Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 34 страниц)

Глава 7.
Чрезвычайно полезные люди

"Мои путешествия, казалось, никогда не заканчивались. У меня не было работы, и мне приходилось постоянно быть в движении". Так Клаус Барбье рассказывал о своей жизни в послевоенные месяцы[895]895
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 137.


[Закрыть]. Как и многие нацисты в его ситуации, Барбье, чтобы прокормиться, нанимался на сельскохозяйственные работы, но это было нерегулярно и едва ли соответствовало склонности бывшего члена СД к нечестному заработку. Поэтому он перебрался в разрушенный бомбардировками  Гамбург, притягивавший множество дельцов и торговцев, но и там не задержался надолго. К октябрю 1945 года он воссоединился со своей семьей в Бурсфельде, в 200 милях к югу, и вместе с двумя бывшими офицерами СС занимался махинациями на чёрном рынке в соседнем Касселе[896]896
  UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5656.


[Закрыть]. Эта деятельность вскоре привлекла внимание американцев, и Барбье был приговорен к 14 дням тюремного заключения за какое-то правонарушение[897]897
  Ibid., p. 139.


[Закрыть]. К счастью для Барбье, чье имя фигурировало в списке UNWCC 1944 года как "Барбьер", его не опознали как "Лионского мясника", потому что либо у арестовавших его американцев не было этого списка, либо Барбье использовал псевдоним "Беккер", либо, что наиболее вероятно, и то и другое[898]898
  Bower, Klaus Barbie, p. 123; UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5656.


[Закрыть]. После освобождения Барбье продолжал налаживать связи с бывшими нацистами. 19 октября 1945 года он встретил в Эдельсхайме двух сослуживцев, Наумана и Курта Баркхаузена, и все трое договорились поддерживать связь с как можно большим количеством "старых товарищей".

К концу года Барбье переехал в Марбург, в 80 милях к юго-западу от Бурсфельда, где проживал в доме, когда-то принадлежавшем братьям Гримм[899]899
  Отель Терминус.


[Закрыть]. Пока его семья перебиралась в Трир, Барбье выдавал себя за студента, хотя на самом деле занимался мошенничеством, позволявшим ему не только оставаться на плаву, но и финансировать и расширять движение сопротивления под названием Организация за немецкий социализм (Organization für den Deutschen Sozialismus, ODS), возглавляемое бывшим подполковником Люфтваффе по фамилии Винтер. Барбье был одним из главных инициаторов этой группы, главной целью которой было признание союзниками реальной силы в Германии в случае войны с СССР. ODS тесно сотрудничала с аналогичной группой под названием Организация Южной Германии (Southern Germany Organization, SGO), которая под руководством генерал-майора Курта Эллерзика, также являвшегося членом ODS, занималась переброской нацистов в Швейцарию. В течение 1946 года Барбье использовал свой опыт службы в СД, чтобы помочь превратить ODS в, как утверждалось, грозную организацию, имевшую сеть контактов по всей Европе и, возможно, в Советском Союзе. Чего Барбье и его товарищи не знали – или делали вид, что не знают, – так это того, что в группу проник завербованный британцами бывший немецкий разведчик Эмиль Хоффман[900]900
  UKNA, FO945/831; GWDN: 1000–1006; WO 208/5246; GWDN: 5620.901.


[Закрыть]. В группе был и информатор CIC, выдававший себя за швейцарского нациста. К концу года и американцы, и британцы составили чёткое представление об организации, которую британцы называли кодовым именем "Football Match", и узнали настоящее имя таинственного "Беккера"[901]901
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, p. 28.


[Закрыть].

Больше всего группе были нужны деньги, и в апреле 1946 года Барбье встретился с Науманном и Баркхаузеном в доме Фридолина Беккера в Касселе, чтобы обсудить их шаткое финансовое положение. Барбье предложил рискованное решение, но, безусловно, улучшившее бы ситуацию. Он слышал, что баронесса фон Форстер недавно была освобождена из-под стражи за торговлю продуктами питания на чёрном рынке, но её основной деятельностью была скупка ювелирных изделий, чтобы обезопасить себя от девальвации валюты. По-видимому, она уже конвертировала "значительную часть" своего состояния в драгоценные камни, и Барбье предложил дать ей "возможность послужить своей родине". Науманн и Баркхаузен точно понимали, что это значит, и стали планировать ограбление[902]902
  UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5654.


[Закрыть].

19 апреля в 21:45 баронесса фон Форстер открыла дверь своего дома на Паркштрассе в Касселе и с удивлением увидела трёх "полицейских", один из которых сказал ей, что на неё донесли за торговлю драгоценными камнями на чёрном рынке. Баронесса это отрицала, но "полицейские" вошли в её квартиру и провели поверхностный обыск. Старший "полицейский" попросил показать её украшения и среди них обнаружил несколько завёрнутых в бумагу драгоценных камней. Он использовал это как предлог для конфискации всей коллекции, а затем сообщил баронессе, что ей нужно явиться в полицейский участок. Когда они спустились вниз по лестнице, "полицейский" велел баронессе вернуться в свою квартиру за документами, удостоверяющими личность. Когда она вернулась, "полицейских" уже и след простыл. Барбье, игравший роль старшего "полицейского", оценила добычу примерно в 50.000 – 100.000 марок[903]903
  UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5655.


[Закрыть].

В течение всего 1946 года Барбье орудовал в подпольном мире нацистов и мошенников. Помимо продажи ювелирных изделий, другим источником дохода Барбье, по-видимому, стала торговля поддельными продовольственными карточками и удостоверениями личности, а также другими товарами пользующимися спросом на чёрном рынке, такими как сигареты и кофе. Барбье продолжал свою деятельность в составе ODS, и осенью 1946 года посещал важные встречи старших членов в Дортмунде и Гамбурге[904]904
  UKNA, FO945/831; GWDN: 1002.


[Закрыть]. Его роль в группе заключалась в добывании денег, радиооборудования и печатных станков, и в какой-то момент Барбье заявил, что научился подделывать около 300 различных документов[905]905
  Erhard Dabringhaus, Klaus Barbie (Washington, DC: Acropolis Books, 1984), p. 131.


[Закрыть]. На тот момент союзники по отношению к этой группе занимали выжидательную позицию, желая собрать больше сведений, прежде чем производить какие-либо аресты. Однажды Барбье чудом избежал ареста в Марбурге в августе 1946 года, когда одна немка, ехавшая в джипе с американцем его опознала. Автомобиль подъехал к Барбье и американец приказали ему сесть в джип. "Я знал, что меня везут в тюрьму, – вспоминал он. – В Марбурге очень узкие улочки, и когда мы подъехали к почтовому отделению, водителю пришлось сбавить скорость, чтобы пропустить трамвай. Тогда я решил: "Сейчас или никогда!""[906]906
  Bower, Klaus Barbie, p. 125.


[Закрыть] На виду у прохожих Барбье выскочил из машины и побежал по переулку. Джип врезался в дерево, но американец быстро пришёл в себя и выстрелил в Барбье. Пуля задела его палец, но Барбье смог перелезть через стену. Он спрятался в доме женщины, которая впоследствии рассказала американской поисковой группе, что видела, человека пробежавшего мимо и перепрыгнувшего через живую изгородь.

12 ноября в Гамбурге Барбье попал в ещё более неприятную ситуацию. В тот вечер он и двое его соратников ехали в трамвае, когда Барбье заметил, что за ними следует машина британской военной полиции. Барбье и его сообщники вышли из трамвая на вокзале, и, направляясь к своему поезду, были задержаны сотрудниками британской полевой службы безопасности. "Ну что ж, друг мой, – сказал британский капитан, – мы не американцы. От нас ты не убежишь!" Позже Барбье утверждал, что его отвели в комендатуру и избили, что сделало его на всю оставшуюся жизнь британоненавистником. Хотя неизвестно, рассказал ли Барбье британцам что-либо, но похоже, что в этом не было особой необходимости, поскольку британцы изъяли у него записную книжку. Она содержала записи о его деятельности и, что особенно важно, адреса множества контактов. Для бывшего офицера гестапо это был полный провал. Два дня задержанные томились в камерах, переоборудованных из угольного подвала. Однако вечером 14 ноября Барбье удалось открыть замок своей камеры куском металла, и трое задержанных, прокравшись мимо поглощённого игрой на флейте охранника, оказались на свободе. Барбье вернулся в Кассель, где 11 декабря присутствовал при рождении своего второго ребёнка, Клауса-Йорга[907]907
  Bower, Klaus Barbie, pp. 126–7; Linklater et al., The Nazi Legacy, pp. 141–2.


[Закрыть].

В начале февраля 1947 года британцы и американцы решили распустить не только ODS, но и другие организации сопротивления, за которыми они следили в течение последних нескольких месяцев, включая одну с зловещим названием Организация по исследованиям бактериологической войны. В ночь с 22 на 23 февраля, в ходе операции "Selection Board" ("Отборочная комиссия"), были арестованы 96 членов этих групп[908]908
  UKNA, FO 945/831; GWDN: 1032.


[Закрыть]. Одной из важнейших целей был сам Барбье, чья записная книжка оказалась бесценной для отслеживания подозреваемых. Однако в ту ночь Барбье остановился не по своему обычному адресу в Марбурге, а в доме своего друга Фридолина Беккера в Касселе. Поскольку Беккер тоже был целью операции, CIC навестил его дом в предрассветные часы. Во время облавы у Барбье было достаточно времени, чтобы спрятаться в ванной, а затем выпрыгнуть из окна в задней части здания, пробежать через сад и скрыться в ночи[909]909
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 144.


[Закрыть]. Таким образом Барбье снова остался один.

Казалось, что бывший "Лионский мясник" жил беззаботной жизнью. Однако есть свидетельства, позволяющие предположить, что постоянные выскальзывания Барбье из рук союзников были связаны скорее с мошенническими сделками, чем с удачей. Первое указание на то, что Барбье мог "договариваться" со своими потенциальными преследователями, кроется в характере его отношений с Эмилем Хоффманом. Информация, полученная в результате "Selection Board", показывает, что Барбье точно знал, на кого самом деле работает Хоффман – на британцев. "Без сомнения, Барбье знал об этом уже несколько месяцев, – говорится в совершенно секретном отчёте разведки США от мая 1947 года. – Считается, что Барбье использовал Хоффмана и, сотрудничая с британцами, надеялся избежать выдачи французам"[910]910
  UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5620.


[Закрыть]. Отчёт британской разведки того же месяца почти подтверждает мнение американцев.

Из более поздних донесений от Хоффмана, совершенно ясно, что Барбье и Беккер знали о связи Хоффмана с нами, и было очевидно, что Барбье пытался через Хоффмана соблазнить нас идеей использования его против русских. Более того, похоже, что и Хоффман, и Барбье объясняли своё бегство от арестов связью с "Selection Board"…

К сожалению, документ в этом месте значительно отредактирован. Вполне вероятно, что оба считали, что британцы позволили им сбежать, и тот факт, что документ отредактирован, это подтверждает.

Но, как оказалось, Барбье не от чего было бежать, поскольку он даже не был целью операции "Selection Board". В следующем абзаце документа говорится: "Более того, поскольку Барбье был исключен из списка целей "Selection Board" по общему соглашению с 16-м (Гамбургским) разведуправлением, штабом разведотдела CIC и штабом EUCOM…"[911]911
  UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5645–5646.


[Закрыть] Это предложение имеет решающее значение, поскольку оно ясно показывает, что Барбье находился под защитой как минимум трёх разведслужб союзников. Нет сомнений в том, что Барбье уже в какой-то степени работал на союзников, и они стремились защитить его, несмотря на то, что знали о чудовищности его преступлений. В отчёте ЦРУ, составленном в 1974 году, указывается, что Барбье, безусловно, работал на эту разведслужбу в 1946 году в качестве "ценного источника"[912]912
  NARA, Hans-Ulrich Rudel Name file, RG 263, Stack 230, Row 86, Compartment 24, Shelf 02, Box 109; GWDN: 9645.


[Закрыть]. Как показал совершенно секретный британский отчёт, опубликованный в декабре 1946 года, арест Барбье в Гамбурге в ноябре предыдущего года произошёл по ошибке: "В начале ноября полковник Беккер или Барбье, доктор Вилкеннинг и ещё один человек были непреднамеренно арестованы. Они сбежали в течение 24 часов, но не раньше, чем у них были изъяты записи с  множеством адресов"[913]913
  UKNA, FO945/831; GWDN: 1002.


[Закрыть]. Возможно, этой троице просто позволили сбежать, хотя доказать это невозможно. Некоторое время спустя Барбье скажет американцам, что его арест в Гамбурге заставил его потерять "всякий интерес к британцам и всякую веру в их обещания"[914]914
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 142.


[Закрыть]. Неизвестно, какие обещания – если таковые были – британцы дали Барбье, но вполне возможно, что они гарантировали его свободу в обмен на ценную информацию.

Однако вскоре после операции "Selection Board" британцы решили Барбье арестовать[915]915
  UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5646.


[Закрыть]. К сожалению, у них не было ни малейшего представления о том, где скрывался бывший гестаповец, и в результате был арестован и допрошен Эмиль Хоффман. Хоффман сообщил британцам, что Барбье будет в Мюнхене в середине или конце мая и его можно будет найти в ресторанах "Humpelmayer" или "Roxy" с полудня до двух часов дня с 15 по 21 мая[916]916
  UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5644.


[Закрыть]. Хоффман предупредил британцев, что Барбье будет трудно поймать. "Прежде чем зайти в паб, Б. принимает меры предосторожности, – написал он 6 мая находясь в камере британской военной тюрьме в Бад-Ненндорфе. – Ни в коем случае нельзя гарантировать, что если полиция обнаружит его в пабе, то обязательно задержит. Он ловко избегает ареста, несмотря ни на какие обстоятельства". Хоффман также указал, что Барбье и его жена, "способная, умная, легко приноравливающаяся к любой ситуации и верная ему на сто процентов женщина", могли находиться в горах Райхенхалля, Берхтесгадена или Гармиша[917]917
  UKNA, WO 208/5246; GWDN: 5648.


[Закрыть].

Но Барбье не было ни в одном из этих мест, и даже если бы британцы его арестовали и попытались завербовать, они бы вскоре обнаружили, что американцы их опередили. 28 марта 1947 года, через месяц после арестов, в ходе операции "Selection Board", Барбье, на железнодорожной станции Мемминген встретил знакомого. Этим человеком был Курт Мерк, бывший офицер Абвера из Дижона, сотрудничавший с Барбье во время войны, в борьбе с французским Сопротивлением[918]918
  Bower, Klaus Barbie, p. 136.


[Закрыть]. Теперь же Мерк работал на CIC в Мюнхене под руководством Роберта С. Тейлора. Мерк сразу же оценил потенциальную пользу, которую Барбье мог принести CIC, и нанял его с одобрения Тейлора и его начальника, подполковника Дейла Гарви, который оговорил, что Барбье должен "разорвать любые связи с незаконными элементами из СС и лицами из списка "Selection Board""[919]919
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, p. 38.


[Закрыть]. Барбье явно стремился произвести впечатление на своих новых работодателей, поскольку Тейлор считал его "честным, высокоинтеллектуальным и абсолютно бесстрашным  человеком"[920]920
  Ibid., p. 39.


[Закрыть]. Но даже когда Барбье стал работать на CIC, другие подразделения этой спецслужбы все ещё пытались его арестовать. В апреле и мае CIC разыскивал Барбье в Штутгарте и Марбурге, и только в конце мая в штаб-квартире корпуса поняли, что их люди преследуют человека, который фактически стал одним из них. Тейлор разъяснил ситуацию своему начальству и попросил, чтобы его новому источнику "было позволено сохранять свободу, пока он работает на агентство". Он добавил, что "ценность Барбье как информатора бесконечно перевешивает любую пользу, которую он может принести в тюрьме"[921]921
  Ibid., pp. 39–40.


[Закрыть]. Отсутствие ответа из штаб-квартиры CIC было воспринято как фактическое одобрение, и Барбье вскоре стал неотъемлемой частью сети Мерка, носившей кодовое название "Büro Petersen" ("Бюро Петерсена").

Использование Тейлором преступника, подобного Барбье, не обязательно противоречило руководящим принципам CIC. В мае 1947 года CIC издал директиву, с пояснением, что, хотя желательно использовать агентов, чьи идеалы схожи с идеалами Соединенных Штатов, это не исключает возможности задействования информатора типа "зарежь своего соседа", если кажется, что от этого можно получить определенную выгоду. Под этим понимается, что для обеспечения адекватного охвата необходимо использовать все типы личностей"[922]922
  Robert Jan Verbelen and the United States Government: A Report to the Assistant Attorney General, Criminal Division, p. 18.


[Закрыть]. На самом деле, у CIC не было запрета на использование бывших нацистов, и поэтому, с его точки зрения, не было ничего плохого в том, что Тейлор и Гарви завербовали человека, подобного Барбье[923]923
  Ibid., p. 30.


[Закрыть]. Даже если это вызывало определенное моральное сомнение, считалось, что разведывательную войну против коммунистов нельзя выиграть честным путём. Как мы увидим, американцы были не единственной страной, использовавшей нацистских преступников в качестве агентов разведки, и отказ от этого поставил бы их в невыгодное положение. Позиция CIC основывалась на проверенном временем принципе "враг моего врага – мой друг", сочетающимся с консеквенциалистским подходом, когда цель оправдывает средства. В войне против Советов лучшими агентами не всегда были обладатели безупречной репутации.

В течение всего 1947 года CIC был в восторге от работы Барбье. Сменивший Тейлора, специальный агент Камиль С. Хайду, сообщил, что Барбье снабжал "агентство чрезвычайно ценными сведениями". Новый агент Мерка был настолько впечатляющим, что вскоре стал его заместителем и возглавил часть сети, следившей за деятельностью французской разведки в американской и французской зонах Германии. Таким образом, Барбье снова работал против французов – изменился только его работодатель. "В этом качестве, – сообщал Хайду, – субъект до сих пор демонстрировал чрезвычайно впечатляющие результаты"[924]924
  Dabringhaus, Klaus Barbie, p. 54.


[Закрыть].

Несмотря на его "хорошую работу", в CIC были люди, желавшие допросить Барбье о бывших эсэсовцах и членстве в ODS. В октябре оперативник штаба CIC приказал Гарви арестовать Барбье и доставить его в разведцентр Европейского командования (EUCOM) под Франкфуртом для "подробного допроса". Хайду и Гарви протестовали, поскольку такой шаг серьёзно ослабил бы сеть Мерка, но их протесты были проигнорированы. 11 декабря после нескольких недель все более настойчивых требований Барбье был арестован.

Следователей допрашивавших Барбье почти не интересовала его деятельностью во время войны. Вместо этого заданные ему вопросы касались контактов с бывшими эсэсовцами и послевоенными нацистскими группировками. Барбье находился под стражей пять месяцев, и хотя он признал, что был в Лионе, он, как и ожидалось, был крайне разборчив в рассказах о своей деятельности там и не признал, что служил в гестапо. Следователи могли бы оказать на него более жесткое давление, ведь Барбье как офицер гестапо разыскиваемый французами за массовые убийства находился в списке CROWCASS, – но американцы просто не хотели ничего знать. К маю они были готовы позволить ему возобновить прерванную арестом деятельность. CIC признал, что Барбье подпадает под категорию лиц подлежащих аресту, но не желал его заключения в тюрьму, поскольку "его знания о миссии корпуса, его агентах, средствах и т. д. слишком обширны". Если бы Барбье сбежал, он мог бы передать всю имеющуюся у него информацию другой разведслужбе. CIC не хотел рисковать, и 10 мая 1948 года Барбье было приказано вернуться в Мемминген[925]925
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, pp. 67–73.


[Закрыть].

Однако, прежде чем отправиться в путь, ему предстояло пройти ещё один допрос – со стороны французов. Прошлой осенью Луи Бибе, французский агент контрразведки, работавший в Германии, прослышал о том, что Барбье работает на американцев. После многих недель переговоров, CIC наконец разрешил французу допросить Барбье. Допрос состоялся 14 мая в старом офисном здании в Хёхсте, недалеко от Франкфурта. В присутствии сотрудника CIC Барбье, производивший впечатление "худого и крайне нервного человека", отрицал свою истинную личность. "Я сказал ему, что у нас есть неопровержимые доказательства того, что он Барбье, – вспоминал Бибе, – но он продолжал это отрицать". Ход допроса встревожил сотрудника CIC, прекратившего его всего через десять минут. Однако Бибе смог снова допросить Барбье 16 июля в Мюнхене, где обнаружил гораздо более уверенного в себе человека, признавшего, что он и есть Барбье. "Крепкий орешек", – заметил Бибе сотруднику CIC[926]926
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 161.


[Закрыть]. Главный вопрос касался тайны того, кто выдал Жана Мулена гестапо. Французы подозревали в этом и собирались судить Рене Арди, но, к их большому разочарованию, Барбье ничего им не сказал. "Они были готовы разорвать его на части, – вспоминал офицер CIC Джон Уиллмс. – Я бы сказал, что этот парень дразнил французов. Он чувствовал себя настолько уверенно, что мог дать им откровенные ответы"[927]927
  "U.S. Agent Tells of Protecting 'Arrogant' Nazi from French", Chicago Tribune, February 12, 1983, p. 3; GWDN: PQ636756812.


[Закрыть]. Барбье явно получил от CIC твёрдые гарантии, что его не передадут французам. CIC должен был сдержать своё слово, поскольку знал, что если он приобретет репутацию обманщика своих информаторов, такие источники сведений вскоре иссякнут[928]928
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 161.


[Закрыть].

В июне для сети Мерка был назначен новый куратор, офицер CIC по имени Эрхард Дабрингхаус, чья семья эмигрировала из Германии в Соединенные Штаты в 1930 году из-за отвращения его отца к нацизму. Дабрингхаус счел Барбье высокомерным и чересчур снисходительным, а его поведение порождением чувства неприкосновенности. "Вся ситуация показалась мне крайне непрофессиональной, – писал позже Дабрингхаус. – У меня сложилось впечатление, что я был всего лишь мальчиком на побегушках у Барбье и его друзей… По-видимому, именно он всем командовал"[929]929
  Dabringhaus, Klaus Barbie, p. 71.


[Закрыть]. Барбье и Мерк также стали жадничать, и, несмотря на то что получали около 1.700 долларов в месяц, утверждали, что им нужно до 2.500 долларов (это около 35.000 долларов в 2007 году). "Дабрингхаус, вы должны довести до своего руководства, что для эффективной работы мне нужно больше денег, – заявил ему Барбье, – особенно наличных долларов. Я считаю, что заслуживаю больше, чем получаю, поскольку едва могу расплатиться со своими субподрядчиками"[930]930
  Ibid., p. 84.


[Закрыть]. Но даже при зарплате в 1.700 долларов в месяц американцы не получали от Барбье должной отдачи. Однажды Дабрингхаус застал Барбье за диктовкой секретарю информации из газетного репортажа, выдаваемой за раздобытые им самим разведданные. Когда Дабрингхаус сделал ему замечание, Барбье пожаловался, что CIC оказывает слишком большое давление, чтобы быстро предоставлять достоверную информацию[931]931
  Ibid., p. 85.


[Закрыть]. На самом деле, сеть Мерк-Барбье уже разваливалась, информаторы и источники были разбросаны по всей Восточной Европе, а их "продукт" часто был сомнительного качества. Деятельность сети также осложнялось наличием трёх отдельных функций, каждая из которых была чрезмерно амбициозной. Помимо шпионажа за Советским Союзом, группа должна была заниматься контрразведкой против французов, а также следить за деятельностью Коммунистической партии в Баварии[932]932
  Ibid., p. 97.


[Закрыть]. В это время самым большим предполагаемым успехом Барбье стало разоблачение добычи урана чехами, что указывало на советский проект по созданию атомного оружия. Дабрингхаус был в восторге, но, как позже выяснилось, чехи добывали уран ещё до войны и эти разведданные, возможно, не были такими уж сенсационными[933]933
  Bower, Klaus Barbie, p. 147.


[Закрыть]. К октябрю штаб-квартира CIC устала от этой сети и хотел её закрыть, но предоставила 3-месячную отсрочку. Барбье и Мерк изо всех сил старались оправдать своё место в штате CIC, но, наконец, в апреле 1949 года "Büro Petersen" было расформировано[934]934
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, pp. 64–5.


[Закрыть]. Однако один человек из сети всё же остался информатором – Барбье.

В то время как Барбье продолжал предоставлять информацию о баварских коммунистах, французы возобновили требования о привлечении "Лионского мясника" к ответственности. 14 мая 1949 года парижская газета опубликовала статью под заголовком: "Арестуйте Барбье, нашего мучителя!". В статье сообщалось, что Барбье сейчас является "мирным бизнесменом в Мюнхене", и что две организации французского Сопротивления обратились американскому послу в Париже с требованием о его выдаче[935]935
  Ibid., p. 71.


[Закрыть]. Штаб-квартира CIC приказала кураторам Барбье прекратить с ним "административное" сотрудничество, но сохранить связь[936]936
  Ibid., p. 72.


[Закрыть]. Капитан Евгений Кольб из отдела CIC в Аугсбурге, курировавший Барбье, отреагировал на это негативно и заявил, что, хотя Барбье признался в применении "принуждения во время допросов", он никогда никого не пытал. Кольб также самоуверенно отметил, что если бы французские власти действительно считали Барбье военным преступником, "почти наверняка субъект [т. е. Барбье] уже был бы экстрадирован". Более того, Кольб считал Барбье "самым надёжным информатором" и не собирался его выдавать[937]937
  Ibid., pp. 73–4.


[Закрыть]. Позиция Кольба – если он действительно верил утверждениям Барбье – не была необоснованной. Французы не запрашивали экстрадицию, и передача, казалось бы, надёжных агентов только на основании статьи в парижских газетах была не лучшим способом управления разведслужбой в условиях новой холодной и грязной войны. Хотя Кольб об этом не говорил, всегда существовала опасность того, что если Барбье передадут французам, он просто расскажет им все, что знает об американских операциях. Штаб-квартира CIC явно приняла основную аргументацию Кольба, поскольку в течение следующих шести месяцев, до января 1950 года, Барбье не упоминался ни в одной из переписок между штаб-квартирой CIC и его отделом в Аугсбурге.

Франция не обращалась с официальным запросом о выдаче Барбье до 7 ноября 1949 года, когда её посольство в Вашингтоне направило в Государственный департамент официальную ноту, настаивая на том, чтобы "этот военный преступник был арестован и предстал перед французским правосудием". Американцы уклонились от ответа и заявили французам, что им необходимо обратиться к Верховному комиссару США в Германии (HICOG) через французского Верховного комиссара в Баден-Бадене[938]938
  Ibid., p. 87; Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 176.


[Закрыть]. Однако французы не собирались сдаваться, особенно учитывая, что вскоре должен был начаться суд над Рене Арди, который, как ожидалось, привлечёт к Барбье внимание общественности. 2 марта 1950 года Франция направила ещё один официальный запрос через офисы Верховных комиссариатов двух стран. Удивительно, но HICOG утверждал, что никогда не слышал о Барбье, и что "вывод из нескольких сообщений французских властей о том, что Барбье предоставлено убежище в американской зоне, необоснован и неоправдан"[939]939
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, p. 91.


[Закрыть]. Даже если бы HICOG был искренен, установить наличие какой-либо связи с Барбье было бы несложно, просто обратившись в EUCOM и его разведцентр. Поскольку он этого не сделал, и при этом сообщил французам, что попытки отследить Барбье "оказались безуспешными", наилучшая оценка действий HICOG – это его некомпетентность[940]940
  Ibid., pp. 91–3.


[Закрыть]. В худшем случае, HICOG участвовал в заговоре с целью сокрытия правды, но документы этого не подтверждают. Наиболее разумное объяснение заключается в том, что американцы были неискренни и тянули время – тактика, которую они использовали с тех пор, как французы проявили интерес к Барбье.

В апреле начался суд над Рене Арди, и во время процесса неизбежно всплыло имя Барбье. Адвокат Арди назвал Барбье человеком, "получавшим удовольствие от пыток французских патриотов", а судья окрестил его "зловещим мучителем и военным преступником"[941]941
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 177.


[Закрыть]. Французский сенат и пресса поддержали подобные настроения, и к началу мая HICOG в частном порядке признал, что его опровержение французского утверждения о том, что американцы укрывают Барбье, "точно, насколько это возможно в рамках официальной информации, имеющейся в нашем штабе"[942]942
  Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, p. 101.


[Закрыть]. Это стало лишь подтверждением вероятности того, что в распоряжении американцев имелось множество неофициальной информации. Но несмотря на растущее давление, американцы по-прежнему мало что предпринимали, и вскоре даже их посольство в Париже стало выражать недовольство. "Мы хотим, чтобы в HICOG поняли, что этот вопрос по-прежнему вызывает у нас смущение, – написал чиновник посольства Вудрафф Уоллнер в HICOG в июне. – Проблема в том, что делать с широко распространенным убеждением, что Барбье не только работал на нас в прошлом, но и продолжает делать это в настоящее время, и что мы препятствуем его экстрадиции"[943]943
  Ibid., p. 112.


[Закрыть].

К концу 1950 года HICOG, EUCOM и CIC стало ясно, что необходимо принять какое-то решение. Пока его работодатели обсуждали этот вопрос, Барбье вместе с семьей разместили в конспиративной квартире CIC в Аугсбурге, и он продолжал свою разведывательную деятельность. Но несмотря на гарантии, предоставленные ему CIC, Барбье все больше беспокоился, что французы могут его попросту похитить, что было вполне вероятным. Новый куратор Барбье в CIC, Герберт Бехтольд, заметил изменения в поведении Барбье и его семьи. "Они были полностью в нашей власти, – вспоминал Бехтольд. – Барбье глубоко возмущало то, что он не был хозяином своей судьбы. Он был тревожен, неуверен в себе, подавлен. Он чувствовал, что у него нет будущего, на которое можно было бы надеяться"[944]944
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 183.


[Закрыть].

В конце года для Барбье и CIC появился выход. В декабре лейтенант Джон Хоббинс из отдела CIC в Аугсбурге посетил офис CIC в Зальцбурге. Там он обнаружил, что его коллеги с 1947 года проводят операцию, которая могла бы решить проблему с Барбье и его семьей. "430-й отряд CIC в течение последних трёх лет использовал так называемую "крысиную тропу" для эвакуации нацистов в Центральную и Южную Америку без серьёзных последствий", – сообщил Хоббинс. Эта "крысиная тропа", использовавшаяся для вывоза информаторов CIC из Европы, контролировалась спецагентом Джорджем Нигоем, пообещавшим Хоббинсу, помочь отделу CIC в Аугсбурге вывезти их человека. В своём отчёте Хоббинс также рассказал начальству о технических особенностях этой "крысиной тропы", включая стоимость переправки, составлявшую 1.000 долларов с человека, хотя за 1.400 долларов было доступно "VIP-обслуживание". Маршрут "крысиной тропы" проходил из Германии через Австрию в Италию и заканчивался в Генуе. Единственное, что Хоббинсу не сообщили, это личность человека, управлявшего "крысиной тропой". Хоббинс, возможно, о нём и не слышал, но такой нацист, как Клаус Барбье, вполне мог о нём знать, потому что этим человеком был не кто иной, как Крунослав Драганович.

О "крысиной тропе" и использовании Драгановича CIC написано много. Сегодня термин "крысиная тропа" часто применяется ко всем маршрутам, которые нацисты использовали для бегства из Европы. Это вводит в заблуждение, поскольку этот термин в то время не использовался, а также предполагает, что маршруты были четко определены, чего, как мы видели, вовсе не было. В 1940-х и 1950-х годах этот термин фактически применялся ко всем маршрутам, которые американцы использовали, чтобы вывести своих информаторов подальше от опасности. Например, одна группа CIC управляла "крысиной тропой", проходившей из Венгрии в Австрию и не имела никакого отношения к Драгановичу[945]945
  NARA; GWDN.


[Закрыть]. Более того, "крысиная тропа", управляемая CIC в Зальцбурге, не была методом, с помощью которого американцы цинично помогали десяткам нацистов сбежать, а тайным способом оказания помощи перебежчикам и информаторам, предоставившим полезную информацию Соединенным Штатам. Те, кто пользовался "крысиной тропой", не были нацистскими военными преступниками, а людьми, которые, по мнению CIC, действительно заслуживали, "поощрения и награды"[946]946
  Bower, Klaus Barbie, p. 175.


[Закрыть]. Поскольку формальный путь предоставления гражданства США предполагал бы слишком много неудобных вопросов со стороны бюрократов Государственного департамента и Службы иммиграции и натурализации, "крысиная тропа" была тайным, но надежным способом помочь тем, кто им помогал. Несмотря на использование такого преступника, как Драганович, мотивы создания "крысиной тропы" на самом деле были продиктованы порядочностью и желанием избежать репутации организации, плохо обращающейся с перебежчиками и информаторами. CIC был просто одним из клиентов Драгановича, и для сотрудников этой разведслужбы того времени оплата услуг такого человека, как Драганович, имела большой практический смысл. Джим Милано, сотрудник CIC, создавший "крысиную тропу", позже утверждал, что был полностью осведомлен об этих проблемах. "Все, кому мы помогаем, являются только добросовестными перебежчики из Советского Союза, – вспоминал он свои слова. – Никаких нацистов, СС, СД, ничего подобного, никаких военных преступников. Мне не нравится мысль о том, что мы могли субсидировать другие операции Драгановича […], но, по крайней мере, мы ограничивали наши дела исключительно собственными интересами"[947]947
  James V. Milano and Patrick Brogan, Soldiers, Spies, and the Rat Line: America's Undeclared War Against the Soviets (Washington, DC: Brassey's, 2000), pp. 46–7.


[Закрыть]. Конечно, легко усомниться в словах Милано, но нет никаких доказательств того, что "крысиная тропа", созданная 430-м оперативным центром в Зальцбурге, использовалась для перевозки нацистов – за одним заметным исключением.