Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 34 страниц)

Глава 3.
"Человек, который ничего не забывает"

Эйхмана разыскивали не только американцы. Информатором, сообщившим CIC о том, что Эйхман находится у Великого муфтия, мог быть 37-летний галицийский еврей, недавно освобожденный из концлагеря Маутхаузен[321]321
  См. Simon Wiesenthal, Ich Jagte Eichmann (Bertelsmann, 1961), pp. 35–7, Визенталю был интересен характер отношений между Эйхманом и Великим муфтием. Вероятно, информатором был Визенталь, но это трудно установить.


[Закрыть]. Этого человека звали Симон Визенталь, и с начала 1960-х годов его имя стало синонимом охоты на нацистов. Четырежды номинированный на Нобелевскую премию мира[322]322
  Alan Levy, Nazi Hunter: The Wiesenthal File (London: Robinson, 2002), p. 4.


[Закрыть], удостоенный титула британского рыцаря, Президентской медали Свободы США, французского ордена Почетного легиона и по меньшей мере пятидесяти трёх других наград, Визенталь заслужил репутацию почти святого. Часто ему приписывают около 1.100 нацистских "скальпов", но Визенталь запомнился прежде всего своими усилиями по поиску Эйхмана. Он считался главным охотником на нацистов, и имя Визенталя возвышается над именами всех остальных, кто работал – и продолжает работать – над поисками этих злобных мерзавцев. Однако репутация Визенталя построена на весьма шатком фундаменте. Он был лжецом, и причём очень плохим лжецом. С окончания войны и до своей смерти в 2005 году он неоднократно лгал о своём участии в охоте на Эйхмана, а также о других своих подвигах в борьбе с нацистами. Визенталь также выдумывал нелепые истории о своей жизни в годы войны и делал ложные заявления о своей академической карьере. Действительно, между его тремя основными мемуарами, а также между этими мемуарами и современными документами, так много несоответствий, что невозможно составить достоверное повествование, основываясь только на них. Эти рассказы также изобилуют многочисленными неточностями, что затрудняет сопоставление ненадежного образа, который перед нами предстает, с образом блестящего сыщика. Кроме того, пренебрежительное отношение Визенталя к правде позволяет сомневаться во всём, что он когда-либо писал или говорил. Тем не менее, его фигура неоднозначна и крайне важна, и для того, чтобы история преследования нацистов была изложена должным образом, необходимо провести тщательное исследование его биографии. Также необходимо выяснить мотивы, побудившие его говорить так много неправды. Если у его двуличия и был мотив, то он вполне мог быть продиктован благими намерениями.

Визенталь утверждал, что начал охоту за Эйхманом через несколько недель после своего освобождения из концлагеря Маутхаузен. Хотя имя Эйхмана мало что значило для него во время войны, позже он утверждал, что вскоре оно приобрело для него большое значение. Первый случай произошел в июне 1945 года, когда его посетил капитан Хотер-Ишай служивший в офисе Управления стратегических служб (OSS) в Линце. Капитан, ранее служивший в Еврейской бригаде британской армии, поведал своему соплеменнику, что Эйхман родился в Палестине, и что ему следует заинтересоваться этим нацистом. "Я просмотрел списки и нашел имя Эйхман, – позже утверждал Визенталь. – Говорили, что он действовал в Австрии, Чехословакии, Франции, Греции и Венгрии"[323]323
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 99; Wiesenthal, Ich Jagte Eichmann, p. 26.


[Закрыть]. В следующем месяце Визенталь получил более подробную информацию в Вене, когда посетил офис Еврейского агентства для Палестины. Там он обнаружил досье, в котором говорилось, что Эйхман якобы родился в "Немецкой темплерской колония в Палестине" в Сароне, и что он говорил по-немецки, на иврите и идише, имел звание оберштурмбаннфюрера СС и был "высокопоставленным чиновником отдела по еврейским делам штаба гестапо"[324]324
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 99; Факсимиле подобного вида можно найти в Wiesenthal, Ich Jagte Eichmann, p. 29.


[Закрыть]. Часть этой информации была неверной. Эйхман немного знал идиш, но на иврите не говорил[325]325
  Cesarani, Eichmann, pp. 48–9.


[Закрыть]. Кроме того, он родился не в Палестине, а в Золингене, в 20 милях к востоку от Дюссельдорфа в Рейнланде.

Визенталь вспоминал, что когда он вернулся в Линц даже его домовладелица, фрау Штурм, добавила поразительную информацию, увидев имя Эйхмана в одном из его дел. "Эйхман! – воскликнула она. – Должно быть, это генерал СС Эйхман, командовавший евреями. Знаете ли вы, что его родители живут на нашей улице, в доме № 32, всего в двух домах от нас?"[326]326
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 100.


[Закрыть] По словам её квартиранта, на следующий день двое сотрудников OSS допросили родителей Эйхмана, заявивших, что, по их мнению, их сын находится в Праге. Их утверждения были настолько категоричными, что Визенталь не был уверен, является ли "Эйхман" из досье Еврейского агентства тем же самым человеком, который, как утверждалось, проживал в Линце[327]327
  Wiesenthal, Ich Jagte Eichmann, pp. 32–33.


[Закрыть].

1 августа 1945 года Визенталь заявил, что один из его добровольных помощников, "Макс", связался с ним и сказал, что Эйхман скрывается в Фишерндорфе, 8 в Альтаусзе[328]328
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 101.


[Закрыть]. "Строго говоря, – напишет он в 1989 году, – мне достаточно было взять джип и двух солдат, и Эйхман оказался бы арестован"[329]329
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 68.


[Закрыть]. Удивительно, что он сделал такое заявление четыре десятилетия спустя, не в последнюю очередь потому, что в своей книге Убийцы среди нас, опубликованной в 1967 году, Визенталь правильно установил, что в августе 1945 года Эйхмана не было рядом с Альтаусзе[330]330
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 113.


[Закрыть]. Более того, если он действительно верил, что Эйхман находится в Альтаусзе, почему он не взял "джип и двух солдат" и не покрыл себя славой? Вместо этого Визенталь пишет, что он проинформировал CIC в Бад-Аусзе, который, в свою очередь, дал указание австрийской полиции произвести арест, что снова кажется поразительным[331]331
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 68; Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 101.


[Закрыть]. Война закончилась всего три месяца назад, и в то время CIC не был склонен доверять австрийцам арест такого крупного преступника, как Эйхман. По всей видимости, австрийская полиция посетила не тот адрес – Фишерндорф, 38, вместо Фишерндорф, 8, – где, к счастью, обнаружила и арестовала бывшего сообщника Эйхмана по побегу, оберштурмфюрера СС Антона Бургера[332]332
  Ibid. В обоих источниках Визенталь ошибочно утверждает, что Бургер был гауптштурмфюрером.


[Закрыть]. Визенталь сообщил CIC, что они совершили обыск по неверному адресу, и вскоре агент CIC посетил дом номер 8, где обнаружил жену Эйхмана, сообщившую американцу, что она развелась с Эйхманом и не видела его с тех пор, как покинула Прагу в марте 1945 года[333]333
  Ibid.; Ibid.


[Закрыть]. Визенталь, заподозрив обман, отправился в Альтаусзе, где допросил владелицу парк-отеля, фрау Марию Пухер, рассказавшую ему, что Эйхман останавливался у неё со своей женой в начале мая и похитил один из гражданских костюмов её мужа[334]334
  Ibid.; Ibid.


[Закрыть]. Однако, как сам Визенталь признался в 1967 году, он "в те дни не был особо любознательным следователем", и, как ни странно, находясь в Альтаусзе, он не предъявил показания фрау Пухер жене Эйхмана.[335]335
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 102.


[Закрыть]. Вместо этого он предоставил это дело CIC, установившему, что фрау Эйхман настойчиво придерживается своей версии событий. Но к 1989 году 80-летний Визенталь создал впечатление, что он действительно посетил фрау Эйхман вместе с агентами CIC. "Мы предъявили фрау Эйхман-Либл это заявление, – писал он, – но она осталась верна своей версии: она не видела своего мужа со времени развода в Праге"[336]336
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 69.


[Закрыть]. Однако маловероятно, что агенты CIC взяли бы его с собой, поскольку Визенталь в то время в CIC не служил[337]337
  Wiesenthal, Ich Jagte Eichmann, p. 37. Визенталь утверждает, что начал работать в CIC в октябре 1945 года.


[Закрыть].

Однако в рассказе Визенталя есть и более серьёзные неувязки. Как достоверно известно, американцы в августе 1945 года жену Эйхмана не допрашивали. Фактически, отдел CIC в Верхней Австрии начал расследование в отношении Эйхмана только в октябре 1946 года[338]338
  http://www.gwu.edu/∼nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB150/box14_do_file_vol1/doc12.pdf


[Закрыть]. Внимание CIC к дому по адресу Фишерндорф, 8, было привлечено благодаря информации полученной, в том же месяце, неким посредником от фрау фон Ширах и этим посредником не мог быть Визенталь, поскольку он совершенно точно утверждает, что получил информацию от своего помощника по имени "Макс" 1 августа 1945 года и немедленно передал её дальше[339]339
  Wiesenthal, Ich Jagte Eichmann, p. 33; Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 101.


[Закрыть]. Ещё одно утверждение Визенталя также неверно. Хотя Антон Бургер действительно был задержан австрийской полицией, его арест не был произведен по указанию CIC и не имел никакого отношения к предполагаемому поиску Эйхмана Визенталем. Бургера арестовали просто потому, что местный охотник заметил его подозрительно ведущего себя с некоей коробкой возле хижины[340]340
  http://www.gwu.edu/∼nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB150/box14_do_file_vol1/doc17.pdf


[Закрыть]. Однако наиболее разрушительный удар по рассказу Визенталя нанес его коллега по охоте за нацистами, Тувия Фридман, с которым он работал в Линце. Фридман заявил, что в 1945 году ни он, ни Визенталь не слышали имени "Эйхман" и "не знали о решающей роли, которую он сыграл в "окончательном решении еврейского вопроса в Европе"". Коллега Визенталя утверждал, что они услышали об Эйхмане только в 1946 году[341]341
  Tuviah Friedman, Isser Harel Attacks Simon Wiesenthal (Museum of Tolerance Online, Special Collections), загружено из http://motlc.specialcol.wiesenthal.com/instdoc/d09c07/index.html; GWDN: iss3.gif


[Закрыть]. Если это так, то все, что Визенталь повествует о своей охоте на Эйхмана в 1945 и начале 1946 года, – ложь.

Если только эти показания, а также даты и информация во всех документах CIC не неверны, самое мягкое объяснение заключается в том, что ослабевшая память Визенталя его подвела. Однако на протяжении всей своей долгой жизни многие приписывали ему удивительную память. "[Он] обладает тем, что обычно называют фотографической памятью, – писал человек, с которым Визенталь дружил много десятилетий. – И не мог забыть, что когда-либо увидел"[342]342
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 21.


[Закрыть]. В 1961 году, когда Визенталь давал интервью израильскому журналисту Хаиму Маасу для архива холокоста "Яд Вашем" ("Память и имя") о своей жизни в годы войны, Маас отметил, что у его собеседника была "феноменальная память на имена, обстоятельства и даже даты"[343]343
  Hella Pick, Simon Wiesenthal: A Life in Search of Justice (London: Weidenfeld & Nicolson, 1996), p. 53.


[Закрыть]. Если бы память Визенталя не была проблемой, то почему он допустил так много ошибок? Этому может быть только одно объяснение. Он пытался создать впечатление, что всегда шёл по следу Эйхмана. Утверждая, что он узнал о Эйхмане сразу после окончания войны, Визенталь таким образом смог присвоить себе заслуги других людей. Однако Визенталь выдумал ещё множество историй о своей "охоте" не только на Эйхмана, но и на таких людей, как Менгеле. По всей видимости, Визенталь также придумал некоторые эпизоды своей жизни до освобождения из Маутхаузена.

Известно лишь, что Симон Визенталь родился 31 декабря 1908 года в доме своих родителей в Бучаче в Галиции. Этот город, сейчас находящийся на Украине и называемый Бучач, в то время был частью Австро-Венгерской империи[344]344
  N 49.063744, E 25.391464.


[Закрыть]. Отец Симона, Ашер, в 1905 году бежал из России от еврейских погромов[345]345
  Levy, Nazi Hunter, p. 17.


[Закрыть]. Бучач оказался удачным местом для поселения, поскольку шесть из десяти тысяч его жителей были евреями, а остальные – поляками и украинцами. Несмотря на то, что евреи составляли большинство, они не имели ни политических прав, ни безопасности в финансовой сфере. Хотя они и не жили в гетто, они были сосредоточены в центре города, в то время как более состоятельные поляки и украинцы проживали в пригородах[346]346
  Pick, Simon Wiesenthal, pp. 29–30.


[Закрыть]. Ашер Визенталь неплохо зарабатывал, торгуя такими товарами, как сахар, и семья пользовалась определенным уровнем достатка. Два года спустя в семье родился ещё один мальчик, Хиллель, и Визенталь проявил типичную для старшего брата ревность. "Я чувствовал, что моя мать посвящает себя исключительно младшему брату", – вспоминал он[347]347
  Ibid., p. 31.


[Закрыть]. Однако несколько лет спустя семья осиротела, как это случилось в то время со многими миллионами людей – в 1915 году Ашер Визенталь погиб на Восточном фронте[348]348
  Levy, Nazi Hunter, p. 17.


[Закрыть].

Спасаясь от набегов галицийских националистов, семья переехала в Вену, где поселилась в еврейском квартале на улице Бауэрлегассе. Два года спустя они вернулись в Бучач, где стало относительно безопасно. После перемирия Бучач часто переходил из рук в руки, но для таких детей, как Симон, единственным признаком смены режима в городе был периодически сменяющийся портрет очередного "вождя" на стене за учительским столом[349]349
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 41.


[Закрыть]. Однако в 1920 году 11-летний Симон пережил своё первое проявление антисемитизма[350]350
  Леви утверждает, что это событие произошло в 1918 году, когда, по его словам, Визенталю было 10 лет. На самом деле Визенталю почти весь 1918 год было 9 лет. Пик утверждает, что событие произошло в 1920 году, как и Вексберг в своём предисловии к книге Wiesenthal, The Murderers Among Us, хотя Вексберг ошибочно утверждает, что Визенталю было 12 лет. Лингенс совершает ту же ошибку в Wiesenthal Justice Not Vengeance но также указывает на 1920 год. Войска Петлюры оккупировали регион к юго-востоку от Львова летом 1920 года, поэтому вполне вероятно, что событие произошло именно тогда.


[Закрыть]. Во время кратковременной оккупации города в ходе Киевской наступательной операции, в ходе которой поляки и украинцы оттеснили советские войска на восток, силы, лояльные украинскому лидеру Симону Петлюре, потребовали от евреев Бучача большого количества алкоголя. "Я до сих пор помню это так же отчётливо, как будто это произошло вчера, – сказал Визенталь своему биографу много лет спустя.  – Однажды они потребовали доставить сто литров шнапса до наступления темноты"[351]351
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 41. Вексберг и Леви заявляют, что запрос был на 300 литров.


[Закрыть]. И если евреи не выполнят их требования, город будет сожжен. Евреям это удалось, но им пришлось терпеть пьяных украинцев, бродивших по их улицам. "Мы были фактически пленниками в своих домах", – вспоминал Визенталь. Не имея возможности выйти за едой, мать Симона спросила соседку из дома через дорогу, не может ли она одолжить ей дрожжи для выпечки хлеба[352]352
  Levy, Nazi Hunter, p. 19; Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 28. Пик утверждает, что Визенталь ходил за мукой. См. Pick, Simon Wiesenthal, p. 41.


[Закрыть]. Боясь выйти на улицу сама, она решила, что будет безопаснее отправить за дрожжами ребёнка. Симон перебежал улицу, но когда он возвращался, неожиданно появился украинец на коне. Выхватив саблю, он бросился на мальчика и пронзил правое бедро Визенталя до кости. Солдат ускакал прочь, оставив 11-летнего мальчика истекать кровью на улице. Люди увидев это из окон закричали, и вскоре Симона отнесли обратно в дом. Вызвали врача, который, чтобы избежать встречи с украинцами, пробирался к своему пациенту через подвалы и сады. Рану зашили и перевязали, но шрам, по словам Визенталя, остался навсегда. "По мере того как я рос, – рассказывал он одному из биографов, – шрам тоже становился больше"[353]353
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 41. Это довольно странное заявление со стороны Визенталя. Если бы у него не было келоидного рубца, который является разновидностью опухоли, рубцовая ткань не разрослась бы.


[Закрыть]. Визенталь считал свой шрам частью длинной череды доказательств того, что он был защищен "от насильственной смерти невидимой силой, которая хотела сохранить его жизнь с определенной целью"[354]354
  Ibid. Автор очень сомневается в правдивости этой истории. Во-первых, маловероятно, что мать стала бы таким образом рисковать своим ребёнком. Во-вторых, отчего такая острая необходимость в дрожжах? Это не незаменимый ингредиент для выпечки хлеба, как известно большинству евреев. В-третьих, если улица не была очень широкой, как всадник мог появиться внезапно, когда Визенталь переходил дорогу? В-четвёртых, разве Визенталь не стал бы ждать и прислушиваться к звукам, например, к топоту копыт лошадей, прежде чем переходить дорогу? В-пятых, почему, когда всадник к нему приближался, Визенталь не побежал? Pick, Simon Wiesenthal, p. 41, Визенталь утверждает, что он послушно стоял неподвижно "на тротуаре", пока всадник ехал прямо на него и напал спереди. В-шестых, если Визенталь все ещё был на тротуаре, почему он не вернулся внутрь дома? В-седьмых, удар в верхнюю часть бедра – маловероятная рана для 11-летнего мальчика, полученная от человека верхом на лошади, вооруженного саблей. Визенталь, скорее всего, получил бы ранение в голову или верхнюю часть тела. Как сам Визенталь предполагает в книге Пика – возможно, осознавая маловероятность характера своей раны, – ему повезло, что сабля не пронзила его сердце, и это везение он приписывает возможному нетрезвому состоянию всадника.


[Закрыть].

Три года спустя, в 1923 году, Визенталь поступил в Гуманитарную гимназию в Бучаче, где познакомился со своей будущей женой, Цилой Мюллер, дальней родственницей Зигмунда Фрейда[355]355
  Levy, Nazi Hunter, p. 20.


[Закрыть]. Но этот год в жизни Симона ознаменовался и трагедией: его брат Хиллель в результате падения сломал позвоночник и умер в том же году. В 1926 году мать Симона повторно вышла замуж и переехала со своим новым мужем в Долин, в предгорьях Карпат[356]356
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 42.


[Закрыть]. Однако Симон предпочел продолжить обучение в гимназии, и во время семестра жил у Цилы и её родителей, а на каникулах навещал мать. В 1927 году Визенталь не смог сдать экзамен на аттестат зрелости, что означало, что он не смог и закончить школу. По словам Цилы, её парень провалил экзамены не потому, что был неспособен, а скорее потому, что любил прогуливать уроки, чтобы сосредоточиться на рисовании[357]357
  Ibid., p. 43.


[Закрыть]. Но Симон всё-таки сдал экзамены в следующем году, когда ему было уже 19 лет. Это позволило ему поступить в училище, где его навыки рисования сделали архитектуру естественным выбором. Первым высшим учебным заведением куда попытался поступить Симон стал Львовский технический университет, расположенный всего в 80 милях от Бучача. Однако университет, находившийся тогда под польским правлением, предоставлял для евреев лишь ограниченное количество мест, и Симону в приёме было отказано.

Тогда Симон в 1928 году поступил в Чешский технический университет в Праге. "Это был для меня новый мир, – вспоминал Визенталь. – Там обучалось более 30.000 иностранных студентов"[358]358
  Ibid., p. 44.


[Закрыть]. Для молодого еврея из захолустного города этот стало глотком свободы. Он нашел своё призвание в качестве рассказчика и даже выступал на сцене как стендап-комик[359]359
  Levy, Nazi Hunter, p. 21.


[Закрыть]. На протяжении всей оставшейся жизни мастерство рассказчика сослужило Визенталю хорошую службу. Фактически, его происхождение было идеальным для любого начинающего сказочника. Как и многие выходцы из Галиции, Визенталь в детстве увлекался произведениями польского литературного жанра "gaweda szlachecka" ("рассказ шляхтича"), в которых собравшиеся за обеденным столом повествовали о невероятных событиях и приключениях. Евреи, которым были недоступны многие из профессий, также были склонны преувеличивать свой собственный жизненный опыт, чтобы казаться более успешными. Визенталь, вероятно, находился под влиянием потустороннего мира мистических хасидских сказаний, зародившихся и процветавших в Восточной Европе. В таком месте, как Бучач в 1920-х годах, понятие истины было относительно гибким, и более поздние рассказы Визенталя о своих достижениях отчасти можно рассматривать как результат такого отношения.

Несмотря на, или возможно, благодаря успеху на сцене, учёба Визенталя складывалась менее успешно. Хотя Симон успешно поступил в университет 21 февраля 1929 года, он так и не получил диплом архитектора. Он сдал свой первый государственный экзамен 15 февраля 1932 года, но в том же году покинул университет[360]360
  Переписка автора с магистром Магдаленой Таерловой в архиве Чешского технического университета, 4/7/08.


[Закрыть]. В большинстве его биографий, включая ту, что размещена на сайте Центра Симона Визенталя, утверждается, что Визенталь окончил Чешский технический университет[361]361
  http://www.wiesenthal.com/simonwiesenthal


[Закрыть]. На этом этапе характер дальнейшего образования Визенталя становится весьма туманным. Согласно некоторым биографиям, опубликованным при его жизни, Визенталю в конце концов разрешили поступить во Львовский технический университет в 1934 или 1935 году, где в 1939 году, через семь лет после отъезда из Праги, он получил польский диплом инженера-архитектора[362]362
  См., например, Levy, Nazi Hunter, p. 27, Pick, Simon Wiesenthal, p. 48.


[Закрыть]. Однако в Львовском государственном архиве нет записей об обучении Симона Визенталя во Львовском техническом университете[363]363
  Переписка автора с Натальей Вовк из Государственного архива Львовской области, 7/11/08 & 27/11/08.


[Закрыть]. В архивах есть записи о многих других студентах, но не о Визентале. Тем не менее, Визенталь всю свою жизнь утверждал, что у него есть диплом (на его фирменных бланках он гордо красуется), но были и те, у кого были обоснованные сомнения. Тувия Фридман вспоминал, как при первой встрече с Визенталем "он представился дипломированным инженером, чей диплом был утерян в концлагерях". Визенталь сказал своему коллеге, что учился в Праге, но Фридман "так и не понял, почему он не мог получить копию своего диплома из Праги"[364]364
  Friedman, Isser Harel Attacks Simon Wiesenthal; GWDN: lss14.gif


[Закрыть]. И даже если память Фридмана подводит относительно Праги, трудно понять, почему Визенталь не мог получить копию своего диплома из Львова. Любопытно, что в одном из его ранних мемуаров, Убийцы среди нас, нет упоминания о том, что Визенталь посещал во Львове какие-либо учебные заведения[365]365
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 29.


[Закрыть]. Его предполагаемое обучение в техническом университете в этом городе упоминается только в более поздних источниках[366]366
  Levy, Nazi Hunter, p. 25; Pick, Simon Wiesenthal, p. 47.


[Закрыть].

Если Симон Визенталь не учился во Львове, то чем же он занимался с середины 1930-х годов до начала войны? Без диплома он не мог быть практикующим архитектором, что подтверждается отсутствием его имени в авторитетном довоенном Каталоге архитекторов и строителей (Katalog Architektów i Budowniczych)[367]367
  Си. Romana Cieltkowska, Architektura i urbanistyka Lwowa II Rzeczpospolitej (Okolice Kultury, tome 8), Art Styl, Zblewo 1998, pp. 379 and Index 6, p. 304 passim, Katalog Architektów i Budowniczych основанный главным образом на Lexicon of Architects and Builders, by J. Nitsch, manuscript in the archives of the Association of Polish Architects, Warsaw.


[Закрыть]. В резюме, составленном Визенталем после войны, указано, что до декабря 1939 года он работал мастером на заводе во Львове с зарплатой в 800 злотых[368]368
  GWDN: 033.jpg.


[Закрыть]. 9 сентября 1936 года он женился на Циле в доме раввина во Львове. Три года спустя, 22 сентября 1939 года, Львов был занят русским. По словам Визенталя, ему и его семье удалось избежать советских антиеврейских мер только благодаря подкупу комиссара НКВД, который выдал им обычные паспорта, а не так называемые паспорта по параграфу II, выдававшиеся евреям. Это позволило ему оставаться во Львове до нацистского вторжения в июне 1941 года, хотя он был вынужден работать механиком на заводе по производству пружин для кроватей[369]369
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 29.


[Закрыть]. Однако в докладе израильской разведки о Визентале излагается другая история. В нём говорится, что Визенталя отправили в трудовой лагерь, после чего он "был направлен инженером на завод по производству ручек в Одессе"[370]370
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 49.


[Закрыть]. Когда в начале 1990-х годов биограф Визенталя Хелла Пик предъявила ему эти сведения, он заявил, что это "чистая выдумка". Единственная связь с Одессой заключалась в том, что его начальник во Львове несколько раз отправлял его в этот город, чтобы помочь разработать планы нового завода. Однако в резюме ясно указано, что Визенталь находился в Одессе с декабря 1939 по апрель 1940 года, где работал на Советы "архитектором" за зарплату в 1.500 рублей. Затем он вернулся во Львов, где, по-видимому, продолжал трудиться за ту же зарплату до конца июня 1941 года – времени нацистского вторжения. Визенталь в мае 1948 года рассказывал туже историю и CIC, когда признался, что в период с 1939 по 1941 год работал старшим инженером в Советском Союзе в Одессе и Львове[371]371
  NARA, Record Group 238.4.4, M1019, Roll no. 79.


[Закрыть]. Визенталь сказал Пик, что протокол допроса в  CIC в мае 1948 года является "почти неузнаваемым искажением фактов"[372]372
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 49.


[Закрыть]. Но если это так, то почему он указал аналогичные факты в своём резюме? В разговоре с другим биографом Визенталь признал, что действительно провел некоторое время в Одессе, где 21 месяц работал "инженером-строителем", но это было с 1934 по 1935 год[373]373
  Levy, Nazi Hunter, p. 25.


[Закрыть]. Это утверждение явно противоречит тому, что Визенталь рассказал по меньшей мере двум биографам и CIC, а также в своей автобиографии. Окончательное подтверждение двуличия Визенталя содержится в его собственных словах из мемуаров 1961 года Я охочусь на Эйхмана, где он ясно заявляет, что был в Одессе в 1940 и 1941 годах. Возможно, помня об этом противоречии, в своих мемуарах 1967 года Убийцы среди нас он просто говорит, что побывал там "до войны"[374]374
  Wiesenthal, Ich Jagte Eichmann, p. 229; Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 81.


[Закрыть]. Поэтому нет сомнений в том, что Визенталь, отнюдь не будучи жертвой советской оккупации Львова, на самом деле извлек из неё выгоду. Его зарплата почти удвоилась, а его профессиональный статус повысился. Позже Визенталь заявит о глубокой "ненависти к коммунизму"[375]375
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 49.


[Закрыть], но с 1939 по 1941 год он с удовольствием скрывал свою неприязнь, чтобы получать советские деньги.

Когда Львов пал под натиском нацистов, Визенталь утверждал, что он и его друг-еврей по имени Гросс в 16:00 воскресенья, 6 июля 1941 года были арестованы украинским полицаями. По меньшей мере в трёх своих автобиографиях Визенталь очень точно указывает это время и дату – фактически, это одна из немногих дат, остающихся неизменными в его постоянно меняющейся истории жизни. Визенталя, отконвоировали в Бригидки и поставили во дворе в шеренгу из примерно сорока других евреев. Затем украинцы начали стрелять каждому в шею, продвигаясь вдоль шеренги к Визенталю. Однако Визенталя буквально спас  звон церковных колоколов возвещающий вечернюю мессу. Невероятно, но украинцы остановили бойню, чтобы пойти на богослужение. Затем Визенталя, вместе с двадцатью другими выжившими, отвели в камеры, где, по его словам, он смог заснуть. Через несколько часов его разбудил бывший украинский коллега по работе по имени Боднар, служивший теперь полицаем. Боднар решил спасти Визенталя и Гросса от расстрела и поэтому сказал своим товарищам, что эти двое на самом деле "русские шпионы", а это означало, что их нужно будет допросить. Боднар пообещал, что у них теперь больше шансов выжить, хотя с ними будут обращаться жестоко. Неудивительно, что Визенталь и его друг согласились, и, как и предсказал Боднар, двух евреев действительно сильно избили, а Визенталь потерял два передних зуба. Боднару все же удалось остановить своих соотечественников-украинцев от убийства, и рано утром он доставил их в кабинет украинского комиссара. Поскольку комиссар ещё не пришёл на работу, Визенталь и Гросс решили провести в его кабинете уборку, и когда он явился, то довольный велел им идти по домам[376]376
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, pp. 30–1; Levy, Nazi Hunter, pp. 3–5; Pick, Simon Wiesenthal, pp. 53–4.


[Закрыть]. Согласно мемуарам Визенталя 1989 года Справедливость, а не месть, Боднар помог только Визенталю, и вместо того, чтобы отвести его в кабинет комиссара, он сразу же отпустил его домой[377]377
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 8.


[Закрыть].

Хотя это кажется более правдоподобным, история в любом виде вызывает вопросы относительно возможности того, что подозреваемому в шпионаже удалось бы так легко выбраться из тюрьмы. Безусловно, украинцы в начале июля 1941 года совершили во Львове серию жестоких еврейских погромов, и вполне вероятно, что Визенталь чуть не стал жертвой такого бесчинства[378]378
  См. Gilbert, The Holocaust, pp. 163–5.


[Закрыть]. Однако примечательна точность Визенталя в отношении даты и времени, поскольку всякий раз, когда Визенталь так точен, он обычно лжёт. На самом деле, согласно его собственным показаниям, данным им после войны Американскому отделу по военным преступлениям (American War Crimes Branch), он был арестован 13 июля 1941 года и сумел бежать "за взятку"[379]379
  NARA, Record Group 549, Records of the HQ US Army Europe, Folder 000-50-59.


[Закрыть]. Нет упоминания о том, что ему помогал сочувствующий украинец или что он выдавал себя за русского шпиона. Тот факт, что Визенталь перенёс дату на 6 июля, также имеет важное значение, поскольку в середине этого месяца в погромах во Львове произошла пауза, и они возобновились только 25 июля[380]380
  Gilbert, The Holocaust, p. 173.


[Закрыть]. Указав, что его арестовали в начале июля 1941 года, эта история совпала со временем еврейских погромов. История же его сенсационного побега является одной из самых известных историй Симона Визенталя о жизни в годы войны, поспособствовавшей утверждению идеи о его божественной миссии, но по всей вероятности, являющейся полной выдумкой[381]381
  Сочувствующие биографы осведомлены о несоответствиях в рассказах Визенталя, но объясняют их естественным искажением, произошедшим за многие годы и в результате частых пересказов. См. Pick, Simon Wiesenthal, pp. 52–3. Однако рассказы Визенталя искажены до такой степени, что их следует считать вымыслом. Пик даже пишет, что "отощавший Визенталь, разговаривающий со своими американскими освободителями в 1945 году, все ещё не оправился, чтобы вспомнить, не говоря уже об оценке, ключевые события своей военной одиссеи. Визенталь вскоре понял, что должно пройти некоторое время, чтобы получить истинную перспективу". Это ложное утверждение. Визенталь располагал множеством деталей сразу после войны, и аргумент Пик о том, что для получения истинной перспективы необходимо время, прямо противоречит её предположению о том, что "некоторые аспекты истории в воспоминаниях были искажены".


[Закрыть].

С июня по ноябрь 1941 года в биографии Визенталя указано лишь, что он оставался "без работы". В это время он и его жена Цила были переселены в львовское гетто, а их дом один эсэсовец предоставил элитной польской проститутке[382]382
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 31.


[Закрыть]. Хотя гетто было ужасным, оно представляло ограниченную свободу, которая закончилась, когда супругов отправили в Яновский концлагерь под Львовом. Визенталя заставили работать на Восточно-железнодорожном ремонтном заводе (Eastern Railway Repair Works, OAW), где он должен был закрашивать на паровозах советские эмблемы и рисовать свастики. Цила работала полировщиком латуни и никеля, и какое-то время условия были терпимыми. Вскоре Визенталя повысили до чертежника, хотя он беспокоился о дальнейшей судьбе себя и Цилы. Хотя Цила была еврейкой, она была блондинкой, и Визенталь полагал, что у неё есть шанс выжить, если она сбежит и выдаст себя польку. Визенталь обратился к членам подпольной ячейки польского сопротивления на, OAW и заключил с ними сделку: он должен был предоставить все сведения о Львовском железнодорожном узле в обмен на фальшивые документы для своей жены. После одной неудачной попытки Цила наконец добралась до Варшавы, где работала на радиозаводе и пережила войну[383]383
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 60.


[Закрыть].

На , OAW Визенталь работал под началом человека, которого он позже назовёт своим спасителем. Адольф Кольрауц был старшим инспектором, и Визенталь обнаружил, что, несмотря на то, что он был немцем, он являлся антинацистом. По словам Визенталя, между ним и Кольрауцем сложились такие хорошие отношения, что тот даже позволил Визенталю оставить себе два пистолета, полученные от польского подполья[384]384
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 33.


[Закрыть]. 20 апреля 1943 года дружба Кольрауца с Визенталем подверглась серьёзному испытанию, поскольку Визенталь, по всей видимости, снова был выбран для массовой казни. Призыв к этой бойне был мрачным преддверием празднования 54-летия Гитлера, и служившие в Яновском эсэсовцы решили выбрать ряд евреев-интеллигентов, чтобы принести их в жертву фюреру[385]385
  В книге Убийцы среди нас Визенталь утверждает, что насчитал 6 женщин и 38 мужчин, включая себя самого. Однако в Справедливость, а не месть, опубликованной два десятилетия спустя говорится, что их было всего 20 человек. К 1993 году, в Alan Levy, Nazi Hunter, число увеличилось до 54, сравнявшись таким образом с возрастом Гитлера. В биографии Хеллы Пик 1996 года говорится, что на самом деле их было 44, что предположительно основано на данных из Убийцы среди нас.


[Закрыть]. Когда они, по-видимому, не смогли найти среди нескольких тысяч евреев в основной части лагеря достаточно интеллигентов, Визенталь вспоминал, как его и ещё двоих забрали с завода, несмотря на протесты Кольрауца, заявившего, что эти люди ему нужны[386]386
  Levy, Nazi Hunter, pp. 47–8.


[Закрыть]. Визенталя отвезли на грузовике за 2 мили от лагеря, где уже были собраны его соплеменники. Молча они шли к огромной песчаной яме глубиной 6 футов и длиной 1.500 футов. В яме было видно несколько мертвых тел[387]387
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 34.


[Закрыть]. Евреев заставили раздеться, а затем погнали по одному в колонну по коридору из колючей проволоки, известному как "труба", к краю ямы. Эсэсовец по фамилии Каузер стал стрелять в каждого еврея, тела которых падали в песчаную яму. Не было никаких сомнений, что Визенталь вот-вот умрет. Однако тут звуки выстрелов прервал свисток, и вместе с ним раздался крик: "Визенталь!". Эсэсовец по фамилии Коллер подбежал и велел Визенталю следовать за ним. "Я шатался, как пьяный, – вспоминал Визенталь. – Коллер дважды ударил меня по лицу и привел в чувство. Я шёл обратно через "трубу", голым. Позади меня возобновилась стрельба, но она закончились задолго до того, как я добрался до лагеря"[388]388
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 35.


[Закрыть]. Визенталя доставили обратно на завод, где он встретил радостного Кольрауца, обратившегося к коменданту лагеря с просьбой оставить его в живых. Он убедил начальство, что Визенталь нужен для того, чтобы нарисовать транспарант со свастикой и надписью "Мы благодарим нашего фюрера". "Я рад, что не слишком поздно, Визенталь, – сказал Кольрауц. – Если подумать, сегодня не только день рождения фюрера. Сегодня и твой день рождения тоже"[389]389
  Ibid.


[Закрыть].

Казалось бы, Визенталь в очередной раз чудесным образом избежал смерти. Но в достоверности этого мы можем полагаться только на самого Визенталя, поскольку, по его словам, Кольраутц погиб в битве за Берлин 19 апреля 1945 года. (Ранее он рассказал биографу, что Кольраутц погиб на Восточном фронте в 1944 году)[390]390
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 63.


[Закрыть]. В показаниях данных Визенталем под присягой, в августе 1954 года, о его злоключениях во время войны, он умалчивает об этой истории, которая, несомненно, считалась бы серьёзным преступлением нацистов, хотя и упоминает сравнительно незначительные несколько ударов, нанесённых ему, среди прочих, неким человеком по имени "Георг Гросс" из Эберсвальде[391]391
  Robert Drechsler, Simon Wiesenthal: Dokumentation (Vienna: Dokumente zur Zeitgeshichte, 1982), p. 133; GWDN: 047.jpg


[Закрыть]. (Можно лишь предположить, что это другой "Гросс", не тот человек, с которым, по словам Визенталя, он был арестован в июле 1941 года.) Визенталь даже упоминает в тех показаниях Кольраутца, но ни слова не говорит о вмешательстве немца спасшего его жизнь. В своих показаниях американцам в мае 1945 года он также не упоминает о поступке Кольрауца и лишь заявляет, что тот является "потенциально полезным источником дополнительной информации", хотя и признает, что Кольрауц и человек по имени Вернер Шмидт "оказали большую помощь в предотвращении многих жестокостей"[392]392
  NARA, Record Group 549, Records of the HQ US Army Europe, Folder 000-50-59.


[Закрыть]. По меньшей мере, в обоих случаях Визенталь не выразил Кольрауцу благодарность за спасение своей жизни. Конечно, вполне возможно, что это событие – всего лишь очередная выдумка.

2 октября 1943 года Визенталь сбежал из лагеря. Кольрауц предупредил его, что лагерь и все заключенные вскоре будут ликвидированы, и выдал Визенталю и его другу Артуру Шайману, бывшему директору цирка, пропуска в канцелярский магазин в городе. В сопровождении украинского охранника, которого Визенталь описывает как "глуповатого на вид", двум мужчинам удалось незаметно выйти через чёрный ход из магазина, пока украинец ждал снаружи. С этого момента и до середины 1944 года существует так много версий того, что произошло с Визенталем, что невозможно установить достоверную цепочку событий. В августе 1954 года в показаниях данным под присягой Визенталь утверждал, что скрывался в сарае своего друга под Львовом до января 1944 года, когда его арестовало гестапо и вернуло во Львов. Там его пытали до тех пор, пока он не перерезал себе вены, а затем, "хотя это было несколько необычно", его отправили в тюремный лазарет, откуда в марте вернули в якобы возрождающийся Львовский трудовой лагерь. Визенталь утверждает, что в июле его эвакуировали из лагеря вместе с остальными заключенными. Этот рассказ также совпадает с заявлением Визенталя о репарациях, поданным в 1955 году[393]393
  GWDN: 034.jpg.


[Закрыть].

Однако в книге Убийцы среди нас Визенталь утверждает, что его арестовали только 13 июня 1944 года – примерно через шесть месяцев после даты из версии, изложенной в показаниях под присягой. Его и его друга обнаружили, в схроне под половицами квартиры друга на первом этаже, двое польских полицейских и эсэсовец. При обыске эсэсовец нашел дневник Визенталя, а также список охранников СС, составленный Визенталем во время его пребывания в Яновском лагере. Чудесным образом пистолет Визенталя не был найден, хотя позже он был изъят в полицейском участке одним из польских детективов. И снова ему улыбнулась удача – детектив решил оставить пистолет себе, чтобы продать на чёрном рынке[394]394
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 38.


[Закрыть]. Несмотря на наличие компрометирующего его списка сотрудников СС, Визенталя не отправили в гестапо, а перевели в Яновский лагерь, который, по его словам, был восстановлен, тогда как все остальные источники утверждают, что он был ликвидирован в ноябре 1943 года[395]395
  См., например, http://www.ushmm.org/wlc/article.php?lang=en&ModuleId=10005279


[Закрыть]. В книге Справедливость, а не месть, опубликованной в 1989 году, история похожа, хотя и говорится, что арест был произведён в апреле 1944 года, а не в июне[396]396
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 11, В тексте дважды указан апрель 1943 года, что, безусловно, является ошибкой. Удивительно, что Визенталь, с его якобы точной памятью на даты, не исправил это при корректуре.


[Закрыть]. В обоих книгах утверждается, что гестаповцы пришли за Визенталем только через два дня, и когда его везли в штаб-квартиру гестапо, он порезал себе запястья обломком лезвия бритвы и потерял сознание, лишившись до 2.000 миллилитров крови[397]397
  Levy, Nazi Hunter, p. 55.


[Закрыть]. Но тут произошло ещё одно чудо. Вместо того чтобы оставить его умирать, Визенталя доставили в тюремную больницу, где его выходили, чтобы затем допросить. Однако в обоих этих рассказах Визенталя так и не допросили, а в следующем месяце его отвели во двор, где была собрана группа евреев для "депортации". "Я смотрел на остальных так, как некоторые люди в самолете смотрят на своих попутчиков, думая, что в случае катастрофы это будут мои товарищи в смерти" – говорил Визенталь[398]398
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 39.


[Закрыть]. И снова произошло чудо, на этот раз в виде взрыва по соседству на улице Сапеха, куда упал сбитый самолет. Дым от начавшегося пожара заволок штаб-квартиру гестапо, и Визенталя и его соплеменников быстро отправили в Яновский лагерь.