Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

С виду Борман выглядел внушительно-воинственным, что пугало многих его соперников. Невысокий и коренастый, он был полной противоположностью так называемой арийской модели, которую нацистское государство навязывало своим гражданам. "Его голова всегда была немного выдвинута вперёд и слегка наклонена в сторону, – вспоминал один высокопоставленный нацист, – а лицо с проницательными глаза напоминало лицо боксера, наступающего на своего противника. Пальцы на руках у него были короткие и толстые, покрытые чёрными волосами"[85]85
  Schellenberg, The Schellenberg Memoirs, p. 359.


[Закрыть]. Борман также обладал острым умом и умел облекать огромный объем сложной информации в форму, легко усваиваемую Гитлером. Подобно типичным макиавеллистским государственным служащим, отчёты Бормана для фюрера содержали уже неявные решения, которые Гитлер затем мог принять, выдавая их за свои собственные. Власть Бормана раздражала многих других нацистов, но, похоже, они мало что могли с этим сделать. "Фюрер настолько привык к Борману, что умалить его влияние было крайне сложно, – сокрушался Гиммлер, – Надеюсь, мне удастся перехитрить его, не увольняя. Он был повинен во многих ошибочных решениях фюрера"[86]86
  Ibid., p. 359.


[Закрыть].

Но Борман был не просто "Коричневым кардиналом", анонимным бюрократом, винтиком в нацистской машине. Такой образ скрывает тот факт, что и на его руках была кровь миллионов. 9 октября 1942 года Борман подписал указ, о том, что "окончательное искоренение евреев на территорий Великой Германии больше не может осуществляться путем эмиграции, а только путем применения безжалостной силы в специальных лагерях на Востоке"[87]87
  Robert S. Wistrich, Who's Who in Nazi Germany (Routledge, 2001), p. 18.


[Закрыть]. Он был столь же жесток и по отношению к славянам, которых рассматривал лишь как источник рабского труда. "Если они перестанут нам быть нужны, пусть умирают, – писал он в меморандуме в августе 1942 года, – Славянская плодовитость для нас кране нежелательна"[88]88
  Ibid., p. 19.


[Закрыть]. Как позже заметил Альберт Шпеер, "даже среди стольких безжалостных людей он выделялся своей жестокостью и грубостью". Более того, Шпеер добавил, что "у него не было элементарной культуры, которая могла бы наложить на него некоторые ограничения"[89]89
  Albert Speer, Inside the Third Reich (London: Phoenix, 1995), p. 138.


[Закрыть].

Борману, возможно, не хватало утонченности, но он компенсировал это обилием финансовой смекалки. Именно Борман обеспечил Гитлеру авторские отчисления каждый раз, когда его лицо использовалось на почтовой марке. Естественно, это принесло ему миллионы рейхсмарок. Борман также учредил "Фонд Адольфа Гитлера для немецкой промышленности", который "поощрял" руководителей предприятий, выигравших от экономического бума, делать фюреру "добровольные" пожертвования. Хотя у других партийных лидеров были антологичные идеи, Борман издал указ, дающий ему монополию на такую деятельность. Чтобы развеять любые жалобы, часть пожертвований передалась высокопоставленным нацистским деятелям, таким как гауляйтеры и рейхсляйтеры, ценившим щедрость Бормана, что ещё больше укрепляло власть главы партийной канцелярии[90]90
  Ibid., pp. 137–8.


[Закрыть].

Борман также активно использовал свои познания в финансовой сфере, когда ход войны повернулся против Германии. По слухам, в конце 1943 года он создал организацию под названием "Hacke" ("Кирка"), которая была настолько секретной, что о ней не знали даже Гитлер и Гиммлер. Целью "Hacke" стала подготовка к неизбежному поражению Германии, и накоплению как можно большего средств для будущего возрождения нацизма. Нацистские вклады, по-видимому, были размещены в банках Испании, Португалии, Аргентины, Японии и Италии, и к 1944 году, как считается, "Hacke" контролировала около 500 миллионов долларов, большая часть которых была получена от жертв концлагерей. Согласно плану Бормана, информация о "Hacke" была доступна лишь 35 высокопоставленным нацистам, среди которых были глава гестапо Генрих Мюллер; Альберт Форстер, гауляйтер Данцига; и, вполне возможно, Эрнст Кальтенбруннер[91]91
  NARA, Otto Skorzeny Name file, RG 263, Stack 230, Row 86, Compartment 24, Shelf 04, Box 121; GWDN: 8772–8777.


[Закрыть]. Однако, как говорят, планы "Hacke" потерпели сокрушительный провал, поскольку о них узнала советская разведка. В ходе операции, проведенной генералом Виктором Абакумовым, членов "Hacke" шантажировали, заставляя работать на Советы под угрозой доноса Гиммлеру и Гитлеру[92]92
  Ibid.


[Закрыть]. Сам "Коричневый кардинал", возможно, был одним из них. Некоторые высокопоставленные нацисты, такие как Вальтер Шелленберг, считали, что Борман мог быть даже добровольным осведомителем Сталина. "В 1945 году, – писал Шелленберг, – имея очень четкое представление об общей ситуации, а также об опасностях своего положения, [Борман] был одним из тех, кто предпринял решительную попытку перейти в восточный лагерь"[93]93
  Schellenberg, The Schellenberg Memoirs, p. 360.


[Закрыть]. Некоторые другие нацисты в разведывательной сфере также считали, что Борман работал на Советы. В какой-то момент во время войны генерал-майор Рейнхард Гелен и адмирал Вильгельм Канарис встретились, чтобы обсудить утечку секретной информации через советскую шпионскую сеть "Красная капелла". Они сошлись во мнении, что начальным источником этой информации мог быть только Борман[94]94
  NARA, Heinz Felfe Name file, RG 263; GWDN: 9258. О превосходном опровержении утверждений о предполагаемой лояльности Бормана к Советскому Союзу см. Hugh Trevor-Roper, The Last Days of Hitler (London: Papermac, 1995), pp. xi–xv. Тревор-Ропер утверждает, что Гелен считал Бормана источником Кольца Люси, а не Красной капеллы.


[Закрыть]. К концу войны было много подобных предположений о нелояльности Бормана, и с тех пор появилось множество "доказательств", свидетельствующих о его двуличии[95]95
  См., например Pierre de Villemarest, Untouchable: Who Protected Bormann and Gestapo Müller after 1945? by (Slough, UK: Aquilion, 2005) и Louis Kilzer, Hitler's Traitor (California: Presidio Press, 2000).


[Закрыть]. Однако никаких известных доказательств в поддержку этого нет, как нет и достаточных оснований для существования тайной организации "Hacke", за исключением отчёта сомнительной достоверности, предоставленного ЦРУ в начале 1960-х годов, авторство которого до сих пор засекречено[96]96
  NARA, Skorzeny Name file, Box 121; GWDN: 8772–8777.


[Закрыть].

Была ли "Hacke" или нет, но Борман, как и многие нацисты, безусловно, готовился к послевоенному периоду. 10 августа 1944 года группа немецких промышленников по просьбе Бормана собралась в отеле "Мезон Руж" в Страсбурге[97]97
  It still exists: http://www.maison-rouge.com/


[Закрыть], чтобы обсудить будущее немецкой промышленности после поражения. Хотя Борман не присутствовал на встрече, один из его представителей сообщил высокопоставленным служащим таких фирм, как "Крупп", "Мессершмитт" и "Фольксваген", что экспорт капитала из нацистской Германии теперь разрешен, и что промышленникам следует "экспортировать как можно больше своего капитала, под которым подразумеваются деньги, облигации, патенты, ученые и администраторы"[98]98
  Paul Manning, Martin Bormann: Nazi in Exile (New Jersey: Lyle Stuart, 1981), p. 27. Электронную версию в формате факса можно скачать по ссылке: http://www.animalfarm.org/mb/mb.shtml. Существует множество весьма спекулятивных версий событий, произошедших в тот день в Страсбурге, и все они содержат многочисленные неточности. Мэннинг утверждает, что имел доступ к протоколам заседания, хотя его версия сильно искажена и также неточна. См. также Martin A. Lee, The Beast Reawakens (London: Warner Books, 1997), p. 21; Simon Wiesenthal, Justice Not Vengeance (London: Weidenfeld & Nicolson, 1989), p. 50; William F. Wertz Jr, The Nazi Rat-Lines, Time to Rid America of the "Dulles Complex" (www.larouchepub.com/eiw/public/2005/). Как и почти всему, что связано с Борманом, следует относиться с осторожностью и большой осмотрительностью. salt.2005_30-39/2005_30-39/2005-31/pdf/54-71_31_ratline.pdf.


[Закрыть]. Проще говоря это означало: "Выведите как можно больше своих денег, и выведите их быстро". Руководителям предприятий также дали совет по более деликатному вопросу. Представитель Бормана заявил собравшимся, что "нацистская партия осознаёт, что после поражения Германии, некоторые из её самых известных лидеров будут осуждены как военные преступники. Однако в сотрудничестве с промышленниками она организует трудоустройство своих менее заметных, но наиболее важных членов на различные немецкие заводы в качестве инженеров или сотрудников научно-исследовательских и конструкторских бюро"[99]99
  Manning, Martin Bormann, p. 27.


[Закрыть].

После встречи промышленники последовали данному совету и создали сотни компаний по всему миру: 58 в Португалии, 35 в Турции, 98 в Аргентине, 214 в Швейцарии, 112 в Испании и 233 в других странах[100]100
  Simon Wiesenthal, The Murderers Among Us (London: William Heinemann, 1967), p. 86.


[Закрыть]. Однако такие перемещения капитала не остались незамеченными. 13 февраля 1945 года бригадный генерал У. У. Т. Торр, британский военный атташе в Мадриде, написал в MI3 (Military Intelligence Section 3), военную разведслужбу, собиравшую информацию о Европе, Прибалтике, Скандинавии и СССР,[101]101
  http://www.mi6.gov.uk/output/mis-in-wwii.html


[Закрыть] предупреждая о "немецких приготовлениях к послевоенной деятельности в Испании":

Становится все более очевидным, что немцы, понимая неизбежность поражения, сделают все возможное, чтобы подготовить в Испании некую тайную организацию, чтобы, если что-то случится с их официальным представительством и известными коммерческими интересами в результате мирных условий союзников, у них все равно оставались бы какие-то секретные средства для продвижения своих интересов, поддержания контактов и общей подготовки к тому дню, когда они снова смогут открыто заявить о себе как о промышленной и военной державе. […] Благодаря одному из моих лучших источников мне недавно удалось узнать некоторые подробности о двух группах, занимающихся именно той деятельностью, которая описана выше[102]102
  UKNA, FO 371/49548, Documents 82–83; GWDN: 5199-5120.


[Закрыть].

К 17 апреля британцы подсчитали, что "общая сумма немецких активов, недавно переданных Испании, составляет приблизительно 800.000.000 песет"[103]103
  NARA, RG 263, Stack 2000, Compartment 8, Entry ZZ-20, Box 16; GWDN: _0055.


[Закрыть]. Неясно, был ли Мартин Борман непосредственно ответственен за всю эту деятельность, но чем бы он ни занимался, он определенно не докладывал об этом Гиммлеру. После своего пленения Артур Шайдлер рассказал на допросе, что в конце апреля Кальтенбруннер получил телеграмму от Гиммлера, в которой говорилось: "Борман дал вам задания. В чём они заключаются?"[104]104
  UKNA, WO 208/4478; GWDN: 9287.


[Закрыть] Эти "задания" вполне могли быть связаны с тем, что Борман отправил одного из своих помощников, доктора Гельмута фон Гуммеля, в Зальцбург с 5-ю миллионами долларов в золоте для финансирования последней битвы против союзников[105]105
  New York Times, May 22, 1946, p. 4; GWDN: 88362184.


[Закрыть].

В последние дни в бункере Гитлера высокопоставленные лица всё ещё занимались политикой, но один человек перехитрил их всех – Борман. Его главенствующее положение драматически раскрылось в битве характеров с Германом Герингом. Днём 23 апреля из Берхтесгадена пришла телеграмма от Геринга. Рейхсмаршал поинтересовался, не был ли Гитлер, оказавшись теперь в ловушке в своём бункере, фактически выведен из строя как фюрер. Если бы это было так, то, по словам Геринга, к 22:00 он готов принять власть в соответствии с указом от 29 июня 1941 года, провозглашавшем его преемником Гитлера[106]106
  Joachim Fest, Inside Hitler's Bunker (London: Pan, 2005), p. 83.


[Закрыть]. Борман передал телеграмму Гитлеру, сообщив, что Геринг готовит государственный переворот, но Гитлер, казалось, был относительно спокоен и отправил Герингу телеграмму, в которой говорилось, что он не должен предпринимать никаких самостоятельных действий[107]107
  Фест утверждает, что Гитлер "сохранял спокойствие" и что Геринг прислал две телеграммы; Hugh Trevor-Roper, The Last Days of Hitler, p. 124, упоминает лишь одну телеграмму, но предполагается, что Гитлер отправил ответ, запрещающий любые действия.


[Закрыть]. Вторая телеграмма от Геринга пришла в шесть часов, и была адресована Иоахиму фон Риббентропу с вызовом его в Берхтесгаден, как только истечет 22:00. Борман передал это сообщение Гитлеру, настаивая на том, что это доказательство предательства Геринга. Затем Гитлер погрузился в один из своих слишком частых приступов ярости, свидетелем которого стал Альберт Шпеер. "Гитлер был необычайно взволнован содержанием телеграммы, – вспоминал Шпеер, – и совершенно ясно выразил своё мнение о Геринге. Он сказал, что уже некоторое время знал, что Геринг ему нелоялен, что он коррумпирован и что он наркоман"[108]108
  Перекрестный допрос Альберта Шпеера в Международном военном трибунале в Нюрнберге, с которым можно ознакомиться по ссылке: http://www.law.umkc.edu/faculty/projects/ftrials/nuremberg/ Шпеер упомянул лишь одну телеграмму – ту, что была отправлена Герингом Риббентропу. Speer.html.


[Закрыть].

Борман попытался воспользоваться моментом, чтобы ликвидировать человека, стоявшего между ним и главой государства. Он сказал Гитлеру, что Геринга следует расстрелять, но Гитлер не согласился. Однако Гитлер согласился с тем, что Геринга следует отстранить от всех его должностей и лишить его права на преемственность. Борман составил телеграмму, которую Гитлер одобрил, и она была отправлена. Однако Борман также отправил ещё одну телеграмму, приказывая СС арестовать Геринга и его советников за государственную измену. "Вы ответите за это своими жизнями", – говорилось в телеграмме. Сразу после полуночи приказы были выполнены, и на следующее утро было объявлено, что Геринг подал в отставку по состоянию здоровья. Борман в очередной раз доказал, что является непревзойденным интриганом[109]109
  Trevor-Roper, The Last Days of Hitler, p. 124.


[Закрыть].

Тем не менее, этот человек не был машиной, и находясь в бункере он тоже стал сдавать. Как и многие, Борман искал утешения в алкоголе и часто на верхнем этаже бункера топил свои тревоги в спиртном в компании генералов Кребса и Бургдорфа[110]110
  Loringhoven, In the Bunker with Hitler, p. 158.


[Закрыть]. Он тосковал по жене Герде и девяти детям, находившимся в сотнях миль к югу, в Оберзальцбурге. За несколько недель до этого он написал Герде своё последнее письмо, в котором призывал её "быть здоровой, сильной и храброй" и назвал её "лучшей матерью, которую я только мог бы пожелать своим детям". Закончил своё письмо Борман в торжественном вагнеровский тоне: "И если нам суждено, подобно древним нибелунгам, погибнуть в чертогах короля Аттилы, то мы пойдём на смерть с гордостью и высоко поднятой головой!"[111]111
  Hugh Trevor-Roper (ed.), The Bormann Letters (London: Weidenfeld & Nicolson, 1954), p. 198.


[Закрыть]

Но в отличие от Гитлера, отравившегося и застрелившегося 30 апреля, и Геббельса, покончившего с собой вечером 1 мая, Борман умирать не собирался. Он видел, как труп Гитлера облитый бензином охватывало пламя, и стал свидетелем его завещания, но для себя от такой участи не желал. Даже после смерти Гитлера он продолжал строить планы и отчаянно пытался добраться до города Плён на севере Германии, чтобы лично сообщить новому президенту страны, гросс-адмиралу Карлу Дёницу, о смерти фюрера. Преодолеть 200 миль до Плёна было непросто, но Борман был полон решимости оказаться в новом центре власти. Бункер фюрера быстро превращался в скопище перепуганных, пьяных и готовых к самоубийству людей. Борман и сам прекрасно понимал сложность ситуации, поскольку отправил жене телеграмму: "Всё потеряно. Я никогда отсюда не выберусь. Позаботься о детях"[112]112
  New York Times, July 22, 1947, p. 11, "Ex-Army Aide Tells of Finding Frau Bormann Dying of Cancer"; GWDN: 87549370.


[Закрыть].

Но все же, в ночь на 1 мая, Борман решил покинуть бункер. Хотя формально он командовал разношерстной группой беглецов, среди собравшихся царил полный раздрай[113]113
  Trevor-Roper, The Last Days of Hitler, p. 190.


[Закрыть]. План побега состоял в том, чтобы разделиться на группы, каждая из которых направилась бы на север по ветке метро до станции Фридрихштрассе. Там беглецы должны были выйти на поверхность и попытаться пересечь реку Шпрее по мосту Видендаммер, пробраться через русские позиции и направиться на северо-запад к своего рода свободе. Одетый в форму генерала СС, Борман покинул бункер в составе третьей группы вместе с Вернером Науманном, недавно назначенным главой того, что осталось от министерства пропаганды, и Хансом Бауром, пилотом Гитлера[114]114
  Fest, Inside Hitler's Bunker, p. 148.


[Закрыть]. Сцена в темноте метро выглядела апокалиптической: повсюду валялись мертвые и раненые, окруженные грудами военного хлама, такого как ящики с боеприпасами, униформа и противогазы. Это был мрачный, зловонный хаос, и Борман, как один из лидеров жестокого и бандитского режима, был за все это частично ответственен.

В подземной неразберихе группы разделились. Беглецы пробирались сквозь темноту в основном поодиночке, и к тому времени, как они выбрались из руин над станцией Фридрихштрассе, они подверглись опасности обстрела со стороны русских позиций. Борман пробежал несколько сотен футов на север по Фридрихштрассе до моста Видендаммер, где наткнулся на противотанковое заграждение, преградившее ему путь. Он перебрался в Адмиралтейский дворец к югу от моста, где вскоре собралась новая группа, состоящая из него самого, Науманна, личного врача Гитлера Людвига Штумпфеггера, лидера гитлерюгенда Артура Аксманна, водителя Гитлера Эриха Кемпке и нескольких других[115]115
  Trevor-Roper, The Last Days of Hitler, p. 192.


[Закрыть]. Было около 3-х часов утра 2 мая, и группа оказалась в тупике. Однако вскоре явилось спасение в виде полудюжины танков и нескольких бронемашин, которым было приказано прорвать заграждение и тем самым позволить нацистам бежать. Науманн расположился на крыше одного из танков, а Борман и Штумпфеггер – непосредственно за ним[116]116
  Показания Эриха Кемпке, данные в Берхтесгадене 20 июня 1945 года; см. p. 579 of http://www.nizkor.org/ftp.cgi/imt/nca/nca-06/nca-06-3735-ps


[Закрыть]. Танку удалось прорваться через заграждение и достичь перекрестка с Цигельштрассе к северу от моста, но там удача Бормана покинула. В танк попал снаряд из "Панцерфауста", разнеся его вдребезги. "Я увидел яркую вспышку, – вспоминал Эрих Кемпке, – и упал на землю, где и остался лежать без сознания. Моё последнее впечатление было таким: доктор Науманн, Борман и доктор Штумпфеггер упали вместе и так и остались лежать"[117]117
  Ibid.


[Закрыть].

Чудесным образом трое беглецов избежали серьёзных ранений, и, придя в себя, перебрались обратно на северный берег Шпрее. Оттуда они и ещё несколько человек поспешили на северо-запад по наземной железной дороге к станции Леертер, расположенной примерно в трёх четвертях мили. Здесь Штумпфеггер и Борман решили покинуть группу и направились на восток по Инвалиденштрассе. Остальные же решили двинуться на запад, и многим удалось спастись. Однако Артур Аксманн наткнулся на русский патруль и развернулся, чтобы последовать за Борманом и Штумпфеггером, но через несколько минут обнаружил, что они уже были мертвы. Их тела лежали лицом вверх в лунном свете за железнодорожным мостом, и, по словам Аксманна, видимых признаков ранений не было. Из-за обстрела русской артиллерии у однорукого Аксманна не было времени осмотреть тела, но он предположил, что они были застрелены в спину[118]118
  Trevor-Roper, The Last Days of Hitler, p. 193; и см. WO 208/4428 к материалам ACABRIT о смерти Бормана.


[Закрыть].

Аксманн провел следующие семь месяцев в укрытии под именем "Эрик Зиверт", прежде чем был в декабре задержан. Вряд ли в то время у него был доступ к газете New York Times, но если бы он открыл экземпляр, датированный двумя днями после его побега, он был бы удивлен, увидев, что человек, которого он видел мертвым, сейчас, вероятно, находится в Праге[119]119
  New York Times, May 4, 1945, p. 1, "Himmler Reported Hiding"; GWDN: 88220815.


[Закрыть]. Чуть более месяца спустя, 11 июня, Аксманн, возможно, услышал сообщение, переданное по пражскому радио, о том, что Борман был пойман и предстанет перед судом[120]120
  Los Angeles Times, June 12, 1945, p. 1, "Hitler Deputy Held, Prague Reports"; GWDN: 412465711.


[Закрыть]. Он бы не поверил ни этому, ни аналогичному заявлению, сделанному в тот же вечер по контролируемому Советским Союзом берлинскому радио[121]121
  New York Times, June 13, 1945, p. 2.


[Закрыть]. Он также с недоверием отнесся бы к утверждению антинацистского журналиста Генриха Лиенау, заявившего, что в начале того же месяца он ехал в одном купе с Борманом в поезде из Люнебурга во Фленсбург[122]122
  Farago, Aftermath, p. 161.


[Закрыть]. 2 августа американские следователи по военным преступлениям объявили, что у них есть доказательства того, что Борман на самом деле жив и может находиться в руках русских[123]123
  Washington Post, August 7, 1945, p. 5, "Belief Cited Deputy of Hitler Still Alive"; GWDN: 214510752.


[Закрыть]. Британцы подозревали то же самое, и имя Бормана появилось в списке преступников, возможно, удерживаемых советскими властями, составленном военным чиновником министерства иностранных дел[124]124
  UKNA, WO 311/584; GWDN: 9288.


[Закрыть]. В конце августа русские обвинили британцев и американцев в укрывательстве Бормана, что британцы категорически отрицали[125]125
  New York Times, September 2, 1945, p. 16, "Bormann Not Held By British"; GWDN: 94859761.


[Закрыть]. В начале сентября распространились слухи, что Борман на самом деле сбежал в мае на 90-футовой "роскошной яхте из красного дерева" из Глюкштадта близ Гамбурга, причём в компании не кого иного, как самого Гитлера[126]126
  Chicago Daily Tribune, September 8, 1945, p. 1, "Hunt Yacht; Hitler May Be Aboard"; GWDN: 478326972; Los Angeles Times, September 8, 1945, p. 8, "Luxury Yacht Hunted in New Hitler Rumor"; GWDN: 412644231.


[Закрыть]. К моменту поимки Аксманна было ещё несколько сообщений о том, что Бормана видели живым, а кульминацией всего этого стало – по крайней мере, в том году – объявление чехов о том, что Борман был арестован британцами в канун Нового года. Британцы ответили, что арестовали фермера из Ноймюнстера по имени Мариус, который был похож на Бормана, и, вероятно, именно в этом и заключается путаница[127]127
  New York Times, January 1, 1946, p. 18, "Bormann Report Denied"; GWDN: 93008320; Los Angeles Times, January 2, 1946, p. 1, "Nazi Bormann Believed Taken"; GWDN: 414799421.


[Закрыть]. Однако несчастный Мариус не был Борманом, но, подобно человеку в поезде едущем во Фленсбург, он станет одним из многих "Мартинов Борманов", которых будут видеть по всему миру в течение следующих пяти десятилетий.

Борман был не единственным высокопоставленным нацистом, чье местонахождение постоянно становилось предметом спекуляций. Одним из наиболее значимых был группенфюрер СС Генрих Мюллер, с 1939 года возглавлявший гестапо. В последний раз его видели в бункере Гитлера 1 мая. 44-летний Мюллер, как и Борман, подозревался нацистами, такими как Шелленберг, в смене своих политических взглядов. В своих мемуарах Шелленберг рассказывал, как они с Мюллером однажды выпили после конференции весной 1943 года, на которой Мюллер открыто выразил своё восхищение Советским Союзом. "Национал-социализм – это не что иное, как навоз в этой духовной пустыне, – сказал ему Мюллер. – В противоположность этому, в России развивается единая и по-настоящему бескомпромиссная духовная и биологическая сила"[128]128
  Schellenberg, The Schellenberg Memoirs, p. 360.


[Закрыть]. Такие слова удивили Шелленберга, поскольку Мюллер энергично боролся против Советов и сумел склонить многих членов "Красной капеллы" к отправке дезинформации своим советским хозяевам[129]129
  NARA, Interagency Working Group Analysis of the Name file of Heinrich Müller by Naftali, Goda, Breitman and Wolfe (http://www.archives.gov/iwg/declassified-records/rg-263-cia-records/rg-263-mueller.html)


[Закрыть]. Но Шелленберг, по его собственному признанию, "открытой враждовал" с Мюллером,[130]130
  Schellenberg, The Schellenberg Memoirs, p. 360.


[Закрыть] и не исключено, что он рассматривал свои мемуары как возможность очернить своего бывшего соперника. Другие нацисты, такие как Кальтенбруннер и подчинённый Мюллера Хайнц Паннвиц, считали утверждение о том, что Мюллер был советским агентом, "абсолютно абсурдным"[131]131
  Interagency Working Group Analysis of the Name file of Heinrich Müller.


[Закрыть].

Кому бы ни был верен Мюллер, вероятно, он унес это с собой в могилу в мае 1945 года. Однако неясно, как он умер, поскольку три свидетеля, видевшие его тело, говорят о трёх разных местах. Одним из свидетелей был Фриц Леопольд, сотрудник берлинского морга, заявивший, что тело начальника гестапо было найдено в штаб-квартире RSXA и перевезено на кладбище в западном секторе Берлина. Это было признано официальной версией, и семья Мюллера установила на этом месте надгробный обелиск. Вторая версия была выдвинута подчинённым Мюллера Хайнцем Паннвицем, попавшим в плен к русским. Во время допросов ему сообщили: "Ваш начальник мертв". Советы утверждали, что тело Мюллера было найдено в метро недалеко от Рейхсканцелярии с пулей в голове. Третья версия принадлежит Вальтеру Людерсу, участвовавшему в похоронной операции летом 1945 года. Людерс утверждал, что его группа обнаружила тело, одетое в форму группенфюрера СС, в саду канцелярии. У трупа была рана на спине, а в кармане формы Людерс нашёл документы, удостоверяющие личность Мюллера. Затем тело было захоронено в братской могиле на старом еврейском кладбище в советском секторе Берлина[132]132
  Ibid.


[Закрыть]. Из этих трёх версий наиболее правдоподобной является версия Людерса. Несколько свидетелей заявили, что Мюллер решил остаться в канцелярии и категорически отказывался бежать с одной из групп Бормана. "Мы точно знаем методы русских, – сказал Мюллер личному пилоту Гитлера Хансу Бауру, – И у меня нет ни малейшего намерения… попасть к ним в плен". Другой свидетель утверждал, что Мюллер сказал ему: "Режим пал, и… я тоже паду"[133]133
  Ibid.


[Закрыть]. Для "неприметного маленького человека"[134]134
  Junge, Until the Final Hour, p. 171.


[Закрыть], Мюллера в последующие десятилетия видели удивительно часто. Он стал человеком многих профессий – туристическим гидом в Бразилии, владельцем хозяйственного магазина в той же стране, панамцем, советским агентом, чешским агентом и даже албанским полицейским чиновником[135]135
  Interagency Working Group Analysis of the Name file of Heinrich Müller, и см. также Villemarest, Untouchable, for theories that Müller worked for Eastern Bloc intelligence.


[Закрыть].

Даже если Мюллер и не перешел на другую сторону, многие офицеры гестапо это сделали. Самым известным из них был человек, отправивший в 20:10 6 апреля 1944 года следующую телеграмму из Лиона в парижское отделение отдела IVB RSXA – Управления по делам евреев.

Лион № 5269, 04.06.1944, 20:10 – FI

В BdS – Отдел IV B – Париж

Re: Еврейский детский дом в регионе Изьё, департамента Эн

Предыдущая запись: Нет

Сегодня утром был проведен обыск в еврейском детском доме "Колония Энфан" в Изьё, Эн. Всего был задержан 41 ребёнок в возрасте от 3 до 13 лет. Кроме того, был арестован весь еврейский персонал, 10 человек, включая 5 женщин. Наличные деньги и другие ценности изъять не удалось. Транспортировка в Дранси состоится 04.07.1944.

Командир СиПо-СД (Полиции безопасности-Службы безопасности) Лион

Отдел IVB 61/43[136]136
  Serge Klarsfeld, The Children of Izieu: A Human Tragedy (New York: Harry N. Abrams, 1984), pp. 94–5.


[Закрыть]

В ту ночь 44 ребёнка были заключены в форт Монлюк в Лионе, где их подвергли допросу. На следующий день, в Страстную пятницу, их в наручниках отправили на обычном пассажирском поезде в транзитный лагерь Дранси под Парижем. Там они присоединились к нескольким сотням других французских евреев, с тревогой ожидавших, куда их отправят дальше. Большинству детей не пришлось долго ждать, потому что неделю спустя 34 из них были посажены на поезд, направлявшийся на восток. Вечером 15 апреля поезд прибыл в пункт назначения – Освенцим. Всех их в ту же ночь отравили газом. Оставшиеся 10 детей последовали за ними в последующих конвоях. Все они тоже были отравлены газом[137]137
  Ibid., pp. 35–6.


[Закрыть].

Телеграмму подписал оберштурмфюрер СС (первый лейтенант) Клаус Барбье, с 11 ноября 1942 года служивший в лионском гестапо[138]138
  Tom Bower, Klaus Barbie: The Butcher of Lyons (New York: Pantheon, 1984), p. 57; Klaus Barbie and the United States Government, A Report to the Attorney General of the United States, предоставлено Алланом А. Райаном-младшим., August 1983; GWDN: crm15. Точно неизвестно, когда именно Барбье стал служить в лионском гестапо.


[Закрыть]. За время своего пребывания в третьем по величине городе Франции Барбье в борьбе с Сопротивлением заработал репутацию крайне жестокого человека. Одной из его жертв был Морис Бонде, арестованный в июле 1943 года. "Он без колебаний избивал меня, – вспоминал Бонде, – и подстрекал других делать то же самое. Когда я был без сознания, он затолкал меня в ванну наполненную льдом, затем снова ударил дубинкой и вколол мне кислоту в мочевой пузырь. Ему действительно очень нравились чужие страдания…"[139]139
  Bower, Klaus Barbie, p. 61.


[Закрыть] Другой участник Сопротивления, Марион Бландон, также подверглась пыткам со стороны Барбье. "Хуже всего он со мной поступил, когда протыкал мне грудную клетку трехдюймовыми иглами и вводил их в легкие, – сказала Бландон, – Я часто падала в обморок, и он выбрасывал меня в коридор, чтобы я пришла в себя. Я притворялась, что потеряла сознание, и видела, как он подвергал других ещё более жестоким пыткам"[140]140
  Ibid., p. 63.


[Закрыть]. Бландон видела, как женщин раздевали и избивали, а одна при этом держала на руках своего 3-летнего ребёнка. Другую "заставляли подчиняться" овчарке Барбье. Бландон также видела, как Барбье убивал, и вспоминала, как офицер гестапо смеялся, когда однажды выстрелил заключенному в затылок, отчего голова мужчины раскололась, а его тело скатилось вниз по лестнице "как кролик".

Барбье не чурался пытать и детей. Симоне Лагранж было 13 лет, когда 6 июня 1944 года её и её родителей арестовали за "преступление" быть евреями. Преданная невесткой консьержа, семья Лагранж была допрошена Барбье, при этом гладившим кошку. "Я наивно полагала, что такой человек не может быть жестоким, – подумала Симона, – У него была довольно дружелюбная улыбка. Он остановился и оглядел моего отца с ног до головы, потом посмотрел на мою мать и сказал, что она красивая. Затем он повернулся к моей матери и сказал: "Ваша дочка красивая! Она ваш единственный ребёнок?"" Моя мать ответила: "Нет, у меня есть двое младших"". Барбье спросил, где они, но мадам Лагранж действительно не знала, так как их эвакуировали в сельскую местность из-за регулярных бомбардировок Лиона. Естественно, Барбье ей не поверил и снова обратил внимание на юную Симону. Она тоже отрицала, что знает, где находятся её брат и сестра. "Он тут же перестал изображать из себя "доброго полицейского", – вспоминала Симона. – Он опустил кошку на землю, вернулся ко мне, сорвал с меня сетку для волос, обмотал мои волосы вокруг руки и сильно потянул. Мой отец подался вперёд, но охранник СС приставил пистолет к его животу, что заставило моего отца отступить". Барбье продолжал повторять свой вопрос, и каждый раз, когда Симона не отвечала, он сбивал её с ног, а затем поднимал за волосы. "Я не помню, кричала ли я, – сказала Симона, – я помню только силу ударов. Я помню, как этот довольно спокойный мужчина вдруг начал кричать без всякой причины. Мне было очень страшно"[141]141
  Интервью с Симоной Лагранж в фильме Отель Терминус: Время и жизнь Клауса Барбье (Hotel Terminus, 1988) автор сценария и режиссер Марсель Офюльс. Этот фильм, продолжительностью 4,5 часа, заслуженно получил в 1989 году премию "Оскар" за лучший документальный фильм.


[Закрыть].

И у Симоны были веские причины для страха. Барбье отправил её семью в Освенцим, где мать Симоны была отравлена газом. Она и её отец пережили лагерь, и ближе к концу войны Симона оказалась в составе колонны заключённых форсированным маршем отправленным подальше от наступающих русских. В какой-то момент она увидела своего отца, которого не видела целый год, и спросила охранника, могут ли они пойти вместе. Охранник согласился, но перед тем, как они успели обняться, охранник заставил месье Лагранжа встать на колени, а затем выстрелил ему в голову. "Не Барбье всадил нам пули в головы, – сказала Симона, – но он отправил нас в этот ад"[142]142
  New York Times, May 23, 1987, "Torture Recounted at the Barbie Trial".


[Закрыть].

Барбье также был организатором массовых убийств. Утром 20 августа 1944 года 120 заключенных были собраны во дворе форта Монлюк. Затем их связали, посадили в два автобуса и отвезли на 6 миль к югу, в заброшенное здание с видом на город Сен-Жени-Лаваль. Заключенных отвели на первый этаж здания, где каждому из них выстрелили в шею. Французский коллаборационист Макс Пайо стал свидетелем этой бойни. "В этот момент заключенных заставили забраться на кучу тел своих товарищей по несчастью, – вспоминал он. – Кровь лилась потоками, и я отчётливо слышал, как жертвы падали во время казни"[143]143
  Magnus Linklater, Isabel Hilton, Neal Ascherson, The Nazi Legacy: Klaus Barbie and the International Fascist Connection (New York: Holt, Rinehart and Winston, 1984), pp. 128–9.


[Закрыть]. По мере того как куча становилась выше, палачам приходилось подниматься по ней, чтобы прикончить тех, кого они не убили с первого раза. После того как все было кончено, немцы подожгли трупы. Пока горело пламя, палачи нашли женщину, которую случайно пощадили. "Она стояла у окна и умоляла о пощаде, – сказал Пайо. – В ответ на это в неё полетел град пуль… её застывшее лицо часто снится мне в ночных кошмарах, затем температура повышается и её лицо плавится как воск". После убийств, прежде чем взорвать здание, гестаповцы подняли за свой успех бокалы с шампанским. Взрыв усеял сады в Сен-Жени-Лаваль человеческими останками[144]144
  Ibid., p. 129.


[Закрыть]. Когда французское Сопротивление узнало о произошедшей бойне, оно расстреляло около 80-и немецких солдат, удерживавшихся в плену[145]145
  Ibid., p. 130.


[Закрыть].

Самым большим успехом Барбье в борьбе против Сопротивления стал арест Жана Мулена, одного из самых высокопоставленных командиров Тайной армии (Armée Secrète, подпольной военной организации в рядах французского Сопротивления). Бывший префект департамента Эр-э-Луар, Мулен был отстранен от должности правительством Виши за отказ уволить мэров городов имевших левые взгляда. В 1941 году он присоединился к Сопротивлению и вскоре стал одной из его ведущих фигур, получив от генерала де Голля приказ объединить разрозненные группы, такие как "Борьба" ("Combat"), "Освобождение" ("Libération") и "Вольный стрелок" ("Le Franc‑Tireur")[146]146
  Michèle and Jean-Paul Cointet (eds), Dictionnairehistoriquede la France sous L'Occupation (Paris: Tallandier, 2000), p. 506.


[Закрыть]. 21 июня 1943 года Мулен созвал собрание девяти лидеров Сопротивления для обсуждения недавнего ареста в Париже генерала Шарля Делестрена, командира Тайной армии. Группа собралась на втором этаже дома доктора Фредерика Дюгужона в центре Калюир-э-Кюир, северного пригорода Лиона. Начало собрания было запланировано на 14:00, однако Мулен прибыл только в 14:45. Поскольку секретарь Дюгужона подумала, что он пациент, она попросила Мулена присесть в зале ожидания на первом этаже. Несколько минут спустя один из членов Сопротивления, Анри Обри, заметил из окна что-то неладное. "Внезапно садовая калитка заскрипела на петлях, – вспоминал Обри, – и я увидел, как через неё хлынула толпа мужчин в кожаных куртках. Я успел только встать и крикнуть: "Нам конец… ублюдки… Гестапо!""[147]147
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 87.


[Закрыть] Через несколько секунд в комнату ворвались немцы во главе с Барбье, с автоматом в руках. "Он набросился на меня, – сказал Обри. – Через несколько секунд меня ударили по лицу, я ударился головой о стену, а запястья заковали в наручники за спиной"[148]148
  Ibid., p. 88.


[Закрыть].

Задержанных спустили вниз, где они увидели, что Мулен тоже схвачен. Однако Мулен настаивал, что он тут ни причём и говорил, что он всего лишь пациент по имени "Жан Мартель". Тем не менее, Барбье забрал его вместе с остальными на допрос в Школу здоровья (École de santé, учебно-просветительское заведение), где Мулен подвергся со стороны Барбье пыткам и истязаниям. Один из заключенных был шокирован тем, в каком состоянии вскоре оказался Мулен. "Он потерял сознание, – показал Кристиан Пино, – его глаза были впалыми, словно вдавленными в голову. На виске у него была уродливая синеватая рана. Из его распухших губ вырвался тихий стон"[149]149
  Bower, Klaus Barbie, p. 73.


[Закрыть]. Доктор Дюгужон вспоминал, что видел, как Мулена тащили двое охранников, поскольку тот не мог идти сам[150]150
  Linklater et al., The Nazi Legacy, p. 91.


[Закрыть]. Однако Мулену удалось сохранить бодрость духа, и в какой-то момент, после того как Барбье потребовал от него составить схему сетей Сопротивления, Мулен вместо этого нарисовал гротескную карикатуру на своего мучителя[151]151
  Ibid., p. 92.


[Закрыть]. Тем не менее, Мулен или кто-то из его товарищей сломался, и когда Барбье оценил размер рыбы, попавшей в его сети, он отвез свой улов в Париж[152]152
  В фильме Отель Терминус, Доктор Дюгужон предполагает, что сломался именно Обри.


[Закрыть]. Там Барбье представил почти находящегося в коме Мулена Карлу Бёмельбургу, главе гестапо во Франции, который был крайне недоволен состоянием заключенного, неспособного даже что-либо сказать, не говоря уже о том, чтобы разглашать какую-либо информацию. "Надеюсь, он выживет", – сказал Бёмельбург своему подчинённому. Мулен прожил ещё 14 дней, после чего его погрузили на носилках в поезд, направлявшийся в Германию. Однако 8 июля где-то в окрестностях Меца 44-летний Мулен умер. До сих пор неясно, покончил ли он жизнь самоубийством или скончался от увечий, но многие во Франции считают, что Барбье виновен в смерти героя, чей прах теперь захоронен в Пантеоне.