Текст книги "Бесславные дни (ЛП)"

Автор книги: Гарри Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

   – Isogi! – Что должно было означать нечто, вроде «Шевелитесь!». Как и надзиратели за рабами прошлого, этот человек поступал по справедливости. Прежде чем кого-нибудь избить, он предупреждал. Если человек не внимал предупреждению, это были его проблемы. Поэтому Петерсон счёл разумным какое-то время добросовестно помахать лопатой. Брэддон работал рядом.

   Вскоре японец нашел на кого ещё наорать. Он всегда находил. Американские военнопленные ненавидели эту работу, прежде всего за то, что любому идиоту было ясно, что работают они в ущерб своим же соотечественникам. Не удивительно, что работали они, спустя рукава. Но даже, если бы они старались изо всех сил, они были настолько ослаблены и голодны, что не могли вкалывать так, как того требовали от них японцы.

   – Считаю, у нас получится, – произнес Петерсон, убедившись, что никого рядом нет. Ни сержант, ни кто-либо из других надзирателей к нему не подошел. Петерсон продолжал орудовать лопатой. – Но переживаю, что наших сил не хватит, чтобы отбить острова. Меня эта мысль даже пугает. Они там на материке вообще понимают, насколько сильны япошки?

   – Если не понимают, то поймут. – Как и Джим, Брэддон говорил и работал одновременно. – Они разгромили нас здесь, а затем и на Филиппинах. Бомбили Сан-Франциско. Чего ещё им там на материке надо?

   – Может, здесь дотумкают. Надеюсь. Но не уверен. Я помню, что было до войны. Мало кто вообще допускал мысль, что япошкам хватит духу на нас напасть. И все были уверены, что, если уж они нападут, мы их быстро поставим на место. В конце концов, ничего кроме ржавых консервных банок, у них ведь нет, правда?

   Он тихо и горько усмехнулся. Пока Рузвельт не прекратил поставки, японцы использовали много устаревшего американского барахла. Но сами они производили далеко не хлам. Он несказанно удивился, когда на своём "Уайлдкэте" вступил в бой с "Зеро". Япошка разобрался с ним, как со школьником, прожевал и выплюнул.

   Насколько Петерсон знал, ему ещё повезло, что его не подстрелили, пока он спускался на парашюте. Многих пилотов убили именно так. Японцы вообще не знали о честном воздушном бое. Как он уже успел убедиться, они в принципе не уважали ничего, кроме грубой силы. Если они оказывались сильнее, то просто шли дальше. Если же сильнее оказывался кто-то другой... тогда они кланялись. Как знать наверняка? Сломить их пока не удалось никому.

   Уолтер Лондон воткнул лопату посреди дороги.

   – Надо отлить, – объявил он так, словно передавал сообщение с Советского фронта.

   Для Петерсона и остальных членов отряда, его слова действительно были намного важнее всего остального. Чья сейчас очередь? Кажется, Петерсона. Он уронил лопату.

   – Мне тоже.

   Лондон нахмурился.

   – Я могу отлить и без чьей бы то ни было помощи.

   – Меня волнует не то, что ты идешь ссать, – сказал ему Петерсон. – Меня волнует то, что, как только ты свалишь, меня застрелят.

   – Я не свалю.

   – Пока я за тобой слежу, не свалишь.

   Лондон отошел в кусты. Петерсон стоял рядом, метрах в трех от него. Мочиться ему не хотелось. Он так сильно вспотел, что в организме практически не осталось лишней жидкости. Лондон обильно полил окружающую растительность.

   – Видал? – сказал он Петерсону, застегивая штаны.

   – Неплохо – сказал Петерсон и чуть не добавил: "Ну, ты и зассанец". Но "чуть" не считается. Если он станет грубить Лондону, этот сучонок точно сбежит, надеясь, что остальным, или, по крайней мере, только Джиму Петерсону, прострелят голову.

   Когда они возвращались на дорогу, Петерсон выдохнул. Наверное, хуже подобных размышлений для военнопленного ничего быть не может. Он вернулся к работе, когда над головой пролетел ещё один пикировщик. Когда они наполовину засыпали очередную воронку, голод и изнеможение напомнили Петерсону, что все его размышления – чушь собачья.

   Когда Мицуо Футида спустился в лазарет проведать коммандера Гэнду, дорогу ему преградил медбрат. Его рот и нос закрывала медицинская маска – «масуку» по-японски.

   – Gomen nasai, коммандер-сан, – произнес петти-офицер, совершенно ни о чём не сожалея. – Коммандер Гэнда может вас заразить. С ним никому нельзя контактировать.

   – Я просто хотел поздороваться и узнать, как у него дела, – возразил Футида.

   – Я передам ему от вас привет, господин. – Медбрат замер в проходе, подобно дракону. – Состояние коммандера Гэнды полностью соответствует ожиданиям.

   Это могло значить, всё, что угодно.

   – Сколько его ещё здесь продержат?

   – До тех пор, пока его состояние не позволит приступить к исполнению обязанностей, – ответил медбрат. Футиде захотелось его ударить. Петти-офицеры постоянно лупили матросов, равно как и сержанты постоянно избивали рядовых солдат. Чтобы поднять руку на младшего командира, офицеру требовался веский повод. Нежелание, или неспособность разговаривать таким поводом не являлось. Вдруг медбрат выполнял приказ лечащего врача никого к Гэнде не пускать.

   Футида сдался и отправился в офицерскую кают-компанию. Кормили на корабле гораздо лучше, чем в Гонолулу. В кают-компании уже сидел капитан Каку и ел маринованные сливы, запивая их чаем.

   – Американцев не видно, господин? – поинтересовался Футида.

   Капитан помотал головой.

   – Пока нет, коммандер. Поверьте, об их появлении вас известят первым, – сухо произнес он. Футида опустил взгляд на собственную порцию, чтобы Каку не заметил его смущения. Когда американцев обнаружат, он поведет людей в атаку, как вел их на Перл Харбор и "Лексингтон". Разумеется, ему сообщат в первую очередь.

   – Как дела у инженеров с установкой такого же электронного устройства, как у американцев? – задал он другой вопрос.

   – Надеюсь, их поставят на "Дзуйкаку" и "Сёкаку", – ответил капитан. – Но шансы невелики. Нам понятен принцип работы. Осталось понять принцип сборки, установить на корабли и обучить персонал. – Он пожал плечами. – Мы выставили пикеты из сампанов, в небе летают Н8К, а на крейсерах стоят гидросамолеты ближнего действия. Откуда бы они ни появились, врасплох они нас не застанут.

   – Это главное, господин, – сказал Футида. – Как только мы обнаружим американцев, мы их разгромим.

   – Я тоже так считаю, – согласился Каку. – Однако адмирал Ямамото не столь оптимистичен. Он тревожится, что на длинной дистанции, американцы нас обойдут, что бы мы ни предпринимали.

   – Пусть попробуют. Неважно, сколько новых кораблей они строят, мы продолжаем их топить. К тому же, мы тоже их строим.

   – Верно. – Капитан "Акаги" кивнул. – Я тоже так считаю, Футида-сан. Вы всё верно говорите. Всё верно. – Каку явно имел в виду, что их с Футидой мнения совпадают. Капитан продолжил: – Адмирал же считает иначе. Он утверждает, что нам неизвестно, как много могут произвести американские заводы, когда заработают на полную мощность.

   – При этом, владея такими ресурсами, американцы отказывают нам в праве иметь свою долю, – зло произнес Футида. – Считают, что, кроме них, никто права на Тихий океан не имеет. Мы наказывали их не раз и не два, но они хотят, чтобы мы проучили их и в третий раз. Так и сделаем.

   Едва он закончил говорить, как в кают-компанию вбежал писарь из радиорубки.

   – А, вы здесь, капитан-сан! – радостно воскликнул он, размахивая листком бумаги. – Докладывает один из гидросамолетов. Экипаж заметил американские корабли, господин! Пилот сообщает о трех авианосцах и нескольких кораблях поддержки, господин. Расстояние около 800 километров, азимут 017.

   "Три против трех, – подумал Футида. – Силы равны, именно этого мне и надо. Осталось с ними разобраться".

   – Domo arigato, – выдохнул Каку, затем спросил у писаря: – Десантные корабли замечены?

   – О них ничего не докладывали, господин, – ответил радист.

   – Если они там же, то идут чуть подальше, ждут, пока их авианосцы не разберутся с нашими, господин, – сказал Футида. – Я бы не стал подставлять десант под удар авиации.

   – Верно. Я тоже. – Капитан снова обратился к радисту. – Адмирала Ямамото уведомили?

   – Так точно, господин. Он кивнул и сказал: "Начинается". Он говорил со мной, господин! – Радист необычайно гордился собой. Так, наверное, мог выглядеть христианин, с которым вдруг заговорил сам Иисус.

   Капитан Каку поднялся из-за стола.

   – Объявляю общую тревогу, – сказал он Футиде. – Они пока вне пределов досягаемости, но мы их уже нашли. – Затем капитан снова обратился к радисту: – Американцы знают, что их заметили?

   – В сообщении об этом ничего не сказано, господин, – ответил тот. Футида кивнул, мысленно одобрив его слова. Этот человек не стал искать в передаче того, чего в ней не было. Другие радисты иногда пытались.

   – Займемся делом, коммандер, – сказал Каку. – Уверен, вам нужно проверить готовность своих людей. Впереди нас ждет много работы.

   – Так точно, господин. – Вместе они вышли из кают-компании. Командир "Акаги" отправился на мостик, а Футида пошел в конференц-зал для пилотов, который находился в ангаре, прямо под летной палубой. По пути он постоянно поглаживал живот. Если у него случилось расстройство желудка, он изо всех сил постарается не обращать на него внимания. Есть дела поважнее. На полдороги в конференц-зал, его настиг сигнал общей тревоги. Коммандер кивнул. Именно за этим он поступил в военно-морскую академию в Этадзиме, а затем в училище морской авиации в Касумигаура – чтобы сражаться с американцами. Ещё один мощный удар...

   Вокруг разбегались, согласно боевому расписанию, матросы и офицеры. Футида вошел в конференц-зал, когда механики и другие работники технических служб отправились проверять готовность к бою бомбардировщиков, пикировщиков, торпедоносцев и истребителей.

   Через 15 секунд после появления Футиды, в конференц-зал вбежал один из пилотов. Он улыбнулся и сказал:

   – Так и знал, что вы окажетесь тут первым, коммандер-сан.

   – Дело не в скорости, – ответил Футида. – О новостях я узнал, когда был с капитаном в кают-компании. И когда объявили тревогу, я находился на полпути сюда.

   – О новостях? Каких новостях? – пилот засыпал его вопросами. – Тех, которые мы ждём?

   – Терпение. Терпение, – сказал Футида и тоже слегка улыбнулся. – В своё время, я всё расскажу.

   – Есть, господин. – Судя по голосу пилота пикировщика, терпением он не обладал. Он был похож на мальчишку, ожидавшего разрешения развернуть стоявший перед ним подарок.

   Конференц-зал постепенно наполнялся пилотами, радистами и бомбардирами с "Накадзим" и "Аити". Стоял гул возбужденных голосов. Все прекрасно понимали, что означал сигнал общей тревоги. Они принялись забрасывать вопросами стоявшего у карты Футиду.

   Когда помещение заполнилось, коммандер поднял руку. Пилоты находились в таком состоянии, что потребовалось некоторое время, чтобы они осознали, что Футида призывал к тишине. Постепенно все замолкли.

   – Спасибо, господа, – сказал Футида, когда понял, что его услышат все. – Благодарю. Я получил известия, которых мы все так долго ждали. Мы обнаружили американцев.

   Все снова разом заговорили. Коммандер это предвидел.

   – Где они? Когда мы на них нападем? – Вопросы следовали один за другим.

   – Пока мы никуда не полетим – они вне досягаемости, – ответил Футида. – Сейчас они – здесь. – Он указал на точку на карте. – Их заметил один из наших Н8К.

   – Banzai гидросамолетам! – выкрикнул кто-то и весь зал наполнился криками. «Как с такими людьми можно проиграть?», – думал про себя Футида. Другой пилот спросил: – Что будем с ними делать, господин?

   – Пока ещё не знаю. Официального приказа не было, – ответил Футида. – Ни адмирал Ямамото, ни капитан Каку ничего не говорили. Но я вам, вот, что скажу: мы здесь не затем, чтобы пригласить американцев на чай.

   Присутствующие офицеры рассмеялись. Как будто лупоглазые варвары смогут по достоинству оценить чайную церемонию!

   – Мы напоим их соленым чаем! – выкрикнул один из пилотов.

   – Именно так, – сказал Футида. – Будьте готовы. Полагаю, мы нападем, как только настигнем врага. Banzai! Слава Императору!

   – Banzai! Banzai! – Конференц-зал огласился восторженными криками.

   Когда двигатели транспортного судна «Ирвин» заглохли, взводный сержант Диллон играл в покер с четырьмя другими младшими командирами.

   – Это ещё, что за хуйня? – удивленно спросил он одновременно с ещё двумя сержантами.

   – Твоя ставка, Лес, – сказал ему Датч Вензел.

   Диллон кинул деньги в общую кассу.

   – Подниму на пару баксов, – сказал он. У него было две пары, комбинации выше, кажется, ни у кого не было. Однако перемены звука ему не нравились. – Что они там задумали? Останавливаются? Если встанем, будем отличной мишенью для подлодок.

   – Благодарю, адмирал Нимиц, – сказал Винс Монахэн, сидевший по левую руку от Диллона. Он швырнул мятые купюры. – Отвечаю.

   – Я пас, – сказал Вензел и взмахнул руками. Два других сержанта последовали его примеру.

   – Нате, вам, – сказал Диллон и выложил две дамы и две девятки. Монахэн неразборчиво выругался. У него были два валета и две пятерки. Диллон сгреб выигрыш. – Кто сдает? – спросил он.

   – Может, выясним, что происходит? – сказал Монахэн. – Мы вертелись на севере Тихого океана и чего-то ждали, а затем вдруг повернули на юг, будто куда-то собрались...

   – Ага. Куда-то, – сухо произнес Диллон. Остальные за покерным столом заворчали. Кто-то даже хихикнул. Они направлялись на Оаху и ждали высадки на берег. А теперь... теперь они никуда не шли.

   Через несколько минут двигатели снова заработали. Прерванная было игра, тоже возобновилась. Десантный корабль накренился. Внутреннее ухо Диллона подсказало ему, что теперь они двигались в восточном направлении, а не на юг. Игра продолжалась. Через полчаса "Ирвин" снова повернул, и ещё раз повернул ещё через полчаса.

   – Господи! – воскликнул Вензел. – Они там совсем ебанулись? Мы столько прошли, чтобы круги тут наворачивать?

   – Я, кажется, догадываюсь, в чём дело, – сказал Диллон.

   – Да, ну?

   – Ну, да. Основные силы флота идут впереди. Если они не очистят местность от япошек, мы до Оаху просто не дойдём. Если они встретились...

   Датч Вензел немного поразмыслил и кивнул.

   – Разумно, – признал он. – Они не хотят, чтобы мы напоролись на авианосец. – Он скорчил гримасу. – Иначе, весь день будет испорчен. – Затем спокойно добавил: – Кто сдает?

   Лейтенант Сабуро Синдо гордился собой, он ещё никогда не чувствовал себя столь воодушевленным. Завтра утром начнется битва, самая важная для Японии битва с момента нападения на США. Некоторые принимались скакать и кричать. Синдо не обращал на них внимания. Он сидел на стуле в конференц-зале и дремал. На нем был надет летный комбинезон. В любую минуту лейтенант мог оказаться в кабине «Зеро».

   Вскоре шум вокруг начал ему мешать и лейтенант очнулся. Очнувшись, он задумался над тем, чем бы ему заняться. Нападение не станет неожиданным. Американцы знали, что их заметили. Они отправили в погоню за заметившим их Н8К истребители. Они его сбили, но, прежде чем рухнуть в океан, экипаж гидросамолета подбил один "Уайлдкэт". К тому моменту как их сбили, об американцах уже знали все.

   Американцы могли под покровом темноты уйти обратно к западному побережью. Некоторые японские пилоты на это и рассчитывали. Но Синдо в это не верил. Сейчас отступление сочтут трусостью. Американцы не очень хорошо сражались на Оаху, но они бились храбро. Отступать они не станут.

   Если они не собирались отступать, то, что они задумали? Не успел Синдо ответить на собственный вопрос, как его снова сморил сон. Когда через некоторое время он снова открыл глаза, то заметил, что часть людей, которые толкались вокруг него, ушла, а их сменили другие. Словно и не спал, он снова принялся размышлять. Что американцы будут делать?

   Сидеть на месте и ждать нападения? Он бы так глупо не поступил. Синдо бросился бы вперед, рассылая перед собой разведчиков настолько далеко, насколько это возможно, а обнаружив японский флот, ударил бы всеми силами. Если он это понимал, понимали ли американцы? Синдо был склонен полагать, что понимали.

   У них три авианосца. У японцев тоже три, два из них – новейшие и быстрейшие во всём флоте. О навыках американских летчиков судить трудно. Японцы громили всё от Гавайев до Цейлона. У американцев в качестве истребителей были "Уайлдкэты". Японцы летали на "Зеро". Синдо зевнул и улыбнулся одновременно. "Уайлдкэт" мог лучше "Зеро" держать удар. Мог, и держал. Лейтенант снова задремал.

   Очнулся он от того, что его трясли за плечо. К нему тут же вернулась собранность.

   – Уже пора? – спросил он.

   – Не совсем, господин. – Стоявший перед ним человек оказался работником кают-компании. – Мы устраиваем специальный обед перед битвой. – Он держал перед собой полную чашку онигири – рисовых шариков, завернутых в бамбуковые листья со сливой посередине.

   – Arigato. – Синдо принял чашку из его рук. То же самое блюдо подавали перед вылетом на Перл Харбор. Ещё один работник принес поднос, заставленный чашками с зеленым чаем. Синдо залил рис этим чаем.

   Лифты "Акаги" поднимали с ангарной палубы на лётную истребители, готовя их к бою. Внизу механики выстраивали в очередь бомбардировщики и пикировщики. Лифт опускался, поднимался и на палубе оказывался очередной самолет. Там его заправляли и проверяли, чтобы все механизмы, орудия и системы управления работали как надо. Оружейники снаряжали самолеты бомбами, торпедами, патронами и снарядами. Когда настанет время...

   Но, пока оно не настало, Синдо собрал вокруг себя пилотов своей эскадрильи.

   – Когда американцы напали на Гавайи, некоторые из вас застряли там вместе со мной, – сказал он. – Они нас побили, унизили, из-за них мы потеряли лицо. У нас появилась возможность отомстить. Позволим ли мы пройти им сквозь наши ряды?

   – Нет! – хором воскликнули пилоты. Немногие тогда находились на острове, но возмущены были все. Разумеется, они скажут "нет".

   – Хорошо. Очень хорошо. Их нужно наказать. И накажем их мы. Когда мы с ними разберемся, они раздумают соваться на Гавайи ещё лет сто. Восславим Императора и пойдем служить ему!

   – Banzai! – выкрикнули пилоты. Все разбежались по лётной палубе.

   Синдо забрался в "Зеро". Утреннее солнце окрасило небо на востоке в серый цвет. Где-то там ждал враг. Проверяя системы самолета, Синдо уже знал, где именно. Он получал сигналы от бомбардировщиков, чьи радиостанции лучше подходили для разведки.

   С палубы начали взлетать самолеты. Лейтенант завёл двигатель. Тот ожил и мягко зарычал. Сигнальщик поднял зеленый фонарь. "Зеро" Синдо разогнался, нырнул с палубы вниз, а затем взмыл в небо.

XV

Сидя в кабине «Накадзимы» B5N1, Мицуо Футида слушал доклады экипажей гидросамолетов и самолетов разведки, которые флот послал на поиски американских авианосцев и кораблей сопровождения. Он понимал, что долго ждать не придется. Японцы знали, где искать противника.

   Футида оказался прав. Летел он не слишком долго, когда пилот гидросамолета обнаружил противника.

   – Дистанция, примерно 150 километров, – доложил пилот. – Азимут 045. – Он помолчал, затем выкрикнул: – Они запускают самолеты! Повторяю: в небе противник!

   "Мы их опередили, – подумал Футида. – Хорошо". Игнорируя нараставшую в животе боль, он произнес:

   – Равнение на меня.

   – Есть, коммандер-сан, – сказал первый петти-офицер Токунобу Мидзуки. Приказы он исполнял с присущим ему холодным спокойствием.

   Футида беспокоился, что американцы перехватят радиопереговоры и узнают о местоположении японского флота. Он пожал плечами. С такой электроникой на борту, они прекрасно увидят, откуда прилетели японцы и сделают соответствующие выводы. "Может, надо было заложить вираж", – мелькнула в голове старого бейсбольного болельщика Футиды мысль. Впрочем, думать об этом уже поздно.

   – На связи Синдо, господин, – раздался в наушниках спокойный голос.

   – Слушаю, – отозвался Футида.

   – Вопрос, господин. Если мы заметим вражеские самолеты, которые летят к нашему флоту, нам их перехватывать или продолжать следовать за вами?

   – Следовать за мной, – не раздумывая, ответил Футида. – Будете отгонять от нас "Уайлдкэты", другими американцами займутся "Зеро" с кораблей.

   – Ясно, господин. Так и сделаем. Конец связи. – Лейтенант Синдо отключился. Футида улыбнулся. Никаких сомнений, Синдо передаст приказ своей эскадрилье. И передаст его совершенно спокойным голосом. Судя по его механическому спокойствию, складывалось впечатление, что Синдо сам сошел со стапелей завода "Митцубиси".

   Где-то там, неподалеку, и с каждой минутой всё ближе, какой-нибудь американский офицер, вероятно, отвечает на такой же вопрос своего подчиненного. Как он на него ответит? Как этот ответ изменит ход боя? "Увидим", – подумал Футида.

   С момента уничтожения японцами "Энтерпрайза" и "Лексингтона" и с момента, когда самолет с последнего нанес опасный удар по японскому авианосцу, флоты двух стран не сходились так близко и не направляли орудия друг против друга.

   Внезапно в наушниках поднялся возбужденный шум. Петти-офицер Мидзуки сухо доложил:

   – Кое-кто из наших заметил американские самолеты, господин.

   – Неужели? – так же сухо отозвался Футида.

   – Я бы никогда не догадался, – хихикнул Мидзуки.

   Минутой спустя, Футида и сам заметил американцев. Те летели чуть ниже японцев и заметно медленнее. Их торпедоносцы были похожи на неповоротливых свиней, особенно в сравнении с изящными "Накадзимами" B5N2 из эскадрильи Футиды. Торпеды американцев тоже оставляли желать лучшего. Несколько раз бывало так, что их попадания не наносили какого-либо существенного ущерба, не говоря уж о серьезных разрушениях.

   Станут ли "Уайлдкэты" набирать высоту и атаковать японцев? Футида очень на это рассчитывал. Во всём, кроме экстренного пикирования, они уступали "Зеро", а набор высоты будет стоить им скорости. Синдо и другие пилоты истребителей разберутся с ними без особых проблем.

   Но "Уайлдкэты" продолжали следовать на юг, охраняя свои самолеты. Футида кивнул. Сам он поступил бы таким же образом. Он и поступил именно так. Коммандер приказал Мидзуки сообщить эскадре.

   – Есть, господин, – ответил радист. – Я бы и сам всё передал через минуту, даже если бы вы не приказали. – В любой другой ситуации подобные речи стали бы грубейшим нарушением дисциплины. Но Футида служил с Мидзуки уже очень давно. Петти-офицер прекрасно знал свои обязанности, как Футида знал свои.

   Ударные группы скорректировали курс по направлению, откуда летели американцы. Если они заложили вираж... Футида старался об этом не думать. Он уже получил приблизительный азимут от самолетов разведки.

   Направление у коммандера было. Сколько он пролетел, он тоже знал. Ну и где американцы? Вокруг была только синяя гладь Тихого океана. Ему совершенно не хотелось, чтобы его подчиненные обнаружили противника первыми. Он здесь командир. Разве это не означало, что заметить врага он должен первым?

   Чего бы коммандер сам ни хотел, первым заметил американцев не он. Но он увидел вражеские корабли сразу после первых сообщений по рации. Как и японцы, американцы прикрывали ценнейшие авианосцы крейсерами и эсминцами. С небольших кораблей открыли огонь зенитки. На полотне голубого неба раскрылись черные дымные цветки.

   Пара снарядов разорвалась рядом с фюзеляжем бомбардировщика Футиды. От взрыва "Накадзима" дёрнулся и закачался. По крыльям застучали осколки, но серьезных повреждений, вроде, не было. B5N1 продолжал лететь.

   – Торпедоносцам и пикировщикам работать вместе, – приказал Футида. – Не позволяйте вражеским истребителям сконцентрироваться на одной цели. Истребителям защищать ударную группу. За Императора!

   Все частоты наполнились единым выкриком "Banzai!". К японским самолетам приближались барражировавшие над кораблями «Уайлдкэты». Яркие вспышки говорили о том, что они открыли огонь. Четыре крупнокалиберных пулемета, которые на них установлены, игнорировать нельзя. Если они попадали, то попадали, как надо.

   Словно в доказательство этому, один "Зеро" упал в воду. Следом за ним упал "Уайлдкэт". Он явно потерял управление, значит, пилот погиб, но горел он совсем не так сильно, как "Зеро". "Уайлдкэты" могли выдержать больше попаданий, чем их японские противники. Так и должно быть, ведь для японцев они являлись более легкой мишенью.

   – Бомбардировщикам выстроиться за своими ведущими, – передал по рации Футида. Эта тактика отлично сработала в Перл Харборе. Бомбардировщики тогда существенно увеличили свой счет пораженных целей. Но тогда, в декабре, эти цели стояли смирно в одной гавани. Теперь корабли метались и лавировали по всему морю. Попасть в них будет непросто. "Сделаем, что можем", – подумал Футида.

   Там, внизу зенитка подбила "Аити", когда тот заходил на авианосец. Вместо того чтобы спикировать, самолет закрутился и рассыпался ещё до того, как коснуться воды. Ещё двое храбрецов погибли. Ещё две души отправились в святилище Ясукуни.

   Футида поменялся местами с другим самолетом в своей пятёрке. Первый петти-офицер Акира Ватанабе считался лучшим во всём Императорском флоте, а его бомбардир, первый петти-офицер Йаносуке Асо был лучшим среди бомбардиров. Они должны будут ударить прямо в центр вражеской эскадры. Разумеется, в первую очередь нужно бить по авианосцам.

   – Готовсь! – сказал Ватанабе пилотам. Его самолет дернулся вверх и бомбардир раскрыл бомболюки. Когда бомбы ушли, самолет Футиды качнулся. Из других "Накадзим" тоже посыпались бомбы. Самолет вдруг стал легче и маневреннее. Так и должно быть. Мидзуки, который отвечал не только за рацию, но и за хвостовой пулемет, начал стрелять, видимо, по "Уайлдкэту" позади.

   Футиде больше не требовалось держать самолет ровно, он заложил максимально резкий крутой вираж, на какой только был способен двигатель бомбардировщика. Все остальные самолеты повторили его маневр. Все, кроме одного. Тот, дымя двигателем, завалился набок и упал в воду.

   В наушниках бессвязно выругался Мидзуки. Футида по спирали уходил влево. Обычно, уходя от преследования, самолеты закладывали вираж вправо, но своим маневром, коммандер хотел удивить вражеского пилота. Так и вышло – "Уайлдкэт" пронесся мимо, настолько близко, что Футида увидел ошеломленное лицо американского пилота. Жаль, у него не было носового пулемета и "Уайлдкэт" улетел прочь.

   А теперь, надо посмотреть, как сработали бомбы.

   Лейтенант Сабуро Синдо был раздражен. Его «Зеро» намного лучше «Уайлдкэтов», но американцы привезли нечто новое, придумали что-то другое. Они летали группами по четыре машины, две пары разделяло друг от друга расстояние в поворот виража. Когда он заходил в хвост одному, два других оказывались на хвосте у него. Пилот же первого замечал этот маневр и уходил с линии огня. А если Синдо продолжал преследование, то уже сам оказывался под огнём противника.

   Когда американцы провернули этот маневр впервые, Синдо чуть не ушел в "штопор". Тогда он решил, что им просто повезло. Когда они повторили то же самое во второй раз, он понял, что дело не в везении. Они изменили тактику воздушного боя, дабы в полную мощь использовать орудия "Уайлдкэтов" и снизить преимущество более маневренных "Зеро".

   – Аккуратнее! – предупредил Синдо своих пилотов и объяснил, чего именно им следует остерегаться. Он надеялся, что те его услышат. В горячке боя наверняка утверждать этого нельзя.

   Прислушаться к словам лейтенанта было суждено не всем. Несколько "Зеро" рухнули в воду. Никаких сомнений, американцы поймали их на тот же маневр, на который чуть не попался Синдо.

   Однако "Уайлдкэты" тоже падали. Те, кто ввязались в бой с "Зеро" эскадрильи Синдо, не могли атаковать "Аити" и "Накадзимы". А, ведь, те нацелены прямо на корабли, их надо бить в первую очередь.

   Вокруг американских авианосцев рвались бомбы. Серьезных попаданий Синдо не заметил, но даже взрыв бомбы рядом с кораблем, мог ему повредить. Осколки и ударная волна могли пробить корпус. К одному авианосцу летел "Накадзима" B5N2. Его торпеда отделилась от корпуса и упала в воду. Мгновение спустя, торпедоносец превратился в шар огня. Но торпеда уже ушла.

   Авианосец начал заваливаться на правый борт. Слишком поздно, слишком медленно. Торпеда ударила в самую середину. Синдо с свойственным японцу спокойствием наблюдал за взрывом. Вражеский корабль зашатался, как боксер после пропущенного удара с правой.

   – Banzai! – закричал Синдо в своём кокпите. – Banzai!

   После этого он на какое-то время потерял авианосец из вида. Пришлось разбираться с "Уайлдкэтом", который каким-то непонятным образом, отделился от своих товарищей. Вместо того чтобы попытаться уйти, пилот зачем-то старался навязать Синдо воздушный бой. Этот парень быстро понял то, что поняли все пилоты до него – так не получится. "Зеро" мог зайти "Уайлдкэту" в хвост. И зашел. Синдо стрелял по вражескому самолету, пока тот не клюнул носом и не свалился в океан.

   К этому моменту, американский авианосец снова пришел в движение, хотя прежнего хода уже набрать не мог. Синдо отдал должное американским инженерам и командам по борьбе за живучесть. Своё дело они знали. Но спасти их уже ничто не могло. С неба свалился "Аити" и сбросил бомбу на то, что походило на мостик. Пикировщик ушел вверх, буквально разрезая воздух крыльями и шасси, а за ним раздался взрыв.

   Корпус корабля задрожал. Авианосец полностью потерял ход и замер, из него вырывались столбы дыма и языки пламени. Очевидно, это был салют в честь японских летчиков. Ещё одна торпеда попала в цель. Синдо поначалу принял её за бомбу из бомбардировщика. Авианосец начал сильно крениться на левый борт.

   "Один готов. Два осталось", – подумал Синдо.

   Когда коммандер Минору Гэнда услышал о приближении американских самолетов, он выбрался из койки. Он был ещё слишком слаб, поэтому этот поступок стоил ему немалых трудов. Он нашел коробку с хирургическими масками, как те, что носили медбратья, и надел одну себе на лицо. Слово «масуку» было заимствовано из английского языка.

   – Эй! Вы что делаете? Вам нельзя вставать и ходить! Kinjiru! – Побег коммандера из лазарета был прерван внезапно появившимся медбратом. – Немедленно вернитесь на место! – Он решил, что его должность позволяла ему приказывать офицерам.

   Обычно, Гэнда его слушался. Но не сейчас. Коммандер медленно помотал головой.

   – Нет. Скоро начнется бой. Я нужен наверху. – Чтобы закончить эту фразу, ему пришлось прерваться и откашляться, но говорил он уверенно.

   – В пижаме? – спросил медбрат.