Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 34 страниц)

Ни в книге Справедливость, а не месть, ни в книге Убийцы среди нас не упоминается предполагаемая карьера Визенталя в качестве офицера партизан, к которым, как он утверждал в послевоенном заявлении, присоединился после побега из Яновского лагеря в октябре 1943 года[399]399
  GWDN: 033.jpg


[Закрыть]. В ходе допроса в CIC в мае 1948 года Визенталь рассказал следователю, что присоединился к группе, действовавшей в районе Тарнополя к востоку от Львова. Группа принадлежала к Армии Людовой (Armija Ludowa, AL), просоветским польским партизанам, и, по словам Визенталя, "на основании моего интеллекта" ему немедленно присвоили звание лейтенанта[400]400
  NARA, Record Group 238.4.4, M1019, Roll no. 79; Levy, Nazi Hunter, p. 52.


[Закрыть]. Вскоре его повысили до майора, и он утверждал, что сыграл важную роль в "строительстве бункеров и фортификационных линий". "У нас были потрясающие бункерные сооружения, – заявил он CIC. – Я выполнял обязанности не столько военного, сколько технического специалиста". К февралю Визенталь и его группа оказались в окружении, и он прежде чем скрыться сменил армейскую форму в польскую гражданскую одежду. Во время допроса в CIC Визенталь заявил, что в итоге был захвачен в июне, хотя позже он утверждал, что у него были не только списки охранников СС, но и карты дислокации партизан, составленные им, чтобы помочь Красной армии. "Мне нужно было заняться чем-то полезным", – сказал он[401]401
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 64.


[Закрыть]. Кажется невероятным, что Визенталь, опасаясь захвата немцами, не уничтожил эти документы, хотя он утверждал, что они были зашифрованы таким образом, что только он мог их понять[402]402
  Levy, Nazi Hunter, p. 54.


[Закрыть]. Предположительно, они не были зашифрованы настолько, чтобы немцы не смогли понять, что это такое, потому что, как признал сам Визенталь: "Я обязан этим обстоятельствам тому, что меня не убили сразу… потому что эти записи казались очень ценными партизанскими документами"[403]403
  Ibid.


[Закрыть].

Рассказ Визенталя о его пребывании в рядах партизан вызывает ещё больше вопросов. Хотя в рядах AL не было проявлений антисемитизма, крайне удивительно, что она добровольно приняла в свои ряды еврея. Учитывая еврейское происхождение Визенталя, маловероятно, что какое-либо партизанское движение быстро приняло бы совершенно незнакомого человека, не говоря уже о том, чтобы сделать его офицером. Также любопытно, что Визенталь смог присоединиться к AL после побега из Яновского лагеря осенью 1943 года, поскольку AL была сформирована только в январе 1944 года. Визенталь мог присоединиться к Армии Крайовой (Armija Krajowa, ,AK), сформированной в 1942 году, но в ходе допроса в CIC он точно указал, что вступил в AL. Также возможно, что он присоединился к предшественнику AL, Гвардии Людовой (Gwardia Ludowa, GL), но к осени 1943 года боевые операции вокруг Львова проводились только советскими партизанами. Упоминание Визенталем ношения формы также вызывает подозрения, поскольку партизанские группы не являлись вооруженными силами. Также маловероятно, что какая-либо партизанская группа, к которой, как утверждал Визенталь, он принадлежал, имела бы такую "потрясающую" серию бункерных сооружений, требующих особых технических навыков Визенталя. Партизаны, чтобы избежать немецких облав, полагались на мобильность и любые построенные ими укрепления представляли собой не более чем блиндажи. Карты партизанских укреплений, составленные Визенталем, также вызывают вопросы. AL была тесно связна с русскими, и не было никакой очевидной необходимости в том, чтобы Визенталь составлял подобные карты. Также нереально, чтобы его соратники-партизаны позволили ему изготовить такие потенциально компрометирующие материалы, и в этом случае Визенталю пришлось бы делать это тайно. Опять же, это не только маловероятно, но и было крайне рискованно для Визенталя. Если бы его поймали соратники-партизаны, они бы решили, что он шпион. Если Визенталь действительно вступил в ряды партизан и действительно делал такие зарисовки, то для кого он их делал?

В своём рассказе для "Яд Вашем" о жизни в годы войны он поведал ещё одну историю. В этом случае Визенталь не утверждает, что вступил в AL, а скорее в более разношерстную группу. По словам одного биографа, "там было несколько евреев, польский священник, другие поляки, несколько французских и бельгийских военнопленных, бежавших из лагерей и немного русских и украинцев"[404]404
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 64.


[Закрыть]. Это вряд ли похоже на организацию, которая смогла бы построить "великолепные бункерные сооружения", и это также не похоже на организацию, которая имела бы формальную систему воинских званий, позволившую бы Визенталю подняться от лейтенанта до майора. Единственная формализованная партизанская группа, о которой Визенталь говорит в этом рассказе, – это АК, которая, по его словам, помогла ему скрыться, несмотря на то, что он был евреем.

По меньшей мере четыре совершенно разных версии деятельности Визенталя в период с октября 1943 года по середину 1944 года вызывают серьёзные вопросы. Некоторые, например, бывший канцлер Австрии Бруно Крайски, неоднократно обвиняли Визенталя в 1970-х и 1980-х годах в сотрудничестве с гестапо. Утверждения Крайски подкреплялись неподтвержденными данными, предоставленными польским и советским правительствами, и когда Визенталь подал в суд на Крайски, то выиграл дело. Показания под присягой двух бывших военнослужащих немецкой армии также указывают на то, что Визенталь был коллаборационистом, но к таким утверждениям следует относиться с осторожностью[405]405
  Eli M. Rosenbaum with William Hoffer, Betrayal (New York: St Martin's Press, 1993), p. 47.


[Закрыть]. Очернение Визенталя является популярным занятием для антисемитов, отрицателей Холокоста, так называемых "ревизионистов" и прочих подобных фриков. Но множество противоречивых историй требует, чтобы подобные вопросы поднимались исследователями, не преследующими никаких личных целей.

Какова бы ни была правда, Визенталь, по-видимому, в середине 1944 года вернулся во Львов. Комендантом Яновского лагеря тогда был гауптштурмфюрер СС Фридрих Варцок, который, судя по всему, встретил Визенталя как "вернувшегося домой блудного сына"[406]406
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 40.


[Закрыть]. Вместо того чтобы сразу же расстрелять Визенталя, Варцок решил пощадить его жизнь, а также жизни 33 других евреев, из других лагере. По словам Визенталя, Варцок сохранил им жизнь, чтобы сохранить свою должность. Лишившись должности коменданта лагеря Варцок непременно был бы отправлен на фронт[407]407
  Ibid., p. 41.


[Закрыть]. 19 июля 1944 года Варцок лично отвез евреев на железнодорожную станцию и посадил на поезд, направляющийся на запад. Проехав всего 60 миль, группу высадили на станции Пшемысль, и Варцок сказал, что их собираются выдать за "остербайтеров" из отряда военно-строительной Организации Тодта. Затем он раскрыл, что на самом деле они отправляются в Словакию, где будут до окончания войны прятаться в лесах. Варцок приказал евреям снять значки с жёлтой звездой и избегать любых разговоров о том, что происходило в Яновском лагере. "Мы, 34 еврея, стали страховкой жизни почти для 200 эсэсовцев, – вспоминал Визенталь. – Они все собирались выдать нас за "счастливую семью""[408]408
  Ibid.


[Закрыть]. Эта невероятная одиссея закончилась в начале сентября, когда большинство евреев из группы Варцока были казнены, но Визенталь, как и прежде, чудом выжил и вскоре оказался в концлагере Плашов, где его заставили выкапывать тела из братских могил и сжигать их[409]409
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 69.


[Закрыть]. Предположительно, это была самая ужасная работа, но Визенталь не упоминает об этом в своих книгах Убийцы среди нас и Справедливость, а не месть. Эта сцена особенно запомнилась по фильму Список Шиндлера 1993 года. Возможно, это просто совпадение, что Визенталь раскрыл свою роль в эксгумации и сожжении трупов только после выхода этого фильма.

В ноябре Визенталя перевели на 200 миль к северо-западу, в Гросс-Розен близ Вроцлава, где ему поручили более приятную работу – чистить картошку. Именно в Гросс-Розене он узнал, что его жена, по всей вероятности, погибла во время Варшавского восстания, когда Армия Крайова пыталась освободить столицу. Улица где она проживала была разрушена немцами, и информатор Визенталя сказал ему, что "улица Топиль – это одна большая братская могила"[410]410
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 43.


[Закрыть]. Несмотря на эту душераздирающую новость, чудеса не покидали Симона Визенталя. За то, что он неправильно поприветствовал эсэсовца, его заставили работать босиком в каменоломне, и вскоре он узнал, что команда из ста заключенных трудившихся там, каждый день сокращалась на одного человека. Через несколько дней Визенталь был уверен, что скоро настанет и его очередь. "Мой палач стоял позади меня, – вспоминал он, – готовый разбить мне голову камнем. Я обернулся, и мужчина, удивленный, уронил свой камень, отбивший мне палец на ноге. Я закричал"[411]411
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 70.


[Закрыть]. Быстрая реакция и крик Визенталя, по-видимому, спасли ему жизнь, потому что в тот день Гросс-Розен посетила какая-то инспекция – Визенталь предположил, что это мог быть Красный Крест, – и поэтому его на носилках доставили в пункт первой помощи. Один из его солагерников, врач, поставил диагноз о необходимости ампутации, и Визенталю отрезали палец на ноге без какой-либо анестезии, только двое мужчин удерживали его неподвижно на операционном столе. На следующий день, по словам Визенталя, у него поднялась температура, и он испытывал сильную боль. "Врач вернулся, – вспоминал он, – и увидел, что у меня на подошве ноги септический волдырь. Поэтому они разрезали его, и гангрена брызнула по всей комнате"[412]412
  Ibid.


[Закрыть]. И снова одно из "чудес" Визенталя вызывает сомнения. Во-первых, эта драматическая история не упоминается ни в каких других мемуарах или заявлениях. Во-вторых, если бы Красный Крест действительно в тот день инспектировал Гросс-Розен, то СС временно приостановило бы любые казни. К тому же Кальтенбруннер разрешил Красному Кресту доступ в некоторые лагеря только в марте 1945 года, а Визенталь должен был покинуть Гросс-Розен в январе или феврале того же года. Даже если "инспекция" проводилась какой-то другой организацией, трудно установить, какая именно организация могла бы остановить эсэсовца, пытавшегося убить Визенталя. В-третьих, последствия медицинской операции кажутся совершенно неправдоподобными.

Имея либо девять, либо десять пальцев на ногах, Визенталь смог пройти, после эвакуации Гросс-Розена, 170 миль на запад до Хемница. "Каждый день мы проходили около 20-и миль, – вспоминал он. – Мы спали в снегу, и во время марша, длившегося четыре-пять дней, из пропитания у каждого был всего килограмм хлеба"[413]413
  Ibid.


[Закрыть]. Хотя данные Визенталя, вероятно, неточны, ходить с гангренозной ногой и недавно ампутированным пальцем было бы сущим адом. Вместо ботинка у Визенталя был только рукав старого пальто, обмотанный проволокой вокруг ступни. В качестве трости он использовал метлу. Из 6.000 заключенных,  вышедших из Гросс-Розена, в Хемниц добрались только 4.800[414]414
  Ibid.


[Закрыть]. С инфицированной ногой Визенталю повезло оказаться в числе тех, кто выжил. В Хемнице заключенных посадили в поезд, и ненадолго доставили в Бухенвальд, прежде чем отправить дальше в лагерь Маутхаузен, находившийся примерно в 13 милях к юго-востоку от Линца в Австрии.

Визенталь прибыл в лагерь морозной ночью 7 февраля 1945 года. В своей книге Убийцы среди нас он рассказывает, как он и его солагерник, князь Радзивилл, поддерживая друг друга пытались пройти 4 мили в гору до лагеря. Однако из-за слабости они не смогли пройти путь и упали в снег. Эсэсовец выстрелил между ними, но поскольку они не смогли подняться, их оставили умирать. В этот момент, по словам Визенталя, он и Радзивилл от минусовой температуры потеряли сознание. Незадолго до рассвета лагерные власти отправили за телами погибших во время марша грузовики, и тела Визенталя и Радзивилла были настолько окоченевшими, что их посчитали погибшими. Их доставили к крематорию и сбросили на груду трупов, где заключенные, обслуживавшие это заведение, поняли, что Визенталь и Радзивилл ещё живы. После того как обоих отогрели Визенталя отвели в Блок VI – "Блок смерти"[415]415
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, pp. 43–4.


[Закрыть]. В своих показаниях представителю "Яд Вашем" Визенталь упомянул, что гангрена на его ноге приобрела сине-зеленый цвет и распространилась до самого колена[416]416
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 72.


[Закрыть].

Визенталь пролежал в Блоке VI три месяца до конца войны. Слишком слабый, чтобы встать с нар, он утверждал, что выживал на 200 калориях в день, а также изредка на кусочках хлеба или колбасы, которые ему тайком передавал дружелюбный поляк Эдуард Станишевский, с которым Визенталь был знаком по Познани[417]417
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 44. Неизвестно, когда именно Визенталь находился в Познани.


[Закрыть]. Станишевский также принёс Визенталю карандаши и бумагу, использованные "архитектором" для проектирования великолепной кофейни, которую Станишевский собирался открыть после войны[418]418
  Ibid.


[Закрыть]. В другом рассказе Визенталь вспоминал, что Станишевский на самом деле был подослан капо (привилегированным заключённым, сотрудничавшим с администрацией лагеря), и Визенталь рисовал им картинки ко дню рождения в обмен на дополнительное питание. Также Визенталь рассказывал, что рисовал и создавал коллажи, запечатлевая ужасы Маутхаузена, хотя как ему удавалось передвигаться по лагерю, наблюдая за этими ужасами в ослабленном состоянии и с инфицированной ногой, остается неясным[419]419
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 76.


[Закрыть]. Многие из этих рисунков были собраны в книгу под названием Концлагерь Маутхаузен: Картины и слова, которую Визенталь опубликовал в 1946 году. Некоторые предполагают, что изображения в значительной степени являются плодом бурного воображения Визенталя, а одно, безусловно, является результатом плагиата. Рисунок Визенталя, датированный 1945 годом, показывает результат расстрела в Маутхаузене. К трём столбам привязаны тела, только что расстрелянных, трёх заключенных. За ними находится забор, за которым бушует какой-то ад. Однако эти три фигуры идентичны тем, что изображены на нескольких фотографиях в июньском номере журнала Life за 1945 год, на которых показаны три немецких солдата, казненных американским расстрельным отрядом во время Арденнской операции. Нет никаких сомнений в том, что Визенталь скопировал фотографии немецких солдат и выдал рисунок за сцену, произошедшую в Маутхаузене. Когда много лет спустя Визенталю задали вопрос о том, что он сделал, он лишь ответил своему биографу, что это "все часть клеветнической кампании, организованной против него со стороны определенных кругов в Соединенных Штатах"[420]420
  Ibid.


[Закрыть]. По словам того же биографа, рисунки из Маутхаузена стали "практически последним случаем, когда Визенталь проявил свои таланты" в области графики, что она объясняет своего рода самоотречением, проявленным и  ранее, когда он отказался вернуться к архитектуре[421]421
  Ibid.


[Закрыть]. Как мы теперь знаем, Визенталь не мог "вернуться" в эту область, поскольку он никогда не имел квалификации архитектора. Его отказ от рисования также предполагает возможность того, что он на самом деле не был рисовальщиком, и что эти рисунки ему даже не принадлежали. Те, кто обладает способностью к рисованию, редко от неё добровольно отказываются.

Маутхаузен был освобожден 5 мая 1945 года. Несмотря на свой вес всего в 45 килограммов, Визенталь с трудом вышел на улицу, чтобы встретить американские танки. "Я не знаю, как мне удалось встать и пойти", – вспоминал он[422]422
  Wiesenthal, Justice Not Vengeance, p. 13.


[Закрыть]. Способность Визенталя передвигаться действительно удивительна, поэтому следует предположить, что его сильно инфицированная нога за предыдущие три месяца зажила. Если бы это действительно произошло, то лечение должно было бы включать применение антибиотиков или ампутацию. Мы знаем, что второго не произошло, а первое явно не было распространенным методом лечения больных евреев в нацистских концлагерях. И снова кажется, что произошло ещё одно чудо. "Я не помню, как мне удалось добраться из своего барака во двор, – писал Визенталь в книге Убийцы среди нас. – Я едва мог ходить. На мне была выцветшая полосатая роба с жёлтой буквой "J" в жёлто-красном двойном треугольнике"[423]423
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 49.


[Закрыть]. (Значок Визенталя указывает на то, что он был еврейским политическим заключённым, хотя неизвестно, за какое ещё политическое преступление, помимо еврейского происхождения, он был заключён). Визенталь упал, не дойдя до танка, и американский солдат поднял его и отнёс обратно на нары, где ему оказали первую помощь.

Несколько дней спустя Визенталь подвергся нападению со стороны бывшего польского заключенного. "Когда я шёл по тёмному коридору, – вспоминал Визенталь, – на меня набросился какой-то мужчина и сбил с ног"[424]424
  Ibid., p. 50.


[Закрыть]. Визенталь потерял сознание, а когда пришёл в себя, двое друзей сообщили ему, что нападавший был поляком из "привилегированных", и предположили, что поляк был зол на то, что Визенталь все ещё жив. Поляку пришлось извиниться, и Визенталь забыл об этом инциденте. Однако к концу 1980-х годов Визенталь кардинально изменил свою версию событий. Привилегированный заключенным больше не был безымянным и теперь назывался Казимежем Русинеком, отвечавшим за выдачу пропусков. В новой версии истории Визенталь посетил кабинет Русинека всего через два дня после освобождения, чтобы получить пропуск, позволяющий покинуть лагерь на несколько часов. (Он явно очень быстро оправился от болезни). Вместо того чтобы выдать этот клочок бумаги, Русинек избил Визенталя и вышвырнул во двор, назвав его "проклятым мусульманином" ("доходягой"), как называли заключенных, которые были настолько слабы, что вскоре их должны были уничтожить. Как и в первой истории, Русинек потом принёс извинения, которые Визенталь принял[425]425
  Pick, Simon Wiesenthal, pp. 83–4.


[Закрыть]. Позже Русинек стал заместителем министра культуры и искусства при коммунистическом режиме в Польше, и он был одним из тех, кто в конце 1970-х годов обвинял Визенталя в коллаборационизме. Наверняка не случайно Визенталь приписал это нападение умершему в 1984 Русинеку, пытаясь опорочить его репутацию. Тем не менее, история Визенталя крайне неубедительна. Зачем поляку – независимо от его антисемитских взглядов – бить еврея просто за то, что тот дошёл до стадии "мусульманин"? Более вероятно, что Визенталя избили, потому что подозревали в коллаборационизме.

Быстрота выздоровления Визенталя настолько поразительна, что сомнительно, действительно ли он был так болен, как утверждал. Всего через двадцать дней после освобождения он обратился к коменданту американского лагеря с вопросом, может ли он принять участие в оказании помощи "американским властям, расследующим военные преступления". Утверждая, что побывал в тринадцати концентрационных лагерях (на самом деле он был не более чем в шести) Визенталь предоставил список из 91 имени тех, кто, по его мнению, был ответственен за "неисчислимые страдания" множества людей. Среди них были Варцок; командующий СС в Галиции, группенфюрер СС Фриц Кацманн; Амон Гёт, комендант Плашова; а также многочисленные охранники концлагерей и сотрудники гестапо[426]426
  Ibid., pp. 85–6.


[Закрыть]. Согласно большинству свидетельств, Визенталь спросил, может ли он присоединиться к американским следователям по военным преступлениям, и получил отказ в связи с недостаточным выздоровлением. Подлечившись и набрав вес, он повторил попытку и на этот раз был назначен помощником капитана Тарракузио, с которым, по утверждению Визенталя, он захватил свой первый "скальп" – охранника СС по фамилии Шмидт. "В последующие недели их было много, – писал позже Визенталь. – Их можно было легко найти. На них натыкались буквально наугад"[427]427
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 53.


[Закрыть].

В своей послевоенной биографии Визенталь не упоминает о работе на американцев, а указывает в качестве единственного своего занятия должность вице-председателя Еврейского центрального комитета в американской зоне оккупации, базировавшегося в Линце. Его доход составлял 1.000 шиллингов[428]428
  GWDN: 033.jpg


[Закрыть]. Задача Комитета заключалась в составлении списков выживших, к которым другие выжившие могли бы обращаться в поисках своих родственников. Люди боролись за эти списки, отчаянно пытаясь найти своих родственников, и их усилия слишком часто оставались безрезультатными. Значительная часть деятельности Визенталя проходила в лагере для перемещенных лиц Биндермихель, расположенном недалеко от Линца,[429]429
  Friedman, Isser Harel Attacks Simon Wiesenthal; GWDN: lss7.gif


[Закрыть] и, по крайней мере, в течение года после войны, другой задачей Визенталя было активное лоббирование интересов своих соплеменников-евреев. Он даже стал президентом базировавшейся в Париже Международной организации концентрационных лагерей. Он также наладил контакты с еврейской организацией "Bricha" ("Побег"), занимавшейся нелегальной эмиграцией евреев из Европы в Палестину[430]430
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 103.


[Закрыть]. Именно член "Bricha", Ашер Бен-Натан, предоставил Визенталю досье на Эйхмана во время его визита в Вену в 1946 году.

Лишь в феврале 1947 года Визенталь основал организацию, принесшую ему известность – Центр еврейской документации в Линце[431]431
  The Yad Vashem Bulletin, Jerusalem, April 1957, pp. 28–9.


[Закрыть]. Расположенный по адресу Гётештрассе, 63 в Линце, Центр финансировался Аароном Зильбершайном, бывшим польским парламентарием, ставшим бизнесменом в Женеве[432]432
  Levy, Nazi Hunter, p. 87.


[Закрыть]. Задача Центра заключалась в том, чтобы собрать как можно больше информации о "окончательном решении еврейского вопроса" с целью привлечения к ответственности военных преступников. Визенталь утверждал, что основал эту организацию из-за антисемитского замечания одного американского офицера, заставившего его понять, что союзники никогда не смогут преследовать нацистов в той степени, в какой это необходимо. К сожалению, Визенталь оказался прав. "Это был долг нас как выживших – продолжать работу самостоятельно", – сказал он[433]433
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 100.


[Закрыть]. Визенталь первым признал, что Центр еврейской документации был любительским проектом, которому не хватало денег и детективных навыков. Однако, у них был энтузиазм, и Визенталь со своей группой из тридцати добровольцев разъезжал по лагерям для перемещенных лиц, собирая свидетельства о зверствах нацистов от бывших узников концлагерей. В общей сложности команда Визенталя составила 3.289 анкет, что является гораздо более впечатляющим достижением, чем все, чего добились союзники[434]434
  The Yad Vashem Bulletin, April 1957, pp. 28–9.


[Закрыть].

Только теперь Визенталь занялся поисками Эйхмана, хотя к его рассказам об этом следует относиться с осторожностью. В книгах Справедливость, а не месть и Убийцы среди нас Визенталь присваивает себе большую часть заслуги в получении такой важной части головоломки как фотография Эйхмана. На самом деле, идея найти фото Эйхмана принадлежала Ашеру Бен-Натану, допросившему в тюрьме Дитера Вислицени. Там лейтенант Эйхмана сказал, что не знает местонахождения своего бывшего начальника, но может сообщить Бен-Натану, что водитель Эйхмана, находившийся в венской тюрьме, знает адрес любовницы Эйхмана. Бен-Натан допросил водителя, рассказавшего, что любовницу звали Мария Мистельбах, и что она проживала в Линце в районе Урфар[435]435
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 118.


[Закрыть]. Бен-Натан поручил одному из своих "полевых агентов", Манусу Диаманту, подружиться с фрау Мистельбах в надежде, что у неё возможно сохранилась фотография. Выдав себя за бывшего голландского эсэсовца, Диамант познакомился Мистельбах, и вскоре они стали любовниками. "Это было тяжело, – вспоминал Диамант. – Я всегда носил с собой фотоаппарат и говорил, что моё хобби – фотография"[436]436
  Ibid., p. 119.


[Закрыть]. Уловка сработала, но прошло полгода, прежде чем Мистельбах наконец показала любовнику свой фотоальбом. Когда они перелистывали страницы, Мистельбах указал на одну фотографию и сказал: "Это мой Адольф". Диамант без ведома Мистельбах сделал копию, а Бен-Натан распространил размноженные фото среди различных групп, включая группу Визенталя[437]437
  Ibid.; Friedman, Isser Harel Attacks Simon Wiesenthal; GWDN: lss7.gif


[Закрыть]. Однако в книге Убийцы среди нас Визенталь утверждает, что Диамант "с радостью вернул мне [фотографию], был освобожден от задания и вернулся к нормальной жизни"[438]438
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 107.


[Закрыть]. Это предполагает, что Диамант каким-то образом доносил Визенталю, что не соответствовало действительности. "Визенталь не имел никакого отношения к обнаружению фотографии", – позже настаивал Диамант[439]439
  Pick, Simon Wiesenthal, p. 119.


[Закрыть].

В конце 1947 года Визенталь оказал, как он считал, свою величайшую услугу в поисках Эйхмана. Через американского связного Визенталь узнал, что жена Эйхмана обратилась в окружной суд в Бад-Ишле за свидетельством о смерти своего бывшего мужа. "Я был слишком потрясен, – вспоминал Визенталь. – Ведь как только Адольф Эйхман будет официально объявлен мертвым, его имя автоматически исчезнет из всех списков разыскиваемых лиц"[440]440
  Ibid., p.109.


[Закрыть]. Судья сообщил информатору Визенталя, что смерть Эйхмана была засвидетельствована в Праге 30 апреля 1945 года неким Карлом Лукасом, который, как вскоре выяснил Визенталь, был женат на сестре жены Эйхмана. Визенталь сообщил об этом своему связному, и тот добился, чтобы судья отклонил ходатайство[441]441
  Ibid.


[Закрыть]. Благодаря вмешательству Визенталя Эйхман официально оставался живым, хотя американцы и британцы, конечно же, прекратили его поиски ранее в том же году. В книге Убийцы среди нас Визенталь напишет, что это был его "самый важный вклад в поиски Эйхмана". К сожалению, как мы увидим, этот так называемый вклад был лишь ещё одной из многих выдумок Симона Визенталя.

Были и другие евреи, охотившиеся на нацистов гораздо эффективнее, чем Визенталь или союзники. Среди них был Тувия Фридман, который в 1946 году помог перевести Центр еврейской документации в Вену. Выживший в гетто в Радоме (Польша), Фридман бежал из лагеря на улице Школьна до того, как всех заключенных в июле 1944 года отправили в Освенцим. До продвижения советских войск в Польшу он и его друг прятались в лесу, питаясь сырым картофелем. В какой-то момент Фридман был захвачен немцами, но ему удалось убить спящего охранника и сбежать. "Я схватил штык, который был за поясом солдата, – писал он, – и осторожно вынул его из ножен. Меня охватил ужас, но я поднял штык и вонзил ему в шею. Меня тошнило от ощущения разрыва его плоти"[442]442
  Tuviah Friedman, The Hunter (New York: Doubleday, 1961), pp. 72–3.


[Закрыть]. Когда подошли советские войска, 22-летний Фридман присоединился к группе польских ополченцев из Радома. Перед ополченцами стояла задача восстановить порядок и пресекать бесчинства партизанских группировок, а также выслеживать немцев, поляков и украинцев, совершивших военные преступления против поляков. "С пылающим энтузиазмом я приступил к этой задаче", – писал Фридман[443]443
  Ibid., p. 76.


[Закрыть]. В течение нескольких недель он помог задержать десятки преступников, и вскоре его перевели в Данциг, где он продолжил охоту на нацистов. Фридман и его команда допросили сотни подозреваемых преступников, и он, большая часть семьи которого была убита в Треблинке, не стеснялся применять физическое принуждение, чтобы докопаться до правды. Один немец средних лет, клялся, что является школьным учителем, но на самом деле был жестоким надзирателем концлагеря, почувствовал на себе гнев Фридмана. "Его ответы возмутили меня своей лживостью, и я жестоко избил его до крови", – писал Фридман[444]444
  Ibid., p. 89.


[Закрыть]. Несмотря на предупреждения о необходимости сдерживать свой гнев, Фридман не смог себя контролировать. "Я стал ещё более жесток в своих действиях с немецкими заключенными", – признался он. Тем не менее, он смог оправдать свои действия, поскольку считал, что избиения быстро дают результаты[445]445
  Ibid., p. 94.


[Закрыть]. Безжалостная эффективность Фридмана означала, что его могли бы произвести в офицеры, но идея сближения с Коммунистической партией его не привлекала. Вместо этого, как и многие другие евреи, он решил начать новую жизнь в Палестине.

Фридман прибыл в Вену 4 апреля 1946 года. Там с ним связался Ашер Бен-Натан, убедивший его отложить эмиграцию, чтобы основать в Вене Центр еврейской документации. Имея ежемесячный бюджет в 200 долларов, Фридман и его команда из восьми человек не только охотились на нацистов, но и работали на подпольную еврейскую военизированную организацию Хагана, помогавшую эмиграции в Палестину. В течение следующих двух лет, по утверждению Фридмана, его команда разыскала около 250 нацистских преступников, большинство из которых были арестованы[446]446
  Friedman, Isser Harel Attacks Simon Wiesenthal; GWDN: lss7.gif


[Закрыть]. Как и Визенталь, Фридман позже утверждал, что большую часть этого времени он был одержим поиском Эйхмана. Однако Фридмана явно раздражало соблюдение процессуальных норм и медлительность правосудия, поэтому он принимал радикальные и жестокие решения. "Мы надеялись, что если один из десятков лагерей, в которых содержались высокопоставленные нацисты, окажется в Австрии, – вспоминал он, – мы соберем особую группу добровольцев и взорвем лагерь"[447]447
  Friedman, The Hunter, p. 149.


[Закрыть]. План Фридмана по совершению массового убийства так и не осуществился, не из-за каких-либо моральных угрызений совести, а потому что существовал риск гибели солдат союзников и гражданских добровольцев, а также возможность того, что это повлияет на переговоры о создании независимого еврейского государства[448]448
  Ibid.


[Закрыть].

Однако среди евреев были и те, кто просто убивал своих бывших истязателей. Многие из них служили в рядах Еврейской бригады, сформированной в 1944 году в составе британской армии. Бойцы бригады в количестве около 5.000 человек участвовали в боевых действиях на заключительном этапе итальянской кампании в апреле 1945 года, а после войны дислоцировались в Тарвизио, недалеко от стыка границ Австрии, Югославии и Италии. Задача бригады заключалась в охране границы, что было непростой задачей. "У нас было много проблем, – вспоминал Альфред Леви, рядовой бригады, – когда югославы перемещали пограничные посты посреди ночи. Они также грабили Австрию, особенно Клагенфурт, откуда угоняли целые поезда"[449]449
  Интервью автора с Альфредом Леви, 17 апреля 2007 года, Kenley, UK.


[Закрыть]. Пока такие, как Леви, охраняли границу, другие находили время для мести немцам. "Ходили слухи, что в бригаде было три-четыре человека, которые занимались поисками нацистов, – сказал связист Моррис Харрис. – Мы считали это хорошей идеей, и, думаю, наши офицеры закрывали на это глаза. Существовало великое стремление отыскать и убить нацистов, как до Дня Победы, так и после него"[450]450
  Интервью автора по телефону с Моррисом Харрисом, 24 апреля 2007 года.


[Закрыть]. Это стремление было мотивировано очень личными причинами. "У некоторых из тех, кто жаждал мести, семьи погибли в лагерях, – сказал рядовой Гидеон Фигель. – Мы были довольно озлобленными людьми. Возможно, мы считали, что некоторые немцы заслужили наказание, и, скорее всего, мы не испытывали к ним особого сочувствия[451]451
  Интервью автора по телефону с Гидеоном Фигелем, 25 апреля 2007 года.


[Закрыть].

Фигель утверждал, что убийства были совершены "очень эффективно", отчасти потому, что мстители умели говорить по-немецки и, таким образом, могли легко передвигаться. Они также полагались на другие таланты, чтобы выследить свою жертву. Сирил Пундик, 26-летний курьер бригады, был одним из тех, кто отправлялся в подобные "охотничьи экспедиции" в горы вокруг Тарвизио. Пундик вспоминал:

Я ходил на дело с парнем по имени Бобби Аккерфилд. Он был боксером. Другого парня звали Ханс Вальд. Мы заранее знали где находятся нацисты. Этот Бобби Аккерфилд узнал об этом от местных женщин. Я не знал его методов, но он был удивительно красив и довольно хорошо говорил по-итальянски.

И Вальд, и Аккерфилд потеряли свои семьи в лагерях, и когда они находили немца, они вытаскивали его из дома и допрашивали чуть больше пятнадцати минут. "Аккерфилд сразу понимал, нацист он или нет", – вспоминал Пундик. Пока шёл допрос, Пундик стоял снаружи дома, следя за тем, чтобы итальянские подруги их жертв не вмешивались. Если немец служил в Вермахте, его щадили, но если был эсэсовцем, его расстреливали. Затем троица возвращалась пешком в свой лагерь, где никому не рассказывала о своей ночной деятельности. "Никто ничего не знал", – заявил Пундик[452]452
  Интервью автора с Сирилом Пундиком, 2 мая 2007 года, Manchester, UK.


[Закрыть].