Текст книги "Герцогиня Хардин (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 44 (всего у книги 50 страниц)
Глава 39
Я стояла на тонком уступе высоко над землей. Дождь насквозь промочил платье, скользил тяжелыми каплями по лицу. Холод стены жег спину и по ней скользили ручейки. Пронизывающий ветер трепал подол вымокшего платья и пытался сорвать меня с тонкого карниза. Я стояла, растянув руки вдоль стены, изо всех сил старалась сопротивляться ветру и не сорваться вниз. Мои члены закоченели, ноги будто приросли к опоре, пальцы сжавшись пытались зацепиться за выемки мокрого и скользкого гранитного кирпича. Было дико страшно от безысходности и понимания, что меня ждет. Я теряла силы. Совсем скоро я их лишусь и упаду. Далеко внизу была земля, а небо разорвала вспышка молнии. Сразу за ней последовал раскат грома, оглушая все вокруг. На секунду пространство вокруг осветилось молнией, и я отчетливо увидела, где нахожусь.
Я узнала внутренний двор нашего родового имения. Я стояла на внешнем карнизе башни замка Гланде. Судя по моим ощущениям, был поздний вечер. В ворота въезжали всадники и обоз крытых повозок. Я понимала, что среди них может быть тот, кто мне поможет и спасет.
Я кричала, звала на помощь. Но кто услышит девочку сквозь грохот грома и шум дождя? Голос слабо вырывался из горла, слезы вперемешку с дождем падали с подбородка.
Отчаяние… лютое, сковывающее, холодное, опутывало сердце, обжигая грудь и давя, словно тиски. Оно было сильней страха, сильней робости и всего остального. Заставило выйти на карниз… А теперь деваться то некуда. Дорога осталась только одна… вниз.
Пальцы до боли вцепившиеся в кромку камня соскользнули. И я в ту же секунду поняла, что это конец… Тело качнулось, нога сорвалась с мокрого уступа… И в отчаянном крике я полетела вниз сквозь грозу и дождь…
А потом наступила мгла…
И снова боль…
…
Сознание возвращалось рывками… Какие-то далекие голоса, не то рассерженные, не то тревожные, первыми возникли сквозь пелену.
Просыпаться от забытья было тяжело. В груди жег холод и мучительно болела грудина. Жгло запястье. Меня будто что-то давило сверху и хотелось снять тяжесть, но руки слушались слабо.
Я застонала.
– Очнулась! – услышала я радостный и какой-то хриплый знакомый женский голос. Однако кому он принадлежит вспомнить не могла.
Меня осторожно приподняли и к губам приставили край кружки.
– Пей, вот… – властно приказал другой голос. В рот полилось теплое питье и мне оставалось только глотать через силу.
– Уже не о чем беспокоиться… – произнес кто-то третий, с глубоким, мужским голосом. – Кризис миновал.
– «Кризис миновал»… – передразнил первый мужчина. – Вы, Антонио, были на вот-такой волосок от смерти. Я жалею, что остановил защиту. И чего мне только стоило удержаться… Вам не понять!
– Я вам еще нужен, – спокойно заметил второй мужчина.
– Я так не думал, – холодным тоном возразили ему. – Есть черта, после которой уже все безразлично. Вы ее чуть не разрушили сегодня.
После выпитого стало легче. Груз давивший на грудь исчез, к членам вернулись силы. Я смогла открыть глаза. Зрение возвращалось постепенно. Сквозь пелену сначала я увидела придерживающего и склонившегося надо мной Тенебрея, так и продолжавшего держать чашку. Затем разглядела мокрое от слез и встревоженное лицо Линетты, держащей руки у лица в ужасе и ожидании. Последним показалось лицо мага, спокойное и какое-то безысходное.
Мне снова дали питье и Корин терпеливо ждал, пока я медленно все проглочу. Лежать было неудобно, тело знобило и услужливая Линетта, спохватившись, принесла откуда-то одеяло и укутала меня, подоткнув его со всех сторон, а меня уложили, подмостив под голову подушку.
– Как ваше самочувствие? – спросил меня менталист.
Говорить не хотелось, но встревоженных друзей нужно было хоть немного успокоить. Не померла же? Поправлюсь. На то мы и маги… Живучие.
Питье быстро возвращало силы.
– Уже лучше, – смогла хрипло я выдавить из себя.
– Вот и ладно, – кивнул маг заметно расслабляясь. – Последствия ожидаемы. Через несколько часов все пройдет. Сейчас просто отдыхайте.
– Я не все вспомнила, – заметила я, боясь, что менталист сейчас уйдет.
– Да, вырвалось лишь то, что лежало на поверхности. Видимо самый сильный страх, – пояснил магистр. – Остальное освобождать было рискованно. Процесс вышел из-под контроля, и я снова затворил сташ, когда началась агония. Едва поспел. Дальше пусть движется все своим чередом. Я думаю, теперь вы будете знать, чего ожидать и какие воспоминания в вас запечатали.
Я устало и отрицательно покачала головой.
– Я не знаю, что заставило меня… – я не договорила, боясь признаться в том, что видела при всех. – Чувствовала лишь отчаяние. Не помню, как спаслась…
Мне никто не ответил и ни о чем не спросил. Маг несомненно видел то, что и я. По лицам остальных поняла, что они не понимают, о чем речь. Но пояснять я и не торопилась. Сначала нужно все осознать самой.
– Хотите поговорить? – с пониманием спросил магистр, присаживаясь в кресло напротив дивана, а я поняла, что уходить он пока не будет. От этого стало спокойней.
– Не знаю, – призналась я. Линетта подошла, подавая ложку с каплями и стакан воды.
– Пейте, – приказал менталист. – Озноб снимает, да ум возвращает. Вас временно не будут так сильно мучать всплески эмоций, да воспоминания. Настанет период не долгого покоя.
Корин встал и взяв со стола банку с дурно пахнущей мазью, начал мазать мое обожжённое запястье. Как он тут вообще оказался? Он же ушел. Линетта села в изголовье. Я выпила горькие капли и запила водой. Подруга принялась гладить меня по голове ласково и успокаивающе.
– Лорды, леди, вы не оставите нас для разговора?
Линетта и Тенебрей неуверенно посмотрели на меня. И я кивнула, прося их удалиться.
– Что вас терзает больше всего? – задал вопрос магистр, как только дверь захлопнулась.
Хоть разговаривать на эту тему не хотелось, но это могло помочь разобраться во всем, что увидела.
– То, что отец принял такое решение, а потом не сказал об этом… Я думала поначалу, что ему так было выгодно, потому он и не признавался.
– Сташ ставят малым детям, если есть риск потери рассудка, после серьезной душевной травмы. Отец ваш явно воспользовался услугами очень хорошего менталиста. Значит, до этого он осматривал вас, – заметил маг. – Вы были малы. Мне показалось, что на вид лет шесть-семь. Как бы вы поступили на месте вашего родителя?
– Рассказала бы все позже, – ответила я.
Маг задумчиво и спокойно смотрел на меня. Болела голова, размышлять и говорить было еще тяжело.
– А он не пытался?
Вспоминать не хотелось, но все же я отчетливо увидела перед глазами, обычный зимний вечер, задумчиво сидящего у камина отца и себя с книгой на диване. Когда он переводил на меня беспокойный взгляд и все будто хотел что-то сказать, да не решался. Мне было пятнадцать лет. Я думала тогда, что хотел поговорить о моей учебе, решался вопрос как я буду учиться, в академии или дома. И безразлично относилась к обоим вариантам, не задаваясь вопросом почему он так мучается. А сколько еще других таких случаев? У озера, на прогулке, за ужином?
– Возможно, – безразлично ответила я.
– И все же вы как-то узнали, – подытожил маг. – Как?
– В письме. Нашла по подсказкам. Уже после его смерти.
– Почему в письме?
– Не успел рассказать? Или не смог лично, – сделала я предположение.
Я отвечала почти не задумываясь. Голова по-прежнему болела, а мысли путались. Маг молчал, давая мне возможность обдумать сказанное самой же.
– Почему не рассказал лично? Вы как никто знаете своего родителя. Почему он поступил именно так?
– Может чувствовал себя виноватым? – возникло у меня следующее предположение. К удивлению рассудок работал ясно. – Выходит его давила вина. Он так и не осмелился рассказать мне сам.
– Леди Лея, вы не видели весь сташ. Вашему поступку предшествовали не менее страшные события, которые толкнули шестилетнего ребенка подняться на самую высокую башню замка и выйти на карниз наружной стены. Вы не самоубийца, но должны были погибнуть от падения. Ваш родитель запечатал воспоминания той ночи и предшествующие им. Возможно он действительно был к этому причастен. Однако мы не можем этого утверждать наверняка. Попробуйте вспомнить, могли ли события, произошедшие с вами тогда, развернуться без ведома вашего родителя?
– Нет, – ответила я. – Отец строго следил за тем, с кем я общаюсь и что буду делать. Посторонних не допускал.
– Значит он ограждал вас?
Подумав, я все же ответила: – Да.
– Постарайтесь вспомнить, это было до или после того возраста, когда с вами приключилась неприятность на башне?
Мне пришлось задуматься, чтоб вспомнить. Виски пронзила боль, но зажмурившись и собрав волю в кулак, я начала вспоминать.
Дело было далекое, память поистратилась. Я вспомнила, как лет в четыре-пять плескалась с ребятишками слуг в озере возле замка летом, играла с ними в догонялки осенью и лазала на скалы посмотреть дупло каменной белки, играла в снежки зимой и салки по весне. Как стреляли из самодельных луков и рогаток, пугая птиц и строили снежные башни во дворе. Позже моими постоянными подругами были только близняшки Крина и Орина, а игры на улице с замковской детворой прекратились. Остальных ребят я больше не видела.
Слуги замка тоже были сплошь постоянными, много лет работали на своем месте, и я их знала всех поименно. Более ранних воспоминаний у меня не сохранилось. Заезжие гости, приезжали в замок на длительное время очень редко. А если и были незнакомые, то мне не позволялось выходить из покоев, пока не уедут. За этим неуклонно следила гувернантка. Мой круг общения был весьма ограничен. Хотя раньше я постоянно сбегала ночью из покоев, чтоб посмотреть, затаившись за столбами хоров второго яруса бального зала, на устроенный в какой-либо праздник прием или бал для подданных герцогства. Любовалась на наряды дам и их красивых кавалеров. Потом балы и приемы прекратились, мы стали жить более аскетично и уединенно.
– После того, как я упала, – призналась я.
– Леди, давайте попробуем просто собрать факты. Поправьте меня, если что будет не так…
Первое, вы были более свободны, до того, как упали с башни замка. Второе, случилось событие, которое привело к тому, что вы вышли на карниз в дождь и грозу, и чуть не погибли от падения. Третье, после этого, вашему отцу пришлось вызвать вам специалиста в ментальной магии и заблокировать воспоминания о самом событии и тех чувствах, что связанны с ним. Четвертое, ваш отец так и не отважился при жизни открыть вам тайну случившегося, но написал на всякий случай письмо. И каким-то образом оказался косвенно или прямо замешан в случившемся, оттого и чувствовал себя виноватым, иначе он бы не стал так долго скрывать от вас правду. Пятое, из чувств у вас оказались заблокированы: страх, боязнь боли, привязанность. Я ничего не упустил?
– Любовь. Частично было заблокировано чувство любви, – добавила я. – Привязанность не блокировали. – Такой вывод я сделала исходя из того, что ощущала сама. Смогла же я привязаться к подругам в замке и Линетте… – и чувство доверия. Я не доверяла никому постороннему.
Маг согласно кивнул.
– Значит, я могу сделать вывод, что вы кого-то полюбили, доверились ему. А в итоге это существо привело к тем плачевным последствиям, которые мы сегодня наблюдали. Только вас заставили забыть об этом, заодно и спрятав все эмоции, что могли привести во второй раз к этому же результату. Вы больше не могли полюбить, или кому-то довериться до конца.
Ведьма, о которой вы упомянули, не имея знаний о ментальных сташах, посчитала необходимым распечатать его. И вас постепенно стали захватывать эмоции, что были в нем спрятаны. Позже нашли письмо отца, которое объясняло, то что с вами сделали. Вы долго жили без излишнего эмоционального фона. Не привыкли управлять собой, в результате чего и понадобилась моя помощь…
Маг как-то удрученно и сочувствующе на меня посмотрел. Мне нечего было сказать. И что делать дальше я не знала.
– Я вам оставлю настойки, которые помогут немного облегчить состояние. Когда к вам вернется память, это может быть для вас быть еще одним потрясением. Если будет нужна моя помощь, я к вашим услугам. Пока я останусь в столице.
Я кивнула, не в состоянии ничего сказать и добавить. Хотелось побыть самой и подумать.
– Что ж, – сказал менталист вставая. – Я больше помочь ничем не могу. И все же настоятельно советую разорвать связь с менталистом, что разрушает вашу защиту. Она будет способствовать разрушению и сташа.
Маг позвал обратно Линетту и Корина.
– С вами, лорд Тенебрей, мы встретимся позже. Леди сейчас необходим покой. Инструкции я оставил. Проводите меня до ворот?
– Конечно, – сухо ответил некромант.
– Может мне остаться с Леей на всю ночь? – вдруг вмешалась Линетта. – Я присмотрю за ней.
Я посмотрела на подругу. Линетта явно очень хотела этого и стояла в нетерпении сжав руки. Мне было безразлично, особой необходимости я не видела.
– Это будет приемлемо, – согласился магистр.
– Мне нужно спросить дядю, – тут же обрадованно сообщила она.
– Тогда вы меня и проводите, – согласился маг.
Распрощавшись, менталист и Линетта ушли. А мне нужно было возвращаться к себе. Аккуратно поднявшись, я вместе с Корином поднялась в нашу гостиную. Некромант, проводив меня, ушел.
Разговаривать мне ни с кем не хотелось, и я села готовиться к занятиям. Чуть позже пришла счастливая Линетта со своей сумкой и устроившись около меня вместе с драконом, занялась своими делами. Я понимала, что подруга решила остаться со мной из-за Стомиана, и ничуть этому не возражала.
Тирел в лаборатории занялся своими зельями. Элдрин, развалившись на диване, читал учебник.
Я послушно принимала зелья, когда подруга напоминала мне об этом и голова перестала болеть уже через час. В голове царила блаженная пустота. Ни лишних мыслей, ни беспокойства. Я спокойно выполняла, то что должна была. Работа шла быстро и длинный доклад я написала быстрей, чем думала.
В какой-то момент в гостинной появилась бумажная птичка-записка, спланировавшая возле Линетты. Девушка удивленно открыла ее, чтобы прочитать.
– Что там? Я ничего не вижу, – услышала я вопрос Стомиана.
– Правда? – удивилась подруга и прочитав сообщение, погрустнела: – Значит, чтоб ее сделать нужны были отличные знания. Мне нужно будет после ужина не на долго отлучиться по одному делу.
– Проводить? – предложил дракон, смотря на нее влюбленными глазами. Но Линетта смутилась от его взгляда.
– Нет. Это несколько… личное. Лея, пойдешь со мной? Это не на долго.
Линетта умоляюще посмотрела на меня.
– Лее нельзя никуда ходить без присмотра, – заметил Стомиан.
– Тогда нас проводит Тирел, – нашла выход блондинка.
Дракон подозрительно посмотрел на девушку.
– Прости, Том, это женское дело, – смутилась подруга.
После ужина, Линетта повела нас с вампиром к корпусам лабораторий. Тирел был немного раздражен этим, но свое настроение скрывал и недовольства не высказывал.
В лабораториях почти никого не было. Лишь лаборанты да обслуга приводили в порядок помещения.
– Тирел, подождешь нас внизу? – попросила девушка. Вампир нехотя согласился, кивнув.
Мы начали подниматься на третий этаж по лестнице.
– Лея, – вдруг остановилась подруга между переходами, – прости, что втягиваю тебя в это, в таком состоянии. Тебе сейчас не до моих проблем, но мне страшно и мне очень нужна поддержка.
Я удивленно посмотрела на подругу, которая кусала губы и мяла подол платья.
– О чем речь?
– Мне прислала записку Иниветта. Попросила встретиться здесь. Мне страшно с ней оставаться наедине. Поэтому я и взяла тебя.
Что ж страхи девушки мне были ясны. Для Линетты Иниветта была конкуренткой, претендовала на ее возлюбленного.
– Почему ты вообще решила пойти? – задала я вопрос и ощутила, как снова зашумела голова.
– Не знаю, – пожала плечами подруга. – Наверное, чтобы узнать, чего она хочет от меня… от нас. Хочу все расставить между нами по местам.
А в этот момент я вдруг позавидовала подруге. Ее страху, ее простоте и искреннему стремлению любить несмотря ни на что. Она набралась смелости встретиться с драконицей, и я видела, что готова отстаивать свое счастье.
У нее не было ничего личного, и потому ценного, кроме этой любви. Почему я не могу точно так же? Но я не могла сказать, что ради любви готова на все. У меня были другие приоритеты. А сейчас я вдруг позавидовала ей.
Когда я ехала в столицу, я думала, что точно знаю, чего хочу, и всеми силами пыталась отстоять свои стремления. Сейчас же поняла, что можно жить по-другому и тоже быть счастливой.
Я встряхнула головой, прогоняя странные мысли. Я – не Линетта, у меня другая жизнь. Я – герцогиня и должна думать не только о себе. У меня есть важная задача, и я не могу себе позволить забыть обо всем.
– Идем, – кивнула я.
Поднявшись на третий этаж, мы увидели стоящих у окна Иниветту и эльфийку Мейниру Сатале. Наверное, если бы мне сегодня снова не запечатали чувства, я бы испытала раздражение или досаду. Но эмоции молчали. Однако неприятное ощущение было. Присутствие эльфийки мне не понравилось.
– Привет, – поздоровалась Линетта с девушками.
– Здравствуй, – кивнула драконица. – Спасибо, что пришла.
– О чем ты хотела сказать? – подобралась подруга, подходя ближе.
– Линетта, почему ты не отпускаешь Стомиана? – спросила Иниветта прямо смотря в глаза. – Ведь ты же знаешь, что вам не быть вместе…
– Стомиан сам не хочет быть с тобой, – ответила девушка. – И мы любим друг друга.
– Стомиан с тобой потому, что ты его держишь. Дракон не может причинить боль избранной. Но если ты его оттолкнешь, то он станет свободным. У него появится возможность быть счастливым со мной. Завести семью и детей. Мало кому выпадает такое счастье.
– Стомиан потеряв избранную может погибнуть, – заметила я.
– Пока Линетта жива – нет. Ее родители не дадут разрешения им быть вместе. А если узнают, то заберут ее из академии и выдадут замуж, – веско бросила Мейнира, ее взгляд сверкал от гнева.
– Вы пришли угрожать? – задала я вопрос.
– Отступись от дракона, – прошипела эльфийка складывая решительно руки на груди и глядя на племянницу ректора. – И мы не расскажем герцогу Сенье о твоей связи с ним.
Тон эльфийки мне не нравился, но рассудок оставался спокойным.
– Ну, так и о вас мы знаем кое-что такое, что может вас дискредитировать, – парировала я. – Расскажете о Линетте и Стомиане, я уничтожу вас и вашу репутацию. Рискнете?
Девушки подобрались и их улыбки исчезли. Иниветта повернулась к подруге и положила ладонь на ее руку.
– Мейнира, давай не будем ссориться. Я пришла договориться. – И повернувшись к Линетте она продолжила: – Линетта, Стомиану будет тяжело, его жизнь будет не такой длинной, без тебя. Но зато она будет не одинока. Подумай, что с ним будет, когда твои родители тебе найдут мужа? Ему придется страдать всю эту недолгую жизнь, чахнуть от тоски. Дай ему шанс на счастье.
Линетта расстроенно опустила глаза к полу.
– Ты же не можешь с ним быть вместе до конца и сейчас, – продолжала говорить посольская дочь. – Он – мужчина, ему нужны не только платонические отношения. Зачем ты его так истязаешь?
Иниветта многозначительно посмотрела на Линетту.
– Если бы вы были помолвлены или был бы такой шанс, то вас никто бы не осудил, за интимную связь. Но это невозможно. Он же не может все время соблюдать целибат из-за тебя! Ты его хоть отпускаешь в увеселительные заведения для мужчин?
Мне не понравилось, как девушка это преподнесла. Разговаривать об интимных отношениях было непринято, тем более чьих-то. Линетта открыла рот, пытаясь что-то сказать, или возразить на это, но не могла подобрать слов.
– А они обе не привыкли думать о своих мужчинах, – фыркнула эльфийка. – Как дикие драконы, охраняющие свои сокровища.
– Это не ваше дело! – разозлилась Линетта.
– Почему же? Я в отличие от тебя думаю о счастье Стомиана. А ты – только о себе. Подумай об этом. Если отпустишь свой эгоизм, то поймешь, что я права. Я не держу никого рядом с собой на поводке и не даю призрачных надежд. Мой отец будет не против моего брака с драконом, которого моя вторая сущность признала сильнейшим. У нас появятся одаренные и сильные дети. У драконов нет аристократических предрассудков. И у нас все получится!
Подруга скорбно молчала. Было понятно, что слова драконицы ее проняли.
– Подумай над этим. Я могу подождать, пока ты примешь решение…
После этих слов Иниветта кивнула своей подруге, и они пошли на выход. Мы же остались стоять в рекреации. Линетта опустилась на скамью у окна и сжала голову руками. Я же не понимала сейчас, чем могу помочь, поэтому просто присела рядом.
– Лея, что же делать? Неужели мы действительно такие эгоистки? – задала вопрос Линетта поднимая голову и посмотрев на меня глазами полными слез.
– Линетта, Стомиан сам в состоянии принят решение, что ему делать.
Подруга вздохнула:
– Я себя сейчас чувствую такой никчемной и никому не нужной… Всем мешающей.
А на этаж поднялся Тирел и найдя нас взглядом, как-то заметно успокоился.
– Я видел Иниветту дир Аскурк и Мейниру, которые спускались вниз. Решил проверить все ли у вас в порядке.
– У нас все хорошо, – ответила я.
Но Тирел не сильно поверил, заметив расстроенное лицо Линетты.
– Ага, судя по вашим лицам, ощущение такое, что не иначе Линетта кого-то убила. И вы не знаете куда теперь прятать труп.
– Никого Линетта не убила, – заметила я. – Но видимо дело не за горами… Поможешь?
– Убить? – встрепенулся вампир.
– Успокоить! – рявкнула я. – Что не видишь, она расстроена!
– А-а! – протянул Тирел, почесав затылок и присаживаясь с другой стороны на лавку. – Мне кажется в этом я не спец.
Мы замолчали, думая каждый о своем.
– Так, о чем грустим? – задал вопрос парень.
– О том, что всю свою жизнь я будто всем мешаю… Маменька с папенькой, вот мечтали второго наследника родить, а родилась я. С тех пор я всегда их разочаровывала. Так и пошла вся моя жизнь.
– Мы все неправильно живем: либо сожалеем о том, что уже было, либо ужасаемся тому, что будет, – философски заметил Тирел, погрузившись в какие-то свои невеселые мысли. – А настоящее в это время проносится мимо, со скоростью дракона на охоте. Идемте, девушки. Нас заждались уже.
В гостиной Линетта увязалась за мной и забрав свои учебники и конспекты, расположилась в лаборатории, где я продолжила работу с колларом. Однако работа у нее не шла и уставившись в одну точку, она долго смотрела в стену.
– Лея, а вот ты Корина любишь? – вдруг задала она вопрос. – Хоть немного?
Я замерла от этого. На такой простой вопрос я не могла ответить однозначно.
– Наверное, – осторожно ответила я.
Линетта внимательно посмотрела на меня.
– Ты, что не уверенна? Как можно сомневаться в своих чувствах? Тут все просто: либо любишь, либо нет.
Я не стала возражать подруге, ибо не знала, как до нее довести свои противоречивые мысли. А Линетта не стала заострять на этом внимания.
– А если бы любила, то смогла бы терпеть других женщин в жизни своего мужчины?
Я поняла, что Линетта продолжает думать о словах драконицы.
– Мне кажется, что тут вопрос в другом, Линетта. Сможет ли Стомиан уйти от тебя, зная, что это не по твоей воле. Неужели ты думаешь, что он станет делать, так, как за него решат другие?
Линетта улыбнулась мне обрадованно и вскочив неожиданно обняла.
– Спасибо, Лея, мне сейчас это так было необходимо услышать!
Весь вечер подруга меня отпаивала зельями, что оставил менталист. Голова окончательно перестала болеть, эмоции так и продолжали упокоено молчать. В душе царило спокойствие и благодушие.
Спать я отправилась пораньше. Линетта, убедившись, что я легла в постель, заботливо подоткнула одеяло и вернулась в гостиную, сказав, что ей нужно еще дописать задание.
А моя рука сама потянулась к бриллианту со свойствами предсказания. Пальцы скользнули по гладким граням.
– Я знаю, что ты, – едва слышно проговорила я, обращаясь к заточенному в камне духу. – Это ты мою ментальную защиту постоянно разрушаешь. И показываешь настоящее. Если ты – оракул, то можешь показать и прошлое, и будущее?
Перед моим взором неожиданно возникло воспоминание кабинета лорда Сенье и герцога Тенебрея.
«– Я пока не могу ответить, – продемонстрировал искалеченную руку в перчатке Корин».
Воспоминание тут же исчезло. А я не могла понять, отчего сейчас вспомнила об этом. Списав это на свое еще не вернувшееся к прежнему состояние, и связанные с этим галлюцинации, я отложила камень, спрятав, его так, чтоб не увидела Линетта, когда вернется.
Заснула я не на долго, но глубоко. Разбудил меня стук в дверь, настойчивый и требовательный. Спросонья я не сразу поняла, что происходит. Линетты рядом не было, что показалось мне странным, ведь по ощущениям я проспала достаточно чтоб подруга уже вернулась. Стук повторился и мне пришлось вставать и надевать пеньюар, чтобы открыть дверь.
На пороге стоял Тенебрей, серьезный и по виду злой. За ним стоял Тирел.
– Линетта с тобой? – задал он вопрос.
– Нет, – ответила я, не став ничего уточнять.
– Ясно. Не ложись пока спать. Подожди… – приказал некромант и закрыл дверь.
Ничего не понимая я опустилась на стул. Ждать долго мне не пришлось. Через время дверь снова открылась и в мою комнату Корин ввел под руку подругу, которую одновременно отчитывал:
– …Я такого от тебя не ожидал. – Услышала я конец фразы.
Линетта была расстроена и всхлипывала. Когда Корин отпустил ее, она пошатнулась, но устояла на ногах и резко развернувшись решительно накинулась на капитана:
– Да, почему всем можно, а мне нельзя?! Почему?!
Корин ничуть не смутился и стоял, оставаясь таким же невозмутимым и грозным. За ним напряженно наблюдал перепалку Тирел.
– Ты, не забывай свое положение, Линетта! – вспыхнул глазами некромант. И я поежилась от этого взгляда.
Но девушка упрямо топнула ногой, всплеснув руками.
– У вас всегда виноваты во всем женщины! Только в нас вы видите все зло. Сам, небось не «бог семейного очага и верности»! Каждый вечер в город уходишь развлекаться!
Взгляд Тенебрея так потяжелел, после этих слов, что мне стало тревожно. Дрогнул кристалл освещения и как-то притух. А тени по углам сгустившись будто закачались. Казалось он уничтожит Линетту на месте. Даже Тирел это ощутил, невольно дернувшись. Я поднялась и подошла ближе, чтоб в случае чего остановить капитана.
– Думай, что и кому говоришь, леди Сенье! – прошипел он угрожающе. – Видят боги, я не хотел, чтоб все заканчивалось так. Но ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры! Ты чуть не уничтожила свою репутацию. Чуть не подставила Лею, состоянием которой так бессовестно воспользовалась. Чуть не разрушила судьбу Стомиана, совершенно не подумав о последствиях для него и себя. А теперь обвиняешь меня в том, о чем никакого понятия не имеешь?! У меня вполне достаточно других дел, помимо тех, о которых думаешь ты! Но видимо в твоей пустой голове это не мелькнуло… Вполне достаточно, для одного безрассудного поступка. Мне плевать на твою репутацию, но подставлять Стомиана и Лейяну я не позволю!
Тенебрей решительно развернулся, собираясь уходить. Я же поняла, что Линетта сделала нечто такое, от чего некромант разозлился. А начав этот спор, окончательно его привела в ярость. Поняла это и сама подруга. Так как в следующую секунду кинулась к Корину и схватила его за руку, пытаясь удержать.
– Постой, Корин! – взмолилась она испугавшись. – Я не подумала, что сказала. Прости меня!
И девушка упала на колени, расплакавшись. Корин развернулся, посмотрев на нее.
– Я… я поддалась эмоциям. Я просто хотела быть такой же как все… Почему другим аристократкам можно? И им это прощается?
– Линетта, меня не волнуют другие аристократки. Это дело их семей и их личное. Для эльфиек и дракониц нет в этом особой проблемы. Но ты – человек. Не мне тебе объяснять, что правду легко узнать.
И тут я поняла, о чем говорит Тенебрей. Только эльфийки, орки и драконицы не боялись понятия «потеря невинности». У них не было таких анатомических особенностей. И я поняла, где была Линетта это время. Выходит, она была со Стомианом в его комнате.
То ли мое состояние так сказалось на моем восприятии, то ли я понимала, что сама не далеко ушла. Но сейчас я не видела в этом ничего предосудительного. И впервые за вечер встретилась глазами со своим женихом, мысленно посылая ему все сигналы о том, что сама с ним провела не одну ночь вместе, но ничего «такого» между нами так и не произошло.
– «Тут другое, Лея», – был мысленный мне ответ.
– «Пожалей ее, Корин, – попросила я. – Не тебе их осуждать».
– «Ты – моя невеста, Лея. Для нас никаких скандальных последствий не будет, в случае нашего брака».
А я поняла, как необдуманно поступала, идя на поводу своих слабостей и эмоций. Ведь именно этого я пыталась избежать. И именно к этому шла, оставаясь с ним. А Тенебрей позволял и не препятствовал, преследуя цели о который сообщил открыто и сразу. Какая же я дура! Мне стало стыдно за саму себя.
– «Иниветта сегодня уговаривала ее бросить Стомиана, чтоб дать ей возможность быть с ним. И укоряла в том, что ему приходится избегать из-за нее… «женских ласк», – я отчаянно покраснела от того, что мысленно сказала. Но попытаться отстоять подругу я должна была.
– «Это не повод, так поступать, Лея», – неумолимо заявил некромант. Однако его взгляд смягчился.
– Ты последний раз остаешься ночевать у Леи в комнате. Больше к тебе доверия нет, Линетта, – припечатывал словами герцог. – И не вздумай до утра покидать комнату. Узнаю, что ты задумала нечто подобное, сам сообщу герцогу Сенье о том, что произошло. Дай руку.
Линетта услышав, что Тенебрей передумал, с готовностью подала ладонь.
– Тирел, – кивнул вампиру Корин.
Лекарь подошел и проколов иглой палец подруги и дождавшись, когда соберется капля крови, засунул иглу в рот, прикрывая глаза и прислушиваясь к своим ощущениям.
Диалог после этого происходил между ними ментальный, так как ни вампир, ни некромант ничего друг другу не сказали. Но кивнув оставили нас одних.
Линетта увидев, что опасность для нее миновала, наконец отпустила свои переживания и разрыдалась. Мне пришлось поднимать ее и провожать в туалетную комнату. Набрав ванну, я помогла раздеться, одновременно отмечая на теле девушки синяки и следы засосов по телу.
– Осуждаешь? – задала вопрос она, заметив мой взгляд.
Я не стала отвечать, чтоб не провоцировать нового потока слез. В дверь снова постучали. Тирел побеспокоившись и проявив участие, принес успокоительное со снотворным эффектом. Я налила его в стакан и отнесла подруге.
– Это я тебя сегодня должна помогать и отпаивать лекарствами, – заметила Линетта допив принесенное.
– Не важно. Мне уже лучше, – попыталась я ее успокоить.
– Спасибо, Лея, – произнесла она. – Ты снова меня выручила. Я же понимаю, что ты как-то повлияла на герцога. Но мне тебя жаль… И я понимаю твои сомнения. Он очень… властный и страшный. Как ты будешь с ним жить?
