Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 34 страниц)

Одним из тех, кто мог бы остановить попытку Вальдхайма стать главой государства, был Симон Визенталь. Вскоре выяснилось, что в 1979 году израильтяне обратились к Визенталю с просьбой изучить прошлое Вальдхайма, поскольку тогдашний Генеральный секретарь ООН проявлял явную предвзятость по отношению к арабским государствам[1553]1553
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 294.


[Закрыть]. Хотя Визенталь рассказал одному из биографов, что просьба была сделана неофициально и никоим образом не являлась шагом израильского правительства, у New York Times  создалось впечатление, что обращение сделано именно от именно правительства Израиля[1554]1554
  Ibid.; В своей книге "Вальдхайм: Пропавшие годы" Визенталь писал: "В 1979 году Израиль обратился ко мне с просьбой. Из-за недружелюбного отношения Курта Вальдхайма к ним израильтяне попросили меня проверить его прошлое, чтобы выяснить, имел ли он какие-либо связи с нацистами", New York Times, May 8, 1988.


[Закрыть]. Визенталь утверждал, что затем он заручился помощью своего друга для поисков в архивах, показавших, что, хотя Вальдхайм лгал только о годах своего "учёбы", и, на первый взгляд, не был военным преступником[1555]1555
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 294.


[Закрыть]. По мнению Розенбаума, это объясняло, почему Визенталь не хотел порочить Вальдхайма во время его избирательной кампании. Охотник за нацистами не только не желал уменьшать шансы Вальдхайма и тем самым позволить социалистам занять пост президента, но и в 1986 году заявил своим соотечественникам-австрийцам, что он изучил биографию Вальдхайма и не нашёл никаких доказательств его причастности к военным преступлениям, что непоправимо подорвало репутацию Визенталя как великого охотника за нацистами[1556]1556
  Rosenbaum, Betrayal, p. 461.


[Закрыть]. Даже сочувствующие биографы предполагают, что Визенталю в 1979 году следовало проявить больше любопытства[1557]1557
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 294.


[Закрыть]. Однако Визенталь остался непреклонен и заявил, что, поскольку группа армий "Е" представляла собой огромную силу, было бы "невозможно расследовать дело каждого из 3.000 её офицеров"[1558]1558
  Ibid.


[Закрыть]. Однако никто не требовал от Визенталя расследовать дела тысяч; его попросили рассмотреть дело лишь одного. На самом деле, Визенталь видел те же самые отчёты, позже обнаруженные Розенбаумом и Всемирным еврейским конгрессом, и удивительно, что там, где американцы нашли доказательства преступлений, Визенталь не нашёл ничего[1559]1559
  Rosenbaum, Betrayal, pp. 461–2.


[Закрыть]. По мнению Розенбаума, охотник на нацистов действовал как политически ангажированный и некомпетентный человек, в то время как сам Визенталь считал последующий отчёт Розенбаума о деле Вальдхайма "продиктованным ненавистью и изобилующим необоснованными предположениями и подозрениями"[1560]1560
  Wiener Library, Document Collection 1500, January 1994; GWDN: 0031.


[Закрыть].

Спустя два десятилетия после дела Вальдхайма Розенбаум сохраняет свою неприязнь к Визенталю и считает охотника за нацистами скорее препятствием на пути к привлечению военных преступников к ответственности, чем помощником. Кроме того, Розенбаум решительно не согласен с методами Визенталя, обвинявшего людей в преступлениях, не проверив, прав ли он. "Защищать нацистского военного преступника, такого как Вальдхайм, ужасно, – сказал Розенбаум. – Совершать нелепые ошибки в деле Менгеле, в деле Эйхмана и в деле Бормана – это плохо. Но обвинять невиновных людей – это непростительно"[1561]1561
  Интервью автора с Эли М. Розенбаумом.


[Закрыть]. Розенбаум, вернувшийся на службу в OSI в мае 1988 года, приводит пример украинского иммигранта проживавшего в Филадельфии, обвинённого Визенталем в сотрудничестве с нацистами после получения информации от репортёра из Philadelphia Enquirer. Репортёр побывал на Украине, чтобы изучить историю своей семьи; находясь там, он получил список тех, кто служил во время войны в украинской полиции в родном городе его матери. Вернувшись в Соединенные Штаты, репортёр сверил имена с телефонной книгой Филадельфии и нашел совпадение. Как раз в это время в Филадельфии находился Визенталь и репортёр подошел к нему после его выступления и назвал ему имя подозреваемого. Помимо уведомления OSI, Визенталь должным образом указал имя и местонахождение этого человека в своём следующем годовом бюллетене, а также выдвинул обвинение в том, что этот человек был убийцей. Розенбаум по этому поводу вспоминал:

Потребовалось многодневное расследований, но мы почти с уверенностью определили, что это был не тот человек. Но Визенталь продолжал настаивать и даже уговаривал генерального прокурора заняться этим делом. В итоге я поехал переговорить с этим человеком, хотя и считал, что это вряд ли тот самый полицай, но я был обязан это сделать из-за интереса к нему Визенталя. Украинец знал, что Визенталь включил его в свой годовой бюллетень, и был от этого в ужасе. Увидев меня, он не удивился, но выглядел напуганным стариком. Нас убедили его слова, а также все остальные доказательства, что это был не тот человек. Но этого для Визенталя все ещё было недостаточно. Поэтому, когда один из наших штатных историков проводил исследования на Украине, он нашёл записи о трудоустройстве полицейских из этого маленького городка, и ни одно из личных данных, таких как дата рождения и имена родителей, не совпадала с данными человека из Филадельфии. И если этого было недостаточно, записи также показали, что Советы уже его задержали и судили. Они поймали этого мерзавца[1562]1562
  Ibid.


[Закрыть].

Визенталь всегда гордился тем, что никогда не выдвигал обвинений без доказательств. Во время дела Вальдхайма он оправдывал своё бездействие и заявлял, что не может назвать австрийца военным преступником, поскольку у него нет никаких материалов, подтверждающих обвинение. "За более чем четыре десятилетия работы я никого не обвинял, если у меня не было против него доказательств, – настаивал Визенталь в письме знакомому в США. – Благодаря такому отношению я заслужил свою репутацию не только среди евреев, но и среди историков, судей, прокуроров многих стран и в глазах общественного мнения"[1563]1563
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 304.


[Закрыть]. Визенталь ошибался, если действительно думал, что пользуется таким всеобщим уважением. Единственной в этом списке, высоко ценившей его репутацию, была только общественность. Любой, кто имел профессиональные контакты с Визенталем, понимал, что этот человек был не более чем шоуменом, разыгрывающим роль охотника за нацистами. Как мы видели, немецкие прокуроры, такие как Иоахим Рихтер и Фриц Бауэр, невысоко его ценили, и те, кто находился по другую сторону Атлантики, такие как Нил Шер и Эли Розенбаум, быстро пришли к аналогичному мнению. Тем не менее, репутация Визенталя оставалась безупречной в глазах общественности на протяжении всей его жизни, и если кто-то против него выступал, то рисковал быть обвиненным в антисемитизме или в каком-либо уничижительном отношении к предполагаемой почти священности миссии Визенталя. В результате, самые ярые противники Визенталя в основном происходили в основном из маргинальных кругов, но будет неверным полагать, что неонацисты, ревизионисты, отрицатели Холокоста и прочие фрики обладают монополией на критику Симона Визенталя.

В глазах критиков, таких как Розенбаум, именно "охота" Визенталя за Йозефом Менгеле и его реакция на обнаружение останков "Ангела смерти" лучше всего демонстрируют почти абсурдную неэффективность методов охотника на нацистов. Хотя Визенталя нельзя винить в том, что он не знал о смерти Менгеле на пляже Бертиога в феврале 1979 года, но уверенность, с которой он заявлял о местонахождении Менгеле после его смерти, тем не менее, была необычайной. В апреле 1979 года Визенталь заявил, что знал о каждом шаге Менгеле, когда тот курсировал между Уругваем и Парагваем и "переезжал с одной плантации на другую". "Он не спит две недели подряд в одной постели", – утверждал Визенталь[1564]1564
  "Simon Wiesenthal's Legacy", Washington Post, April 30, 1979, p. B3; GWDN: PQ135656212.


[Закрыть]. К декабрю следующего года Визенталь окончательно установил местонахождение Менгеле в Уругвае и заявил, что беглец "обдумывает самоубийство или решил сдаться посольству Западной Германии"[1565]1565
  "Nazi Found in Uruguay, Wiesenthal Tells Israelis", New York Times, December 28, 1980, p. 27; GWDN: PQ113960108.


[Закрыть]. В августе 1982 года Визенталь в Ньюпорт-Бич (Калифорния) выступил перед группой лидеров еврейских общин, и сообщил им, что Менгеле теперь странствует между Боливией, Парагваем и Уругваем, и, более того, что за ним "следят двое южноамериканцев", и что он как никогда близок к поимке[1566]1566
  "Mengele 'Near to Capture", The Times (London, UK), April 27, 1982, p. 6, col. G; GWDN: 7007–7008.


[Закрыть]. В августе в Бонне он повторил это утверждение и сказал, что увеличенное вознаграждение в 100.000 долларов привело к большему "потоку информации" о Менгеле[1567]1567
  "Search for War Criminal Near End, Nazi Hunter Says", Washington Post, August 20, 1982, p. A30; PQ124938282.


[Закрыть]. В начале января 1983 года Визенталь получил известие о том, что Менгеле недавно видели в парагвайском городе Филадельфия, и попросил своих знакомых в Южной Америке с связаться с парагвайской полицией. 5 января его два агента Визенталя и парагвайский "полицейский" отправились в Филадельфию, но, к сожалению, прибыли слишком поздно, потому что "Менгеле" уехал оттуда в канун Нового года[1568]1568
  New York Times, March 13, 1984, p. A26, Letters to the Editor; GWDN: PQ118737699.


[Закрыть]. Для опытных наблюдателей за деятельностью Визенталя схема почти состоявшихся встреч и наблюдений была знакомой, но эта тема повторялась и в дальнейшем. В январе 1983 года, всего через несколько дней после того, как он едва не встретил Менгеле в Парагвае, Визенталь сообщил журналу Newsweek, что беглец теперь живёт в "пацифистской христианской общине в Южной Америке"[1569]1569
  "Mengele 'found'", The Times (London, UK), January 13, 1983, p. 1, col. A; GWDN: 7009–7010.


[Закрыть]. В июне 1984 года Визенталь сообщил, что Менгеле видели в Парагвае, а в январе 1985 года заявил, что на 99% уверен, что "Ангел смерти" все ещё там[1570]1570
  "Mengele Sighting", The Times (London, UK), June 12, 1984, p. 7, col. H; GWDN: 7011; "Nazi-hunter Rejected Offers to Kill Mengele", Chicago Tribune, January 29, 1985, p. 4; GWDN: PQ767334772.


[Закрыть].

Однако Симон Визенталь был не единственным, кто был убеждён, что Менгеле живёт в Парагвае. В июне 1979 года группа из 57 американских конгрессменов направила президенту Альфредо Стресснеру письмо с требованием экстрадировать врача из Освенцима, а сенатор Джесси Хелмс представил резолюцию, призывающую Парагвай принять юридические меры против Менгеле[1571]1571
  "Paraguay Pressed to Give Up Mengele", New York Times, July 9, 1979, p. A3; GWDN: PQ112114953.


[Закрыть]. В качестве потенциального стимула Палата представителей также предложила Стресснеру экономическую помощь в размере 4-х миллионов долларов, что фактически являлось самой крупной наградой, когда-либо назначенной за Менгеле[1572]1572
  "Nazi Extradition Asked of Paraguayan President", Washington Post, June 28, 1979, p. A22; GWDN: PQ131853902.


[Закрыть]. Парагвайцы от неоднократных требований вскоре пришли в ярость и, весьма наивно пытаясь доказать, что Менгеле в их стране не было почти два десятилетия, а его гражданство было аннулировано на том основании, что он находился за границей более двух лет. "Я категорически отрицаю, что Менгеле находится в Парагвае, – заявил чиновник министерства внутренних дел. – Это абсолютная ложь и клевета на нашу страну"[1573]1573
  "Mengele Hunt Focuses on Paraguay", Washington Post, August 10, 1979, p. A20; GWDN: PQ131907842.


[Закрыть]. Хотя чиновник говорил правду, было понятно, почему очень немногие поверили парагвайцам, поскольку они лгали, когда Менгеле был в их стране.

Одной из тех кто отказался поверить им на слово, была Беата Кларсфельд, которая в начале 1984 года отправилась в Асунсьон, чтобы выразить протест против того, что, по её мнению, Парагвай продолжал укрывать Менгеле. Стоя на ступенях Верховного суда, Кларсфельд организовала в Парагвае первую за 17 лет несанкционированную демонстрацию, вывесив транспарант с надписью: "Президент Стресснер, вы лжёте, утверждая, что не знаете, где находится нацист Менгеле". Полиция доставила Кларсфельд обратно в отель и потребовала покинуть страну, потому что она "в лице президента оскорбила весь парагвайский народ". Но её высылка только убедила Кларсфельд в том, что Менгеле скрывается в Парагвае. "Если рассуждать логически, то нигде больше он быть не может", – сказала она[1574]1574
  Levy, Nazi Hunter, p. 299.


[Закрыть]. В ноябре Кларсфельд вернулась в Парагвай, но на этот раз её сопровождала конгрессвумен Элизабет Хольцман; юрист Менахем З. Розенсафт, чья мать была заключенной в Освенциме; и епископ Рене Валеро из Бруклинской архиепархии. В течение трёх дней делегация проводила встречи с различными парагвайскими чиновниками, отрицавшими, что знают о местонахождении Менгеле, но заявившими, что рассмотрят возможность размещения в газете объявления с предложением вознаграждения в 25.000 долларов за информацию, которая приведет к его поимке[1575]1575
  "Paraguay Pledges to Hunt For Nazi", New York Times, November 27, 1984, p. A11; GWDN: PQ120501779.


[Закрыть]. Хольцман сомневалась в искренности такого предложения, не в последнюю очередь потому, что считала Парагвай "очень плохим местом". "Мы встретились к некоторым членам еврейской общины, – вспоминала она, – и они были так напуганы, что это напомнило мне о том, как реагировали на меня люди, когда я посетила Советский Союз. Никто не хотел с нами разговаривать"[1576]1576
  Интервью автора с Элизабет Хольцман.


[Закрыть].

Хотя поездки в Парагвай и не принесли немедленных результатов, Кларсфельд считала, что они достигли большего, чем другие методы охоты на нацистов. "Другого подхода нет, – сказала она. – Мы отличались от Визенталя, просто устраивавшего пресс-конференции вместо того, чтобы ехать туда, где находились преступники"[1577]1577
  Интервью автора с Беате Кларсфельд.


[Закрыть]. Безусловно, различия в методах, принятых Визенталем и Кларсфельдами, привели к тому, что обе стороны стали давать в отношении друг друга все более едкие комментарии. Визенталь обвинил Беату в "охоте за славой" и считал её методы контрпродуктивными. Кларсфельды же считали Визенталя не более чем эгоистом, которому не нравилось, когда кто-то вторгается на "его территорию"[1578]1578
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 192.


[Закрыть]. Во время дела Вальдхайма Кларсфельды утверждали, что "наличие Визенталя в Вене – одна из причин, почему ничего не было сделано в отношении прошлого Вальдхайма, когда он был ещё Генеральным секретарем ООН"[1579]1579
  Ibid., p. 303.


[Закрыть]. Резкая критика во стороны Визенталя последовала пять лет спустя, когда он ухватился за статью, опубликованную в Der Spiegel в июле 1991 года, в которой Кларсфельдов обвиняли в том, что они позволили использовать себя "Штази" (Stasi, неофициальное сокращение от Ministerium für Staatssicherheit – Министерство государственной безопасности ГДР). Впрочем это обвинение, так и не было доказано[1580]1580
  Ibid., p. 192.


[Закрыть].

К началу 1985 года поиски Йозефа Менгеле достигли критической массы. В конце января в Освенциме над ним состоялся показательный суд, получивший огромную огласку[1581]1581
  Posner and Ware, Mengele, p. 306.


[Закрыть]. Примерно в это же время израильтяне провели акции протеста в родном городе Менгеле, Гюнцбурге, а 6 февраля генеральный прокурор США поручил OSI проверить появившиеся слухи о возможном использовании Менгеле американской армией после войны[1582]1582
  http://motlc.specialcol.wiesenthal.com/instdoc/d04c10/meng2z3.html; Posner and Ware, Mengele, p. 306.


[Закрыть]. Одновременно Служба маршалов США получила задание непосредственно выследить Менгеле, что вызвало недоумение у OSI, считавшей эту службу несколько неэффективным инструментом для решения сложных задач, связанных с подобной операцией[1583]1583
  Интервью автора с Дэвидом Марвеллом, 19 апреля 2007 года, New York City, USA.


[Закрыть]. К марту к поискам подключились и другие американские ведомства, включая Управление по борьбе с наркотиками, ФБР, Государственный департамент, армию и, по словам помощника генерального прокурора по уголовным делам Стивена С. Тротта, "все разведывательное сообщество". Тротт также защищал использование службы маршалов, которая, по его словам, с 1980 года обнаружила и арестовала на территории США 7.000 беглых нацистов[1584]1584
  "U.S. Search For Mengele Is Expanded", Washington Post, March 20, 1985, p. A18, ; GWDN: PQ123763432.


[Закрыть]. Однако было неясно, сколько таких людей маршалы выследили в Латинской Америке, не говоря уже о Парагвае, но становилось очевидным, что впервые за сорок лет охота на Менгеле наконец-то обрела необходимые ресурсы. Кроме того, западные немцы и израильтяне также начали свои собственные расследования, а "частные" охотники за нацистами, такие как Кларсфельды, Тувиа Фридман и Симон Визенталь, продолжали свои усилия. Из вышеперечисленных лиц Кларсфельды провели наиболее динамичные поиски. В начале 1985 года Серж и Беата связались с одной знакомой в Берлине, которая проникла в квартиру Рольфа Менгеле и нашла поддельный паспорт, использованный им для поездки в Бразилию в 1977 году[1585]1585
  Интервью автора с Беате Кларсфельд.


[Закрыть].

В мае 1985 года американцы, западные немцы и израильтяне встретились во Франкфурте для координации своих действий. Во время встречи западные немцы заявили, что находятся в процессе получения ордера на обыск дома Ханса Седльмайера, преданно защищавшего Менгеле с тех пор, как тот бежал из Европы в 1949 году[1586]1586
  Интервью автора с Дэвидом Марвеллом.


[Закрыть]. Среди тех, кто всегда подозревал, что Седльмайер является ключом к поиску Менгеле, был Симон Визенталь, ещё в 1964 году сообщивший Фрицу Бауэру о связи этих двух с Хансом-Ульрихом Руделем. "Нам известно, что в прошлом Ханс Седльмайер несколько раз встречался с Йозефом Менгеле, – ответил Бауэр. —То, что это произошло шесть недель назад, для нас является новостью. Господина Седльмайера по этому делу допросила прокуратура и возможно, мы можем снова что-нибудь предпринять"[1587]1587
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 112.


[Закрыть]. К сожалению, всякий раз, когда планировалось проведение обыска, Седльмайер всегда получал предупреждение от осведомителя из местной полиции и мог скрыть любые доказательства своих контактов с Менгеле[1588]1588
  Posner and Ware, Mengele, p. 315.


[Закрыть]. Однако 31 мая 1985 года, когда полиция прибыла в его дом по адресу Нордштрассе 3 в Гюнцбурге, Седльмайер был искренне удивлен. Немцы приняли меры предосторожности, задействовав в расследовании полицию не из Гюнцбург, и после тщательного обыска обнаружили адреса, номера телефонов и даже фотокопии писем Менгеле и от Менгеле[1589]1589
  Ibid., pp. 314–15.


[Закрыть].

Наиболее перспективными оказались адреса в Сан-Паулу, и уже через несколько часов после начала поисков к бразильцам обратились за помощью. Под личным руководством начальника городской полиции Ромеу Тумы бразильцы следили за домами, принадлежащими семьям Боссерт и Штаммер. Через четыре дня в обоих домах были проведены обыски, и в доме Боссертов по адресу Миссури-стрит, 7, был обнаружен целый арсенал предметов, связанных с Менгеле, включая рукописи, фотографии и даже рождественскую открытку, отправленную Рольфом Менгеле два года назад. Сразу после обнаружения свидетельств двое сотрудников немецкой федеральной уголовной полиции вылетели в Бразилию, чтобы допросить Боссертов. После двух часов допроса Боссерты сломались и признались, что Менгеле похоронен на кладбище в Эмбу, примерно в 15 милях к западу от дома Боссертов. "Я не думал, что нас можно найти так быстро", – сказал Вольфрам Боссерт[1590]1590
  Ibid., pp. 316–17.


[Закрыть]. Новости вскоре просочились в прессу, и американцам и израильтянам показалось, что немцы пытаются присвоить всю славу себе. "Немцы сразу же отправились в Бразилию, не сообщив нам об этом", – вспоминал Дэвид Марвелл, член группы OSI по расследованию дела Менгеле. – Мы узнали об этом по CNN"[1591]1591
  Интервью автора с Дэвидом Марвеллом.


[Закрыть]. Нил Шер был столь же недоволен. "Если бы это мы совершили прорыв, – сказал он, – мы бы поделились этим с другими странами, прежде чем объявить об этом публично"[1592]1592
  Posner and Ware, Mengele, p. 317.


[Закрыть].

6 июня огромная толпа, состоящая из сотен полицейских и репортёров, собралась на небольшом кладбище в Эмбу, чтобы посмотреть, как трое могильщиков раскапывают могилу "Вольфганга Герхарда". Выкопав яму глубиной почти в полтора метра, они добрались до гроба, который им не удалось вытащить. Вместо этого могильщикам было приказано разбить крышку, и вскоре они начали извлекать жуткую кучу костей и обрывков одежды, которые перенесли на большой металлический поднос, позаимствованный из морга в Сан-Паулу. В какой-то момент директор морга, Хосе Антонио де Мелло, взял череп и высоко поднял его для фотографов[1593]1593
  "U.S. Experts Fly to Brazil to Check Mengele Death Report", Los Angeles Times, June 6, 1985, p. 1; GWDN: PQ675935162.


[Закрыть]. "Мы должны без труда определить расу, рост и цвет кожи", – объявил он[1594]1594
  Posner and Ware, Mengele, p. 319.


[Закрыть].

В течение следующих двух недель мировая общественность ждала и строила предположения. Многие считали, что найденные кости не принадлежат "Ангелу смерти". "Это седьмая смерть Менгеле, – заявил Симон Визенталь. – Только в Парагвае его трижды находили мёртвым, и всегда свидетели подтверждали, что это именно он. В одном из этих случаев мы нашли тело женщины"[1595]1595
  Levy, Nazi Hunter, p. 303.


[Закрыть]. Визенталь настаивал на том, что семья Менгеле пытается провернуть невероятную мистификацию. "Когда будет доказано, что останки не принадлежат доктору Менгеле, – сказал он, – это покажет, что он жив, и это семейный заговор". Визенталь также утверждал, что в 1964 году канцлер Западной Германии Конрад Аденауэр предложил президенту Стресснеру 16 миллионов марок за экстрадицию Менгеле, но просьба была отклонена. Визенталь сказал, что помнит, как Фриц Бауэр рассказал ему об этом предложении. "Он попросил меня молчать о Менгеле в течение следующих нескольких месяцев", – вспоминал Визенталь[1596]1596
  "Bonn Offer in '64 on Mengele Reported", New York Times, June 10, 1985, p. A3; GWDN: PQ228815482.


[Закрыть]. Западные немцы тут же высмеяли рассказ Визенталя. Мало того, что тогдашний посол Западной Германии в Парагвае отверг его как чистую выдумку, так ещё и чиновники в Бонне быстро указали на то, что, поскольку Аденауэр ушёл в отставку в октябре 1963 года, эта история не может быть правдой. Визенталь смущенно заявил, что ошибся с датой и имел в виду 1963 год[1597]1597
  "Mengele's Son To Break Silence on Father's Fate", New York Times, June 11, 1985, p. A4; GWDN: 118865569.


[Закрыть]. Однако, поскольку нет никаких доказательств того, что Визенталь обсуждал дело Менгеле с Бауэром в 1963 году, это утверждение, вероятно, является ещё одной выдумкой охотника на нацистов. По крайней мере, его скептицизм не был единственным, поскольку многие не были убеждены, что останки "Вольфганга Герхарда" на самом деле принадлежат Менгеле. Супруги Кларсфельд, израильтяне, OSI, Тувия Фридман – все сомневались в смерти этого человека. Когда Рольф Менгеле 11 июня объявил о смерти своего отца, подозрения не утихли. "Пока останки не будут передана международной группе патологоанатомов, включая западногерманских и американских, – сказал Иссер Харель, – и они не решат, что это Менгеле, эта история не имеет под собой никаких оснований"[1598]1598
  "Body is Mengele's, His Son Declares", New York Times, June 12, 1985, p. A1; GWDN: PQ118865890.


[Закрыть]. Но семья Менгеле с пренебрежением относилась к скептикам. "Ложные следы были созданы охотниками за нацистами, такими как Визенталь и Кларсфельд", – сказал 34-летний племянник Менгеле, Дитер[1599]1599
  "Pressure Mounts on Mengele family", The Times (London, UK), June 14, 1985, p. 8, col. 8; GWDN: TT13.


[Закрыть]. Несмотря на долю правды в этом заявлении, члены семьи Менгеле, десятилетиями лгавшие о местонахождении Йозефа, едва ли могли привлечь к ответственности таких, как Визенталь и Кларсфельд.

21 июня 1985 года группа экспертов-криминалистов из шести американских учёных, сообщила, что "скелет принадлежит Йозефу Менгеле с достаточной научной точностью". Как и Менгеле, человек, найденный в Эмбу, был мужчиной европеоидной расы, примерно того же возраста и роста, имел характерно высокие надбровные дуги и, по всей вероятности, большой промежуток между передними зубами. Дополнительные доказательства были предоставлены доктором Ричардом Хелмером из Кильского университета, который относительно новым методом "электронного супрапозиционного сопоставления", объединил фотографии лица Менгеле с фотографией черепа из Эмбу. Полученные изображения хоть и выглядели  жутковатыми, помогли убедить многих в том, что череп принадлежал врачу из Освенцима[1600]1600
  In the Matter of Josef Mengele, p. 156; GWDN: crm12.pdf


[Закрыть]. Однако, несмотря на убедительность доказательств, сомнения все ещё оставались. Дэвид Марвелл из OSI сказал:

Разумная научная достоверность не является юридическим стандартом. На самом деле, это даже не научный стандарт. Что значит "разумная научная достоверность"? В страховом случае это может быть было бы приемлемо, но в этой конкретной ситуации, когда существуют веские причины обмануть следователей, и мы имеем дело со злым гением, разбирающимся в медицине, который мог найти тело, похожее на его собственное, нам нужно больше, чем "разумная научная достоверность"[1601]1601
  Интервью автора с Дэвидом Марвеллом.


[Закрыть].

Марвелл смог убедить своего начальника, Нила Шера, что необходимо найти больше доказательств, и Шер согласился продолжить расследование. Среди тех, кто также продолжал сомневаться в результатах судебно-медицинской экспертизы, был Эли Розенбаум, ставший в ноябре 1986 года членом Всемирного еврейского конгресса (WJC). Хотя Розенбаум считал весьма вероятным, что Менгеле умер, одним из его первых действий в качестве главного юрисконсульта WJC было убедить руководителей провести частное расследование. Утечка из WJC одного документа породила предположение, что семья Менгеле действительно пыталась обмануть весь мир: "Менгеле, с точки зрения научных, финансовых и логистических ресурсов, был в состоянии осуществить довольно изощренную мистификацию"[1602]1602
  "Jewish Group Questions Mengele Probe", Washington Post, January 29, 1986, p. C12; GWDN: PQ126292852.


[Закрыть].

Единственным человеком, который верил в смерть Менгеле, был, по крайней мере, некоторое время, Симон Визенталь, который в своём годовом бюллетене в конце января 1986 года написал: "Таким образом, это дело для нас закрыто"[1603]1603
  Wiener Library, Document Collection 1500, January 1986; GWDN: 0027.


[Закрыть]. Тем временем команда OSI добилась определенных успехов в сборе новых доказательств. В Германии она обнаружила автобиографию Менгеле, подтвердившую большую часть показаний, данных такими людьми, как Штаммеры и Боссерты. Однако настоящий прорыв произошел в марте того же года, когда консул США в Сан-Паулу Стивен Дачи решил провести собственное расследование. По странному совпадению, свойственному литературному жанру "фантастика", Дачи до поступления на дипломатическую службу был стоматологом и патологоанатомом. Заинтригованный подготовленными OSI переводами на английский некоторых автобиографических произведений Менгеле, Дачи заметил, что тот для лечения корневых каналов зубов обращался к "доктору Гаме в Саме". Поначалу полиция не смогла найти доктора Гаму, но Дачи предположил, что город "Сама" это на самом деле пригород Сан-Паулу Санто-Амаро. Вместе со своим заместителем, Фредом Капланом, Дачи просмотрел телефонный справочник и обнаружил в нём "доктора Херси Гонзага Гама Анджело". Дачи посетил доктора и выяснил, что тот не только специализируется на лечении корневых каналов, но в 1978 году лечил некоего "Педро Хохбихлера", указавшего свой адрес как 5555 Алваренга Роуд. Поскольку адрес совпадал с адресом последнего убежища Менгеле, а псевдоним был одним из тех, которые он использовал, не оставалось сомнений в том, кого лечил доктор Гама. Гама рассказал американцам, что направившим пациента к нему дантистом был доктор Касумаса Тутия, и когда Дачи посетил и его, он узнал, что Тутия сохранил рентгеновские снимки. "Когда он выложил эти снимки на стол, это было как выигрыш в лотерею, – сказал Дачи. – За сорок лет никто так и не нашёл ни одного рентгеновского снимка Менгеле. Мы же отыскали человека, у которого их было восемь"[1604]1604
  "Dogged US Dentist-Envoy Finds X-Ray of Mengele", Washington Post, March 28, 1986, p. A23; GWDN: PQ128809272.


[Закрыть]. В ноябре 1986 года группа экспертов-криминалистов опубликовала новый отчёт, в котором теперь с уверенностью заявляла о смерти Менгеле.

Тем не менее, для некоторых мысль о том, что Менгеле избежал правосудия, была невыносима. К началу 1989 года Симон Визенталь снова стал скептиком и выразил "серьёзные сомнения" в том, что Менгеле действительно мёртв[1605]1605
  Wiener Library, Document Collection 1500, January 1989; GWDN: 0029.


[Закрыть]. Даже в апреле 1992 года, когда группа британских ученых во главе с доктором Алеком Джеффрисом успешно сопоставила ДНК, скелета с кладбища Эмбу, с ДНК Рольфа Менгеле, Визенталь продолжал питать сомнения[1606]1606
  См. Levy, Nazi Hunter, p. 308.


[Закрыть]. Но помимо воображения Визенталя, Менгеле существовал и в мире популярной культуры. Всего через месяц после того, как прокуратура Франкфурта объявила о результатах расследования доктора Джеффриса, Американский еврейский театр на Манхэттене поставил пьесу Чарли Шульмана Ангел смерти – чёрную комедию, в которой Йозеф Менгеле стал певцом в кабаре "Club Führer" в Парагвае. В исполнении Даниэля фон Баргена этот Менгеле исполнял на немецком версии песен Френка Синатры My Way и Элвиса Пресли In the Ghetto. Возможно, это была мрачно-комичная и абсурдная пьеса, но в некотором смысле она была не менее абсурдной, чем реальная история Менгеле.

Когда днём 11 мая 1987 года Клаус Барбье был доставлен в зал Лионского дворца правосудия, он, казалось, улыбался[1607]1607
  "France Opens Barbie's Trial on Role in Nazi Crimes", New York Times, May 12, 1987, p. A3; GWDN: PQ114948068.


[Закрыть]. Его почти элегантный вид, тёмно-синий костюм, светло-голубая рубашка и темно-синий галстук,  был несколько подпорчен наличием наручников, которые сняли только тогда, когда он сел на стул, специально проверенный на наличие взрывчатых веществ. Более тысячи человек набилось в специально подготовленный зал суда. Когда "Лионский мясник" занял своё место, сотни людей вытянули шеи, чтобы увидеть человека, терроризировавшего их город более четырёх десятилетий назад. После того как Барбье сел, к нему подошел его 62-летний адвокат Жак Вержес, и между ними произошел разговор, который вызвал улыбки у обоих. Из всех адвокатов Франции Вержес был пожалуй единственным, кто мог бы использовать этот процесс как средство продвижения своих политических убеждений. Маоист и анархист, считавшийся близким другом лидера "красных кхмеров" Пол Пота, адвокат таких одиозных фигур, как Карлос Шакал (Ильич Рамирес Санчес), Вержес заслужил свою печально известную репутацию, когда взялся защищать обвиняемых в терроризме членов алжирского Фронта национального освобождения, и использовал предоставленную судом трибуну для обличения того, что он считал лицемерием французского колониализма. В основе подхода Вержеса к организации защиты клиентов лежала его философская позиция, согласно которой преступность и насилие являются законными политическими инструментами. "Преступление способствует развитию общества, – говорил он. – Когда я защищал алжирцев, совершавших теракты на улицах Парижа, их считали убийцами и поджигателями. Но сегодня я не могу не заметить, что когда представители алжирского правительства приезжают во Францию, им оказывают самый радушный приём"[1608]1608
  Erna Paris, Unhealed Wounds: France and the Klaus Barbie Affair (New York: Grove Press, 1986), p. 186.


[Закрыть]. Для Вержеса зал суда в Лионе представлял собой самую публичную сцену в мире, и он был полон решимости максимально использовать возможность, которую предоставляла такая большая аудитория. Для Вержеса было маловажно, виновен Барбье или нет, поскольку тактика адвоката заключалась не в том, чтобы организовать защиту в традиционном смысле, а скорее в том, чтобы показать миру, что в каждой стране есть свои Клаусы Барбье, что делало лицемерием преследование только одного его. "Я сказал ему: Я не считаю, что вы невиновны, – вспоминал Вержес. – И дело не в том, что вы монстр, каким вас считают. Вы трагическая фигура нашего времени, ничем не лучше и не хуже американского офицеров сжигающего напалмом мирных жителей во Вьетнаме. Вы ничем не отличаетесь от русского офицера в Кабуле или некоторых французских офицеров в Алжире"[1609]1609
  Враг моего врага.


[Закрыть].

Вержесу противостояла команда из 39 адвокатов, представлявших жертв гестапо. Среди них был Серж Кларсфельд, во время суда предъявивший телеграмму Барбье от апреля 1944 года, свидетельствующую о его личном участии в депортации еврейских детей из Изьё. В какой-то момент, когда Вержес держал в руках хрупкий документ, Кларсфельд потерял самообладание и вскочил со своего места, чтобы сказать судьям, что адвокату Барбье не следует разрешать брать телеграмму в руки из-за опасения, что он может повредить или каким-либо образом её изменить[1610]1610
  "Voices from the Barbie Trial", New York Times, August 2, 1987, p. SM27; GWDN: PQ115186369.


[Закрыть]. Но Вержес просто объявил документ подделкой, так же, как и весь судебный процесс. "Этот суд – огромная афера, – сказал он. – Это огромная ошибка"[1611]1611
  "Barbie Is Found Guilty And Sentenced To Life", New York Times, July 4, 1987, p. 3; GWDN: PQ114974000.


[Закрыть]. Вержес также возмутил большую часть Франции, заявив, что депортация из Изьё не была результатом нацистской политики. "Как и любой другой француз, живущий во Франции, – заявил он, – мы знаем, что судьба еврейских детей на самом деле интересовала французские политические власти. Потому что, и вы, члены суда, это знаете, предложение о депортации еврейских детей было предложено тогдашним французским правительством". Несмотря на столь презрительное отношение к процессу, Вержес проявил достаточно такта, чтобы позволить свидетелям говорить без перерыва. Одно из самых трогательных показаний прозвучало от Симоны Лагранж, которая подверглась пыткам со стороны Барбье и вместе со своей семьей была отправлена в Освенцим, а позже вынуждена была наблюдать за расстрелом своего отца. С мокрым от слез лицом Лагранж сказала суду: "Барбье не стрелял ему в голову, но именно Барбье отправил нас туда". На предварительном слушании Лагранж фактически встретилась с Барбье лицом к лицу и спросила его, узнает ли он её. "Когда ты провёл в тюрьме семь месяцев, – ответил Барбье, – всегда приятно видеть привлекательную женщину". Лагранж сказала своему бывшему мучителю, что это замечание было оскорбительным, но бессердечность в Барбье глубоко укоренена. "Проблема в том, – ответил он, – что вы не умеете воспринимать шутки"[1613]1613
  "Voices from the Barbie Trial", New York Times, August 2, 1987, p. SM23; GWDN: PQ115186369.


[Закрыть]. В своём заключительном слове Вержес отверг подобные свидетельства как "воскрешение фантомов", а также поставил под сомнение сам Холокост: "Идея о том, что антисемитизм, старый как мир, старый как Римская империя, мог привести к геноциду, смешна". Для Вержса суд был не чем иным, как попыткой "искупить" грехи Запада, и он умолял суд положить конец "этому лицемерному притязанию"[1614]1614
  "Barbie Is Found Guilty And Sentenced To Life", New York Times, July 4, 1987, p. 3; GWDN: PQ114974000.


[Закрыть].