти "шпионов и нежелательных лиц". Большинство из них к середине 1948 года вернулись в страну, а многие предприятия были возвращены своим владельцам[480]480
  Newton, The "Nazi Menace" in Argentina, p. 343.


[Закрыть]. Несмотря на эту кажущуюся покорность, тайные связи с Германией никогда не были прочнее, и подготовка к переброске нацистского капитала и персонала в Аргентину продолжалась полным ходом. По словам одного наблюдателя, казалось, что немцы начали прибывать в Буэнос-Айрес в середине 1944 года. В марте 1945 года британские власти перехватили письмо датированное 14 января того же года, отправленное канадским эмигрантом своему другу в Шотландию:

Вы спрашиваете, есть ли здесь роскошный дворец, ожидающий Адольфа? Конечно, если он приплывёт на подводной лодке с грузом наличных денег! За последние полгода по улицам Буэнос-Айреса разгуливает новый тип немцев. Они похожи на офицеров или отобранных сержантов с блеском расы господ в глазах, демонстрирующим их привычку к власти и запугиванию. Я думаю, что это "пенсионеры" из гестапо, чьи имена фигурируют в списках военных преступников союзников[481]481
  UKNA, FO 371/46765; GWDN: 06222.


[Закрыть].

10 марта 1945 года 34-летний светловолосый голубоглазый гауптштурмфюрер СС по имени Карлос Фульднер прилетел из Берлина в Мадрид[482]482
  Goñi, The Real Odessa, p. 63. Гони пишет, что Фульднеру было 34 года. Поскольку он родился 16 декабря 1910 года, то когда он прилетел в Мадрид ему было 33 года.


[Закрыть]. Фульднер родился в 1910 году в Буэнос-Айресе, но его семья в 1922 году покинула Аргентину и вернулась в Германию, хотя молодой Фульднер сохранил двойное гражданство. В 1932 году он вступил в СС и всего два года спустя стал гауптштурмфюрером. Однако Фульднер не был образцом честности и, бросив беременную жену, обманул одного мюнхенского бизнесмена, целую судоходную компанию и даже СС. К осени 1935 года он решил бежать из Германии в Аргентину. 17 октября Фульднер в порту Лиссабона поднялся на борт парохода Antonio Delfino, но в СС про него не забыли. Когда пароход приближался к берегам Бразилии, к нему подошёл немецкий лайнер, направлявшийся в Бремерхафен, и Фульднера вынудили вернуться в Германию. Там он был арестован гестапо, заключён в тюрьму и исключён из СС. В 1937 году обвинения в мошенничестве с него сняли, но его репутация оказалась основательно подпорченной, чтобы вернуться в СС. Передвижения Фульднера в период с 1937 по 1945 год остаются загадкой, но, похоже, он работал в Испании и, возможно, воевал в составе испанской Голубой дивизии на Восточном фронте. Чем бы он ни занимался, этого явно оказалось достаточно, чтобы произвести впечатление на руководство СС, поскольку к моменту прибытия в Мадрид в марте того же года он был восстановлен в звании гауптштурмфюрера[483]483
  Ibid., pp. 63–9.


[Закрыть].

Миссия Фульднера в Мадриде была строго засекречена. Он привёз с собой огромную сумму денег, а также коллекцию произведений искусства, которую надеялся продать. Всё это должно было финансировать его миссию, которая, как он заявил немецкому посольству, заключалась в "поддержании отношений между Испанией и Германией после войны"[484]484
  Ibid., p. 70.


[Закрыть]. По всей вероятности, судя по его дальнейшей деятельности, "заявление о миссии" Фульднера было не чем иным, как прикрытием для организации переправки военных преступников через Испанию из Европы в Аргентину. За время своего пребывания в Испании Фульднер создал сеть контактов, которая оказалась чрезвычайно полезной в последующие годы. Тем не менее, его присутствие не осталось незамеченным союзниками, постоянно внушавшим испанцам необходимость выслать его из страны. В результате Фульднер вел кочевой образ жизни, пока в 1947 году не сбежал "домой" в Аргентину. Именно там Фульднера принял Хуан Перон, решивший, что Фульднер – именно тот человек, который ему нужен для осуществления давно задуманной иммиграции немецких "техников", многие из которых являлись разыскиваемыми военными преступниками[485]485
  Ibid., p. 110.


[Закрыть].

Для осуществления своего плана Перон собрал группу самых неприятных личностей южного полушария. Многие из них сами были беглецами из Европы, что, казалось, почти не беспокоило Перона, несмотря на то, что Аргентина в сентябре 1945 года согласилась не "предоставлять убежище виновным и ответственным за военные преступления"[486]486
  Newton, The "Nazi Menace" in Argentina, p. 374.


[Закрыть]. Среди них был Пьер Дейе, бельгийский журналист, возглавлявший до войны парламентское прогерманское крыло фашистской Рексиситкой партии. 55-летний Дайе, авантюрист, питавший пристрастия как к роскошной жизни, так и к сомнительным делам, встречался с Гитлером по меньшей мере дважды и даже получил благословение от Пия XII. В марте 1944 года, понимая, что война идет не так, как хотелось бы, Дайе бежал в Испанию, где провел следующие три года, посещая бары дорогих отелей и помогая бывшим товарищам, оказавшимся в испанских лагерях для беженцев. В декабре 1946 года суд в Брюсселе заочно приговорил Дайе к смертной казни, что сделало для режима Франко его присутствие в Испании слишком проблематичным, и поэтому в мае 1947 года он улетел в Аргентину[487]487
  Goñi, The Real Odessa, pp. 78–92; Philip Rees, Biographical Dictionary of the Extreme Right Since 1890 (New York: Simon & Schuster, 1990), pp. 80–1.


[Закрыть]. В июле в Буэнос-Айресе приняли ещё одного коллаборациониста, присоединившегося к команде Перона. Во время войны Рене Лагру был лидером фламандских СС с 1940 по 1941 год и организовал акцию против еврейской общины в Антверпене. Бывший юрист Лагру был задержан союзниками во Франции, но каким-то образом сумел сбежать в Испанию. Прибыв в Аргентину, он использовал псевдоним "Рейнальдо фон Гроде" и, сотрудничая с Фульднером и Дейе, сыграл важную роль в выдаче разрешений на приезд военных преступников[488]488
  Goñi, The Real Odessa, pp. 112–13; http://www.axishistory.com/index.php?id=9562


[Закрыть]. В начале декабря 1947 года Перон собрал свою команду на 2-дневную встречу в Casa Rosada. На ней присутствовали Фульднер, Дейе, Лагру, а также Родольфо Фрейде, глава разведки Перона. Дейе был впечатлен встречей и своими коллегами, многих из которых приговорили к смертной казни ещё в Европе. "Президент знал об этом, – писал Дейе в своих мемуарах, – и я восхищаюсь его независимостью мнений и мужеством, с которым он принял нас в официальной резиденции"[489]489
  Ibid., p. 115.


[Закрыть]. Мнение Перона, безусловно, было "независимым". Он считал Нюрнбергский процесс "позором" и "неудачным уроком для будущего человечества". "Теперь мы понимаем, что они [союзники] заслужили поражение в войне", – скажет он много лет спустя[490]490
  Ibid., p. 100.


[Закрыть].

В результате этой встречи Фульднер, в том же месяце, был отправлен обратно в Европу, чтобы всерьез заняться созданием сети переправки нацистов[491]491
  Ibid., p. 140.


[Закрыть]. Перемещаясь между "Аргентинским эмиграционным центром" на Марктгассе, 49 в Берне и "Делегацией по иммиграции из Европе в Аргентину" в Генуе, Фульднер руководил побегами сотен "техников" в Аргентину. Однако бывший эсэсовец не мог работать в Берне без помощи швейцарцев, которые были готовы использовать свою страну в качестве "транзитной зоны" для многих бегущих нацистов[492]492
  Ibid., p. 146.


[Закрыть]. Фульднер также сотрудничал со швейцарской полицией, начальник которой, Генрих Ротмунд, отвечал за закрытие швейцарских границ для евреев, сбежавших из концлагерей[493]493
  Ibid., p. 142.


[Закрыть]. В Генуе Фульднер также получал помощь, хотя в основном не от полиции. Больше всего Фульднер был обязан католической Церкви, поскольку именно она поставляли ему клиентов.

В июне 1948 года Генрих Ротмунд посетил Рим для участия в серии переговоров между швейцарцами и итальянцами по вопросам иммиграции. Находясь там, он получил письмо от Фульднера, в котором агент Перона сообщал, что сожалеет о том, что не сможет побывать в Риме, для рассмотрения "некоторых вопросов, касающиеся вашей родины и моей страны"[494]494
  Ibid., p. 154.


[Закрыть]. Однако Фульднеру удалось организовать встречу между Ротмундом и его главным поставщиком военных преступников, хорватским монсеньором Крунославом Драгановичем, "оказавшим большие услуги моей стране, обеспечив переезд в Южную Америку сотням людей"[495]495
  Ibid.


[Закрыть]. Хотя Фульднер называл тех, кто воспользовался услугами Драгановича, "беженцами", большинство из них во время войны проявили такую степень порочности, что не заслуживали такого определения. Драганович был не достоин носить священническое облачение, но это позволяло ему укрывать виновных. Как и Фульднер с Пероном, 44-летний Драганович был одним из главных организаторов побега военных преступников.

Во время войны Драганович поддерживал организацию Усташей (хорв. Ustaše, буквально – "повстанцы"), хорватское ультраправое националистическое движение, захватившее контроль над "независимым" государством Хорватия после вторжения стран Оси в апреле 1941 года. Возглавляемые Анте Павеличем, усташи установили один из самых кровожадных режимов, процветавших во время войны. За четыре года своего правления Павелич неизменно проводил политику геноцида, осуществление которой было гораздо более варварским, чем все, что можно было увидеть в нацистских лагерях смерти. Евреев, сербов, цыган и политических противников убивали молотками, ножами, из ружей, железными прутами, кнутами, огнём, газом, голодом, удушением, затаптыванием, замораживанием, повешением, мотыгами, ремнями, топорами, гранатами и секирами. В концлагере Ясеновац, расположенном в 60 милях к юго-востоку от Загреба, такими методами было казнено от 85.000 до 100.000 человек[496]496
  В силу политической обстановки в бывшей Югославии, точная цифра числа погибших в Ясеноваце никогда не станет известна. Эта цифра взята с мемориала на месте трагедии.


[Закрыть]. Дети также не избежали этих ужасных казней. Младенцев завязывали в мешки, а затем бросали в ров, заполненный трупами их матерей[497]497
  Vladimir Dedijer, The Yugoslav Auschwitz and the Vatican (Amherst: Prometheus Books, 1992), p. 264


[Закрыть]. Их также забивали железными молотками и бросали в печи на черепичном заводе. Иногда их закапывали ещё живыми, и земля в местах захоронения продолжала шевелиться, пока они бились в предсмертной агонии[498]498
  Ibid., p. 238.


[Закрыть]. Иногда жертвам вырывали глаза и использовали их в качестве трофеев. Итальянский журналист Курцио Малапарте, познакомившийся с Павеличем во время войны, описал, как его взгляд привлекла корзина на столе Поглавника (лидера). "Крышка корзины была приподнята, и казалось, что она наполнена мидиями или устрицами в раковинах, – писал Малапарте. – Анте Павелич снял крышку с корзины показав скользкую и желеобразную массу, и, улыбнувшись своей усталой добродушной улыбкой, сказал: "Это подарок от моих верных усташей. Сорок фунтов человеческих глаз""[499]499
  Curzio Malaparte, Kaputt (New York: E. P. Dutton & Co., 1946), p. 266. Вполне вероятно, что эта история – вымысел, но тот факт, что многие в неё поверили, многое говорит о репутации Павелича.


[Закрыть].

Таковы были нелюди из окружения Драгановича. Хотя его руки не были запятнаны кровью подобных преступлений, он поддерживал тех, кто их совершал, и даже служил капелланом в Ясеноваце, где, вероятно, был полностью осведомлен о совершенных там зверствах[500]500
  Gerald Steinacher, Nazis auf der Flucht (Studio Verlag, 2008); неопубликованное издание на английском языке, загруженное с сайта http://soc.world-journal.net/, p. 92.


[Закрыть]. Драганович также играл ключевую роль в "Бюро колонизации", принуждавшее сербов к принятию католицизма, а также конфисковывавшее их имущество и передававшее хорватам[501]501
  Ibid., p. 92.


[Закрыть]. По словам одного американского разведчика, Драганович считал, что "идеи, провозглашаемые этой ультранационалистической организацией, наполовину логичные, наполовину безумные, в основном являются здравыми концепциями"[502]502
  Goñi, The Real Odessa, p. 211.


[Закрыть]. В августе 1943 года, будучи делегатом Хорватского Красного Креста, он прибыл в Рим, где работал над оказанием помощи югославским интернированным. Согласно одному отчёту, Драганович отказался оказывать помощь сербам и помогал только своим соотечественникам-хорватам[503]503
  NARA, RG 263, Stack 230, Row 86, Compartment 22, Shelf 04, Box 28; GWDN: 08660.


[Закрыть]. Во время пребывания в Риме Драгановичу также было поручено более деликатное задание. Ему были доверены не только архивы хорватской миссии, но и ценности, контрабандой вывезенные усташами[504]504
  Ibid.; GWDN: 08680.


[Закрыть]. В конце года он покинул город, но вернулся в январе, чтобы продолжить свою работу по оказанию помощи. Некоторые источники утверждают, что в этот период Драганович устанавливал контакты в Ватикане, чтобы помочь усташам бежать после войны. Это не исключено, но предположение о том, что Драганович консультировался с Пием XII по поводу своих планов, безосновательно[505]505
  Mark Aarons and John Loftus, Unholy Trinity (New York: St Martin's Press, 1991), p. 89.


[Закрыть].

Хотя роль Папы во время войны – слишком обширная тема для обсуждения здесь, нет сомнений в том, что Пий XII был более благосклонен к режимам, желавшим сохранить Церковь, чем к тем, которые хотели её разрушить. Папа Римский предоставил Павеличу аудиенцию в мае 1941 года, что вызвало сильное недовольство в британских дипломатических кругах[506]506
  UKNA, FO 371/33431; GWDN: 04459.


[Закрыть]. Однако понтифик считал Павелича "человеком, сильно оклеветанным, и невиновным в убийствах", – убеждение, которое он не мог искренне поддерживать, поскольку репрессии в Хорватии и сообщения о них получили широкое распространение[507]507
  Ibid.; GWDN: 04456.


[Закрыть]. Тем не менее, в октябре 1942 года британцы узнали, что Папа снова решил принять Павелича, что вновь разожгло враждебность в Великобритании. 3 октября британский посланник в Ватикане Френсис Д'Арси Осборн встретился с заместителем государственного секретаря Джованни Монтини и заявил ему, что, поскольку Павелич ответственен за убийство около 600.000 сербов, ещё одна аудиенция у Папы "вызовет резкую критику". Монтини ответил Осборну, что ничего не знает о визите хорватского лидера, но поскольку Папа чужд проявлениям дискриминации, он, вероятно, встретится с Павеличем. "Я считаю, что на человеке, чьи руки залиты кровью тысяч невинных жертв, следует поставить крест", – написал Осборн в министерство иностранных дел[508]508
  Ibid.; GWDN: 04454.


[Закрыть]. Несколько дней спустя заместитель госсекретаря сэр Орм Сарджент ответил: "Я одобряю ваши слова"[509]509
  Ibid.; GWDN: 04453.


[Закрыть]. Слова Осборна, по-видимому, возымели эффект, поскольку Пий XII в октябре того года с Павеличем так и не встретился. Однако днём 2 сентября 1943 года он дал аудиенцию 110 хорватским военных полицейских, находившихся в Италии на обучении. Некоторые из этих людей, как говорили, служили в Ясеноваце. Хотя Папа, возможно, и не знал о кровожадной натуре некоторых из тех, с кем встречался, тот факт, что он принял такую большую группу усташей, указывает на то, что он шёл по опасному дипломатическому пути. Каждый из военных полицейских получил подарок и папское благословение, чему сильно радовалась хорватская пресса[510]510
  Hrvatski Narod, September 5, 1943, цитируется в Dedijer, The Yugoslav Auschwitz and the Vatican, pp. 55–6.


[Закрыть].

В конце войны Драганович находился в идеальном положении, чтобы помочь своим любимым усташам. Первоначально его задачей было объезжать лагеря для интернированных в Северной Италии и Австрии, проверяя судьбу захваченных усташей[511]511
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 189; Aarons and Loftus, Unholy Trinity, pp. 89–90.


[Закрыть]. В какой-то момент ему доверили 45 килограммов золота, большая часть которого была конфискована у евреев и сербов ставших жертвами хорватского режима[512]512
  Steinacher, Nazis auf fer Flucht (English language edition), p. 71; Goñi, The Real Odessa, p. 209.


[Закрыть]. Однако в январе 1946 года бывший генерал хорватской армии и зять Павелича, Вилко Песникар, под дулом пистолета отобрал у Драгановича драгоценности и использовал вырученные за них деньги для создания собственного "транспортного общества", которое вскоре потерпело крах[513]513
  NARA, RG 263, Stack 230, Row 86, Compartment 22, Shelf 04, Box 28; GWDN: 08689.


[Закрыть]. Кража мало повлияла на решение Драгановича продолжать свою "гуманитарную миссию", и вскоре монастырь Сан-Джироламо, на Виа Томачелли, 132 в Риме, стал центром тайной деятельности усташей. Там, на антресольном этаже, Драганович основал "Комитет хорватских беженцев в Риме", являвшийся не чем иным, как прикрытием для деятельности по контрабанде людей[514]514
  NARA, RG 263, Stack 230, Row 86, Compartment 26, Shelf 02, Box 63; GWDN: 09685.


[Закрыть]. Монастырь также служил пристанищем для беглых усташей, и поэтому там была усилена охрана. В начале 1947 года CIC удалось внедрить в монастырь своего агента для подтверждения присутствия разыскиваемых лиц, но вскоре шпиону стало слишком опасно там оставаться. Тем не менее, он смог раскрыть исчерпывающие меры предосторожности, принятые Драгановичем:

Для входа в этот монастырь необходимо пройти личный досмотр на наличие оружия и документов, удостоверяющих личность, ответить на вопросы о происхождении, личности, круге знакомств, цели визита и о том, как стало известно о наличии хорватов в монастыре. Все двери из одной комнаты в другую заперты, а перед ними стоит вооруженная охрана, и для перехода из комнаты в комнату требуется назвать пароль. Вся территория охраняется вооруженными молодыми усташами в гражданской одежде, и постоянно происходит обмен усташскими приветствиями[515]515
  NARA, RG 263, Stack 230, Row 86, Compartment 22, Shelf 04, Box 28; GWDN: 08676.


[Закрыть].

Агент также сообщил имена некоторых высокопоставленных усташей, либо постоянно проживавших в монастыре, либо регулярно его посещавших. Среди них были не только Песникар, явно сблизившийся с Драгановичем, но и бывший заместитель министра иностранных дел, бывший министр государственного казначейства, бывший министр образования, бывший главнокомандующий ВВС усташей и бывший министр транспорта. "Эти хорваты несколько раз в неделю ездят туда-обратно из Ватикана на машине с дипломатическим номером", – сообщил агент[516]516
  Ibid.; GWDN: 08677.


[Закрыть].