Текст книги "Охота на Зло (ЛП)"

Автор книги: Гай Уолтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 34 страниц)

…на сегодняшний день предоставил как минимум один объемный (100 страниц) доклад, о котором источнику известно. В докладе рассматриваются местонахождение и текущая деятельность в Австрии бывших видных членов NSDAP и многие подробности, известные Хёттлю о организациях "VdU" и "SPIDER". Источник оценил содержание доклада как сильно преувеличенное[682]682
  NARA, Höttl Name file, RG 263, Stack 230, Row C, Compartment 64, Shelf 04, Boxes 23, 24, 25; GWDN: 9597.


[Закрыть].

CIC оценил информацию источника как "вероятно достоверную", поскольку "подобные данные циркулируют в еврейских кругах Линца в течение последних нескольких недель, хотя всегда относятся к категории слухов". Однако информация была подтверждена источником, охарактеризованным как "достаточно надежный". Информация источника была верной, поскольку в сентябре 1959 года, когда Визенталь написал израильскому послу об Адольфе Эйхмане, он упомянул Хёттля как источник[683]683
  Isser Harel, Simon Wiesenthal and the Capture of Eichmann (unpublished manuscript), p. 41.


[Закрыть]. В 2008 году дочь Хёттля заявила, что её отец "всегда говорил мне, что Визенталь использовал эсэсовцев в качестве своих осведомителей", что делает вполне вероятным использование им эсэсовца, такого как Хёттль[684]684
  Интервью автора с Андреа Хофер, июнь 2008 года., Bad Aussee, Austria.


[Закрыть].

Более того, "Die Spinne" (или "SPIDER") вовсе не был сетью для организации побегов нацистов, а на самом деле являлся названием подпольной организации VdU – Verband der Unabhängigen (Союз независимых) – правой австрийской политической партии, которая в 1956 году вошла в состав Австрийской партии свободы (Freiheitliche Partei Österreichs, FPÖ)[685]685
  NARA, Skorzeny Name file, RG 263, Stack 230, Row 86, Compartment 24, Shelf 04, Box 121; GWDN: 08875.


[Закрыть]. Целями "Die Spinne" было восстановление аншлюса с Германией и возмещение того, что потеряли нацисты[686]686
  NARA, Höttl Name file, RG 263, Stack 230, Row C, Compartment 64, Shelf 04, Box 23; GWDN: 9467.


[Закрыть]. Как и следовало ожидать, человеком, руководившим этой секретной организацией, был сам Хёттль,[687]687
  Ibid.; GWDN: 9383.


[Закрыть] и, по всей видимости, бывший сотрудник СД был даже рад предоставить Визенталю информацию о своей собственной сети, хотя можно с уверенностью предположить, что большая часть предоставленной им информации имела незначительную или нулевую ценность.

Также нет сомнений в том, что большая часть того, что Визенталь поведал Кацу в своём письме, была очередной чушью, скармливаемой ему Хёттлем. Показательно, что письмо Кацу оказалось в досье Хёттля хранящемся в Национальном архиве США. В результате крайне трудно доверять чему-либо, что доверчивый Визенталь впоследствии представил миру относительно ODESSA и того, как было организовано бегство нацистов. Даже такие нацисты, как Рейнхольд Копс, написавший в 1987 году откровенные мемуары, отрицали существование "так называемой организации ODESSA"[688]688
  Goñi, The Real Odessa, p. 239.


[Закрыть]. Даже Альфред Яршель, чья фантастическая книга Бегство из Нюрнберга (Fleeing Nuremberg) полна самых невероятных историй о побегах нацистов, включая "бегство" Мартина Бормана, резко критиковал историю с ODESSA и считал её не более чем выдумкой, которую Визенталь успешно продал журналистам[689]689
  Brockdorff, Flucht vor Nürnberg, p. 161.


[Закрыть]. Одним из тех, кому Визенталь рассказал свою историю, был журналист Энтони Терри из лондонской газеты Sunday Times, который в июле 1967 года написал статью, описывающую деятельность ODESSA, и утверждал, что её самым большим достижением стало спасение Мартина Бормана[690]690
  Sunday Times (London, UK), July 23, 1967,  Antony Terry, "The Secret Lifeline for ex-Nazis on the Run".


[Закрыть]. Если бы редактор Sunday Times узнал, что основным источником для большей части статьи послужил двуличный бывший сотрудник СД, он мог бы запретить публикацию этого материала. Хотя, скорее всего, этого бы не произошло. В конце концов, это была отличная история. Всё остальное, благодаря Фредерику Форсайту, было чистой выдумкой.

Глава 6.
"Необычные поездки"

Пока останки Мартина Бормана гнили на берлинской улице под завалами, Международный военный трибунал осудил его заочно. Признанный виновным по 3-у и 4-у пунктам обвинения – военным преступлениям и преступлениям против человечности – Борман в октябре 1946 года был приговорен к смертной казни[691]691
  Owen, Nuremberg, p. 358.


[Закрыть]. После оглашения приговора несколько человек в Штирии (Австрия), услышали ночью по радио выступление оратора, утверждавшего, что он – "Страж национал-социализма Борман", и призывавшего население к спокойствию до тех пор, пока не будут даны указания о всеобщем восстании. Он завершил свою речь возгласом "Heil Deutschland!"[692]692
  UKNA, FO 371/55115; GWDN: 6466.


[Закрыть]. Поскольку тело Бормана так и не было найдено, слухи о том, что "Коричневый кардинал" сбежал, процветали в течение следующих нескольких десятилетий. Образ Бормана идеально подходил для распространения теорий заговора – в конце концов, он был скрытной и влиятельной фигурой, а жизнь после войны, проведенная в тени и манипулирование обширной и тайной сетью, полностью соответствовала этому образу. Появления Мартина Бормана были столь же повсеместными, как и появления Элвиса Пресли десятилетия спустя, а в некоторых случаях – не менее комичными. Борман был монахом в Риме[693]693
  Chicago Daily Tribune, February 4, 1952, p. 20, "Bormann Clew?"; GWDN: PQ499323012.


[Закрыть]. Борман был лесником в районе Касселя[694]694
  UKNA, WO 208/4428; GWDN: 5771.


[Закрыть]. Борман возглавлял коммандос "Edelweiss Piraten" в горах Тёльцер[695]695
  Ibid.; GWDN: 5788.


[Закрыть]. Борман перебрался в Аргентину на подводной лодке[696]696
  Chicago Daily Tribune, February 7, 1946, p. 1, "Report Submarine Landed Bormann in South Patagonia;" GWDN: PQ462903822.


[Закрыть]. Борман жил в небольшой деревне под Саламанкой (Испания)[697]697
  New York Times, April 4, 1946, p. 4; GWDN: PQ93070140.


[Закрыть]. Борман находился в Египте[698]698
  Chicago Daily Tribune, April 28, 1947, p. 10, "Egyptian Police Launch Hunt for Martin Bormann"; GWDN: PQ472863672.


[Закрыть]. Борман был охотником в Тироле по кличке "Карло"[699]699
  Mladin Zarubica, The Year of the Rat (London: Collins, 1965).


[Закрыть]. Борман работал на Советы[700]700
  Chicago Daily Tribune, October 19, 1947, p. A2, "Believes Chief of Nazis after Hitler is Alive"; GWDN: PQ495829252.


[Закрыть]. Борман страдал от гастрита в отеле в Кордобе (Аргентина)[701]701
  Manning, Martin Bormann, p. 208.


[Закрыть]. Бормана видели в автобусе в Сан-Паулу[702]702
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 282.


[Закрыть]. Борман часто посещал ночной клуб "Ali Baba" в Асунсьоне (Парагвай), вместе с Йозефом Менгеле[703]703
  Ibid., p. 283.


[Закрыть]. Борман был священником в Бразилии[704]704
  Chicago Tribune, December 31, 1966, p. 4, "Priest Looks Like Bormann—Says He Isn't"; GWDN: PQ609276542.


[Закрыть]. На самом деле ни один из этих людей Борманом не был, потому что в 1995 году газета News of the World опубликовала эксклюзивное сообщение, что Борман на самом деле проживает под именем Питер Бродерик-Хартли в Райгит, графство Суррей (Англия)[705]705
  http://news.bbc.co.uk/1/hi/world/europe/87651.stm


[Закрыть]. Хотя, оглядываясь назад, возникает соблазн высмеять подобные случаи, ведь отсутствие трупа означало неизбежность их возникновения. Частота таких случаев, несомненно, увеличивалась из-за того, что в мире много полных, лысеющих, белых мужчин среднего возраста.

Как же тогда Борман смог сбежать? Существует множество версий и все они подпитывают друг друга. Согласно мемуарам Симона Визенталя 1967 года Убийцы среди нас, осенью 1945 года Борман и неназванная женщина были тайно переправлены сотрудником австрийского Красного Креста из Фленсбурга, расположенного недалеко от немецко-датской границы, в альпийскую деревню Наудэрс, находящуюся всего в 2 милях от австрийской, итальянской и швейцарской границ. Затем, сотрудник Красного Креста, не имевший ни малейшего представления о личностях пары, но получивший щедрое вознаграждение в виде драгоценностей, сопроводил Бормана в монастырь в итальянском Тироле. У ворот монастыря Борман повернулся к своему проводнику, представился и добавил: "Вы совершили нечто потрясающее. Если вы никому об этом не расскажете, то будете получать деньги каждый месяц до конца своих дней". Несмотря на то, что Визенталь опроверг другие истории о Бормане, он пишет, что этот конкретный рассказ "содержал много достоверных деталей". Возможно, так и было, но Визенталь, безусловно, слишком охотно поверил в историю, которую сам признал пересказанной из вторых рук. Также кажется совершенно абсурдным, что Борман, успешно сохранивший свою анонимность на протяжении всего путешествия по Германии, рискнул раскрыть своё настоящее имя человеку, которого едва знал[706]706
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, pp. 284–6.


[Закрыть].

В 1968 году израильский журналист Майкл Бар-Зохар описал предполагаемое путешествие Бормана в своей книге Мстители (The Avengers)[707]707
  Michael Bar-Zohar, The Avengers, pp. 124–7.


[Закрыть]. По его версии Борман проделал путь на юг из Фленсбурга, и пересёк границу с Италией через перевал Бреннер, возможно, с помощью проводника из Наудэрса по имени Рудольф Бласс, который, как говорили, также помогал Генриху "Гестапо" Мюллеру. Побег якобы был организован организацией под названием "Die Schleue" ("Шлюз"), укрывавшей Бормана в итальянском Тироле, чтобы он мог находиться рядом со своей больной раком женой, проживавшей в Мерано. Однако, однажды Бормана узнала вдова еврейского врача, которого семья Бормана нанимала в 1930-х годах, и рейхсляйтер был вынужден укрыться в монастыре недалеко от озера Гарда. Оттуда Борман отправился в Рим, а затем на "каботажном судне" из Генуи в Испанию, где оставался до конца 1947 года. После этого он сел на пароход до Буэнос-Айреса, имея при себе билет туристического класса, "как любой обычный пассажир". В своём рассказе Бар-Зохар, как и Визенталь, опровергает другие версии побега Бормана, но при этом не приводит никаких доказательств в поддержку своей собственной. Ещё одно сходство с версией Визенталя – использование, казалось бы, правдоподобных деталей – например, фамилия Бласс часто встречается на надгробных памятниках кладбища в Наудэрсе[708]708
  Визит автора в Нодерс, май 2007 года. На кладбище нет могилы "Рудольфа Бласса".


[Закрыть], – но и эта история хромает, поскольку совершенно лишена основания.

Самый сенсационный рассказ о "побеге" Бормана появился в книге Ладисласа Фараго 1974 года Последствия (Aftermath). Фараго, утверждавший, что встречался с Борманом находившимся на смертном одре в монастыре в Андах в 1973 году, значительно дополнил две предыдущие истории. Проводника по горам теперь звали "Ханно Бернхард", и Борман пересёк Альпы через перевал Резия, хотя и нашёл убежище в монастыре, прежде чем спуститься в окрестности Мерано, чтобы быть рядом со своей больной женой. После смерти Герды Борман 22 марта 1946 года её муж принял личность священника по имени "Луиджи Боглиоло" и прожил в Больцано два года, прежде чем его заметила жена врача-еврея[709]709
  Farago, Aftermath, pp. 164–6.


[Закрыть]. Хотя Фараго признал, что не уверен в том, что случилось с Борманом дальше, он предположил, что беглец отправился в Рим и воспользовался сетью Худала. Однако Фараго смог уверенно выйти на след Бормана по прибытии того в Буэнос-Айрес 17 мая 1948 года на судне Giovanni C, следовавшем из Генуи, где, по словам автора, рейхсляйтера встретил начальник службы безопасности Перона, Людвиг Фройде. Борман выдавал себя за священника-иезуита по имени "Хуан Гомес", вскоре замененным на весьма неожиданный псевдоним "Элиазер Гольдштейн", под которым Апостольская нунциатура (дипломатическое представительство) в Буэнос-Айресе выдала Борману удостоверение личности № 073909. Это позволило ему получить в иммиграционном управлении новое удостоверение личности № 1361642, и 12 октября 1948 года "сеньор Борман" получил столь важный "синий штамп", позволявший ему оставаться в стране неограниченное время. "У меня есть документ, подтверждающий эти факты, – писал Фараго, – подлинная копия документа до сих пор хранится в иммиграционном управлении. Воспроизведение оригинала можно найти в разделе "Документы""[710]710
  Ibid., pp. 216–17.


[Закрыть]. К несчастью для Фараго, его обманули. Документы, которыми он располагал, на самом деле были фальшивками проданными ему коррумпированными аргентинскими чиновниками и полицейскими[711]711
  Matteo Sanfilippo, Ratlines and Unholy Trinities: A Review-essay on (Recent) Literature Concerning Nazi and Collaborators Smuggling Operations out of Italy (http://www.vaticanfiles.net/sanfilippo_ratlines.htm, 2003).


[Закрыть]. Таковы опасности, связанные с покупкой информацией[712]712
  История обошлась с Фараго несколько несправедливо, и часто высказывается предположение, что он был своего рода мистификатором или отпетым мошенником. Как и многие на "охоте за нацистами", Фараго стал жертвой как собственной наивности, так и искушения богатством, которое ожидало его, если бы его история оказалась правдивой. Тем не менее, было бы ошибкой игнорировать всё содержание книги Aftermath, большая часть которого является точной и основана на тщательных исследованиях.


[Закрыть].

Конечно, в конце 1940-х годов союзники не были полностью уверены в смерти Бормана, поэтому его разыскивали, как и любого другого нацистского преступника. Естественно, у таких разведслужб, как CIC, было мало зацепок, кроме слухов и показаний людей из окружения Бормана, многие из которых имели такое же представление о судьбе своего начальника, как и следователи. В апреле 1945 года два офицера Центра военной разведки США отправились в Северную Италию, чтобы проверить зацепку, указывающую на то, что Борман находится со своей женой в Италии. Когда они наконец нашли дом, где, возможно, жила фрау Борман, он оказался пуст, а местные жители сообщили, что "ни один пришлый немец никогда не посещал дом Борман"[713]713
  Farago, Aftermath, pp. 210–11.


[Закрыть]. В начале 1946 года американцы начали операцию "Baker", в рамках которой они отправили агента в район Касселя, чтобы найти Борман. Агент прикидывался нацистом, надеявшимся создать подпольную сеть сопротивления в районе Франкфурта, и, для этого, вполне естественно, хотел связаться с Борман. CIC подозревал, что шофер Бормана, обершарфюрер СС Альфред Лейбрандт, поддерживает связь со своим шефом, выдающим себя за лесника и проживавшего в доме настоящего лесника по имени Кёстер, чей подвал был набит деньгами, драгоценностями и провизией. Миссия была обречена на провал, но офицеры разведки Вооружённых сил США на Европейском театре военных действий (United States Forces, European Theater,  USFET) продолжали собирать информацию о Бормане[714]714
  UKNA, WO 208/4428; GWDN: 5790.


[Закрыть]. Крайне важно, что они допросили дантиста Бормана, оберфюрера СС Хуго Блашке, который в мельчайших деталях помнил зубы своего бывшего пациента, поскольку последний раз лечил их в марте 1945 года[715]715
  Ibid.; GWDN: 5795


[Закрыть]. Несколько десятилетий спустя показания Блашке оказались очень важными и в тоже время спорными.

Американцы пытались проверить множество версий относительно Бормана, и, несмотря на отсутствие успеха, не соглашались с британцами, которые считали, что рейхсляйтер мертв. В феврале 1946 года майор Хью Тревор-Ропер из MI5 подготовил доклад, подтверждающий смерть Бормана. Именно Тревор-Ропер прославился расследованием последних дней Гитлера, и после своего первоначального доклада он не был уверен, мёртв ли Борман. "Были получены доказательства относительно судьбы Бормана, – писал Тревор-Ропер, – но эти доказательства не казались достаточно последовательными или убедительными, чтобы сделать официальное заявление". Однако вскоре Тревор-Ропер нашёл ещё одного свидетеля, видевшего Бормана мёртвым, и, поскольку эти показания совпали со сведениями из других источников, он посчитал их верными[716]716
  Ibid.; GWDN: 5791–5792. Любопытно, что в предисловии к 7-у изданию своей книги "Last Days of Hitler" 1995 года Trevor-Roper пишет, что вопрос о смерти Бормана "остался открытым".


[Закрыть]. Но американцы не были убеждены. "USFET не поддерживает публикацию заявления майора Тревора-Ропера о смерти Бормана, – говорилось в одном из меморандумов. – Мы считает, что если окажется, что Борман жив, то доверие будет подорвано не только к нашему заявлению о его смерти, но и к утверждению о смерти Гитлера"[717]717
  UKNA, WO 208/4428; GWDN: 5793.


[Закрыть]. Это была разумная предосторожность, поскольку в то время, хотя большинству здравомыслящих людей казалось очевидным, что Гитлер мёртв, русские утверждали, что Гитлер жив и находится под защитой Запада[718]718
  Trevor-Roper, The Last Days of Hitler, p. xv.


[Закрыть]. Недостатка в историях о том, что фюрер жив, не было. В июле 1945 года в Москве появились сообщения о том, что Гитлер и Ева Браун находятся в Аргентине[719]719
  UKNA, FO 371/46766; GWDN: 6261.


[Закрыть]. В октябре в британскую миссию в Копенгагене позвонила датчанка, чья подруга видела во сне, что Гитлер в качестве монаха находится в монастыре в Альхесирасе (Испания)[720]720
  UKNA; GWDN: 6372.


[Закрыть]. К сну отнеслись достаточно серьёзно, чтобы сообщить о этом в британский МИД. Два месяца спустя, в Мадриде, американское Подразделение стратегических служб (Strategic Services Unit, SSU) получило информацию о том, что Гитлер на самом деле бежал на Балеарские острова[721]721
  NARA, RG 226, Stack 250, 64, Compartment 31, Shelf 06, Box 521; GWDN: 9921.


[Закрыть]. Хотя тело Гитлера не путешествовало по миру так же часто, как тело Бормана, оно, безусловно, побывало во многих местах.

Из всех поисков Бормана, самый многообещающий в то время был проведен в Аргентине и Уругвае специальным агентом ФБР Фрэнсисом Э. Кросби в июле и августе 1948 года. Кросби был направлен в Южную Америку Дж. Эдгаром Гувером по распоряжению президента Трумэна, затребовавшего провести "предварительное расследование сообщения от некоего Джона Гриффитса о том, что Мартин Борман, заместитель Адольфа Гитлера, находится в районе Ривер-Плейт"[722]722
  Farago, Aftermath, p. 50.


[Закрыть]. Гриффитс был американским бизнесменом, проживавшим в Монтевидео и сотрудничавшим в Отделом культуры американского посольства в Буэнос-Айресе. В мае 1948 года он за свой счёт отправился в Вашингтон, чтобы сообщить судье Роберту Х. Джексону – главному юрисконсульту американской группы обвинения в Нюрнберге, – что он услышал от Хуана Серрино, сотрудника портовых властей Буэнос-Айреса, что некий немец по имени "Дон Мартин" живёт на ранчо в Парагвае. По-видимому, таинственный "Дон Мартин" был "одним из важнейших членов нацистского руководства Германии", и в июле 1947 года Серрино даже встречался с "Доном Мартином" за обедом в городе Фрай-Бентос (Уругвай). Когда Серрино обратился с этой информацией к Гриффитсу, тот показал ему фотографию Бормана, которого он мгновенно опознал как "Дона Мартина". Услышав рассказ Гриффитса, Джексон сразу же обратился к Трумэну, проявившему к этому лишь слабый интерес и отказавшемуся санкционировать расследование ФБР. Тем не менее, Джексон не сдавался, и 16 июня 1948 года он направил президенту меморандум, в котором утверждал, что пренебрежение расследованием этой зацепки было бы опасным. "Во-первых, возможно, что Борман действительно находится там, – писал Джексон. – Во-вторых, даже если его там нет, может быть обнародован тот факт, что эта информация была доведена до американских властей, которые ничего не предприняли и, следовательно, фактически могут быть обвинены в её сокрытии". Джексон предупредил, что это может стать ценным аргументом для русской пропаганды[723]723
  Ibid., p. 50.


[Закрыть]. 21 июня Трумэн санкционировал расследование.

Хотя Кросби был опытным агентом, он был совершенно некомпетентен для выполнения такой задачи. Он плохо говорил по-испански и мало что знал о немецких общинах в Аргентине и Уругвае. Однако эти недостатки мало что значили, потому что, прибыв в Южную Америку в начале июля, он оказался не убежден тем, что узнал от Гриффитса и Серрино. Как сообщил Кросби, у первого "похоже, комплекс детектива в преувеличенной форме. Гриффитсу, по-видимому, никогда не приходило в голову, что среди всех полученных им сведений, которые он, в свою очередь, предоставил Джексону, не было ни одного конкретного факта, который можно было бы проверить независимо"[724]724
  Ibid., p. 53.


[Закрыть]. Что касается Серрино, то в отношении него Кросби был столь же резок: "В единственном интервью, которое я у него взял, информатор говорил в очень общих терминах и не предоставил ни одного факта, поддающегося независимой проверке"[725]725
  Ibid.


[Закрыть]. Прежде чем начать охоту на Бормана, Кросби проконсультировался со знакомым Серрино и Гриффитса, журналистом по имени Хулио Геновес Гарсия, который, как говорили, обладал собственной информацией о "Доне Мартине". И снова Кросби остался недоволен: "Этот человек, очевидно, является ярым противником Перонизма, и поэтому внушает Гриффитсу полное доверие", – заявил он в своём отчёте. Кросби пришёл к выводу, что все это дело было не чем иным, как заговором с целью очернить Перона. В конце августа он вернулся в Вашингтон, а 8 сентября Гувер написал Джексону, сообщив, что "не похоже, что были предоставлены какие-либо факты, которые могли бы послужить основанием для дальнейшего расследования"[726]726
  Ibid., p. 54.


[Закрыть].

Единственное место, где Борман действительно ожил, – это кино. В декабре 1948 года зрители смогли посмотреть фильм Rogues' Regiment (Полк мерзавцев) с Диком Пауэллом в роли Уита Корбетта, офицера разведки, которому было поручено выследить "Мартина Брунера", роль которого исполнил Стивен Макнэлли. В начальной сцене фильма говорится, что американцы "прочесали каждый уголок Земли в поисках этого человека, но пока безрезультатно". Поиски Корбетта приводят его в Сайгон, где Брунер служил в рядах Французского иностранного легиона. После нескольких приключений Корбетт и справедливость восторжествовали над подлым Брунером, и в последних кадрах показана петля виселицы, нависающая над нацистом[727]727
  Фильм можно приобрести по адресу: http://www.dvdsentertainmentonline.com/product/0/1948-Rogues-Regiment-DVD-Dick-Powell-HARD-TO-FIND-NEW_218179.html.


[Закрыть]. Сценарий фильма написал Роберт Бакнер, журналист и писатель, который несколько месяцев занимался исследованием этой темы. В интервью, призванном разжечь ажиотаж перед выходом фильма, Бакнер утверждал, что жена и дети Бормана знают, что их муж и отец не погиб в Берлине, и что только Борман точно знает, жив Гитлер или мёртв[728]728
  "Bormann, Hitler's Missing Deputy, Alive in Hiding, Author Believes", Los Angeles Times, October 4, 1948, p. A8; GWDN: PQ416912601.


[Закрыть]. Хотя некоторые были склонны верить таким утверждениям, лишь немногие сочли фильм Бакнера убедительным. "Если недоверие к фильму высказывается более одного раза, – заметил один критик, – то всё это делается только и с добрыми намерениями"[729]729
  "The Screen In Review", New York Times, December 20, 1948, p. 31; GWDN: PQ96608875.


[Закрыть]. Другой назвал фильм "нелепой выдумкой", но справедливо отметил, что это порождено не более чем "безумием" того хаоса, в котором всё ещё пребывает Берлин[730]730
  Richard L. Coe, "Reality Shames Mellerdrammer", Washington Post, February 23, 1949, p. B9; GWDN: PQ215820922.


[Закрыть]. Тем не менее, такие фильмы, как Rogues' Regiment, рассказывающие о скрывающихся нацистах, пользовались популярностью и стали почти самостоятельным жанром, достигшим своего апогея в 1970-х годах с выходом в прокат таких фильмов, как The Boys from Brazil (Мальчики из Бразилии, 1978) и Marathon Man (Марафонец, 1976).

В то время как кинозрители и некоторые разведслужбы союзников интересовались уже несуществующими нацистами, оставшиеся в живых военные преступники совершали побеги. Среди них был Франц Штангль, бывший комендант концлагеря Треблинка, находившийся в лагере Глазенбах с июля 1945 года. Первоначально Штанглю приходилось "терпеть" отсутствие койки и одеял, но постепенно условия для 20.000 заключенных улучшились. В мае 1946 года заключенным разрешили самим соорудить импровизированные кровати, а зимой, как вспоминал Штангль, "мы мастерили что-то вроде деревянных сундуков, в которых спали"[731]731
  Sereny, Into that Darkness, p. 266.


[Закрыть]. К весне 1947 года Штанглю и его солагерникам разрешили сделать печь, и благодаря наличию нормальных коек и одеял, а также посылок из дома, жизнь стала вполне терпимой. Жена Штангля, Тереза, каждую неделю привозила мужу продуктовый пакет, хотя ей не разрешалось с ним видеться. Ещё одним из тех, кто посещал Глазенбах в это время, был Симон Визенталь, считавший условия заключения в этом лагере почти роскошными. "Интернированные выглядели сытыми и загорелыми, – писал он, – и вели приятную жизнь. У них была забавная компания из другой части лагеря, где содержались жены высокопоставленных нацистов и некоторые бывшие женщины-охранницы концлагерей"[732]732
  Wiesenthal, The Murderers Among Us, p. 263.


[Закрыть]. В конце лета 1947 года относительно идиллическая жизнь Штангля подошла к концу, когда австрийцы, расследовавшие программу эвтаназии в замке Хартхайм, потребовали передать Штангля для суда. В результате его перевели в обычную тюрьму в Линце.

Пока Штангль ожидал суда, его перевели в тюрьму открытого типа. Несмотря на то, что австрийцы знали, что он был начальником учреждения, погубившего сотни, если не тысячи людей, его явно считали неспособным к побегу. Если бы австрийцы знали о его роли в уничтожении почти миллиона человек в Треблинке, они наверняка бы обеспечили ему более надежную охрану, но вместо этого он пользовался удивительной свободой, и даже жене разрешалось его навещать. "В этой тюрьме у многих заключенных были отдельные камеры, и нам разрешали оставаться наедине столько, сколько мы хотели, – вспоминала Тереза. – Это действительно была "открытая" тюрьма – мы могли гулять и все такое. Он мог выйти оттуда в любое время, когда захочет"[733]733
  Sereny, Into that Darkness, p. 271.


[Закрыть]. Но в течение нескольких месяцев Штангль не пытался выйти. По словам Терезы Штангль, её муж считал, что должен остаться и предстать перед судом, и это решение было основано скорее на чувстве долга, чем на желании морального удовлетворения. Жена умоляла его сбежать, особенно когда узнала, что водитель служивший в замке Хартхайм получил 4 года тюремного заключения. "Тогда я пришла к Паулю, – сказала она, называя мужа одним из его вторых имен, – и сказала ему, что так продолжаться не может. Если этот водитель получит 4 года, что же получишь ты, будучи начальником полиции этого места?"[734]734
  Ibid., p. 272.


[Закрыть]

Штангль вскоре последовал совету жены и начал готовиться к побегу. Вместе с другим заключенным, Хансом Штайнером, Штангль собрал для побега рюкзак наполненный консервами. Тереза дала мужу около 500 австрийских шиллингов, часы, золотые кольцо и ожерелье. Он также получил удостоверение личности на четырех языках, выдававшееся всем австрийцам в конце войны. Хотя у Штангля, как у заключенного, не было паспорта, один из сокамерников, арестованных после войны, подарил ему свой. Штангль просто заменил фотографию этого человека своей собственной[735]735
  Ibid., p. 274 (сноска).


[Закрыть]. 30 мая 1948 года, Штангль и Штайнер просто покинули тюрьму.

Первым этапом их путешествия стало преодоление 130 миль на юг до Граца, но, чтобы сэкономить деньги, они шли пешком, а не поехали на поезде. В Граце Штангль продал драгоценности жены, а также ему посчастливилось встретить старого товарища по операции "Reinhard". Однажды, когда они со Штайнером проходили мимо строительной площадки, к ним подошёл человек и поприветствовал словами: "Герр гауптштурмфюрер!" Этим человеком был Густав Вагнер, бывший заместитель коменданта Собибора. По сравнению со Штанглем, Вагнер был мелкой сошкой, ответственным за гибель около 200.000 человек. Вагнер сказал им, что денег у него нет, и спросил, куда они направляются. Когда Штангль ответил, Вагнер стал умолять взять его с собой, и Штангль согласился[736]736
  Ibid., p. 273.


[Закрыть].

Штангль точно знал, куда направиться – в церковь Санта-Мария-дель-Анима. "Изначально мы собирались попросить помощи у бывшего работодателя моей жены, герцога ди Корсини, – вспоминал Штангль. – Но потом я услышал о епископе Хульде из Ватикана, который помогал офицерам-католикам из СС"[737]737
  Ibid., p. 275.


[Закрыть]. Штангль, конечно же, имел в виду "Худал", и, несмотря на эту ошибку, допущенную примерно два десятилетия спустя, нет сомнений в том, что епископ и его "благотворительная деятельность" были хорошо известны в сообществе немецких военнопленных. Трое мужчин направились примерно на 250 миль к западу, в Мерано в итальянском Тироле, который был популярным убежищем для беглых нацистов, а также родным городом кузины Терезы Штангль. Путешествие включало пересечение Альп, во время которого опыт Штангля как альпиниста оказался бесценным. "Для двух других это было очень тяжело, – вспоминала Тереза Штангль, – но […] ему удалось перевести их через Альпы"[738]738
  Ibid., p. 274. Неизвестно, каким именно альпийским перевалом воспользовались Штангль и его спутники.


[Закрыть]. В конце концов, троица добралась до Мерано, где Штайнер и Вагнер спрятались в лесу, а Штангль отправился в центр города, чтобы найти кузену своей жены. К несчастью для Штангля, её не было дома, и возле церкви его задержали карабинеры. "Думаю, это произошло просто потому, что я шёл по улице, – вспоминал Штангль. – И, наверное, я выглядел как иностранец"[739]739
  Ibid., p. 275.


[Закрыть] После нескольких сотен километров пути и перехода через Альпы он наверняка выглядел неопрятно. Мерано был фешенебельный туристическим городом, и неопрятность Штангля бросалась в глаза больше, чем его австро-германские черты лица. Однако Штанглю удалось убедить карабинеров, что он не бродяга, и после рассказа душещипательной истории о том, что ему нужно содержать жену и семью, великодушные стражи порядка освободили бывшего коменданта Треблинки.

Летом 1948 года Штангль и Вагнер уже вдвоём добрались до Рима. По пути Штайнер решил вернуться в Австрию и сдаться американцам, что было неприемлемо для его двух попутчиков, на руках которых была кровь более миллиона человек[740]740
  Ibid., p. 290.


[Закрыть]. Когда Штангль и Вагнер прибыли в итальянскую столицу, они понятия не имели, как связаться с Худалом. К счастью для Штангля, на мосту через Тибр он встретил бывшего товарища, который спросил его: "Вы собираетесь навестить Худала?" Штангль признался, что собирается, но не знает, как его найти. Товарищ сказал ему как это сделать, но посоветовал навестить его на следующий день. Штангль проигнорировал совет, и они с Вагнером направились в церковь Санта-Мария-дель-Анима. Вскоре они встретились с Худалом. "Епископ вошёл в комнату, где я ждал, – вспоминал он, – и протянул обе руки, сказав: "Вы, должно быть, Франц Штангль. Я вас ждал""[741]741
  Ibid., p. 289.


[Закрыть]. Много говорилось о том, что Худал, по-видимому, ожидал визита Штангля, и высказывалось предположение, что это свидетельствует о причастности к этому ODESSA. Однако более вероятны две другие возможности. Во-первых, товарищ Штангля мог сообщить Худалу, что Штангль к нему явится, или, во-вторых, Худал получил от какого-либо священника в Италии сообщение о том, что Штангль и Вагнер уже в пути. Как мы вскоре увидим, несколько католических священников направляли беглецов именно к Худалу.

После их прихода Худал требовал от своих гостей написать краткие автобиографии, которые до сих пор хранятся в архиве Санта-Мария-дель-Анима. Документы, датированные 20 августа 1948 года, написаны от руки и подписаны двумя массовыми убийцами от своего имени. Уровень доверия, которое Штангль и Вагнер оказывали епископу, был настолько высок, что они даже указали свои даты и места рождения. Если бы Худал хотел проверить этих "гостей" на предмет совершения ими преступлений, он мог бы легко это сделать. Тем не менее, в своём автобиографии Штангль умолчал о своей роли в "Aktion T-4" и операции "Reinhard", что, вероятно, подвергло бы Худала испытанию на прочность его милосердия. Вместо этого Штангль представил безликий портрет кадрового офицера полиции служившего капитаном в Schutzpolizei (Муниципальной полиции), хотя и признал, что его другое звание – оберштурмфюрер СС – стало причиной его задержания американцами. Резюме Вагнера было не менее безлико, и он тоже говорит о себе как о обычном полицейском. В документах нет упоминания о Собиборе, да и вообще о какой-либо службе за пределами Германии[742]742
  ASMA, K27, Documents 611 & 612; GWDN: SM5 & SM6.


[Закрыть].

Затем Худал предоставил двум беглецам жилье и немного денег, а также велел им подождать, пока не будут готовы их новые документы. Несмотря на помощь Худала, настроение Штангля ухудшилось. "Пауль написал мне из Рима, и я чувствовала, что он очень подавлен", – вспоминала Тереза Штангль[743]743
  Sereny, Into that Darkness, p. 290.


[Закрыть]. Беглецам оставалось лишь проводить дни, не привлекая внимания карабинеров. Штангль, однако, вызвался выполнить для монастыря работу по кладке камня, за что получил дополнительный паёк. Но ожидание было недолгим, потому что в течение двух недель Худал выдал им два паспорта Красного Креста. "Они по ошибке перепутали моё имя, – вспоминал Штангль. – В паспорте было указано имя Пауля Ф. Штангля. Я указал на это епископу: "Они ошиблись. Меня зовут Франц Д. Пауль Штангль"". В ответ Худал лишь похлопал Штангля по плечу и сказал: "Давайте не будем будить спящих собак, поскольку это неважно"[744]744
  Ibid., p. 289.


[Закрыть]. Худал также предоставил Штанглю выездную визу в Сирию, оплатил проезд, и даже устроил его на работу на текстильную фабрику, поскольку Штангль указал в своём резюме, что до того как стал полицейским работал на текстильной фабрике. Вагнеру также была предоставлена возможность начать новую жизнь на Ближнем Востоке.

В сентябре Штангль уехал в Дамаск[745]745
  ASMA, K40, Document 230; GWDN: SM34.


[Закрыть]. По сравнению с другими преступниками, воспользовавшимися помощью Худала, его дело было оформлено очень быстро. Это говорит о том, что Худал знал о реальной деятельности Штангля и стремился как можно скорее вывезти его из страны. Однако, если бы Худал действительно знал о Треблинке, то, скорее всего, он выдал бы ему паспорт на вымышленное имя. Кроме того, примерно в то время, когда Штангль прибыл в Рим, у Худала были проблемы с перевозкой своих подопечных в Южную Америку, и, возможно, сирийский вариант просто представлял собой более эффективную альтернативу. По всей видимости, у Штангля не возникло проблем с переездом на Ближний Восток, и он быстро освоился в Дамаске, подружившись с другими беглецами. Он вел скромный образ жизни, копил деньги, чтобы оплатить переезд своей семьи, но, согласно его письмам к Терезе в Австрию, он был "спокоен и свободен"[746]746
  Sereny, Into that Darkness, p. 290.


[Закрыть].

В мае 1949 года Штангль отправил жене билеты в Дамаск. Затем Тереза подала заявление на выездную визу для семьи и без проблем её получила. Сначала австрийские власти опасались, что детей могут продать в рабство, но их успокоило то, что Тереза предъявила письма от Штангля из Дамаска. "В нашем отъезде не было никакого секрета, – утверждала фрау Штангль, – все знали, что мы собираемся присоединиться к Паулю в Дамаске". На упаковочных ящиках для вещей даже были указаны имя и адрес Штангля, и когда полиция спросила Терезу, почему она покидает свой родной город Вельс, она ответила, что это для того, чтобы "присоединиться к моему сбежавшему мужу". Дерзкое признание Терезы даже занесено в официальные документы, где есть слова "Mann geflüchtet" ("муж сбежал")[747]747
  Ibid., p. 340.


[Закрыть]. В том же месяце семья без приключений прибыла в Дамаск. Жена и дети увидели мужа и отца, создававшего впечатление "счастливого и добропорядочного человека, каким он был за много лет до всего этого ужаса"[748]748
  Ibid.


[Закрыть]. На тот момент будущее семьи Штангль казалось весьма радужным. Но это продлилось недолго.