Текст книги "Бесславные дни (ЛП)"

Автор книги: Гарри Тертлдав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

   Он вдруг понял, что Шарп прекрасно знал, о чём он думал.

   – Ну? Ни клыков, ни рогов, ни хвоста.

   Уши Джо загорелись. Ему казалось, что лицо тоже стало красным. Чтобы скрыть это, он поднес ко рту чашку кофе. Даже распитие кофе могло выглядеть забавным.

   – Да и хер с ним, – сказал он. – Я, вот, католик. Вокруг полно тех, кто нас терпеть не может. Но, мы ведь в первую очередь американцы, верно?

   Вместо кофе Орсон Шарп взял стакан яблочного сока, порцию яичницы с беконом и оладьи. Он поднял стакан, словно произнося тост.

   – Точно. В первую очередь, мы – американцы. И мы далеко не "первые американцы".

   – В точку! – воскликнул Джо. – Эти дебилы помогли япошкам застать нас со спущенными штанами на Гавайях. Их послушать, так, что бы с нами ни делали, мы не должны вмешиваться в войну. Отлично показывает уровень их знаний.

   – Многие из них поумнели с тех пор, – заметил Шарп и Джо кивнул. Перл Харбор и наземное вторжение выбили почву из-под ног изоляционистов. Почти все, кто придерживался подобных взглядов, быстро их поменяли. Остались только сочувствующие фашистам болваны, но на них уже никто не обращал внимания.

   – Слушай. Если там, куда мы едем, разрешат выбирать соседей, может, будем держаться вместе?

   – Конечно. Почему нет? – сказал Шарп и протянул ладонь, в которой собственная рука Джо просто утонула.

   На станции Дарем их встречали новоиспеченные энсины и флотские лейтенанты. Они разделили новоприбывших курсантов на группы примерно по пятьдесят человек. Возглавившего группу Джо высокого зеленоглазого энсина звали Дон Уорд.

   – Я буду вашей мамкой, – произнес он с местным акцентом. Несколько человек хихикнули. Уорд подождал, пока смешки не стихнуть, затем повторил: – Я буду вашей мамкой. Такая у меня должность. Я буду следить за вами на протяжении всего учебного курса. Также я должен оберегать вас от всяких глупостей.

   Он посадил своих новых подчиненных в автобус, который едва выдержал вес всей толпы, да ещё с багажом. Скрипя всеми механизмами, автобус тронулся в Чапел Хилл, что в тридцати километрах от вокзала. Город оказался крошечным, размером не больше одного квартала. Дома выглядели милыми, друг от друга их отделяли увитые плющом стены. За исключением кедров, все деревья стояли голыми. Без листьев на ветках Джо не мог отличить одно от другого.

   Главным учебным заведением в Чапел Хилл был Университет Северной Каролины. Автобус заскрипел и остановился у трехэтажного кирпичного здания. Как коренной калифорниец, Джо не любил кирпичные здания, те быстро разваливались от землетрясений. Он задумался, когда в Северной Каролине последний раз трясло, и рассмеялся про себя. Всё будет хорошо.

   – Это Олд-ист, – объявил энсин Уорд. – Ему 150 лет и это старейшее университетское общежитие в стране.

   Видимо, он решил, что сказанное произведет на курсантов какое-то впечатление. Джо был впечатлен, но не так, как думал куратор. "Прекрасно, – подумал он. – Нас поселят в старой хибаре".

   – Пока будете учиться, жить будете в Олд-ист. Жить будете вчетвером в одной комнате. – Уорд переждал, пока стихнут возмущения и продолжил: – Это не самое худшее вступление во флотскую жизнь. Если вы не сможете ужиться друг с другом в одной комнате, вам не место во флоте. На кораблях всегда тесно. Придется к этому привыкать. Если вы уже нашли себе пару, хорошо. Постараемся учесть ваши пожелания.

   Джо нашел взглядом Орсона Шарпа. Курсант из Юты кивнул ему. Едва слышным шепотом, Джо спросил:

   – Кого-нибудь ещё присмотрел?

   Шарп помотал головой.

   – Пока нет. А ты?

   – Неа. Понадеемся на удачу? Или поищем кого-нибудь конкретно?

   – На удачу. По ходу, тут все – просто замечательные парни. Как тут ошибиться? – Они с Джо были примерно одного возраста, но Кросетти казался себе лет на 10 старше. Каким-то образом паренек из Юты не успел набраться здорового цинизма. "Как тут ошибиться? – думал Джо. – Погоди, сам увидишь, как". Однако Орсон Шарп считал, что всё пойдет как надо. Джо не знал, то ли считать его законченным оптимистом, то ли завидовать его уверенности.

   Их поселили вместе с Биллом Франком из Окленда и Отисом Дэвисом из Сент-Луиса. Франк и Дэвис, видимо, тоже познакомились ещё в пути. Джо это немного успокоило. По крайней мере, они не жили с теми, от кого отказались остальные.

   Комната... оказалась не такой ужасной, как предполагал Джо. Больше о ней сказать было нечего. Она была не настолько большой, чтобы в ней можно было плясать, но другого он и не ожидал. Не удивили и металлические койки. Здесь было электричество и водопровод, хотя было видно, что их провели совсем недавно. Те, кто проектировал помещение даже и не предполагали их наличия.

   Эти же строители, видимо, не предполагали, что в этом доме будут жить люди. Так казалось Джо. Крошечное окно находилось довольно высоко от пола. Света оно давало немного, а рассмотреть из него было почти ничего невозможно. Ещё тут как будто не хватало воздуха. Что с открытой дверью, что с закрытой, в помещении стояла какая-то невероятная духота.

   – Буду рад, если мы свалим отсюда до жары, – сказал Отис Дэвис. – Иначе тут будет настоящее пекло.

   – Точно! – согласился Билл Франк. – Я об этом как-то не подумал.

   – Это всё потому, что ты с западного побережья, – ответил ему Дэвис. – Если бы был родом из моих мест, ты бы это быстро заметил.

   – Какой-то странный город, слишком маленький даже для вокзала, – сказал Джо.

   К ним сунулся Дон Уорд.

   – Ужин в 1800, – объявил он. – Это через полтора часа. Отбой в 2130. Подъём в 0530. Завтра получите форму и заполните гору бумаг. А затем, джентльмены... – он злобно ухмыльнулся – ...начнем работать.

   Джо пока было трудно переводить армейское обозначение времени в привычное ему.

   – Отбой в девять тридцать? Верно? – спросил он. Так рано спать он не ложился с тринадцати лет.

   Уорд кивнул.

   – Всё верно, мистер Кросетти. – Окружающие без проблем запоминали его фамилию. Поняв его мысли по выражению лица, Уорд добавил: – У вас будет время устать к этому моменту. Поверьте, мистер Кросетти. – Он ушел в соседнюю комнату, оставив обещание висеть в воздухе.

   – Простите, Хиро-сан, – нервно произнес Томацу Окамото. – Простите, но топлива больше нет. Всё кончилось.

   Вместе с сыновьями за спиной, Хиро Такахаси пристально смотрел на человека, годами продававшего ему горючее.

   – Позавчера его у тебя было полно. Куда дел? Выпил?

   Окамото нервно рассмеялся.

   – Я ни при чём. Всё забрали военные. Сказали, оно им нужно для грузовиков.

   – А у кого есть? Не знаешь?

   – Не знаю. Не могу точно сказать. Я не самый крупный продавец, даже не рядом. Если уж они и до меня добрались, то остальных точно уже обобрали до нитки.

   Хиро кивнул. В его словах было больше смысла, чем ему хотелось.

   – Ну и что мне теперь делать? – спросил он. Вопрос был адресован не столько Окамото, сколько всему остальному миру. – Как выводить "Осима-мару" в море без топлива?

   – Отец, разве ты не говорил, что знаешь кого-то, кто умеет ходить под парусом? – спросил Хироси. – Сейчас самое время его найти.

   – Да, говорил. Но не знаю, сколько времени это займет. И не знаю, сколько это будет стоить. Господи! – Он хлопнул себя по лбу. – Не знаю даже, жив ли ещё старик Дои.

   – Если умер, времени уйдет больше, – сказал Кензо.

   Хироси рассмеялся. Даже старик Окамото рассмеялся. Хиро бросил взгляд на младшего сына. Что это за шутка такая? Американская. Хиро не видел в ней ничего смешного (хотя, и рассмеялся бы, если бы её рассказал Окамото). Такой юмор его раздражал.

   – Мастер Эйдзо Дои? – переспросил Окамото. Хиро кивнул. Окамото продолжил: – Он ещё жив, ну, был, когда я его видел три или четыре дня назад. Думаешь, он может поставить парус на сампан?

   – Не уверен. Он сам рассказывал. Если может, я всё ещё в деле, каким бы оно ни было. Если нет... – Рыбак сплюнул на землю. – Если нет, придется искать другое занятие.

   – Какое? – поинтересовался Окамото. Хиро в ответ лишь пожал плечами. За исключением короткого периода работы в полях, он всю жизнь ловил рыбу. Больше он ничего не умел и ничего знать не хотел.

   – Если мы не можем выйти в море, что будем делать? – спросил Хироси.

   Хиро снова пожал плечами. Ничего предложить он не мог. Реико очень удивится, когда он с сыновьями вернется раньше времени. Вряд ли она обрадуется... Впрочем, это уже другая история.

   Хиро с сыновьями только успел отойти от Окамото, как над головой появились японские бомбардировщики. Противовоздушные сирены заревели одновременно с грохотом зенитных орудий и свистом бомб.

   – Господи! – прошептал Хиро. Сыновья выругались по-английски.

   Он не так сильно испугался, как должен был. Японские самолеты обычно уходили восточнее и бомбили районы, где жили хоули. Сюда бомбы попадали чаще всего случайно, так казалось всем, кроме тех, на кого они падали.

   Но этим утром всё было иначе. Этим утром бомбили весь Гонолулу. Когда одна бомба разорвалась в паре сотен метров от них, казалось, что настал конец света. Если бы она взорвалась чуть ближе.

   Кензо схватил его за руку.

   – Отец, нужно искать укрытие!

   Он прав, Хиро и сам это понимал. Но где прятаться? На востоке, где больше открытого пространства, были вырыты специальные окопы. Здесь их почти не было, копать мешало обилие на земле асфальта и бетона. Подвалов тоже почти не было – очень мало домов в Гонолулу оборудовались подвалами.

   Младший сын указал на проем в основании одного из домов. Вот оно, убежище. По крайней мере, оно им будет, пока в дом не угодит бомба и тот не сложится прямо им на головы. Хиро постарался о таком не думать.

   В этот проем побежали и другие люди. Когда неподалеку рвались бомбы, женщины начинали кричать. Им вторили некоторые мужчины. Другие ругались на всех возможных языках. Ни мужские вопли, ни женская ругань при других обстоятельствах не остались бы без внимания Хиро. Он сам был так напуган, что чуть не наделал в штаны. Почему остальные должны вести себя иначе?

   Хироси указал на небо.

   – Один летит прямо на нас! – крикнул он по-японски. Затем, видимо, повторил то же самое по-английски.

   Японский бомбардировщик падал вниз, оставляя за собой длинный дымный шлейф и вращаясь во все стороны. Хиро подумал о летчиках, сидевших в его кабине. Погибли ли они? Если нет, о чем они думали перед лицом неминуемой смерти? Думали ли они об Императоре? Или в их умах не осталось места ни для чего, кроме паники?

   Паника обуяла стоявшую рядом с ним женщину, которая истерично закричала:

   – Он упадет прямо на нас!

   Хиро захотелось назвать её тупой дурой. Жаль, не получилось. Но она была права. Когда он подумал, что подбитый бомбардировщик упадет прямо на дом, в котором они прятались, то закричал сам. Но он упал дальше, на прачечную в соседнем квартале. На месте падения появился огромный огненный шар. Видимо, самолет был заправлен под завязку. По всей улице разлетелись раскаленные обломки.

   – Идём! – крикнул Хиро сыновьям. Он решил взять ситуацию в свои руки. – Здесь нельзя оставаться. Скоро будет гореть весь квартал.

   Чтобы выбраться наружу, пришлось приложить усилие. Многие люди не думали ни о чём, кроме спасения в этом сомнительном убежище. Зачем оставаться в этом сарае, который скоро превратится в раскаленную топку?

   Повсюду продолжали свистеть бомбы. Снаружи тоже было небезопасно. Однако нужно было как можно быстрее убегать от разгоравшегося пожара.

   – Весь этот район сгорит как спичка! – выкрикнул Кензо.

   – Нужно поскорее найти мать, – сказал Хироси. – Жаль, она не пошла на сампан вместе с нами.

   – Мне тоже, – сказал Хиро. Страх за Реико рос в нём вместе с облаком дыма вокруг. – Ещё жаль, что американцы сразу не сдались. Им не победить. Даже надежды нет. Из-за них японцы бомбят Гонолулу.

   Сыновья переглянулись и одновременно пожали плечами. Этот жест можно было расценить как "Наверное, он прав". Но Хиро так не считал. Он расценил его как "Он сумасшедший, но что поделать?" Это его разозлило. Он только собрался что-нибудь сказать, как Хироси его опередил:

   – Обсудим это в другой раз, отец. А сейчас нужно вернуться домой и убедиться, что с мамой всё хорошо.

   Гнев Хиро мгновенно угас. Но страх остался и продолжал расти. Старик коротко кивнул.

   – Да. Идём.

   Кензо оказался прав. Разбившийся бомбардировщик поджег весь азиатский квартал. Улицы здесь были уже. Люди селились тут гораздо плотнее, чем в районах, где жили хоули. Раньше Хиро об этом не переживал, в Гонолулу всё равно просторнее, чем во многих городах в Японии. Но в случае пожара, огонь распространялся с необычайной скоростью. А из-за узких улиц пожарные машины далеко не всегда успевали к месту возгорания вовремя.

   Бомбы продолжали падать. Хиро не обращал на них внимания. Некоторые люди тоже бежали в центр города, чтобы спасти своих родных. Другие наоборот устремились к океану. Там они рассчитывали спастись от огня.

   На дороге валялись тела раненых и убитых шальными осколками и обломками мусора. За несколько этих ужасных мгновений Хиро увидел больше мертвых, чем мог вообразить. То и дело приходилось переступать через трупы и останки тел. Он шел мимо стонущих, извивающихся, кричащих раненых. Ему хотелось помочь им, но он понимал, что толку от него немного. К тому же, если он останется помогать раненым, то до дома точно не дойдет. Раненых было слишком много и помощь им отняла бы всё его время.

   Вместе с сыновьями они приближались к дому, но дым вокруг становился всё плотнее. Кто-то рядом закричал по-японски:

   – Назад! Туда нельзя! Там всё горит. Вы там все погибнете.

   Хиро, Хироси и Кензо переглянулись. Никто ничего не сказал, да и необходимости в этом не было. Не колеблясь, они двинулись дальше. Хиро испытал нечто похожее на гордость. Может, сыновья и не стали такими, какими он хотел их видеть, но трусами они не были.

   Но от храбрости в сложившейся ситуации толку никакого не было. Кричавший по-японски оказался прав. Огонь и дым не позволяли идти дальше. Хиро закашлялся, будто одновременно выкурил сотню сигарет. Хироси и Кензо тоже начали кашлять. Однако их лица сохраняли мрачное и сосредоточенное выражение. Они намеревались идти дальше, не смотря даже на то, что впереди их ждала гибель.

   Хиро вдруг понял, что они отступят лишь, когда он скажет. И сказать надо было.

   – Здесь не пройти. Мы можем где-нибудь обойти?

   – Надо попробовать, отец. – Лицо Кензо всё испачкалось в копоти. Со лба тек пот. Он и не заметил, как обжег щеку. – Нужно попробовать обойти.

   Идти напролом смысла не было, Хиро это прекрасно понимал. Он шел впереди, сыновья шагали за ним. Он направлялся на запад, а не на восток. Восточную сторону города японцы продолжали усердно бомбить. Там жили хоули, их враги.

   Ну, или некоторые враги. На дороге сидел мужчина с круглым азиатским лицом и прижимал к груди тело мертвой женщины. По его щекам текли слёзы, он смотрел в безразличное ко всему небо и выкрикивал ругательства на певучем китайском. Проходящего мимо Такахаси с сыновьями он даже не заметил.

   Возможно, этот китаец потом обратит свою ненависть на Хиро. Но сам Хиро ненависти к нему не испытывал. На самом деле, ему было даже его жаль. "Это мог быть и я с Реико на руках". Он выругался вполголоса, силясь отогнать зловещее наваждение.

   Едва дыша, он повернул за угол и замер. Горящие машины впереди превратили улицу в настоящее пекло. В лицо ударил жар. Он прошел чуть дальше и снова уткнулся в стену пламени.

   Отовсюду в обратном направлении бежали люди. Хиро вглядывался в лица, пытаясь увидеть Реико. Он её так и не нашел, отчего стало только страшнее.

   – Валите отсюда, baka yaro! – крикнул им кто-то. – Там делать нечего!

   Хиро посмотрел на сыновей.

   – Что думаете?

   – Если останемся здесь, окажемся в ловушке, – сказал Хироси. – Но, если скажешь, я пойду дальше. – Кензо кивнул.

   Нет, они точно не трусы, даже если они... американцы. Старший сын переложил ответственность за принятие решения на его плечи. Сам же Хиро надеялся, что кто-то из них решит за него. Не вышло. Он стиснул зубы.

   – Дальше нельзя, – сказал он. Спорить сыновья не стали. Но ему очень хотелось обратного. Так как они не спорили, он решил всё сам. – Раз мы не можем пройти дальше, то и помочь вашей матери у нас тоже не получится. Остается надеяться, что дом не сгорел, или что она выбралась, а мы просто её не нашли.

   Сыновья кивнули. Кензо выругался по-английски. Даже если бы он ругался по-японски, Хиро не стал бы его останавливать. Всё равно ничего не изменить.

   Ни Кензо ни Хироси не сделали ни шага в сторону от бушевавшего пламени. Хиро понял, что и это решение они оставляли за ним. Какая-то часть его хотела броситься в огонь и положиться на судьбу. Но Реико могла быть жива, к тому же за парнями кто-то должен приглядывать и уберегать их от неприятностей.

   – Нам лучше уйти, – сказал он. Лишь, когда он сам повернулся в сторону океана, Кензо и Хироси пошевелились. Он протянул руки и положил ладони им на плечи. Они, может, были неидеальными сыновьями, но всё могло быть и хуже.

   Флетчер Армитидж коснулся ствола 105мм орудия. Он сам себе казался ковбоем, прощавшимся с любимой лошадью. Снаряды к орудию закончились. Он совершенно не представлял, где взять ещё и как скоро их привезут, если чудо случится и они найдутся.

   После месяца тяжелых боев, становилось очевидно, что американская армия развалилась. Они сделали всё, что могли и этого оказалось недостаточно. Перед позициями, которые занимал, Флетч раздавалась ружейная стрельба, то же самое слышалось на левом фланге. Конец ещё не наступил, но он всё ближе.

   Он посмотрел на блестящий "Форд", который его бойцы реквизировали и переделали в тягач. Три колеса у машины были спущены, прям как у "Де Сото" несколькими днями ранее. Больше он никуда не поедет. Может, конечно, они найдут ещё один. Только какой в нем смысл, если снарядов не осталось?

   Если бы это был конь и он спасался от индейцев, он бы его пристрелил. Вместо этого, он вынул из орудия казенную часть. Неподалеку с гор тек ручей. Он отнес деталь к нему и выбросил в воду. Он специально выбрал место с сильным течением. Лейтенант надеялся, что ил и пузыри скроют его от посторонних глаз. Японцы, конечно, получат орудие, но воспользоваться им не смогут.

   Флетч вернулся к орудию, которое теперь превратилось в муляж. Расчет стоял у пушки, ожидая, что он будет делать дальше. Флетчу тоже хотелось бы это знать. Он сказал:

   – Короче, парни. Вы какое-то время побыли артиллеристами. Видимо, пора вернуться в пехоту.

   Клэнси, Арни и Дэйв переглянулись. Ответил за всех Клэнси:

   – Без обид, лейтенант, но вы выбрали пиздец какое неудачное время, чтобы сваливать.

   Флетч неожиданно рассмеялся.

   – Говорят, время – это всё. – Он потянулся и коснулся "Спрингфилда" за плечом. – Не, парни, я пока ещё воюю. И прекращать не намерен.

   Как будто издеваясь над ним, с левой стороны послышался орудийный грохот. Дальше к югу тоже грохотало, ближе к морю – "макаи", как говорили местные, словно не понимая, что это совсем не английское слово. Японцы продвигались вперед, американцы отступали. Так было с самого начала. Но дальше американцы отступать уже не могли, тем более что шансов удержаться на месте у них не было.

   И они отступали безо всяких шансов закрепиться. Флетч поморщился. Думать об этом совсем не хотелось.

   – Отходим к Гонолулу. Говорят, наши там ещё держатся.

   – Да, уж, отойти было бы неплохо, – заметил Клэнси.

   Остальные закивали. Арни сказал:

   – Если не отойдем, япошки нас окружат.

   Больше он ничего не сказал. Да и нечего было говорить. И так всё понятно. Если японцы их окружат, то смогут взять живыми. Никто в здравом уме не мог подобного допустить.

   – Идём, – бросил Флетч. – Надо уходить.

   Они двинулись на юго-восток. Артиллеристы оказались далеко не единственными отступавшими солдатами. Они шли по дороге и вдоль обочины, в одиночку и группами. По небу плыли облака. Сверху упали несколько капель дождя, хотя солнце никуда не делось. Вокруг простирался невообразимой красоты пейзаж: покрытые джунглями холмы на севере, вдоль дороги пальмы и цветущие гибискусы, среди них летали и пели майны и полосатые горлицы, на юге виднелась сапфировая полоска моря.

   Там, где красота увядала, она увядала по вине человека, а не природы. Впереди в густом облаке дыма после последней японской бомбежки лежал Гонолулу. Если бы Флетч посмотрел на запад, то увидел бы развалины Перл Харбора. Но смотреть он не стал. Он уже всё там видел.

   Однако, оглядевшись, он заметил, насколько ужасно выглядел сам и его боевые товарищи. Они были тощими, грязными, небритыми, от них ужасно пахло. Как минимум половина была легко ранена. У всех у них был пристыженный вид проигравших.

   Как лечить эти раны Флетч не знал. Он прекрасно понимал, что выглядел точно так же. Оаху пал. Или вот-вот падет. Что японцы будут делать с толпой пленных? "Всё, что захотят", – подумал Флетч и вздрогнул.

   Где-то неподалеку истошно орал офицер, пытаясь привести солдат хоть к какому-то подобию дисциплины и организовать оборону.

   – Шевелитесь, ссыкуны! Мы ещё не сдохли! Мы ещё можем их остановить!

   Флетч посмотрел на свой небольшой отряд.

   – Идём, – сказал он.

   Возражать они не стали. Особого энтузиазма они тоже не проявили, но всё же пошли следом за Флетчем. Может, они тоже думали о том, что с ними будет после того, как они сложат оружие.

   То же самое тревожило Флетча, поэтому он загнал эту мысль на задворки сознания. Он заметил кричавшего офицера, им оказался капитан. Он стоял около живой изгороди из бугенвиллеи.

   – Что нужно делать, сэр? – спросил Флетч.

   – Да, всё, блядь! – воскликнул капитан. Он указал на высоты на подступах к Гонолулу и пояснил: – Нужно остановить наступающего врага.

   – Но, сэр... Японцы уже там. – Флетч указал в том направлении, откуда они пришли.

   – Да, знаю я, бля, – нервно ответил капитал. – Они пытаются обойти по холмам, чтобы зайти нам в тыл.

   Флетч уже не знал, чему удивляться. Если японцы сумели перебраться через хребет Ваиана, пройти по этим низким почти ничем не заросшим холмам им не составит никакого труда. Но он не мог не спросить:

   – Почему же там нет никого из наших?

   – В джунглях-то? Да потому что никто не подумал об этом направлении! – ответил капитан. Видимо, многие до сих пор не желали учиться на собственном опыте. Разумеется, не капитан был в этом виноват. Думать об этом должны были его командиры. Порой, страусы вытаскивают головы из песка и убегают. Это лишний раз доказывало, что за люди командовали войсками на Гавайях.

   – Эм, сэр? – Флетчер жестом предложил капитану переговорить с глазу на глаз. Они отошли в сторону и шепотом Флетч продолжил: – При всём уважении, сэр, но если они зажмут нас с севера и запада, нам кранты.

   Капитан кивнул.

   – Да, я знаю. Только, вот, что лейтенант. До вас доводили приказ о капитуляции?

   – Никак нет, сэр.

   – До меня тоже нет. Поэтому нужно продолжать сражаться. Как считаете? – Словно в подтверждение его слов, неподалеку начали свистеть мины. Капитан и Флетч бросились на землю ещё до того, как разорвалась первая. Над их головами с визгом начали летать раскаленные осколки. Рядом закричал солдат, то ли от удивления, то ли от боли, то ли от всего сразу. Не поднимая головы, капитан выкрикнул:

   – Приготовиться! Следом должна пойти пехота!

   – Господи, неужели всегда одно и то же?

   Капитан не успел ответить, за него это сделала японская винтовка. "Арисака" звучала не так резко и громко, как американский "Спрингфилд". Она снаряжалась патронами .256 калибра и не имела той останавливающей силы, как у более крупного американского патрона. Но всё же "Арисака" быстро доказала свою полезность.

   Бойцы постепенно начали уходить с позиций, организованных капитаном. Тот устало выругался. Флетч его понимал, он чувствовал себя точно так же.

   Капрал Такео Симицу не знал, чего ждать от Гонолулу. Теперь же он смотрел на город, огороженный с одной стороны водами Тихого океана. Здания здесь были высокими и крепкими, построенными в западном стиле. Людей здесь жило намного больше, чем в Хиросиме – ближайшем от его родной фермы городе.

   Там и тут, в отдельных местах американцы продолжали отчаянно сопротивляться. Но это сопротивление быстро слабело, подобно спазмам умирающего. Имея пространство для маневра, японцы просто обходили очаги сопротивления. Они окружали особо упорных, чтобы заняться ими потом.

   Вечером Симицу послал молодого бойца Сиро Вакудзаву за припасами для отделения. Тот вздохнул и отправился выполнять приказ. Остальные бойцы пробормотали: "Непростая работенка!". Симицу не было до них никакого дела. Кто-то должен выполнять приказы. До повышения он и сам прошел через это, пока воевал в Китае.

   Вакудзава вернулся с большим брезентовым мешком за спиной и широкой улыбкой на лице.

   – Ты похож на обезьяну, которая залезла на яблоню, – заметил Симицу. – Что там у тебя?

   – Не торопитесь, капрал-сан. – Вакудзава опустил мешок у костра. Этот костер они развели скорее по привычке. Ночью на Гавайях было достаточно тепло, чтобы обойтись без огня. Раскрывая мешок, рядовой продолжал: – Я наткнулся на неразграбленный магазин.

   – Оооо! – разом выдохнуло всё отделение. Вздох удивления повторился, когда Вакудзава извлек из мешка три пачки крепких американских сигарет. Затем он достал упаковку крекеров, а потом наступило время триумфа Вакудзавы: одну за одной он доставал из мешка банки тушенки, раскрашенные розовым и синим. На них было что-то написано большими желтыми буквами, но Симицу не знал латинский алфавит.

   – Кто знает, что тут написано? – спросил он.

   – Там написано "Спам", господин капрал, – ответил ефрейтор Ясуо Фурусава.

   Он всегда казался Симицу самым образованным в подразделении.

   – Откуда знаешь? – спросил он.

   – Мой отец – аптекарь в Хиросиме. Я учился семейному делу, пока меня не призвали. Некоторые препараты привозили с запада, так что приходилось изучать алфавит гайдзинов.

   Банки со "Спамом" открывались при помощи специального ключика на крышке. Мясо выглядело точно таким же, как на этикетке. Солдаты выуживали куски из банок штыками, ели и закусывали крекерами. Некоторые поджаривали его на огне. Симицу ел его холодным, он был слишком голоден, чтобы заботиться о вкусе. Мясо он просто проглатывал.

   – Это самая вкусная вещь, которую я когда-либо пробовал, – заявил ефрейтор Фурусава, выдохнув от удовольствия.

   – Точно, – согласился Симицу. – Как по мне, даже лучше сасими. Почему в Японии такого не делают? – Он вскрыл пачку сигарет и закурил. – Табак здесь тоже лучше, чем дома. Но это мы уже выяснили.

   – Он наш по праву завоевателей, – сказал кто-то из бойцов.

   – Banzai Вакудзаве, который добыл всё это для нас! – добавил другой. Все подхватили: "Banzai!". Сиро Вакудзава покраснел, будто школьница. Капрал Симицу улыбнулся. Может, Вакудзава и служил совсем недолго, но сейчас он был героем.

   – Я уже и забыл, когда в последний раз так наедался, – сказал Фурусава. – Усну сейчас прямо тут, не вставая.

   Несколько человек кивнули.

   – Лучше не надо, – сказал Симицу. – Нужно выставить часовых. Кто знает, что американцы с нами сделают, если застанут здесь спящими. Фурусава, пойдешь в караул первым.

   – Есть, господин капрал, – ответил тот. Это тоже служба, пусть и не самая трудная. По крайней мере, потом он сможет нормально поспать.

   – А завтра, наконец, пойдем на Гонолулу, – продолжал Симицу. Он подумал, насколько сильно американцы будут упираться, защищая город. Придется выбивать их из каждого дома, из каждого квартала, поэтому разрушений будет ещё больше, чем есть сейчас. Капрал пожал плечами. Будь, что будет, поделать он всё равно ничего не мог. Он завернулся в одеяло и уснул.

   Он проспал всю ночь. Одна из привилегий его звания – не нужно стоять в карауле. Проснулся он перед самым рассветом. Повсюду пели незнакомые гавайские птицы. Он поднялся, потянулся и отошел за дерево справить нужду. На востоке слышались редкие выстрелы. Может, не всё так плохо.

   Окончательно проснуться помогла крепкая американская сигарета. А потом, словно фокусник, достающий из шляпы кролика, Вакудзава достал ещё несколько банок "Спама". Завтрак выдался таким же сытным, как и ужин. Бойцы хлопали Вакудзаву по спине и говорили, как же они им гордились.

   Подобное проявление чувств было ниже достоинства капрала. Но Симицу тоже был рад, что удалось как следует набить желудок. Он решил, что некоторое время нужно не сильно нагружать Вакудзаву. Парень заслужил капельку уважения.

   Отделение осторожно двинулось дальше. Сражаться в полях Симицу нравилось больше, чем среди домов. Откуда им знать, сколько американцев прячется в этих огромных зданиях?

   Стояла невообразимая тишина. Вскоре о своем существовании заявил пулемет. Если бы стрелок чуть подождал, то сумел бы положить всё отделение прямо на улице. Однако всё вышло иначе, и им удалось укрыться.

   Казалось, этот пулеметчик собрал у себя патроны со всего мира. Он с радостью поливал свинцом всё вокруг. Симицу спрятался за кучей мусора. Высовываться оттуда без приказа он не собирался. Рано или поздно кто-нибудь с севера или с запада зайдет пулеметчику в тыл. До тех пор, идти дальше по прямой равноценно самоубийству.

   Через пару часов пулемет, наконец, замолчал. Симицу выпрямился. Может, у американца кончились патроны. Или, что вероятнее, он просто выжидал, пока противник сам покажется.

   Однако ефрейтор Фурусава сказал:

   – Господин капрал! К нам идет американский солдат с белым флагом!

   Вот тогда Симицу высунулся. Действительно, к ним направлялся высокий янки с парламентерским флагом в руках. Рядом с ним ковылял невысокий напуганный японец.

   – Чего надо? – крикнул Симицу.

   Американец заговорил по-английски. Ничего не понимая, Симицу всё же отчетливо слышал горечь в его словах. Переводчик ответил:

   – Капитан Трекслер желает знать условия сдачи американского гарнизона Оаху. – Он говорил на старом хиросимском диалекте. Неужели это тот же самый пулеметчик, который расстреливал японских солдат? Если так, то ему несдобровать.

   Внезапно в голове промелькнула мысль. Если американцы сдавались... "Если они сдаются, в меня больше не будут стрелять", – радостно подумал Симицу.

   – Я проведу капитана к нашему командованию, – сказал он. Японец перевел его слова на английский. Капитан коротко кивнул и пошел вперед.