Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)

Примерно 25 января 1951 года EUCOM дал разрешение для Барбье и его семьи использовать "крысиную тропу", чтобы добраться до Боливии[948]948
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, p. 150.


[Закрыть]. С тех пор и до марта различные американские агентства стали создавать новую личность под именем "Клаус Альтманн", именем, которое, вероятно, было выбрано Драгановичем. CIC предоставила Консультативному совету по путешествиям и туризму США (TTAB) ложную информацию об "Альтманне", благодаря чему Барбье получил вместо паспорта временный проездной документ под номером 0121454. TTAB также выдал австрийскую транзитную визу и разрешение на въезд в Триест. В Мюнхене итальянское консульство выдало "Альтманнам" туристическую визу для проезда через Италию в Геную. К концу февраля все было готово, и 9 марта Джордж Нейгой и ещё один спецагент CIC сопроводили "Лионского мясника" и его семью из Аугсбурга в Зальцбург[949]949
  Ibid., pp. 153–4.


[Закрыть]. После двух суток проведённых в австрийском городе семья отправилась поездом в Триест. Барбье вспоминал, что на австрийско-итальянской границе пограничник заметил что-то неладное с его документами. "Послушайте, – умоляла Барбье, – у меня двое детей". На что пограничник в конце-концов ответил: "Проезжайте, я больше не хочу вас видеть". Барбье заверил его, что этого не произойдет[950]950
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 193.


[Закрыть]. Семья прибыла в Геную 12 марта и разместилась у Драгановича в отеле "Nazionale"[951]951
  Ibid.


[Закрыть]. Затем священник лично сопровождал Барбье по Генуе, оформляя следующий пакет документов, включая иммиграционную визу в Боливию, разрешение на поездку от Красного Креста и аргентинскую транзитную визу. Когда Барбье спросил Драгановича, почему он ему помогает, хорват ответил: "Мы должны иметь своего рода резерв, на который мы сможем опереться в будущем"[952]952
  Goñi, The Real Odessa, p. 246.


[Закрыть]. Одиннадцать дней спустя, 23 марта, Клаус Барбье и его семья сели на итальянское судно Corrientes, направлявшееся в Буэнос-Айрес. 3 апреля отдел CIC в Аугсбурге поздравил всех с "чрезвычайно эффективным" решением вопроса "окончательного распоряжения чрезвычайно деликатным лицом". "Дело считается закрытым", – с некоторым облегчением говорилось в отчёте[953]953
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, pp. 155–6.


[Закрыть]. Менее чем через 32 года оно будет вновь открыто с впечатляющими результатами, но на данный момент "Лионский мясник" был в безопасности.

Клаус Барбье был не единственным нацистским военным преступником, которого США использовали в своей разведывательной войне против коммунизма. И, как мы увидим, Соединенные Штаты не были единственной страной, использовавшей людей типа Барбье. На самом деле, отказ от использования нацистов был скорее исключением, чем правилом, и любая страна, пенявшая другой за это, почти наверняка проявляла лицемерие. Британцы, французы и русские использовали людей, которых следовало бы посадить в тюрьму, но во время "холодной войны" считалось вполне приемлемым отложить в сторону такие тонкости, как "справедливое возмездие". Сегодня легко сокрушаться по поводу подобной деятельности, но это значит игнорировать полезность шпионов и масштаб предполагаемого риска, с которым сталкивались союзники во время противостояния с Советским Союзом. Совершенно неважно, было ли это восприятие впоследствии опровергнуто, потому что такие апостериорные доказательства не были доступны таким людям, как Кольб и Дабрингхаус. Поскольку многие нацистские преступники, такие как Барбье, имели доступ к информации за "железным занавесом", было разумно придерживаться положения, требующего совершения грязных сделок во имя высших благ демократии и либерализма. Также не имеет значения, оказались ли полученные от этих агентов разведданные бесполезными, поскольку это невозможно было установить до их использования.

Безусловно, в разведывательном сообществе были те, кто считал, что старые добрые шпионы будут в холодной войне бесполезны. Одним из них был офицер MI6 Уилфред "Биффи" Дандердейл, который в 1939 году тайно провёз в Лондон "в тщательно охраняемом дипломатическом вещмешке", захваченную поляками, неповреждённую немецкую шифровальную машину "Enigma"[954]954
  Dorril, MI6, p. 250.


[Закрыть]. В августе 1945 года Дандердейл провёл несколько встреч с сотрудниками OSS во Франции, на которых выразил свою убеждённость в том, что "невозможно обеспечить какой-либо регулярный и надёжный поток разведывательной информации о России путём проникновения туда агентов". Дандердейл придерживался мнения, что лучший способ добиться результатов – это разработка и применение новых технологий, и во многом он оказался прав[955]955
  NARA, RG 226, Entry 215, Stack 250, Row 64, Compartment 33, Shelf 07, Box 2; GWDN: 0093–0094.


[Закрыть]. Французы также мало верили в эффективность агентов и сообщили OSS, что, по их оценкам, не менее 95% их агентов, действующих в советской зоне оккупации Германии, на оккупированной СССР территории стран Восточной Европы и даже во французской зоне оккупации Германии, являются двойными агентами. Французы подозревали, что такой высокий процент характерен и для разведслужб других стран. "В свете этого убеждения, – сообщал Филип Хортон из миссии OSS во Франции, – они возлагают почти все свои надежды на получение разведывательной информации о России на технические службы и системы перехвата"[956]956
  Ibid.; GWDN: 0095–0096.


[Закрыть]. Американские разведывательные службы в отношении агентуры были менее циничны, в результате чего многочисленных бывших нацистов, преступников или нет, приходилось использовать, чтобы иметь хоть какой-то шанс собрать ценную информацию. Такие разведслужбы, как Координационный центр по контрразведке (Counter Intelligence War Room, SCI) при Верховном штабе союзных экспедиционных сил (Supreme Headquarters Allied Expeditionary Force, SHAEF), настолько стремились использовать бывших нацистов, что вскоре оказались в противоречии с руководящими принципами оккупационного правительства США. Ещё в августе 1945 года капитан Эрик В. Тимм из SCI в Мюнхене пожаловался своему руководству, что "список запрещенных к найму лиц разросся настолько, что на работу нельзя принять ни одного бывшего члена нацистской партии или офицера армии, не говоря уже о сотрудниках Германской разведслужбы [German Intelligence Services, GIS]"[957]957
  Ibid.; GWDN: 0078.


[Закрыть].

Одним из нацистов, работавших на Соединенные Штаты, был Вильгельм Хёттль, которого почти сразу после ареста в мае 1945 года использовали в качестве информатора. Уже в августе ходили разговоры об "эксплуатации Хёттля" в SCI, но из-за многочисленных слухов о его полной ненадежности американцы решили его не использовать[958]958
  Ibid.; GWDN: 0074 & 0082.


[Закрыть]. Вместо этого Хёттля поместили в лагерь для интернированных, где он работал "местным осведомителем". Это означало, что у него была возможность узнать от своих солагерников огромное количество информации об операциях СС и СД, знания, которые он с успехом применил в последующие годы[959]959
  NARA, Höttl Name file, RG 263, Stack 230, Row C, Compartment 64, Shelf 04; GWDN: 9601.


[Закрыть]. В октябре 1947 года Хёттля перевели из лагеря в Зальцбург, где он ожидал суда в австрийском народном суде в Вене. Однако благодаря посредничеству Ирис Шайдлер хитрый Хёттль сумел убедить главу местного отдела CIC в том, что он может быть полезен, и поэтому его отпустили при условии, что он будет информировать американцев о своей деятельности[960]960
  Ibid.; GWDN 9532.


[Закрыть]. Хёттль приступил к созданию своей частной разведывательной сети, и к осени 1948 года убедил CIC спонсировать две группы агентов под кодовыми названиями "Mount Vernon" и "Montgomery"[961]961
  Breitman et al., US Intelligence and the Nazis, pp. 273–4.


[Закрыть]. Первая была направлена на проникновение в Венгрию, где Хёттль ранее бывал, а вторая стремилась собирать разведданные в советской зоне оккупации Австрии. Будучи австрийским офицером разведки, работавшим в Венгрии, на первый взгляд Хёттль казался идеальной фигурой для такой роли, но на самом деле это было не так. Собранная Хёттлем "разведывательная информация" была крайне скудной и в значительной степени сфабрикована им самим или пересказана из газетных статей. Кроме того, он растратил средства, предназначенные для оперативных целей, и, что ещё хуже, американцы сильно подозревали, его в сотрудничестве с противоположной стороной. "Расследование и слежка установили, что Хёттль поддерживал связь с советской разведкой, – говорилось в одном из отчётов CIC, – поэтому возникло очень сильное подозрение, что Хёттль действовал как двойной агент под советским контролем"[962]962
  NARA, Höttl Name file, RG 263, Stack 230, Row C, Compartment 64, Shelf 04; GWDN: 9601.


[Закрыть].

В августе 1949 года CIC разорвала контакты с Хёттлем и его группами, содержание которых обходилось в 2.600 долларов в месяц. "Хёттль считается отличным разведчиком, – писал Джим Милано, – но чрезвычайно опасным"[963]963
  Ibid.; GWDN: 9528.


[Закрыть]. Понятно, что Хёттль резко отреагировал на столь быстрое прекращение сотрудничества и финансирования. "За 10 месяцев нашей работы мы предоставили вам 618 донесений от "Montgomery" и 1.600 донесений от "Mount Vernon", – сообщил он Милано. – Что касается качества этих донесений, вы должны признать, что я, как бывший высокопоставленный сотрудник немецкой секретной службы, смог составить довольно точное мнение"[964]964
  Ibid.; GWDN: 9508.


[Закрыть]. Высокомерие Хёттля было безграничным, но, по правде говоря, он являлся не более чем мастером словесных перепалок, которому на какое-то время удавалось убедить менее опытных американских разведчиков в ценности своей деятельности. Регулярная смена персонала в CIC означала, что такие люди, как Барбье и Хёттль, могли позволить себе сочинять множество небылиц, но американцы вскоре поняли, в чём дело. А вот среди тех, кто не понял, был Симон Визенталь, который, как мы видели, использовал Хёттля в качестве источника и именно благодаря этим отношениям наши знания о послевоенных сетях побега нацистов были так искажены. Связь между этими двумя людьми также стала причиной искажения другого элемента этой истории, к которому мы вернёмся позже.

Если у CIC и были какие-то сомнения по поводу найма бывших нацистов, то у Хёттля их не было ни малейшего. Важной фигурой в сети "Montgomery" был Карой Ней, венгерский немец, служивший в венгерской армии до 1943 года. Под руководством Хёттля Ней вступил в СС, и в октябре 1944 года он создал полковую группу СС "Ney", которой было поручено "ликвидировать евреев, пораженцев, диверсантов и других лиц внутри Венгрии"[965]965
  Breitman et al., US Intelligence and the Nazis, p. 275.


[Закрыть]. Ней также поддержал свержение адмирала Хорти, дерзко осуществленное другим спонсором Нея, Отто Скорцени[966]966
  http://www.axishistory.com/index.php?id=9014


[Закрыть]. 1 марта 1945 года группа Нея захватила восемь сбитых американских летчиков, и после того, как он передал троих немцам, остальные были казнены недалеко от деревни Сур, примерно в 50 милях к западу от Будапешта. В 1946 году Ней и пятеро членов его подразделения предстали перед судом, и Ней был приговорен к смертной казни. Однако в августе его приговор был заменен пожизненным заключением, и в течение следующего года он был освобожден и даже сформировал Альянс ветеранов Восточного фронта (Keleti Arcvonal Bajtársi Szövetség, KABSz) при якобы поддержке CIC, Ватикана и Франко. Целью KABSz было создание подпольной антисоветской группы сопротивления в Венгрии, и, согласно одному сообщению, он получил 275.000 австрийских шиллингов от "американских разведывательных служб для предварительной организации работы". Ней, базируясь в Зальцбурге, создал Центр подготовки партизан (Partisan Training Center) в 50 милях к востоку, в Гмундене, где, как предполагалось, его соратники поддерживали связь с CIC[967]967
  NARA, Skorzeny Name file, RG 263, Stack 230, Row 86, Compartment 24, Shelf 04, Box 121; GWDN: 8790–8791.


[Закрыть]. Весьма вероятно, что Ней пользовался поддержкой американцев или, по крайней мере, они закрывали глаза на происходящее, поскольку операция такого масштаба не могла быть проведена без их ведома.

В 1948 году Хёттль нанял Нея оперативником для сети "Montgomery", за что тот получал 7.000 шиллингов в месяц. Кроме того, CIC обеспечил продовольствием группу из десяти человек, что свидетельствует о том, что американцы продолжали поддерживать партизан Нея[968]968
  NARA, Höttl Name file, RG 263, Stack 230, Row C, Compartment 64, Shelf 04; GWDN: 9368.


[Закрыть]. Однако, вскоре Ней и Хёттль не поладили, последний обвинял венгра в наличии комплекса фюрера, что, вероятно, было правдой[969]969
  Ibid.; GWDN: 9368.


[Закрыть]. Также существовало сильное подозрение, что Ней работал ещё и на французскую разведку, подозрение, практически подтвердившееся тем фактом, что Ней дважды встречался с генералом Пьером Кёнигом, французским военным губернатором в Германии,[970]970
  Breitman et al., US Intelligence and the Nazis, p. 276.


[Закрыть] и что у него также был французский паспорт, позволявший ему въезжать в Италию[971]971
  NARA, Höttl Name file, RG 263, Stack 230, Row C, Compartment 64, Shelf 04; GWDN: 9370.


[Закрыть]. В январе 1949 года Ней попросил Хёттля выдать ему 20.000 шиллингов, чтобы он мог навестить Франко в Испании, но Хёттль отказал. В результате Ней был отчислен из "Montgomery" за "оперативную некомпетентность" и переведен во французскую зону оккупации Австрии, что ещё раз указывало на его связь с французскими разведслужбами[972]972
  Ibid.; GWDN: 9534.


[Закрыть]. Хотя эти двое больше никогда не работали вместе, Хёттль следил за деятельностью Нея. В марте 1949 года он отметил, что французы приказали венгру "прояснить" контакты бывших нацистов с Ватиканом, в связи с их эмиграцией в арабские государства, Испанию и Южную Америку[973]973
  Ibid.; GWDN: 9374.


[Закрыть].

Если это правда, то это однозначно свидетельствует о том, что французы не только выявляли сети побегов нацистов, но и использовали для этого нацистского преступника, столь же кровожадного, как Клаус Барбье. Французы, должно быть, осознавали этот двойной стандарт, и, возможно, именно поэтому они не настаивали на выдаче Барбье так решительно, как могли бы, опасаясь, что американцы раскроют факт использования ими нацистов, поскольку Ней был не первым, кого французы наняли. В марте 1946 года Управление стратегических служб (OSS) сообщило, что французская разведслужба BDOC освобождает бывших сотрудников гестапо с целью их эксплуатации. Американцами источник этой информации был оценен как "проверенный и надежный… с хорошими контактами во Франции и Германии"[974]974
  NARA, RG 226, Stack 250, Row 64, Compartment 33, Shelf 07, Box 1, Folder 5; GWDN: 00062.


[Закрыть].

Барбье, Хёттль и Ней составляли небольшую часть нацистских военных преступников, которых американские разведслужбы, такие как CIC, нанимали после войны. В их число входил и Роберт Ян Вербелен, член фламандских СС, ответственный за гибель по меньшей мере 101 человека в результате террористических актов в Бельгии во время войны. Будучи руководителем Корпуса безопасности (Veiligheidskorps), Вербелен лично совершил некоторые из этих убийств, включая нападения с использованием ручных гранат на кафе и бары. За свои действия он был награжден германским Военным крестом за заслуги, получил звание гауптштурмфюрера, а после войны заочно был приговорен бельгийским судом к смертной казни. Тем не менее, в 1946 году Вербелен был нанят отделом CIC в Австрии для участия в реализации проекта "Newton", операции по внедрению осведомителей в австрийскую Коммунистическую партию. Неудивительно, что среди источников информации Вербелена было множество нацистских преступников, и к концу 1950 года операция была прекращена, хотя сам Вербелен продолжал поставлять CIC сведения до середины 1950-х годов[975]975
  Robert Jan Verbelen and the United States Government: A Report to the Assistant Attorney General, Criminal Division.


[Закрыть].  В 1959 году Вербелен получил австрийское гражданство, но шесть лет спустя был привлечён к суду за преступления совершённые во время войны. Сенсационно он был оправдан, и оставался на свободе до своей смерти в 1990 году.

Очевидно, что работа на союзников часто была столь же эффективным средством побега для нацистских военных преступников, как и тайная эмиграция в Южную Америку. В некотором смысле, это было даже лучше, поскольку преступники часто могли оставаться в своей стране и пользоваться защитой разведслужбы, на которую они работали. Одним из нацистов, которому понравилось такое обращение, был Хорст Копков, бывший гауптштурмфюрер гестапо, арестованный британцами в деревне на побережье Балтийского моря 29 мая 1945 года. Почти сразу после его задержания британцы поняли, что наткнулись на ценного человека, поскольку Копков во время войны занимался поиском вражеских шпионов и диверсантов, в число которых, естественно, входили и агенты британской спецслужбы SOE (Управления специальных операций). Будучи главой структурного подразделения гестапо Referat IV A 2, Копков отвечал за жестокие допросы таких агентов и их последующую "экспансию" в концентрационные лагеря, такие как Бухенвальд и Равенсбрюк. По некоторым оценкам, Копков был ответственен за гибель около 300 агентов союзников, включая знаменитых Виолетту Сабо и Нур Инаят Хан. Ещё одной его жертвой стал агент MI6 майор Франк Шамьер, десантировавшийся в Германию, но почти сразу же захваченный и находившийся в Заксенхаузене и Равенсбрюке, где и погиб[976]976
  Stephen Tyas, "British Intelligence and the Nazi recruit", HistoryToday, September 2004, vol. 54.


[Закрыть]. Помимо организации подобных казней, Копков был хорошо осведомлен о контрразведывательных операциях RSHA против британцев и русских. В Голландии гестапо в противоборстве с SOE добилось значительных успехов в рамках операции "North Pole", в ходе которой оно передавало в Лондон радиограммы содержащие дезинформацию. Сокрушительным результатом этой операции стало задержание 54 британских агентов, 47 из которых при участии Копкова были казнены[977]977
  "Operation North Pole"", Time magazine, August 10, 1953,  рецензия на H. J. Giskes, Operation North Pole; http://www.time.com/time/magazine/article/0,9171,818692-1,00.html


[Закрыть]. Против поддерживаемой Советским Союзом шпионской сети "Красная капелла" Копков действовал столь же эффективно. Он лично арестовал многих ведущих членов группы, включая первого лейтенанта Харро Шульце-Бойзена, служившего в штабе Люфтваффе. Именно Копков санкционировал пытки таких людей, как Шульце-Бойзен, казнённого в тюрьме Плётцензее в Берлине в декабре 1942 года[978]978
  Breitman et al., US Intelligence and the Nazis, p. 276.


[Закрыть].

Копков был достаточно хитер, чтобы дать британцам то, чего они хотели. "Копков полностью осознавал своё положение, – сообщали допрашивавшие его следователи, – и знает, что ему вряд ли удастся что-либо скрыть или как-то завуалировать свою деятельность. […] Он считает, что единственный шанс на более мягкое наказание – это рассказать как можно больше. Он также заявляет, что полностью готов сделать любое требуемое заявление о лояльности"[979]979
  UKNA, KV 2/1500; GWDN: 11.pdf


[Закрыть]. Последнее, безусловно, создает впечатление, что Копков либо предлагал свои услуги, либо с энтузиазмом принял предложение. В любом случае, Копков определенно говорил то, что от него хотели услышать. Британцы даже предоставили ему его бывшую секретаршу, фрейлейн Берту Розу, и вместо традиционного формата вопросов и ответов допрос состоял лишь из того, что британские офицеры слушали, как Копков диктует фрейлейн Розе. "Ему была предоставлена практически полная свобода, – говорилось в отчёте, – и его редко прерывали"[980]980
  UKNA, KV 2/1500; GWDN: 14.pdf


[Закрыть]. Копков, казалось, отклонился от истины только в деле майора Шамьера, заявив, что тот погиб во время авианалета в Берлине. Сотрудники разведки, по-видимому, поверили этому, возможно, потому что внутренне ликовали от объёма информации, предоставленной им Копковом. Бывший сотрудник гестапо даже рассказал им о советских заговорах против Британии, сообщив о существующих "радиодоказательства" – данных, собранные путем перехвата радиограмм[981]981
  UKNA, KV 2/1500; GWDN: 6.pdf


[Закрыть]. В какой-то момент информация оказалась настолько ошеломляющей, что один из следователей задался вопросом, "не пытается ли Копков намеренно посеять подозрения между англичанами и русскими или он действительно приводит факты"[982]982
  http://www.bbc.co.uk/radio4/today/print/misc/kopkow_20040521.shtml


[Закрыть].

Пока британские сотрудники разведки допрашивали Копкова, британские следователи по военным преступлениям пытались его отыскать. Среди них была Вера Аткинс, сотрудница SOE, инструктировавшая многих агентов, чьи казни курировал Копков. Служа в офисе главного военного прокурора, Аткинс в течение 1946 года все чаще сталкивалась с упоминанием имени "Копков". К лету она выяснила масштабы преступлений Копкова, и в августе перед отъездом в Лондон направила срочное обращение в отделение "Haystack" Британской группы по расследованию военных преступлений в Северо-Западной Европе:

Копков разыскивается в связи с гибелью британских агентов в нацистских концлагерях, в частности в Нацвайлере и Дахау. Все отчёты и документы о захваченных агентах были отправлены Копкову. Он приказал перевести их в концлагеря и ликвидировать. В случае ареста, пожалуйста, сообщите об этом ВМА [Вере Мэй Аткинс] в Великобританию. Последнее упоминание о нём относится к RSHA Amt IV[983]983
  Sarah Helm, "The Gestapo Killer Who Lived Twice", Sunday Times (London, UK), August 7, 2005; http://www.timesonline.co.uk/tol/life_and_style/article551009.ece


[Закрыть].

В сентябре Аткинс была потрясена, узнав от одного из подозреваемых в военных преступлениях, которого она допрашивала, что Копков находится в руках британцев. Она сообщила в "Haystack", что Копков, вероятно, находится в лагере MI5 в британской зоне оккупации в Бад-Ненндорфе. Но если люди из "Haystack" действительно и задали какие-либо вопросы, то, скорее всего, их вежливо отклонили.

Захват Копкова британцами не был особенно секретным событием. В октябре 1945 года Бюро контрразведки Британской рейнской армии (British Army of the Rhine, BAOR) выпустило один из своих выходящих раз в две недели информационных бюллетеней, в котором говорилось, что информация "от Копкова и других офицеров" помогает британцам составить "подробную картину о Amt IV division". Хотя этот информационный бюллетень был помечен как "Секретный", а не "Совершенно секретный", как многие другие документы, он получил довольно широкое распространение[984]984
  UKNA, WO 208/4421; GWDN: 5758–5763.


[Закрыть]. В июле 1945 года британская армейская служба занимавшаяся арестами даже сообщила в не имевшей уровень секретности телеграмме в Контрольную комиссию Германии сумму денег, изъятую у Копкова при аресте – 3.108 рейхсмарок[985]985
  UKNA, WO 208/5209; GWDN: 5897.


[Закрыть]. Наконец, 15 марта 1946 года в письме юридическому отделу британской группы по военным преступлениям, Бюро контрразведки сообщило что Копков содержится в Бад-Ненндорфе "и, вероятно, останется там на некоторое время", что было обтекаемой формулировкой. В письме также упоминалось, что американцы были заинтересованы в показаниях Копкова, и Бюро пообещало сообщить в юридический отдел, когда Копков будет готов к переводу[986]986
  UKNA, WO 309/1898; GWDN: 6529.


[Закрыть]. Поскольку это письмо было составлено за пять месяцев до того, как Аткинс обратилась в "Haystack", ясно, что её коллеги в юридическом отделе не были полностью осведомлены о ситуации. Было ли это случайностью или преднамеренным действием, сказать сложно. В очередной раз, кажется, привлекательным придерживаться позиции осознанного цинизма, и в данном случае это, вероятно, правильно, поскольку существовала огромная разница во взглядах британских разведчиков и британских следователей по военным преступлениям. Последние все ещё были под впечатлением закончившейся войны, в то время как первые готовились к следующей. Это не означает, что разведслужбы были дальновидны или что сотрудники групп по расследованию военных преступлений были безнадежными ретроградами, но разница в видении перспектив, безусловно, существовала. Чувство справедливости было общим для всех, но для офицера разведки такой человек, как Копков, был гораздо ценнее живым, чем на виселице. Учитывая как относительно неэффективные усилия по поиску военных преступников, так и операции, подобные "Fleacomb", в результате которых многие нацисты были освобождены, разве нельзя было пощадить какого-нибудь нацистского массового убийцу, чтобы тот помог в борьбе против коммунизма? Такая логика, хоть и жестока, но вполне понятна.

Копков содержался в Бад-Ненндорфе до 1947 года. По словам его жены Герды, с ним хорошо обращались, и супругам даже разрешали видеться наедине. "Они были очень добры к нам, – вспоминала Герда. – Однажды они привели его ко мне и забыли забрать. Мы долгое время были вместе". Во время одной из их первых встреч в 1946 году Копков убедил свою жену, что она должна отказаться от своей приверженности национал-социализму. "Я всё ещё была нацисткой, даже тогда, – вспоминала она. – Но он сказал, что сейчас это не так важно"[987]987
  Sarah Helm, "The Gestapo Killer Who Lived Twice", Sunday Times.


[Закрыть]. Герда была удивлена быстротой перемены взглядов Копкова, но, поскольку альтернативой была смертная казнь, у бывшего офицера гестапо не было особого выбора. Хотя свидания с женой, возможно, были приятными, встречи Копкова со следователями по военным преступлениям доставляли ему гораздо меньшее удовольствие. Копков был трижды допрошен: дважды британцами и один раз норвежцами. Во время одного из допросов британцы задали ему вопрос о судьбе майора Шамьера. Когда было упомянуто это имя, Копков, как говорят, чуть не упал в обморок и сказал: "Я ничего об этом не знаю", после чего попросил стакан воды. Копков не отрицал, что принимал участие в допросе агента MI6, но настаивал на своей версии о том, что Шамьер погиб во время авианалета. Следователи по военным преступлениям ему не поверили, но поскольку он находился под защитой MI6, они мало что могли сделать. Вера Аткинс также допросила Копкова и убедилась в его виновности в "исчезновении" нескольких своих агентов. Несмотря на перевод в Лондон в середине 1947 года, группа по расследованию военных преступлений продолжала интересоваться Копковым, рассчитывая, что после после того как разведка выжмет из него всё что нужно, гестаповца можно будет привлечь к ответственности[988]988
  Ibid.


[Закрыть].

К концу года MI6 явно устала от требований привлечь Копкова к ответственности. Пришло время его припрятать. В июне 1948 года подполковник Патерсон сообщил группе по расследованию военных преступлений плохие новости. Копков, как он сообщил, был отправлен в Лондон для "специального допроса", но по прибытии "у него обнаружили высокую температуру, и через два дня его отправили в больницу, где, к сожалению, он умер от бронхопневмонии, прежде чем от него удалось получить какую-либо информацию". Патерсон приложил копию свидетельства о смерти и добавил, что Копков был похоронен вместе с другими немецкими военнопленными на военном кладбище[989]989
  Ibid.


[Закрыть].

Два года спустя в доме вдовы Копкова в Гельзенкирхене в Германии появился некий "Петер Кордес". "Дядя Петер", как дети Копкова теперь вынуждены были называть своего отца, поступил на работу на текстильную фабрику в британской зоне оккупации, хотя его настоящей работой была служба в MI6. Чтобы сохранить свою маскировку, Копкову и его жене даже приходилось спать в отдельных кроватях. Копков стал директором фабрики, но часто совершал поездки за границу. Точно неизвестно, что он делал для британцев, но весьма вероятно, что он организовывал разведывательную сеть за "железным занавесом". Также неизвестно, как долго "Петер Кордес" действовал в качестве британского агента, но тот факт, что в 1956 году он сменил имя на "Хорст Копков-Кордес", предполагает, что его работа на разведку могла закончиться примерно в это время. До своей смерти от, как ни парадоксально, пневмонии в 1996 году Копков в основном не привлекал внимание следственных органов или журналистов. Однако в 1986 году его обнаружил продюсер телевизионного документального фильма Роберт Маршалл. Копков согласился поговорить с продюсером, но только неофициально, и Маршалл вспоминал, как "он долго и яростно кричал и в какой-то момент заявил, что британцы обыскали все свои тюрьмы в поисках отбросов общества и заставили их десантироваться во Францию, поэтому их уничтожение, по сути, было услугой британцам"[990]990
  http://www.bbc.co.uk/radio4/today/print/misc/kopkow_20040521.shtml


[Закрыть]. Такое заявление указывает на то, что Копков всегда отрицал чудовищность своих преступлений.

Оценка тяжести преступлений нацистов – сложная и, возможно, ненужная задача, а сравнение числа убитых ими людей слишком часто сводит оценку преступников и их преступлений к своего рода рейтинговой таблице. Такой статистический подход к измерению моральной порочности показал бы, что убийство ста человек в сто раз хуже, чем убийство одного человека, тогда как с моральной точки зрения массовое убийство не является бóльшим преступлением, чем убийство одного человека. Грех один и тот же, но повторяющийся, и именно это повторение суды справедливо принимают во внимание. Однако, сравнивая такого человека, как Хорст Копков, с очередным военным преступником, завербованным британской разведкой, возникает соблазн заявить, что как статистический масштаб, так и уровень аморальности преступлений Копкова незначительны по сравнению с действиями Виктора Арайса.

В 4.00 утра воскресенья, 30 ноября 1941 года, немецкие войска и латышские полицейские вошли в еврейское гетто в Риге. Латыши принадлежали к одноименной зондеркоманде "Arājs", подразделению СД, принимавшему тем летом участие в многочисленных погромах с момента вторжения нацистов в Латвию. Подразделение численностью 300 человек было названо в честь своего командира, Виктора Арайса, 31-летнего штурмбаннфюрера СС, юриста по образованию служившего в латвийской полиции, и открыто сотрудничавшего с властями во время советской оккупации. Однако, позже Арайс утверждал, что его приверженность коммунизму ослабла, когда он столкнулся с ним на практике, и к моменту входа немцев в Ригу он был готов принять новую политическую идеологию, которую те принесли с собой. 1 июля Арайс явился к Францу Шталекеру, командиру айнзацгруппы А, и предложил свои услуги, как командира разношерстной команды из студентов, полицейских, членов националистических братств и бывших солдат[991]991
  Andrew Ezergailis, The Holocaust in Latvia 1941–1944: The Missing Center (Riga: The Historical Institute of Latvia in association with the United States Holocaust Memorial Museum, 1996), pp. 175–8.


[Закрыть]. Среди этих людей был латвийский национальный герой Гербертс Цукурс, в 1930-х годах восхитивший своих соотечественников одиночными перелетами на дальние расстояния, в Гамбию и Токио. Хотя Рейнхард Гейдрих не желал создания местных специализированных отрядов по уничтожению евреев и коммунистов, он всё же советовал, что "вместо них было бы целесообразно устраивать народные погромы". Поэтому Арайс и его люди вскоре оказались добровольными пособниками кровожадной айнзацгруппы, которой было поручено уничтожать евреев и других "нежелательных лиц"[992]992
  Ibid., p. 183.


[Закрыть]. В Бикерниеки, на юго-востоке Латвии, отряд Арайса в период с июля по сентябрь 1941 года уничтожил 4.000 евреев и 1.000 коммунистов. Казни совершались группами по 20 человек, убивавшими по 10 человек за раз, при этом жертвы одновременно получали по выстрелу в спину голову. Сам Арайс иногда присутствовал при казни, чтобы сделать выстрелы "милосердия" в тех, кто не умер сразу[993]993
  Ibid., p. 190.


[Закрыть]. Таким образом, именно эти люди в то воскресное утро вошли в рижское гетто, врываясь в дома и с предельной жестокостью подавляя любые попытки неповиновения.

Одним из лидеров зондеркоманды "Arājs" был Гербертс Цукурс, которого многие вспоминали как ужасно жестокого человека, избивавшего и расстреливавшего тех евреев, которые не могли идти в ногу с группой, направлявшейся в неизвестном направлении. Исаак Крам, еврейский студент-инженер, вспоминал, как он впервые увидел бывшего пилота:

Старушка-еврейка закричала, потому что её дочери не разрешили забраться вместе с ней в грузовик. Цукурс вытащил пистолет и застрелил старушку. Я также своими глазами видел, как Цукурс застрелил из пистолета плачущего маленького мальчика, который не мог найти свою мать[994]994
  Anton Kuenzle and Gad Shimron, The Execution of the Hangman of Riga (London: Vallentine Mitchell, 2004), p. 42.


[Закрыть].

Крам был не единственным свидетелем детоубийства, совершенного Цукурсом. Ещё одним стал 20-летний Давид Фишкин:

Многие евреи не могли угнаться за темпом движения колонны, а Цукурс, который всегда находился позади, расстреливал этих людей без объяснений и причин. Когда ребёнок плакал, он забирал его у матери и расстреливал на месте. Я лично видел, как он расстрелял десять детей[995]995
  UKNA, FO 371/104151; GWDN: 05068.


[Закрыть].

К полудню отряд Арайса и немцы очистили большую часть гетто, оставив после себя ужасающие следы. "Теперь на улице стало тихо, – вспоминала Фрида Михельсон, – никто не двигался. Повсюду лежали безжизненные тела всё ещё истекающие кровью. В основном это были старики, беременные женщины, дети, инвалиды – все те, кто не мог угнаться за нечеловеческим темпом марша"[996]996
  Frida Michelson, I Survived Rumbuli (New York: Holocaust Library, 1979), p. 78.


[Закрыть].