Текст книги "Герцогиня Хардин (СИ)"
Автор книги: Эльза Скарлетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 50 страниц)
Проснулась я примерно через час, испугавшись, что проспала построение. Но тут же сообразила, что меня бы разбудили. Умывшись и приведя себя в порядок я, взяла свою сумку с учебниками и тетрадями и поплелась в гостиную, посчитав, что за оставшееся время, успею хотя бы начать делать домашние задания.
…
Построение, как и в прошлый раз проходило в бальном зале. В этот раз присутствовали принц, Главный инквизитор и Глава внутренней безопасности.
Ректор коротко представил гостей и предоставил слово будущему монарху, разодетому как на бал. Принц Бентан явно предпочитал белый цвет, при этом недовольно косился на герцога Истеда, стоявшего рядом с ним с кислым лицом и маской, закрывающей нижнюю часть лица.
Принц вышел вперед и произнес пламенную речь, благодаря академию и адептов, принявших участие в закрытии разлома и защите столицы. Из речи выходило так, будто принц сам распорядился об вручении наград особо отличившимся, и принимал непосредственное участие в сражении.
Во время выступления ректор, Истед и Тенебрей стояли будто по стойке «смирно» и очень хмурые. И в этой атмосфере, мы – адепты, чувствовали, как давит чья-то сила, сдерживаемая внешним спокойствием, а в пустом зале звонко и гордо звучит голос принца. Никто не смел вымолвить и слова, не было перешептываний и шуточек, каждый понимал, что сейчас происходит что-то не то.
– Позвольте же от лица всего королевства и, пока еще, по приказу моего отца, – звучал оптимистичный голос Бентана, – вручить, адептам, мужественно защищавшим город в минуту опасности, медали за храбрость имени Дерека Великого! Ваши имена должны знать все жители нашего города!
Рядом с принцем тут же возник слуга, держащий открытой коробку с медалями. А вот дальше произошла заминка. Судя по всему, принц не знал имен тех самых адептов, которых должны были знать все жители города. И к всеобщему замешательству ни ректор, ни Истед, ни Тенебрей не спешили прийти ему на помощь. Принц растерянно обернулся, посмотрев на лорда Сенье. А ректор, будто не понимая, что должен делать удивленно поднял бровь.
– Медали на грудь героев наденет Верховный инквизитор Изрегейта, лорд Истед, – нашелся принц, как выкрутиться из неприятной ситуации.
Эльф не спеша повернул голову к принцу и, будто что-то решая, выждал несколько мгновений. Только после этого он неспешно подошел к монаршему отпрыску. Назвав имена адептов, он вызвал их в середину зала. Пятикурсники стройной шеренгой выстроились в одну полосу. Прикрепив медали на груди адептов, Истед назвал и Тирела, который растерянно и послушно стал рядом с награжденными.
– За оказание помощи пострадавшим и бдительность, во время несения добровольного дежурства, медаль Апполиона, вручается адепту Тирелу Леманну, – сообщил эльф, прикрепляя медаль к форме вампира.
Принц обошел весь стройный ряд адептов пожимая им руки.
– Спасибо, лорд Истед, – похлопал в ладоши принц, пока адепты возвращались по своим местам. – Можете вернуться на свое место.
После этих слов эльф так посмотрел на его Высочество, что взглядом можно было гвозди забивать, но все же стал на прежнее место рядом с Тенебреем. А нас снова ждала пламенная речь о будущем королевства и о надежде на лучшие времена, где нашим отцам и детям не будет грозить никакая опасность. Речь принца утомила студентов и некоторые заметно расслабились, а в шеренгах началось недовольное шуршание.
Когда нам дали команду разойтись, все этому весьма обрадовались, потянувшись на выход. Меня остановил подошедший ректор.
– Лейяна, не торопитесь. Поднимитесь ко мне в приемную и подождите, пожалуйста, пока я провожу к воротам принца Бентана.
Я послушно кивнула.
В приемной секретаря уже не было, однако я обнаружила седоватого мужчину-мага с лекарским чемоданчиком на коленях. Провожал меня снова Стомиан, поэтому в приемную мы вошли одновременно. При нашем появлении мужчина встал и поклонился.
– Добрый день, – ответила я приветствием. – Вы тоже ожидаете лорда Сенье?
– Не совсем, – улыбнулся мне сквозь шикарные усы маг. Его темно-серые глаза внимательно рассматривали меня и дракона, с каким-то интересом и долей сочувствия. – Позвольте представиться, адепты, ментальный маг – Антонио ди Гринн.
Мы в свою очередь назвали себя с интересом рассматривая представительного мужчину. Волосы у мага были коротко стрижены и покрыты сединой. Седыми были и усы с аккуратной бородой. Лицо в морщинах, которые особо глубоко залегали на лбу, создавали располагающие мягкие черты. Как и темно-серые, глубокие глаза. На вид магу было лет за пятьдесят, а как на самом деле, оставалось догадываться, возможно к двумстам. Добротный, из дорогого велюра светло-синий костюм, с темным галстуком и булавкой с крупным бриллиантом, говорили о том, что человек из знатного сословия или весьма богат. Его улыбка уголком губ, мягкая и располагающая, создавала приятное впечатление.
Как раз в это время в приемную вошли лорд Сенье и Корин, о чем-то между собой разговаривая. Ректор, проходя мимо поздоровался с мужчиной, крепко стиснув ему ладонь и махнул рукой мне, приглашая за собой. А Корин остановившись, отослал Стомиана в общежитие.
Я зашла за ректором и по его дозволению присела в кресло. В соседнее, сел ментальный маг, также уместив свой чемоданчик на коленях. Корин, пребывавший в не самом приятном настроении, остался стоять у камина.
– Лея, позволь тебе представить одного из лучших менталистов нашего мира, Антонио ди Гринна, – начал Тенебрей. Лорд Сенье усевшись за свой стол, внимательно наблюдал за нами. – Я попросил его приехать, так как именно он накладывал печать на мою магию и теперь мне снова нужна его помощь и консультация. Так сложилось, что мастер ди Гринн приехал именно сейчас.
Тенебрей сказал «лучшего менталиста нашего мира» и я невольно поежилась, пробираемая холодом. Ментальных магов не любили, они могли взломать сознание и подчинить разум. Кому приятно быть марионеткой? Обычно их использовали в следственных мероприятиях и реже для лечения душевных и астральных болезней. Дар контролировали серьезно и вели наблюдения за любой деятельностью такого мага. Но у большей части менталистов дар все-таки был слабым, и они могли улавливать и навевать только эмоции. Если же маг умел читать мысли и менять сознание, его ценность резко возрастала. Внушить чувства они не могли, но создать установку на них, некоторым было под силу. Невеста может отказать жениху перед свадьбой, ребенок забыть имена отца и матери, а также свой дом, сапожник вдруг возомнит себя пекарем, или же расскажет о себе все что боялся открыть другим…
Когда в приемной маг представился, я не придала тому значения, подумав, что маг средней силы, а тут оказалась величина мирового масштаба. Это впечатляло. Мурашки побежали по моей коже.
– Лейяна, позволь ему проверить твою ментальную защиту. С тобой с некоторого времени происходят перемены, тому должна быть причина. И ее нужно узнать.
Я не хотела. Не знаю почему, но все мое сознание взбунтовалось против этого. Мне было страшно.
– Нет, – покачала я головой, понимая, что сейчас мне предстоит очередное сражение за свое мнение, от которых устала.
Однако ни ректор, ни Тенебрей настаивать не стали, лишь скорбно молча.
– Леди, позвольте узнать по какой причине вы отказываетесь от помощи? – спросил меня бархатистым баритоном менталист. И я перевела на него взгляд. – Если вы боитесь ментального вмешательства, то я могу принести магическую клятву, что таковой не будет мной сотворено без вашего разрешения. Но вы получите ответ, если это вмешательство было.
Я посмотрела на мага недоверчиво. Вроде в его словах был смысл, и знать, почему мой ментальный щит постоянно рушиться хотелось, но откровенничать в присутствии лорда Сенье и Тенебрея я не собиралась.
Видимо маг уловил мои мысли.
– Я могу обеспечить конфиденциальность полученных мною сведений, – сообщил вдруг мужчина, а лорд Сенье недовольно дернулся.
Тем не менее менталист повел рукой, останавливая возражения ректора, категоричным жестом.
– Лорды, я потому и являюсь специалистом высшего уровня, что работаю согласно этических норм. Если леди Лейяна даст согласие на проверку, это будет конфиденциально между мной и моим пациентом.
Ректор, нахмурив брови, согласно кивнул, Тенебрей на это даже бровью не повел. Видимо он знал условия, и они не стали для него новостью. А мое русалочье кольцо вдруг дало о себе знать мягко нагреваясь.
Я согласно кивнула, окончательно сраженная этим. Маг подкупал, тем что стал на мою защиту, признав право на тайны. Все же мне нужно было знать, что так на меня влияет, что я поддаюсь мгновенным порывам.
– Лорды, не могли бы вы покинуть кабинет? – спросил мягко и вежливо менталист. – Я думаю времени уйдет не много.
Корин и лорд Сенье молча вышли, прикрыв дверь, а маг быстро наложил заклинание, запечатывающее двери, окна и стены от подслушивания, хотя я не думала, что Тенебрей или ректор станут это делать.
– Что вас беспокоит, леди, кроме нарушений ментальной защиты? О ней я уже знаю от лорда Тенебрея.
– Эмоции, – призналась я, проглатывая тугой комок в горле. Говорить мне было трудно. Отчего-то доверяться менталисту было сложно. – Они вспыхивают во мне словно пожар. Около месяца назад одна ведьма разглядела у меня нарушения магической сферы, некие ограничения и сняла их. Она предупредила, что эмоции будут не стабильны, но я не ожидала, что настолько.
Менталист внимательно выслушал меня и не задал никаких вопросов, просто принимая сведения.
– Вы готовы, леди Лейяна, к диагностике? Сначала я просканирую сначала вашу ауру и магическую искру. Мои действия будут носить лишь поверхностный характер, однако вы можете испытывать неприятные ощущения, тем более, что ваша магия темная.
Я кивнула.
– Давайте перейдем на диван. Вам лучше лечь, чтоб расслабиться.
Я послушно улеглась на диване, расправив платье. А маг, пододвинув кресло, удобно разместился в нем.
– Закройте глаза, леди, – попросил он. – Старайтесь не думать ни о чем.
– Лея. Обращайтесь ко мне сейчас по имени, пожалуйста, магистр, – попросила я, закрывая глаза.
– Как скажете, леди Лея, – согласился маг и в ту же секунду я почувствовала, как меня волной пронзает сканирующая магия, медленно и очень глубоко скользя вниз по телу. Прошибало так, что коченели члены. Если это «легкая» диагностика, то какая же «глубокая»? Подумалось мне.
– Не думайте, – отдернул меня менталист.
Пришлось терпеть и ждать окончания процедуры. Маг запускал диагностику несколько раз, иногда подолгу останавливался в области головы, или груди.
– Я закончил, – наконец услышала я и открыла глаза. Маг откинулся на спинку кресла и закинув ногу на ногу, задумался. – Что ж весьма необычно, должен признать я.
Я обеспокоенно выпрямилась, спустив ноги с дивана.
– Начну с малого, – подумав решил маг. – Ваша ментальная защита действительно ослаблена и на вас не раз оказывалось воздействие астрального типа. Но я пришел к выводу, что оно было добровольным, слишком тонко и изящно действует маг. К тому же использует ваш же резерв. Это необычно, таких техник я не знаю. Вторжение не насильственное, трещин в защите мозга нет, астральное тело изымалось практически само. Учитывая, что склонностей к астральным перемещениям у вас нет, я и сделал такой вывод. Разрушения ментального щита прекратятся, как только вы разорвете контакт с магом.
Я вздрогнула. Звучало несколько страшно, но я понимала, о чем речь. Как только я отдалю от себя бриллиант, с заточенным в нем демоном-оракулом, мои видения прекратятся. Ведь каждый раз, когда я видела события бриллиант был рядом со мной, в близком контакте.
– Меня больше волнует, как маг использует вас. Скорее это нечто подобное вампиризму: маг берет вашу энергию и использует ее, потому и ментальная защита истончается постоянно.
Я кивнула, принимая информацию.
– Леди Лея, сейчас я понимаю, что вы знаете о чем я говорю, или догадываетесь. И не надеясь на откровенность, прошу вас пояснить мне, как это выходит? Не для себя прошу, для научного понимания, да и вдруг когда-нибудь еще встретится такое. Хотелось бы, конечно, познакомиться с этим коллегой, но понимаю, что он не станет делиться своими техниками. Ментальное вторжение весьма болезненно, хотелось бы избавить пациентов от неприятных ощущений.
– Простите, это не моя тайна, – ответила я виновато.
Маг тяжко вздохнул.
– Что ж, жаль. Однако, если вдруг передумаете и не будете скованны обязательствами тайны, напишите мне, – попросил мужчина и вздохнул. – Второй момент, что удалось мне заметить, это как вы сказали нарушения магической сферы. Она у вас с трещинами, но весьма прочна.
Вы говорили, что ведьма сняла с вас некие ограничения. Они связаны с аурой. Вот внутри нее и находиться некий ментальный объект, что вызывает в вас изменения. Какой именно, и насколько серьезный, поверхностная диагностика уловить точно не дает. Ведьмы не специалисты, замечу, и теорию не знают. Но вспышки эмоций, несомненно, с этим связанны. Я лишь могу предположить на основе собственного не малого опыта, нечто вроде сташа. Это специальный термин, который используется в нашей работе.
– Что это? – придыханием спросила я.
– Как бы вам по-простому пояснить, – задумался, оглаживая усы рукой, маг. – Это некое внутреннее подпространство, куда можно запереть часть силы, эмоций, воспоминаний. Такие сташи некоторые маги могут создавать сами, чтоб не потерять полученные знания или воспоминания. Это как шкатулка русалки – туда можно спрятать самое ценное и периодически ее открывать, чтоб обмениваться или любоваться. У вас сташ искусственный, и вот его то, и смогла открыть ведьма, воздействуя на вас. Она разрушила печать, и сташ немного приоткрылся, сейчас из него просачивается то, что было заперто.
Что ж и это мне было ведомо. Именно отец постарался в этом.
– А можно узнать, что за воспоминания в нем? – спросила я.
– Можно. Нужно всего лишь полностью его разрушить. Однако должен вас предупредить, что поскольку нельзя точно сказать, что там – хорошее, или плохое. Это может обернуться весьма плачевно… В сташе можно запереть воспоминания о чем-то хорошем, но и эмоции, связанные с хорошим, частично запираются. Если мы запрем знания о любимом человеке, то и чувства привязанности, любви, радости, тоже будут заперты. Человек станет угрюмым, холодным интровертом. Понимаете, о чем я?
Я кивнула. Магистр рассказывал вполне доступно.
– Леди Лея, как я понимаю, из вашего сташа вырываются не совсем приятные эмоции. Если судить по этим симптомам, то там хранятся неприятные воспоминания. Хотите ли вы их вспомнить?
Я упрямо кивнула, чтобы там не было я хотела понять почему отец так поступил.
– Вы можете его открыть? – спросила я.
Менталист внимательно посмотрел на меня.
– Могу, – согласно кивнул он. – Но это опасно, повторюсь еще раз. Тут ситуация двоякая. Если там нечто, действительно страшное, это обрушиться на вас сиюминутно и может вызвать шок и психические нарушения. Если оставить все как есть, то нарушенный сташ все равно когда-нибудь откроется, но постепенно, не так резко, к этому можно привыкнуть и адаптироваться. Открытие сташа провоцируют ситуации идентичные тем воспоминаниям, или людям, что там хранятся. К примеру, если там скрыты воспоминания о некогда любимом человеке, то при следующей встрече с ним, сташ откроется самостоятельно.
Я подумала, о том, что в моем детстве может быть скрыто? Любимый человек – нет, в моей жизни были только отец и дядя. Что еще?
– Вы знаете в какое время на вас оказывалось ментальное воздействие и установка сташа?
– В детстве, – ответила я.
– Тогда у меня есть несколько предположений, в каком случае есть показания к установке такого ментального пространства. У вас были психические расстройства? Убийство? Вы хорошо помните свое детство? Было ли в нем что-то необычное? Нетипичное? Близкий человек вот был, а потом не помните, просто пропал и все?
Я отрицательно покачала головой, не соглашаясь.
– Моя мать погибла, когда мне не было и года от роду. Навряд ли бы я помнила и осознавала это событие.
Менталист кивнул соглашаясь.
– Вы девушка? Или же не могло быть над вами совершено насилие?
Мои брови взлетели вверх. Но я поняла к чему маг задал этот вопрос. Отвечать было ужасно неудобно:
– Я девушка. Никаких отношений в детстве интимного характера я не имела.
– Вы можете этого сейчас не помнить, леди Лея, – упрямо настаивал маг. – Сташ не ставят просто так. Вы должны быть готовы, что можете узнать о себе нечто подобное.
Мне стало плохо, и я вдвойне сильней захотела узнать свою тайну. Но какой ценой? Мне было, о чем подумать. Если все произойдет само собой, то пусть так и будет. Или же лучше все пережить сейчас и успокоиться?
– Что вы мне посоветуете? – спросила растерянно я.
Маг смотрел на меня своими темными, теплыми глазами долго.
– Я могу попытаться приоткрыть, если вы отреагируете нормально, я сниму с вас барьер полностью. Но если нет – то у меня будет возможность остановиться и прекратить эксперимент. Однако должен вас предупредить, что это неприятно, болезненно и требует абсолютного доверия к врачу. А вас будут мучать несколько часов головные боли. Мне придётся нарушить ментальный фон.
– Я согласна, – решительно заявила я.
Маг продолжал напряженно и вдумчиво смотреть на меня.
– Есть ли у вас сейчас рядом близкие? Они вам понадобятся в любом случае. Последствия моего вторжения вас будут мучать несколько последующих часов: головная боль, озноб, рассеянность… Лучше побыть рядом с тем, кто сможет за вами приглядеть.
Я отрицательно покачала головой. Дядя далеко, на кого я еще могла рассчитывать?
– Друзья, подруги? Те, кто сможет с вами побыть эти несколько часов?
– Есть подруга и жених, – созналась я.
– Вы же о лорде Тенебрее говорите? – уточнил маг.
Я кивнула.
– Если у вас с ним близкие отношения, то вполне хорошо. Вам нужно пояснить им, что с вами происходит.
Мне не хотелось. Не хотелось, чтоб тайна, возможно неприятная и страшная стала известна еще кому-то. Но мне некому было довериться. И тем более не хотелось, чтоб узнал Корин.
– Я бы лучше позвала подругу, – решила я. – Она племянница лорда Сенье.
Маг кивнул.
– Я поговорю с вашим ректором, объясню все не нарушая вашу тайну. Скажу, что на вас наложено ментальное ограничение, пояснять ничего больше не стану.
Маг вышел в приемную, а ко мне зашел Тенебрей. Он просто смотрел, не задавая вопросов. Молчала и я.
– Боишься? – задал вопрос Корин.
Я утвердительно кивнула.
– Что он собрался делать? Может не стоит? Впереди игры, будет и так тяжело…
– Однако будет еще хуже, если все оставить так как есть, – заметил входящий менталист.
– Я отослал за своей племянницей, – заявил ректор, заходя вместе с магом. – Вам лучше перейти в мои апартаменты. Ко мне скоро придут деканы, здесь оставаться нельзя.
Нас повели в сторону общежития. Лорд-ректор впустил в гостиную преподавателей, где никого не было. Тут же появилась Линетта, запыхавшаяся от бега. Она видимо торопилась. Маг из сумки деловито доставал, какие-то флакончики, перебирая их. Звякало стекло. На стол он поставил артефакт– усилитель.
– Покиньте покои, – заканчивая приготовления попросил он ректора и Тенебрея.
Мужчины вышли, а маг деловито инструктировал мою подругу, что да как делать и сколько зелья отмерять. Я слушала рассеянно и вполуха, борясь с пробирающим ознобом и страхом.
– Ложитесь, леди Лея, – распорядился маг. – И снимите всю магическую защиту с себя. Родовое кольцо тоже.
Когда я устроилась и выполнила требуемое, маг придвинул ко мне ближе кресло.
– Не бойтесь, я постараюсь быть аккуратным, – попытался он меня успокоить.
Однако слова мало помогли, страх никуда не делся, я приготовилась к боли.
Так и случилось. Сначала магия прошедшаяся по мне холодной волной, смяла все остатки защитных щитов. Сковала члены. Лишь защита браслета Тенебрея продолжала работать, ожигая до мышц запястье. А потом я ощутила такую боль, что помутилось в глазах. Но кричать я не могла, поздно поняв, что маг просто обездвижил меня.
На сознание наползала пелена черноты, а сквозь нее побежали воспоминания, сменяясь будто калейдоскоп. За всем этим, накатывала, словно, волна на камни, боль. Пульсирующая, отчаянная и дикая. Она билась об стену сознания, пытаясь его разрушить. Меня ломали в голове, выкорчевывая воспоминания, как ржавые гвозди из досок. Со скрежетом, мучительно долго, но неотвратимо упорно. Я хотела сказать, что хватит, больше не хочу, не могу… но снова ничего не могла вымолвить. Шли секунды, минуты… Или часы? Боль истощала и я уже смиренно ждала, когда все прекратиться. Молилась, чтоб сознание покинуло меня.
На мгновение блаженное забытье наступило, а перед глазами возникла темнота. Но в следующую же секунду я ощутила, как сквозь тьму отчетливо прорвалась явь.
