Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 34 страниц)

Я поднял пистолет и выпустил в Менгеле четыре пули. Они попали ему в грудь и бок. Он повернулся ко мне, с удивленным выражением на лице, и я выстрелил снова. На этот раз это было прямое попадание в горло. Его тело резко дёрнулось, и он упал за борт баржи головой вниз. Его ноги зацепились за лежавшие на палубе канаты и они удерживали его в воде лицом вниз[1502]1502
  Ibid., p. 217.


[Закрыть].

Как это уже стало традиционным для подобных мемуаров, Эрштейн закончил книгу какой-то псевдофилософской чепухой, которая отражала суть поисков "Ангела смерти", подобно фразе из фильма Коммандо Менгеле: "Менгеле не может умереть! Он миф! Он живёт вечно!".

В январе 1981 года Визенталь в информационном бюллетене[1503]1503
  Ibid., p. 218.


[Закрыть], информировал своих последователей о последних передвижениях Менгеле. "Некоторое время мы думали, что нашли Менгеле в Колонии Дигнидад, изолированном немецком поселении в Чили, – сообщал он. – Но потом оказалось, что нас ввели в заблуждение люди, желавшие очернить репутацию колонии"[1504]1504
  Wiener Library, Document Collection 1500, January 1981; GWDN: 0016.


[Закрыть]. Предположение о том, что Колония Дигнидад не заслуживает дурной репутации, было любопытным, поскольку колония была основана бывшим капралом Люфтваффе по имени Пауль Шефер, сбежавшим из Германии после того, как ему было предъявлено обвинение в сексуальном насилии над двумя детьми. В 1966 году сбежавший из колонии 18-летний молодой человек, заявил, что Шефер его изнасиловал, а в 1979 году широко сообщалось, что движение "Международная амнистия" ("Amnesty International") расследовала там нарушения прав человека, поскольку предполагалось, что чилийская тайная полиция использовала поселение в качестве центра допросов[1505]1505
  "Nazi Child Abuser who Set Up Cult Held after Eight Years on the Run", The Times (London, UK), March 12, 2005; http://www.rickross.com/reference/schafer/schafer10.html; Peter Levenda, Unholy Alliance (New York: Continuum, 2002), p. 361.


[Закрыть]. Получив заверения от чилийского правительства, что Менгеле в колонии нет, Визенталь затем "смог найти" его в городе Санта-Крус в Боливии, где тот жил вместе с другом-врачом. "К сожалению, прежде чем мы смогли что-либо предпринять, он снова исчез", – писал Визенталь. Однако надежда ещё оставалась, поскольку в октябре 1980 года он получил "достоверную информацию" о том, что беглец находится в Рио-Негро в Уругвае: "Как нам сообщили, состояние его здоровья совсем неважное"[1506]1506
  Wiener Library, Document Collection 1500, Reports of the Dokumentationszentrum des Bundes Jüdischer Verfolgter des Nazisregimes, 1962–1998, January 1981; GWDN: 0016.


[Закрыть].

Это было несколько преувеличенным заявлением, поскольку на момент его опубликования Йозеф Менгеле почти два года был уже мёртв. 5 февраля 1979 года Менгеле совершил двухчасовую поездку на автобусе до пляжа Бертиога, где остановился в двухкомнатном пляжном доме своих новых покровителей, Вольфрама и Лиселотты Боссерт. В течение следующих двух дней страдающий паранойей Менгеле большую часть времени проводил дома, хотя около 15:00 в среду, 7 февраля, его наконец уговорили выйти на свежий воздух. Прогуливаясь по пляжу с Вольфрамом Боссертом, 67-летний Менгеле с тоской вспоминал Германию. "Вон там моя страна, – сказал он, глядя в море. – Я хотел бы провести последние дни своей жизни в родном Гюнцбурге, где-нибудь на вершине горы, в маленьком шале, и написать историю своего родного города"[1507]1507
  Posner and Ware, Mengele, p. 287.


[Закрыть]. В 16:30 Менгеле решил искупаться в океане, но через десять минут, оказалось, у него возникли судороги. Сын Вольфрама крикнул Менгеле, чтобы тот вернулся, но тот не ответил. Боссерт подплыл к Менгеле, и понял, что тот парализован. Поддерживая Менгеле одной рукой и пытаясь грести другой, Боссерт боролся с сильным течением. "Я дошёл до того, что почувствовал, что больше не могу держаться на плаву, – вспоминал Боссерт. – Но потом где-то в подсознании у меня возникла мысль, что я должен использовать силу волн"[1508]1508
  Ibid., p. 288.


[Закрыть]. Приблизившись к берегу, Менгеле внезапно попытался плыть, и казалось, что приступ прошёл. Однако через несколько секунд его руки перестали двигаться, и Боссерт понял, что поддерживает мертвеца. Совершенно измученный, он в конце концов добрался до пляжа, где проходивший мимо врач попытался реанимировать Менгеле с помощью массажа сердца и искусственного дыхания. Усилия оказались тщетными: "Ангел Смерти" сам был мёртв, скончавшись от обширного инсульта.

Глава 12.
Что осталось

Примерно в полночь 5–6 июля 1979 года красный "Renault 5" с номерным знаком 564 AKX 75 взорвался на подземной парковке под многоквартирным домом по адресу Авеню де Версаль, 230, на юго-западе Парижа. Бомба была настолько мощной, что не только превратила автомобиль в изуродованную груду металла, но и уничтожила ещё 20 машин вызвав пожар. Три дня спустя, 9 июля, владельцы автомобиля получили письмо, на конверте которого были наклеены 12 10-сантимовых марок, расположенных в форме свастики. Адресованное Сержу Кларсфельду, машинописное письмо якобы исходило от организации "O.D.E.S.S.A.", взявшей на себя ответственность за взрыв, и указывало на то, что это предупреждение.

ЧЕГО МЫ ЖЕЛАЕМ СЕЙЧАС: чтобы евреи прекратили преследовать наших товарищей. Если это станет необходимым, если того потребуют обстоятельства, мы прибегнем к более радикальному решению. И перспектива мести со стороны МОССАД не остановит нас от решительных действий. Вы должны знать, что мы, фанатики, не боимся смерти и надеемся, что это предупреждение заставит вас задуматься[1509]1509
  Klarsfeld Collection; GWDN: 08410.


[Закрыть].

Называть взрыв бомбы "предупреждением" было неискренне. На самом деле, устройство было сконструировано таким образом, чтобы взорваться на следующее утро, когда Серж должен был отвозить 5-летнюю дочь Лиду в школу[1510]1510
  Интервью автора с Беате Кларсфельд.


[Закрыть].

Хотя это не было прямо указано, преследование, о котором шла речь в письме, заключалось в присутствии Сержа на предстоящем в октябре в Кёльне судебном процессе над Куртом Лишка, Гербертом Хагеном и заместителем Лишка Эрнстом Хайнрихсоном. 1 сентября самопровозглашённая ODESSA отправила Сержу ещё одно письмо, в котором утверждалось, что члены организации поклялись на крови убить его, если он даст показания в зале суда Кёльна. Письмо завершалось абзацем, объяснявшим, в чём заключалась суть организации ODESSA 1979 года:

Вначале ODESSA была создана для организации бегства нацистов за границу. С тех пор организация взяла на себя ещё одну задачу: вернуть немецкому обществу бывших нацистских лидеров, чтобы они заняли важные руководящие должности. В настоящее время организация всё ещё существует, хотя и бездействует. Руководит ей бывший высокопоставленный нацист. Этот человек предоставил нам право говорить и действовать от имени организации ODESSA. Однако наша связь с ODESSA не является чисто идеологической. Мы – истинные борцы ODESSA. Но между собой мы никогда не используем слово ODESSA, когда говорим об организации. Мы просто говорим "друзья" или "товарищи"[1511]1511
  Klarsfeld Collection; GWDN: 08412.


[Закрыть].

Вот, пример того, как миф об ODESSA стал реальностью. Организация, ответственная за покушение на убийство, принадлежала к числу многочисленных гнусных неонацистских групп, действовавших в Европе в 1970-х годах, и это соответствовало их самодовольному желанию заявить о своей принадлежности к какой-либо более крупной группировке, какой бы фиктивной она ни была. Но независимо от того, были ли это нацисты как Уолтеры Митти (персонаж рассказ Джеймса Тёрбера Тайная жизнь Уолтера Митти) или нет, такие люди были явно опасны, и Кларсфельдам немедленно предоставили защиту полиции.

Тем не менее, письма продолжали приходить, и позже в том же году настала очередь Беаты Кларсфельд получать угрозы. На этот раз они пришли не от так называемой ODESSA, а от группы, называвшей себя "Groupe Joachim Peiper", в честь высокопоставленного эсэсовца штандартенфюрера Йоахима Пайпера, чья команда в декабре 1944 года совершила бойню в Мальмеди (Бельгии), в результате которой было убито около 90 военнопленных американцев. После отбытия 11-и лет и 7-и месяцев заключения Пайпер в 1957 году получил работу в компании "Porsche" в Штутгарте, хотя ему так и не удалось избавиться от своей противоречивой репутации героя войны и военного преступника. В апреле 1972 года Пайпер поселился в небольшой деревне Травес в департаменте Верхняя Сона на востоке Франции, работал внештатным переводчиком и занимался обработкой небольшого участка земли. Однако 21 июня 1976 года покой 61-летнего Пайпера был нарушен статьей в коммунистической газете L'Humanité, с публикацией фотографий лужайки у дома Пайпера и его почтового ящика у дороги. "Этот преступник, виновнее любого другого преступника, когда-либо гильотинированного во Франции, виновнее любого другого преступника, находящегося в настоящее время в тюрьме, помилован и освобожден", – говорилось в статье[1512]1512
  Patrick Agte, Jochen Peiper: Commander Panzerregiment Leibstandarte (Winnipeg: J. J. Fedorowicz Publishing Inc., 2000), p. 597.


[Закрыть]. В течение следующих нескольких дней Пайпер оказался в окружении репортёров и был обвинен в новых военных преступлениях. Он получал угрозы убийства, и, наконец, ранним утром 14 июля его дом был подожжен бензиновой бомбой. На рассвете полиция обнаружила его обугленный труп с отверстием в груди. Рядом с трупом нашли револьвер "Colt.38 Special", а на балконе дома был найден дробовик "Remington", что наводило на мысль, что Пайпер, возможно, оказал сопротивление[1513]1513
  Ibid., p. 600.


[Закрыть]. Его смерть – вероятно, от рук коммунистов или участников Сопротивления – быстро закрепил за Пайпером статус символа неонацистского движения. Даже сегодня Пайпер продолжает пользоваться уважением среди неонацистов, всё ещё не признавшимися себе в истинной причине своего восхищения. Через несколько дней после смерти Пайпер "Groupe Joachim Peiper" взяла на себя ответственность за нападение с использованием ручных гранат на еврейский общественный клуб в Марселе и, по всей вероятности, была причастна к закладке бомбы замедленного действия в синагоге в том же городе[1514]1514
  "Bomb Defused at Synagogue", Los Angeles Times, July 19, 1976, p. A2; GWDN: PQ654671582.


[Закрыть]. В своём письме Беате Кларсфельд группа обвинила её и LICRA в убийстве Пайпера и потребовала прекратить "преследования" Курта Лишка, который, по их утверждению, имел "право на жизнь". Группа также заявила Беате, что она никогда больше не должна ступать на немецкую землю и должна пожертвовать 300.000 немецких марок (550.000 долларов) семье Пайпер. Если требования группы не будут выполнены, говорилось в письме, она сочтёт её причастной к "акции в Травесе" и "убьет её" в её доме. Зловеще добавлялось, что группа знает места где Беата обычно бывает, хотя это, вероятно, был блеф[1515]1515
  Klarsfeld Collection; GWDN: 08420


[Закрыть].

Хотя на жизнь Кларсфельдов покушений больше не предпринималось, другие охотники за нацистами стали жертвами неонацистов. 11 июня 1982 года у входа в здание, где располагался офис Симона Визенталя, была взорвана мощная бомба[1516]1516
  "Vienna Bomb", The Times (London, UK), June 12, 1982, p. 1, col. A; GWDN: TT16. В Justice Not Vengeance, p. 344, Визенталь ошибочно пишет, что взрыв произошёл 11 июля.


[Закрыть]. Взрыв причинил значительный ущерб, но, к счастью, не повредил газопровод. Этот террористический акт стал одним из ряда аналогичных, совершенных тем летом против домов евреев в Зальцбурге и Вене, и в результате расследования 5 августа 1982 года был арестован 33-летний западногерманский санитар Эккехард Вайль. В октябре 1983 года он и 8 его соратников-неонацистов предстали перед судом, а в апреле 1984 года Вайль и трое других были приговорены к тюремным заключениям на срок от 20-и месяцев до 5-и лет. Хотя Вайль был признан невиновным в террористическом акте у здания с офисом Визенталя,[1517]1517
  "Around the World; 4 Sentenced in Vienna in Neo-Nazi case", New York Times, April 4, 1984.


[Закрыть] Визенталь позже вспоминал, как Вайль публично демонстрировал свою ненависть к охотнику за нацистами: "Его агрессивность в зале суда была настолько безудержной, что он попытался броситься на меня, и полицейскому пришлось его сдерживать"[1518]1518
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 344.


[Закрыть]. Неудивительно, что Визенталь считал, Вайля ответственным за взрыв.

В Боливии Клаус Барбье, после падения диктатуры Гарсиа Месы, пытался наладить спокойную жизнь. Однако приход к власти в октябре 1982 года демократически избранного Эрнана Силеса Суасо представлял угрозу для статуса беглеца в приютившей его стране. Новый президент заявил журналу Newsweek, что полон решимости "решить проблему Барбье", а запрос на экстрадицию, поданный западными немцами в мае предыдущего года, предоставил Силесу Суасо возможность показать миру, что Боливия больше не является убежищем для военных преступников[1519]1519
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 311.


[Закрыть]. Личная жизнь Барбье также была далека от счастливой. В мае 1981 года он стал свидетелем того, как его сын Клаус погиб в результате несчастного случая при полёте на дельтаплане; а в декабре 1982 года его жена Регина умерла от рака. Эти трагедии, похоже, повлияли на здоровье самого Барбье, у него развилась грыжа, а также появились загадочные боли в ногах[1520]1520
  Ibid., p. 312.


[Закрыть]. В конце месяца Барбье получил ещё одну плохую новость, хотя поначалу она казалась обманчиво незначительной. 30 декабря заместитель директора управления по контролю финансов Боливии издал приказ, обязывающий Барбье вернуть 10.000 долларов, фактически украденные компанией "Transmarítima Boliviana" у COMIBOL в сентябре 1970 года. И если долг не будет погашен в течение пяти дней, то будет выдан ордер на арест Барбье.

Сначала Барбье ничего не предпринимал, но в конце концов, 25 января 1983 года, явился в управление по контролю финансов, чтобы погасить долг. Полагая, что закон позволяет ему выплатить долг в песо, Барбье начал торговаться с чиновниками по поводу обменного курса. Он настаивал на том, что ему должны разрешить заплатить по курсу чёрного рынка, в то время как чиновники настаивали на применении официального курса. Высокомерная попытка Барбье сэкономить деньги обошлась ему очень дорого, поскольку внезапно появились двое агентов, арестовали его и отвезли в тюрьму Сан-Педро, где ему предъявили обвинение в мошенничестве[1521]1521
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 314; Bower, Klaus Barbie, p. 221.


[Закрыть]. На следующий день после ареста Барбье кабинет министров Боливии единогласно проголосовал за его высылку, но тут возникла одна проблема. Должно ли правительство отправить его во Францию или в Западную Германию? В течение следующих девяти дней дипломаты двух европейских стран консультировались друг с другом в неформальной, но весьма напряжённой обстановке. В отличие от французов, немцы ранее уже сделали запрос на экстрадицию, хотя в Бонне к фактическому принятию Барбье относились с большой неохотой. Немецкие чиновники понимали, что суд может обернуться публичным позором, особенно если за свои преступления Барбье получит сравнительно мягкий приговор. После нескольких дней переговоров ФРГ отказалась принять Барбье. Хотя теперь наиболее вероятным местом высылки оставалась Франция, отсутствие запроса на экстрадицию не гарантировало, что бюрократические механизмы будут работать достаточно быстро, чтобы перехитрить правых боливийских политиков, пытавшихся добиться освобождения бывшего офицера гестапо[1522]1522
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 315–16.


[Закрыть]. Дополнительным препятствием стал вопрос о том, как и куда именно следует выслать Барбье. Ближайшей французской территорией на континенте была Гвиана, но боливийцы не хотели (из соображений национального престижа) разрешать французскому самолету приземлиться в Ла-Пасе. Высылка, намеченная на 4 февраля, должна была быть осуществлена боливийским самолетом, но в то время боливийские пилоты находились в бессрочной забастовке. "Мы внезапно поняли, что можем упустить Барбье, – сказал один из французских переговорщиков, – потому что ситуация в Боливии внезапно стала очень напряженной"[1523]1523
  Bower, Klaus Barbie, p. 222.


[Закрыть].

Находясь в тюрьме, Барбье настаивал на своей невиновности по всем выдвинутым против него пунктам обвинениям, касающимся его связей с предыдущим режимом. В интервью телекомпании прошедшем в его камере он заявил, что обращение с ним было "варварским". "У меня нет никаких связей, ни физических, ни политических, с военизированными группировками, – солгал он. – За тридцать лет, что я здесь живу, я всегда старался не вмешиваться в боливийскую политику"[1524]1524
  Враг моего врага (My Enemy's Enemy, 2007), документальный фильм, сценарий и режиссура Кевина Макдональда, отрывок доступен по ссылке: http://video.google.com/videoplay?docid=165973183348003396


[Закрыть]. 3 февраля Барбье наконец погасил свой долг перед COMIBOL, договорившись с другом о выплате 10.000 долларов в песо по официальному курсу. После погашения долга Барбье был уверен, что его освободят. Выплаченная сумма составила чуть менее 1.5 миллиона песо, что представляло собой целый чемодан купюр по 50 песо. "Они заставили меня сидеть и пересчитывать деньги, – вспоминал один из соратников Барбье, Альваро де Кастро, – а потом сделать это ещё раз. Наконец, долг был погашен, но потом они сказали, что этого недостаточно, и им нужны ещё и проценты"[1525]1525
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 317.


[Закрыть]. Это было необычно, поскольку обычно проценты по таким долгам выплачивались позже, поэтому стало ясно, что власти пытаются затянуть попытку Барбье освободиться. Позже тем же вечером де Кастро был ещё больше встревожен, когда ему позвонили по телефону и сообщили, что на следующий день съемочная группа телевидения будет сопровождать Барбье в аэропорт. Все больше становилось ясно, что, с долгом или без долгов, Барбье вот-вот вышлют. На следующее утро де Кастро навестил Барбье и застал его спокойно играющим в настольную игру. Несмотря на то, что де Кастро рассказал заключенному о высылке и телекомпании, Барбье остался невозмутим и сказал де Кастро просто выплатить проценты по долгу, и на этом дело будет закрыто[1526]1526
  Ibid., p. 318.


[Закрыть]. Де Кастро вернулся в управление по контролю финансов, но не смог найти никого, кто мог бы сказать ему, сколько процентов нужно выплатить. В конце концов он узнал эту сумму только около 16:30 того же дня, но к тому времени, банки уже закрылись. "Я был в отчаянии, – вспоминал де Кастро. – Я даже позвонил одному другу, из банка, и спросил, может ли он открыть банк"[1527]1527
  Ibid.


[Закрыть]. В итоге, де Кастро с помощью этого друга, смог выплатить проценты, и долг был погашен.

В пятницу днём, 4 февраля 1983 года, Клауса Барбье вывели из тюрьмы, накрыв его одеялом. Барбье в сопровождении заместителя министра внутренних дел Густаво Санчеса, активно добивавшегося его высылки, повезли в автомобиле по длинной извилистой дороге.

"Что вы думаете о смерти?" – спросил Санчес.

"Смерть жестока", – ответил Барбье.

"Она так же жестока по отношению к тем, кого вы убили в Лионе", – сказал Санчес[1528]1528
  Ibid., p. 319.


[Закрыть].

Вскоре автомобиль прибыл на военный аэродром Ла-Паса, где Барбье сообщили, что его депортируют в Германию. Он, казалось, этой новости обрадовался. "Он только пожаловался, что ему холодно, потому что ему не разрешили взять с собой личные вещи, – вспоминал один из чиновников. – Я приказал стоявшему рядом полицейскому отдать Барбье свою куртку"[1529]1529
  Bower, Klaus Barbie, p. 224.


[Закрыть]. Барбье, которого вместе со съемочной группой боливийской телекомпании проводили на борт грузового самолета "C130", изо всех сил старался выглядеть бодрым и даже в шутку поинтересовался стоимостью лезвий для бритья в Германии, поскольку ему не разрешили взять с собой какие-либо вещи[1530]1530
  Враг моего врага.


[Закрыть].

После 7-часового перелёта самолёт прибыл в пункт назначения. Как только он остановился на рулёжной дорожке, пилоты выключили все огни, оставив Барбье и съемочную группу в полной темноте. Затем последовала задержка в несколько минут, в течение которой боливийские пилоты потребовали и получили обещанные им деньги. Наконец люк самолета открылся, и Барбье со съемочной группой осторожно вышли на тёмную взлетную полосу. Были слышны какие-то возгласы, но они определенно были не на немецком, а как оказалось на французском. Самолет приземлился не на родине Барбье, а в Кайенне, столице Французской Гвианы. Барбье отвели в ангар в аэропорту, где судья зачитал ему обвинения. Человек, арестовавший и убивший так много людей, был в шоке; у него даже слезы на глазах появились. Все самоуверенность и высокомерие пропали, он был сломлен и деморализован. Вскоре его посадили на самолёт до Франции, и во время полёта он дал интервью члену съёмочной группы боливийского телевидения, Карлосу Сории.

"Вы считаете, что Франция, Европа и остальной мир должны забыть об этих преступлениях?" – спросил Сория.

"Безусловно, – ответил Барбье. – Поскольку в последнее время было совершено так много преступлений. Со времен Второй мировой случилось более ста войн. Все эти недавние преступления известны широкой общественности".

"Но вы знаете, что европейские страны и, в частности, Франция, ничего не забыли?"

"Ну, я же забыл. А если они не забыли, это уже другой вопрос"[1531]1531
  Ibid.


[Закрыть].

Вечером в субботу, 5 февраля, самолёт приземлился на военном аэродроме Оранж и далее Барбье в синем тюремном фургоне провезли 125 миль до Лиона. Он был заключен в Форт-Монлюк, ту самую тюрьму, где четыре десятилетия назад пытал и убивал людей[1532]1532
  Bower, Klaus Barbie, p. 225.


[Закрыть]. В тот же вечер в Гросс-Пойнте (штат Мичиган), Эрхард Дабрингхаус сел смотреть субботний выпуск "Ночных новостей" на канале NBC. Днём Дабрингхаус дал интервью телеканалу, рассказав, что в конце 1940-х годов Барбье работал на CIC. Сначала репортёры заподозрили Дабрингхауса в преувеличении, но когда он предъявил им доказательства того, что он сам, действительно служил в CIC, они стали воспринимать его слова всерьёз. В воскресенье утром, после выхода программы в эфир, Дабрингхаус проснувшись увидел у своего дома большую толпу репортёров, и в течение следующих нескольких недель заявления 65-летнего мужчины попадали на первые полосы газет и стали главной новостью в мире. "Они просто не могли поверить тому, что услышали", – заметил Дабрингхаус[1533]1533
  Dabringhaus, Klaus Barbie, p. 26.


[Закрыть].

Соединенные Штаты отреагировали быстро, и 11 февраля помощник генерального прокурора Д. Лоуэлл Дженсен поручил Аллану А. Райану, директору Управления специальных расследований (OSI), провести предварительное дознание, чтобы установить, соответствуют ли утверждения Дабрингхауса действительности. Райану пришлось инициировать дознание, поскольку он знал, что этот вопрос нельзя игнорировать, "или ожидать, что он сам собой рассосётся". Райану также пришлось отвечать на бесчисленные вопросы СМИ, многие из которых касались того, что ему известно о прошлом Барбье. "Я ни черта не знал, – вспоминал Райан, – и я так и сказал. OSI три года расследовало деятельность нацистов в Америке, но, если уж на то пошло, нацисты в Боливии или во Франции, были вне нашей юрисдикции"[1534]1534
  Ryan, Quiet Neighbors, p. 280.


[Закрыть]. Как только он получил инструкции от Дженсена, Райан посетил Пентагон, где ему вручили толстую (7,6 см) красную папку с пометкой "Секретно". Через несколько минут после того, как он её открыл, стало ясно, что обвинения, выдвинутые Дабрингхаусом, правдивы. После почти двух недель предварительного дознания он решил, что необходимо провести полномасштабное расследование. "Если мы не соберем воедино всю историю, это сделают за нас все телеканалы, газеты и самопровозглашенные охотники за нацистами, – позже писал Райан. – И неизвестно, что получится в результате"[1535]1535
  Ibid., p. 282.


[Закрыть]. После некоторых колебаний, 14 марта, генеральный прокурор Уильям Френч Смит выдал Райану разрешение на проведение полномасштабного расследования.

Спустя всего четыре с половиной месяца Райан представил Смиту свой доклад. В преамбуле Райан обобщил свои выводы и предложил план действий, который должно предпринять правительство Соединенных Штатов. Отметив, что сотрудники CIC действовали "в рамках своих служебных обязанностей", Райан утверждал, что правительство, следовательно, не может "снимать с себя ответственность за их действия затянувшие правосудие в Лионе":

Поэтому я считаю уместным и рекомендую правительству Соединенных Штатов выразить правительству Франции сожаление по поводу своей ответственности за задержку надлежащего судебного процесса по делу Клауса Барбье. Мы также должны пообещать сотрудничество любым надлежащим образом в дальнейшем расследовании преступлений, за которые Барбье будет судим во Франции. Это вопрос порядочности и честного поведения. Я считаю, что это должно стать заключительной главой участия Соединенных Штатов в этом деле[1536]1536
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, pp. 1–2.


[Закрыть].

 После его публикации 15 августа, "Доклад Райана" в целом был хорошо принят. Как и предполагал Райан, французы получили официальное выражение сожаления, а министр юстиции Франции ответил, что доклад "демонстрирует заботу о выявлении истины, что делает вашей стране честь". New York Times отметила, "как редко гордая и могущественная нация признает своё недостойное поведение", а в Германии Stuttgarter Zeitung написала, что Соединенные Штаты "продемонстрировали достойную и впечатляющую способность к демократическому самоочищению"[1537]1537
  Ryan, Quiet Neighbors, pp. 322–3.


[Закрыть]. Однако, другие были более циничны. В лондонской газете The Times журналист Том Боуэр прокомментировал, что вина, возложенная докладом на правительств США, недостаточна, особенно учитывая, что он снимает с американской Верховной комиссии в Германии (HICOG) всякую ответственность: "Райан прибегнул к экстраординарным интерпретациям имеющихся доказательств, чтобы возложить вину на лиц, которые тогда несли небольшую общую ответственность и сейчас не имеют значения". Боуэр утверждал, что нежелание Райана возлагать вину на должностных лиц HICOG было вызвано желанием избежать "ожесточённой конфронтации со многими влиятельными политическими деятелями, которые живы и по сей день"[1538]1538
  "Conscientious or Cynical?", The Times (London, UK), September 21, 1983, p. 8, col. D; GWDN: TT3.


[Закрыть]. Даже если Боуэр был прав, к сожалению, ему не хватало доказательств, чтобы подтвердить своё обвинение. Боуэр с подозрением относился к неспособности Райана отыскать документы, которые указывали бы на неправомерные действия HICOG, и предположил, что соответствующие документы были намеренно "утеряны". Однако, поскольку Райан также не смог найти никаких компрометирующих HICOG документов во французских архивах, то возможность какого-либо намеренного сокрытия маловероятна. "Французы действительно были озадачены неосведомлённостью HICOG [о Барбье], – писал Райан, – но ничто в деле не указывало на то, что HICOG действовал недобросовестно"[1539]1539
  Ryan, Quiet Neighbors, p. 314.


[Закрыть]. До тех пор, пока не появятся альтернативные доказательства, доклад Райана должен оставаться наиболее надёжной и авторитетной интерпретацией связи Соединённых Штатов с Клаусом Барбье. Все остальные теории следует рассматривать как догадки, как бы ни было заманчиво и модно относиться к действиям американских чиновников с глубоким цинизмом.

Для Райана доклад о Барбье стал кульминацией трёх успешных лет работы директором OSI. За это время были предприняты шаги по высылке более двадцати военных преступников, скрывавшихся в Соединенных Штатах, и за ними последовали ещё десятки. Когда Райан в январе 1980 года впервые пришёл в OSI, его спросили, как долго, по его мнению, будет существовать это ведомство. "Может быть, четыре или пять лет", – ответил он[1540]1540
  Ibid., p. 246.


[Закрыть]. Но прогноз Райана оказался несколько неточным, поскольку в 2009 году OSI отметило своё 30-летие. За эти три десятилетия ведомство выиграло дела против 107 человек, 86 из которых были лишены гражданства, а 66 высланы из Соединенных Штатов. Кроме того, 178 человек были лишены права въезда в страну. В общей сложности было возбуждено более 1.500 дел, и в 2009 году под следствием находились 53 человека[1541]1541
  Иллюстрации предоставлены автору OSI.


[Закрыть]. Среди обвиняемых были министр юстиции и внутренних дел в правительстве Павелича, Андрия Артукович; начальник охраны СС в Дахау Конрад Шеллонг; Артур Рудольф, который, будучи оперативным директором завода по производству ракет V2 в Дора-Нордхаузене, отвечал за использование рабского труда в нечеловеческих условиях; Якоб Раймер, участвовавший в массовом расстреле евреев под Травниками в Польше; и Отто Альбрехт фон Большвинг, коллега Адольфа Эйхмана, получивший гражданство за заслуги перед американской разведкой[1542]1542
  "Pursuing Human Rights Violators in America: The Office of Special Investigations at 25", United States Attorneys' USA Bulletin, January 2006, vol. 54, no. 1, p. 1, речь Эли М. Розенбаума, произнесенная в юридической школе Кейса, Cleveland, Ohio, February 22, 2006; GWDN: OSI/3. Когда один из репортёров предположил, что фон Большвинг во время войны мог быть двойным агентом, Аллан Райан написал в газетной статье: "Если этот парень был двойным агентом OSS, я собираюсь совершить харакири в вестибюле ЦРУ. В прямом эфире. Можете ко мне присоединиться".


[Закрыть]. Поскольку Соединенные Штаты не обладали юрисдикцией в отношении преступлений, совершенных за рубежом, дела против всех таких обвиняемых должны рассматриваться в гражданских судах, и задача OSI состоит в том, чтобы с помощью "ясных, недвусмысленных, убедительных и не оставлявших сомнений доказательств", показать, что депортируемые действительно виновны в военных преступлениях[1543]1543
  United States Attorneys' USA Bulletin, January 2006, vol. 54, no. 1, p. 3.


[Закрыть]. Очевидно, что поиск таких доказательств не входит в задачи традиционного детективного расследования, и в OSI работает команда штатных историков, собирающих и анализирующих исторические документы со всего мира.

OSI также действует на опережение, и его агенты активно ищут тех, кого следует лишить гражданства, что вызывает у некоторых деятель неприязнь. Среди самых ярых критиков OSI – консервативный политик и публицист Пэт Бьюкенен, который в середине 1980-х годов выразил негодование по поводу государственных средств, потраченных на "65– и 75-летних иммигрантов из Центральной Европы, которые допускали или совершали зверства в войне, закончившейся сорок лет назад"[1544]1544
  Pat Buchanan's Unrelenting Defense of John Demjanjuk (Anti-Defamation League, 1993); http://www.adl.org/special_reports/pb_archive/pb_demjanjuk_1993.pdf


[Закрыть]. Для Бьюкенена одной из самых серьёзных ошибок OSI, заслуживающей расследования Конгресса, было получение информации из Советского Союза[1545]1545
  Ashman and Wagman, The Nazi Hunters, p. 230.


[Закрыть]. Однако, если OSI не будет активно выслеживать тех, кого Райан назвал "тихими соседями", трудно понять, как оно сможет выполнять свои обязанности. Все сообщения, полученные как от охотников за нацистами, так и от широкой общественности, априори считаются либо недостоверными, либо не подлежащими рассмотрению. И только одно заявление, поступившее в OSI, привело к успешному судебному преследованию: бывший заключенный концлагеря Гёрлиц опознал в Бруклине человека, который был жестоким капо – евреем, командовавшим другими заключенными в концлагере[1546]1546
  United States Attorneys' USA Bulletin, January 2006, vol. 54, no. 1, p. 3.


[Закрыть]. В OSI каждую неделю поступали письма с "достоверной информацией", и Райан вскоре стал называть их письмами "мой сосед – нацист", в которых наличие короткой стрижки и немецкой овчарки якобы было достаточным основанием для проведения расследования[1547]1547
  Ryan, Quiet Neighbors, p. 257.


[Закрыть]. Информация, поступавшая от Симона Визенталя, часто оказывалась столь же бесполезной. Хотя публично OSI хвалило Визенталя, в частном порядке его сотрудники были гораздо более осмотрительны. В апреле 1990 года преемник Райана на посту директора OSI, Нил Шер, написал Визенталю письмо, в котором упрекал его за качество его зацепок:

В целом, могу сказать, что по некоторым из ваших заявлений были начаты активные, продолжающиеся расследования. Однако подавляющее большинство из них оказались малополезными: многие "подозреваемые" давно умерли; во многих случаях вы не предоставили основных идентификационных данных, что сделало заявления практически бесполезными; что касается других, то нет никаких записей о въезде в Соединенные Штаты; в некоторых случаях вы указали не того человека; в других случаях вы даже не предоставили того, что можно было бы справедливо назвать "заявлением"; и во многих случаях мы не смогли обнаружить никаких уличающих доказательств. В этой связи важно отметить, что вы не предоставили OSI никаких конкретных доказательств против лиц, упомянутых в ваших письмах. Более того, несколько конкретных запросов к вам с просьбой предоставить такие доказательства остались без ответа. […] В итоге, насколько мне известно, по крайней мере за время моего пребывания на посту директора, ни одно обвинение, исходящее из вашего офиса, не привело со стороны OSI к подаче иска в суд[1548]1548
  Rosenbaum, Betrayal, p. 450.


[Закрыть].

Нил Шер был не единственным из OSI, кто резко критиковал Симона Визенталя. Одним из самых яростных критиков охотника за нацистами является не кто иной, как директор OSI Эли М. Розенбаум, в 1993 году опубликовавший отчёт о деле Курта Вальдхайма, в котором он резко осудил роль Визенталя в защите австрийского президента. Вальдхайм, бывший Генеральным секретарем Организации Объединенных Наций с 1972 по 1982 год, баллотировался на пост президента в начале 1986 года, когда выяснилось, что он крайне уклончиво отвечал на вопросы о своей службе в германской армии во время войны. В своей автобиографии 1977 года Вальдхайм утверждал, что прекратил активную военную службу после ранения в декабре 1941 года и провел остаток войны в качестве студента юридического факультета. Однако в марте 1986 года Всемирный еврейский конгресс (World Jewish Congress, WJC) разоблачил ложь Вальдхайма, и, более того, выяснилось, что он был причастен к военным преступлениям. В то время, будучи генеральным юрисконсультом WJC, именно Розенбаум отвечал за сбор большей части доказательств против бывшего Генерального секретаря ООН, и для этой задачи он был хорошо подготовлен. Выпускник Гарвардской юридической школы, Розенбаум работал в OSI с 1980 по 1984 год в качестве адвоката, а после непродолжительной работы корпоративным юристом на Манхэттене присоединился к WJC. Во время работы в OSI Розенбаум совместно с Нилом Шером допрашивал Артура Рудольфа и вынудил бывшего нациста сделать "ряд изобличающих признаний"[1549]1549
  Ibid., p. 9.


[Закрыть]. Именно Розенбаум получил ставшую теперь знаменитой фотографию Вальдхайма, сделанную в Югославии в мае 1943 года, где он запечатлён в форме оберлейтенанта Вермахта рядом с группенфюрером Артуром Флепсом из печально известной горнопехотной дивизии СС "Принц Евгений" (Prinz Eugen Division). Вальдхайм, вместо того чтобы изучать право, фактически вернулся на действительную службу в апреле 1942 года и участвовал безжалостных антипартизанских операциях в Боснии, за что получил от усташского режима медаль "Короля Звонимира с дубовыми листьями" "за храбрость в бою". Весной 1943 года Вальдхайм служил оперативным офицером в Салониках, где почти все 54.000 евреев-сефардов были депортированы и уничтожены. В 1944 году разведывательное подразделение группы армий "Е", к которому принадлежал Вальдхайм, стало ответственным за убийство семи британцев, членов Особой лодочной роты (Special Boat Company), захваченных в апреле 1944 года[1550]1550
  Краткое изложение военной карьеры Вальдхайма можно найти в Rosenbaum, Betrayal на стр. 476–483.


[Закрыть]. Короче говоря, Вальдхайм, далеко не будучи добросовестным студентом, был, по словам одного историка, "эффективным и действенным винтиком в механизме геноцида"[1551]1551
  "Kurt Waldheim, Former U.N. Chief, Is Dead at 88", New York Times, June 15, 2007; http://www.nytimes.com/2007/06/15/world/europe/15waldheim.html?_r=2&pagewanted=all


[Закрыть]. Когда стало известно о лжи Вальдхайма, многие в Австрии восприняли эту историю как клеветническую кампанию организованную евреями и возмутились очевидной попыткой вмешательства в австрийские выборы. "Мы, австрийцы, выберем тех, кого хотим!" – выражал поддержку Вальдхайму один из распространённых тогда плакатов[1552]1552
  Rosenbaum, Betrayal, plate 3 pages after p. 266.


[Закрыть]. 8 июня 1986 года австрийцы действительно избрали Вальдхайма, хотя в 1987 году новый президент Австрии обнаружил, что  внесён в составленный OSI список лиц, которым в соответствии с поправкой Хольцмана, запрещен въезд на территорию США.