Текст книги "Первая ступень"

Автор книги: Элли Ан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Глава 5
Испытание Изабеллы

Изабелла брела по незнакомой улице, не задумываясь о том, где она и как будет выбираться. Ей было почти хорошо… во всяком случае, гораздо лучше, чем в отеле, где надо казаться весёлой и беспечной, когда на душе скребут кошки и наливается чернотой внутренний мир. А сейчас можно просто идти, ни о чём не думая, и смотреть на небо, и темнота в душе так хорошо сочетается с темнотой вокруг…

Переулки, улицы, проспекты, аллеи. Всё сливалось воедино, в одну ломаную кривую, нарисованную воображением сумасшедшего художника. Изабелла чувствовала себя лишней в этом творческом замысле, но деваться было некуда. Возвращаться назад она не могла. Впереди ничего не ждало. Стоять на месте? Тоже вариант, но вот только куда он приведёт? Оставалось лишь надеяться, что ноги сами принесут туда, куда нужно.

А пока босые ступни мягко касались пыльного асфальта, руки висели вдоль тела, сердце билось с надеждой, облегчением и тоской, глаза смотрели в небо, а разум спал.

Неожиданно Изабелла осознала, что стоит на мосту – том самом, где повстречалась с Люком. Лёгкая усмешка тронула губы – девушка была бы не против снова оказаться с ним, ведь он оказался единственным, с кем она чувствовала себя легко и спокойно. Изабелла облокотилась на перила и посмотрела на воду. Волны колыхались медленно и словно бы задумчиво, оказывая на растрёпанные нервы девушки гипнотическое воздействие. Она стояла и смотрела, словно заворожённая, не думая ни о чём, ничего не чувствуя, потеряв себя в тёмных переливах.

Яркая искра мелькнула в чёрной воде, будто падающая звезда сверкнула в густом ночном небе. Изабелла вздрогнула, приходя в себя, и с интересом уставилась на реку, пытаясь понять, что бы это могло быть. Однако оно не спешило повторяться. Девушка со вздохом подняла взгляд.

Удивлённо расширила глаза. Так не бывает! Что это такое?

И куда же делся Каир?

Багрово-чёрные тучи плотно укутали тёмно-сизое небо. Стояла настолько глубокая тишина, что Изабелла слышала удары собственного сердца, и они казались оглушительно громкими. Вокруг был хаос – самая безнадёжная, безысходная и печальная разновидность.

Разрушенные до основания здания. Когда-то – надёжные сосуды домашнего уюта, теперь – бесполезные груды железобетонного хлама.

Разбитые, выеденные ржавчиной автомобили. Большинство придавлено к земле сокрушительной силой. Повсюду битое стекло и обломки металла, и запах крови.

Смешанный с запахом грозы. Пронзительное сочетание свежего, бодрящего аромата озона – и густого, терпкого, металлического запаха крови.

И люди, повсюду люди… вернее, то, что от них осталось.

Возле правой ступни Изабеллы – белая рука, совсем недавно принадлежавшая юной женщине. Разум Изабеллы машинально подмечал мелкие детали: ссохшиеся обрывки вен и артерий, сломанную желтоватую кость, чёрную грязь под посиневшими ногтями. В душе девушки, словно мчащийся с горы снежный ком, нарастало неизъяснимое чувство, лихорадочная смесь ужаса и отвращения, – нарастало и готово было вырваться в крик.

Но крика не было. Изабелла перевела дыхание, облизнула пересохшие губы. Это должно быть её испытание, а значит, всё, что она видит вокруг, нереально.

А значит, где-то поблизости летает сияющая белая птица.

Изабелла огляделась, усилием воли заставляя себя не обращать внимания, не замечать бесчисленные тела людей, небрежно, словно сломанные игрушки, раскиданные вокруг. Она не хотела видеть, – но видела, и отныне её кошмары обогатятся новыми подробностями.

Ни крови, ни разбросанных по асфальту внутренностей, ни запаха тлена, ни вьющихся мух. Всё очень аккуратно. Аккуратно оторванные конечности. Аккуратно переломанные тела. Будто это не живые люди, а куклы, с которыми всласть наигрался жестокий малыш. И глаза кукольные: пустые, мёртвые глаза. Вот только лица искажены страданием и болью. Куклы такими не делают.

И тишина, глубокая, абсолютная тишина, такая, что дыхание кажется громом, и пространство содрогается со стуком сердца.

А птицы нет.

Изабелла стоит посреди хаоса и ждёт – её появления, кары небесной, точных инструкций, ну хоть чего-нибудь! Но ничего не происходит. Застывший кошмар кругом, запахи грозы и крови, и безмолвие.

Глаза закрыты, голова опущена вниз, кулаки сжаты. Привычная поза. Свернуться бы сейчас калачиком, обняв коленки, и тихонько заплакать. А ещё лучше – прижаться крепко-крепко к любимому тёплому боку, глубоко вдохнуть родной запах, почувствовать себя наконец-то в безопасности, наконец-то любимой – и дома…

Но нет. Ты же взрослая, не так ли? Тебе не пристало скучать по маме, уже давно нельзя, нет. Скрепи же сердце железным ободом.

Отрешаться от происходящего, отрезать от личности нежную, уязвимую эмоциональную часть Изабелла научилась ещё в детстве. Ей пришлось овладеть этим сложным искусством за несколько минут – тех минут, когда она стояла у гроба матери и в последний раз смотрела в её лицо. Она не плакала – не могла плакать. Маме бы это не понравилось. Мама всегда говорила, что невзгоды надо встречать, расправив плечи и изобразив лёгкую улыбку, – и тогда они, возможно, испугаются и уйдут искать менее дерзкую жертву. А даже если останутся и решат помучить – не подавай виду, что тебе плохо. Смело иди вперёд и делай, что нужно, а если не можешь улыбаться, хотя бы не плачь, и победишь. Зачастую этот принцип помогал, да, он действительно работал… вот только от автокатастрофы не защитил. Наверно, мама не успела расправить плечи: на сидении автомобиля, да ещё и с ремнями безопасности, это неудобно.

И тогда, не сводя отчаянного взгляда с дорогого лица, Белочка пыталась улыбнуться, ради мамы, чтобы она видела, какая у неё храбрая дочь. Пыталась, – но так и не смогла, зато сумела не заплакать. С тех пор улыбка и слёзы одинаково редко появлялись на её лице. Их заменили горьковатая усмешка и маска безразличия. Сердце же так долго сжимали тиски, что оно почти привыкло, почти перестало болеть.

Сейчас всё это оказалось очень кстати: Изабелла смогла отрешиться от окружающего кошмара и приготовиться идти. Знать бы ещё, куда.

Вокруг, насколько хватало взора, простиралась всё та же безысходность. Вдали, впрочем, виднелись почти уцелевшие здания – во всяком случае, они казались немного выше ближайших развалин, – но и здания эти находились с нескольких сторон. Куда же пойти? Изабелла по привычке задрала голову и вопросительно взглянула на небо.

Тучи нависали так низко, что казалось, ещё немного – и они раздавят мёртвый город чрезмерной тяжестью. Их украшали неподвижные стаи птиц. Слишком правильные, аккуратные косяки застыли в небе, будто приколотые к угрожающим тучам, и ни одно крыло не шелохнётся, ни один крик не долетит, – но Изабелле показалось, будто сам воздух дрожит, словно храня ещё эхо многоголосого птичьего плача. Между стаями мерцали далёкие белые огни, похожие на крупные звёзды. Что это? Зачем оно здесь?

«Стаи указывают путь, – с внезапной ясностью осознала Изабелла, – все эти косяки направлены в одну сторону – по всей видимости, вон к той чёрной башне… Ну, точнее, к тому, что когда-то было башней. Неужели мне надо идти?»

Ответа не последовало, но Изабелла знала его и так. Девушка переступила через оторванную белую руку и двинулась в путь. Он узкой тропкой вился среди искалеченных домов, машин и тел, иногда огибая их, иногда пробегая по неприглядным мосткам из разломанных столбов, иногда ведя напрямик – через развалины, по искорёженным автомобильным останкам. Изабелла шла вперёд, крепко-накрепко заперев чувства за тяжёлыми непробиваемыми воротами – дело привычное, хоть ей почти никогда не приходилось так тяжело. Чувства, как обезумевшие звери, метались за невидимой оградой, бросались на неприступные двери с дикими воплями, – но всё это оставалось глубоко внутри, а снаружи – бесстрастное лицо и прямой взгляд слегка прищуренных зелёных глаз. И так вплоть до первой настоящей преграды.

Стена. Длинная – концов не видно в обе стороны. Зато невысокая, не больше полутора метров. А за ней чернеет полуразрушенная башня, близко – рукой подать, сотня-другая шагов, и Изабелла будет на месте. Надо только перелезть через стену. Через стену из человеческих трупов.

Изабелла остановилась, почти физически чувствуя, как эмоции бьются о внутренний барьер, грозясь вот-вот проломить его. Усилием воли загнала их назад – это стоило прокушенной губы, ну да ничего, не впервой. Огляделась – птицы не видать. Могла ли она ошибиться? Может, ей в другую сторону? И снова – Изабелла слишком хорошо знала ответ.

Развернулась на пятках и пошла назад, с невыносимой ясностью осознавая, как это неправильно и глупо. Остановилась через несколько шагов. Перевела дыхание. Запах грозы почти исчез, во рту появился металлический привкус. Стук сердца грохотал по разрушенному городу.

Пути назад не было. Стрелки косяков указывали на башню со всех сторон. Можно было попробовать обойти стену, но находиться рядом с ней оказалось тяжело даже Изабелле: слишком сильное воздействие на чувства, слишком велика опасность потерять контроль.

В такой ситуации времени на размышления особо нет, и принятое решение переходит в действие почти мгновенно. Изабелла резко повернулась на сто восемьдесят градусов, сделала одиннадцать шагов, отделяющих её от стены, поставила правую ногу на торчащую снизу белокурую голову, вцепилась пальцами рук в чьи-то бёдра. Подтянулась, нашла опору левой ногой, забросила правую наверх, переставила руки. Оценила высоту: как, удастся ли спрыгнуть? Внизу – развороченная бетонная плита, выступающие обрывки арматуры… Плевать! Спрыгнула.

Не совсем удачно: приземляясь, повредила ногу и едва не упала. Еле успела увернуться от торчащих прутьев. Но и без них Изабелле хватало приятных ощущений: лодыжка мучительно ныла, ладони, с которых она при падении содрала кожу, горели. Впрочем, боль немного помогла девушке отвлечься от безумия жаждущих власти эмоций, а значит, была даже кстати. Изабелла встала, стряхнула пыль с одежды, оставляя кровавые следы, и, похрамывая, двинулась к башне. Только бы не оборачиваться, только бы не вспоминать о том, что осталось позади, о том, что она только что делала, но поздно: стена, как и каждая деталь пейзажа, успела намертво отпечататься в памяти.

Полуразрушенная чёрная башня приближалась, с каждым шагом всё больше заслоняя небо. Беснующиеся звери, из которых самым могучим и кровожадным стал теперь страх, всё ожесточённее кидались на искусно выстроенные психологические барьеры. Под конец Изабелле стало трудно дышать, шаги давались всё тяжелее: слишком много сил отнимала внутренняя борьба. Время растянулось: казалось, она уже неделю преодолевает короткое расстояние в сотню метров от проклятой стены до башни; но наконец это закончилось, и Изабелла осознала, что ей пришлось остановиться. Если вход и был, он находился с противоположной стороны.

Обходить башню оказалось немногим более приятно, чем тащиться вдоль стены, то есть почти терпимо. Изабелла считала шаги: в нелёгкой борьбе за самообладание любая помощь не будет лишней, – и их потребовалось всего пятьдесят восемь. Пятьдесят восемь вымученных шагов – и вот она стоит перед входом в башню.

Сквозь каменную арку виднелся удивительно гладкий чёрный пол без обломков и мусора. Больше в тусклом красноватом свете, проникающем сквозь отсутствующую крышу, Изабелла ничего не увидела. Переступила порог.

Сделала несколько шагов к центру идеального круга, который лежал в основании башни. Когда-то она была ровной цилиндрической формы, но с тех пор стены частично обвалились, а крыша мистическим образом исчезла. Теперь Изабелла могла разглядеть всё внутреннее убранство башни, но там действительно ничего не было: ни упавших со стен или крыши каменных плит, ни мебели, ни чего-либо ещё. Кроме птицы.

Она сидела на полу ровно посередине зала и чистила белые пёрышки. При появлении Изабеллы птица не сразу прекратила это занятие. Сначала она расправила длинный сияющий хвост, пригладила слегка взъерошенные перья и только потом перевела взгляд на пошатывающуюся девушку с бледной, как лунный свет, кожей, и сверкающими изумрудными глазами.

– Здравствуй, Лиэрта.

Девушка не ответила. Все эти вступительные речи казались ей пустой, никому не нужной формальностью. Хотелось как можно быстрее приступить к Испытанию – несмотря на то, что, после всего, через что уже пришлось пройти, она начала немного сомневаться в своих силах. Что они приготовили для неё? Что ей предстоит сделать?

– Я вижу, ты сегодня не расположена к разговорам, – заметила птица. – Как, впрочем, и всегда – разумеется, если дело не касается привлекательных черноволосых… мужчин.

«О, да она откуда-то прознала о Люке, – немного удивилась Изабелла в мыслях. – Ну и плевать, собственно. Это же никак не повлияет на Испытание… Или повлияет?»

– Хорошо, – заключила птица, поняв, что вытащить из девушки хотя бы пару слов удастся разве что клещами. – Перейдём к главному. Твоё Испытание очень простое, разумеется, по сравнению с тем, что досталось Рилане или, тем более, Недалионе.

«Верится с трудом», – подумала Изабелла.

– Надеюсь, ты в полной мере осознала и оценила разрушения, постигшие город, – продолжила птица. – Его сокрушила воистину могущественная сила, и она принадлежит одному-единственному существу. Твоя задача – найти его и убить.

«Да уж! Фигня вопрос! – мелькнула изумлённая мысль. – Вот уж действительно завидная участь!» Вслух же Изабелла иронично спросила:

– А оружие вы мне дадите? Или я должна на эту могущественную деструктивную фигню с голыми руками лезть?

Птица склонила голову, не отвечая, и вдруг Изабелла почувствовала, что левая ладонь сжимает какой-то продолговатый предмет. Она вытащила руку из-за спины и увидела тонкий кинжал. Длинное острое лезвие, изящная рукоять в виде пантеры, хватающей звезду, засохший, едва заметный след крови… Оружие казалось странно знакомым, но Изабелла не могла припомнить, где видела его.

– Ну это, конечно, лучше, чем ничего, – с сомнением проговорила девушка.

– Поверь мне, это именно то, что нужно, – твёрдо сказала птица. – Я не могу сообщить, где именно ты найдёшь разрушителя. Тебе придётся пройти дальше в город и поискать его там.

– Снова лазать через стены из трупов? – горько усмехнулась Изабелла.

– Мы не любим повторяться.

– А почему это ты не предложила мне выбор? – запоздало возмутилась девушка. – У Вио и Иви был вариант остаться человеком!

– А ты разве хочешь им остаться?

– Ну… Нет.

– Ну вот видишь. Зачем задавать вопросы, на которые я знаю ответ?.. Удачи.

Птица легко вспорхнула и через мгновение исчезла. Не скрылась, не улетела, а именно исчезла, будто неведомый художник стёр её с полотна реальности. Какое-то время девушка безучастно созерцала кусок пола, на котором только что сидело прекрасное светлое создание, затем подняла голову к небу. На долю мгновения ей почудилось, будто приколотые к тучам птичьи стаи… Да нет, не почудилось! Они действительно двигались, но не так, как перелетали бы с места на место настоящие косяки, а перемещались по прямым линиям, не меняя ни формы, ни порядка. Теперь эти стрелки влёк иной полюс. Изабелла ничуть не сомневалась в том, на что – а точнее, на кого, – они указывают теперь.

Девушка развернулась, покинула башню и, отрывая взгляд от небес лишь для того, чтобы не споткнуться об очередное изувеченное тело или сломанное крыло машины, пошла по нарисованному стаями пути. Птица оказалась права: на этот раз не пришлось преодолевать кошмарные стены, но приблизительно через час тягостного путешествия Изабелла почти начала жалеть об этом. Ей чудилось, что этот город никогда не закончится. Испытание оказалось изматывающе однообразным: всё та же безнадёжность, те же останки домов, людей и машин, сплошь разрушения, хаос и тлен. Иногда взгляд выхватывал из печального пейзажа отдельные детали: обрывок цветного рекламного плаката, изломанный ярко-розовый трёхколёсный велосипед, две руки с накрепко переплетёнными пальцами – без тел, – и от этого становилось совсем уж худо. Самообладание Изабеллы дало трещины. С каждым шагом они становились всё шире, ещё немного – и полчища чувств хлынут неудержимым потоком. Девушка остановилась, закрыла глаза, постаралась успокоиться. «Это всё нереально, нереально, – мысленно повторяла она, – этого не существует. Да, всё это создано специально для меня, чтобы заставить испытать страх… Чёрт, да я, видимо, и вправду крепкий орешек, если им потребовалась такая дрянь! Но как же я убью того, кто сотворил весь этот ужас? Да ещё и таким оружием… – она крепче сжала изысканную рукоять кинжала в ладони, и, странное дело, это незамысловатое действие помогло ей немного успокоиться. – Как там говорила Вио? Это моё Испытание, а значит, я могу пройти его. Да, я его пройду.»

Девушка распахнула глаза и приготовилась сделать шаг вперёд, но тело замерло, отказываясь повиноваться, и вдох застыл в груди. Перед ней стояла та, кого она не ожидала, не могла здесь увидеть – и вообще, не могла увидеть нигде.

Только если в зеркале. Лет через десять.

– Так вот ты какая, – задумчиво протянула молодая женщина, разглядывая Изабеллу изумрудно-зелёными глазами. Её голос был низким, звучным, с заметной хрипотцой – точно таким же, как у девушки.

Изабелла с трудом перевела дух.

– Кто ты? – тихо спросила она, наполовину зная ответ.

– Да, ты права, – кивнула её копия. – Я Лиэрта, Звёздная Нэйра. Редкая удача – увидеть свою реинкарнацию, мы с тобой везучие, не правда ли?

Едва ли Изабелла расслышала окончание этой фразы. Она жадно разглядывала стоящее перед ней существо – ту, кем, как она считала, ей предстояло стать. Лицо Лиэрты было очень похоже на её собственное: слегка прищуренные ярко-зелёные глаза, чёрные брови с изломом, прямой нос, яркие красные губы, – но выглядело взрослее. Щёки Изабеллы ещё сохранили детскую припухлость, у Нэйры же были чётко очерченные выступающие скулы, и волосы казались длиннее. Рваным облаком они окутывали плечи, ниспадая до талии. Фигура же не претерпела никаких изменений: те же узкие плечи, худощавый стан, тонкие руки и ноги, разве что осанка Лиэрты ровнее – как и положено существу, сознающему свою силу и власть.

А сила от неё исходила нешуточная. От этого холодного, искристого, торжествующего могущества у Изабеллы мурашки шли по коже, и в жилах стыла кровь.

– Это… Ты сделала? – девушка повела рукой вокруг. – Ты убила всех этих людей?

Вместо ответа её копия лишь многозначительно ухмыльнулась и помотала головой.

– Кто же тогда?

Лиэрта изящным, удивительно плавным движением скользнула вперёд. Её взгляд задержался на зелёных глазах Изабеллы, в которых метались тени страха. Неожиданно задумчивая, грустная улыбка озарила холодное лицо Нэйры – и тут же пропала, уступив место обычному равнодушию. Лиэрта подняла левую руку и коснулась лба Изабеллы.

В то же мгновение произошло нечто невероятное. Изабелла почувствовала, как её личность раскололась на две половины, она одновременно находилась в двух телах, стояла перед самой собой и смотрела сама себе в глаза. Рука её копии… да нет же, её собственная рука!.. рука застыла в воздухе, а Изабелла всё не сводила взгляд с себя. Глаза, обычно прищуренные, широко раскрылись и ярко сверкали, и это было так непривычно… Непривычно? Да о чём же она думает!

– Что происхо… – Изабелла замолкла. Ей не надо было задавать вопросы, чтобы получить ответ: теперь она знала всё то, что и Лиэрта. Звёздная Нэйра не совершала, не могла совершить то, что привело к этим кошмарным разрушениям.

Лиэрта несла смерть. Это её задача, её кредо, её роль в небольшой, но слаженной команде Нэйр. Она несла смерть, однако её природа не позволяла за один удар убивать нескольких несчастных. Лиэрта всегда забирала на тот свет только одну жертву.

До этой реинкарнации.

Нэйры не зря выбрали именно возрождение в человеческом теле. Они могли бы просто раствориться в стихиях, дающих им силу, и возродиться через них, но в этом случае лишились бы преимуществ, которые даёт свет души человека. Слившись с этой удивительной энергией, каждая Нэйра во много раз увеличила свой потенциал. За это пришлось заплатить значительной потерей памяти, но они были готовы принести эту жертву.

Все, кроме Лиэрты. Для неё дело обернулось иначе. Она надеялась, что сила души улучшит её скрытность, защиту, предвидение, скорость, но вместо этого получила практически ничем не ограниченную власть убивать. Раньше её сила узким тонким лучом обрушивались на обречённую душу, и лишь на неё одну; теперь же… Всё, что Изабелла видела вокруг, стало результатом одной-единственной атаки. Её атаки, атаки Изабеллы-Лиэрты.

– Это я… это всё я… – Кто бы мог подумать, что извлекать звуки может быть так трудно? Губы дрожали, не желая повиноваться, и Изабелла едва слышала собственный голос. Впрочем, это было неважно: та, к кому она обращалась, понимала её без слов.

– Да, – тихо ответила её вторая личность. – Так ты распорядилась моей силой.

Между ними застыло глубокое, тяжёлое молчание, нарушаемое лишь глухими ударами единого сердца.

– Ты знаешь, что должна сделать, – спокойно констатировала Лиэрта. – Не притворяйся. Я знаю всё, что знаешь ты.

– И что? – Изабелла гневно взглянула сама себе в горящие глаза. – Я не сделаю этого!

– Нет, сделаешь. Кого ты хочешь обмануть? Вонзи кинжал себе в грудь. Ты должна.

Всё существо Изабеллы восставало против этого приказа. Она должна? Что? Кому? Опять нет выбора, вечно этого дурацкого выбора нет! Отчаянный взгляд девушки переместился на кинжал – и так и застыл на нём.

– Ты права, – ровно проговорила она, по-прежнему не сводя взгляда с оружия. – Я сделаю это. Да… Я должна.

Медленно-медленно она подняла кинжал и подвела его острый сверкающий конец к груди. Одно короткое движение – и Испытание будет пройдено, отсюда выйдет Звёздная Нэйра, а Изабелла навеки уйдёт в никуда. Так должно быть. И она сделает это.

Рука застыла в воздухе. Изабелла собрала волю в кулак…

И с размаху вонзила кинжал в сердце Лиэрты.

В ту же минуту немыслимая боль пронзила её тело…. Оба её тела! Они одновременно упали на землю, удары сердца барабанной дробью грохотали в ушах, кровь ручьём лилась из двух одинаковых ран, и вместе с ней уходила жизнь, и больно, больно, больно!

Последним, что запомнила Изабелла, были мучительно-зелёные глаза.

Атмосфера в шикарном люксовом номере отеля Эль Ахзар накалилась до предела, а точнее, до полного беспредела. До хлюпающего, текущего, мокрого беспредела. Номер словно цунами снесла. Теперь там красовался настоящий пруд, хоть и не глубокий – примерно по колено, – но зато бурный, с водоворотами и мини-водопадами. Посреди этого хаоса на столе, крепко прижав к себе Лили, стоял счастливый Вэир. Вода стекала с Инера ручьями, но он вновь и вновь пускал струи в Виолетту и Эвелин. Означенные особы пытались спрятаться от водного натиска за мебелью и друг за дружку, но безуспешно: они уже промокли насквозь, а Вэир всё никак не мог наиграться в стрелялку. Нельзя так трепетно относиться к одежде, особенно если ты имел неосторожность родиться мужчиной, но и Вэира можно было понять: вечные стычки между Эвелин и Виолеттой и ему, и Лили изрядно надоели. Его атака, по крайней мере, заставила их на какое-то время забыть о перебранках. Кроме того, девушки забавно смотрелись в выкупанном виде.

– Вэир… – Виолетта совершила короткий перехлюп от одного кресла к другому, – ты вконец, – ещё один перехлюп, – оборзел!..

Она так обозлилась на Инера за мокрую выходку, что даже отступила от одного из основных правил кокетства, которое поведала бабушка: «Мужик что собака: стоит погладить его по шерсти, и он уже весь твой». На помощь пришёл другой бабушкин совет, призывающий использовать старый добрый метод кнута и пряника. Сейчас как раз подошло время кнута.

– Да-да, – горячо поддержала блондинку Эвелин. Ей ничего не угрожало, пока Вэир терроризировал Виолетту. – Разве можно так переживать за штанишки? Посмотри, во что ты номер превратил!

Водный Инер, запустив напоследок струю во взвизгнувшую Виолетту, наконец соизволил оторваться от своего увлекательного занятия и оглядеться. Увиденное его явно не порадовало: весёлая улыбка на лице уступила место серьёзному, задумчивому выражению, и бомбардировка водой тут же прекратилась. Уделив пару минут созерцанию филиала Финского залива в отдельно взятом номере, Вэир выразил свои выводы короткой, но ёмкой фразой:

– Нам стоит подыскать другой отель.

– Как это? – высунулась из-за дивана ошеломлённая Эвелин. – Ты собираешься просто втихую смыться? Это же… Это подло!

– Мы переведём на их счёт большую сумму, – без промедления ответил Вэир. – Такую, чтобы хватило на ремонт. Но оставаться здесь нельзя.

– Я согласна. – Виолетта прошлась перед столом. Она даже не взглянула на Инера, но постаралась двигаться так, чтобы мокрая одежда наивыгоднейшим образом продемонстрировала изящную фигуру. – Я не собираюсь отращивать жабры, а без них тут жить невозможно.

– Вэир, но как же Изабелла? – Лили встревоженно взглянула на возлюбленного. – Она ведь вернётся сюда, а нас нет. Что же ей делать?

Ответом ей стала нежная улыбка.

– Не переживай, дорогая. Я вернусь за Изабеллой. Я всегда смогу обнаружить её так же, как нашёл вас, помнишь, я тебе рассказывал?

Лили умиротворённо кивнула – её доверие к Вэиру было поистине безграничным, – а Эвелин обиженно буркнула, что им-то, дескать, он ничего не рассказывал.

– Расскажу, как только окажемся в более прибранном месте. Идите сюда!

Эвелин всё ещё хмурилась, происходящее ей не нравилось. Но Виолетта уже прикоснулась к Водному Инеру, а Лили и вовсе сжимала его в объятьях, так что рыжей ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру.

– Ну и куда мы денемся? – едва успела поинтересоваться она, и тут её захватил вихрь телепортации.

– Не денемся, а уже делись, – ответил Вэир. – Надеюсь, вам нравится Александрия?

– По-моему, это не очень похоже на Александрию, – заметила Виолетта. – Мы точно туда попали?

– Ты права, – отозвался Вэир, оглядевшись. – Это далеко не Александрия. Это… хотел бы я знать, что!

Они оказались на берегу моря или океана. До горизонта тянулась спокойная синяя гладь, от которой густую сочную траву отделяла лишь узкая полоска песка. Крупные цветы: белые, голубые, красные и тёмно-фиолетовые – усыпали траву. Нежный аромат наполнял воздух. Нещадно палило солнце. От одежды Виолетты и Эвелин пошёл пар. В нескольких метрах от воды стояло невысокое причудливое строение. Стройное белое здание походило на языческий храм. Купол венчал странный знак: на плывущем по волнам солнце – полумесяц и звезда.

– Так задумано, или у тебя навигатор сбился? – съехидничала Виолетта. – Вэир?..

Водный Инер её не слышал. Вэир бестолково метался по берегу, выкрикивая «Лили! Лили!». Только тогда девушки заметили, что Лили пропала.

– Ну и дела, – почесала в затылке Эвелин. – Куда же она делась?

Виолетта, прищурившись, оглядела здание.

– Думаю, стоит войти. Раз уж мы тут очутились, значит, так надо.

– Лили… – прошептал Вэир.

– Пойдём, – Виолетта потянула Инера за шёлковый рукав. – Может, она как-то попала внутрь. Или ещё куда, но об этом мы узнаем опять же внутри! Пойдём, я чувствую, что надо идти.

Глубокий вздох, робкая капель из нервно подрагивающих пальцев – и внешне спокойный Инер первым пошел к загадочному зданию. Девушки последовали за ним.

Внутри было очень-очень тихо и светло. Стены исчезли. Их заменило блестящее переливание цветов всех тонов и оттенков. Вместо потолка царило звёздное небо. Пол сверкал не отражённым светом, а собственным. Войдя, все трое замерли в восхищении, и даже Вэир на миг отвлёкся от горестных размышлений о судьбе Лили.

Посреди зала стояла высокая каменная чаша, в тёмной воде отражались звёзды.

Они заглянули в неё, но не увидели своих лиц. В тот же миг шёлковую тишину разрезал высокий мужской голос:

– Как хорошо, что вы пришли! Давно пора! Но почему вас так… неправильно?

– Неправильно? – переспросила Эвелин.

– Кто это говорит? – огляделась Виолетта.

– Я не понял: куда вы дели душку Лиэрту? Да и вот этот парень явно лишний, – жизнерадостно ответил неизвестный. – Что же до того, кто я …. У меня нет имени и плоти. Я просто разум, а разве можно разум как-то назвать?. – Никто не успел вставить и слова, но голос и не ждал ответа: он продолжил всё так же бойко трещать. – Итак, парниша, что ты тут делаешь? Я ждал только Нэйр и надеялся провести время в приятном женском обществе, а тут ты! Чего пришёл?

– Где Лили? – вопросом на вопрос ответил Вэир.

– А, русалочка! – засмеялся голос. – Что ж, смотрите!

Вода в чаше всколыхнулась. Сквозь мерцающую гладь показалось слепящее небо. Ветер гнал с места на место тонны жёлто-коричневого песка. Ребятам поневоле представилось, как сильно он обжигает кожу. Неожиданно порыв ветра швырнул в них мириады песчинок, и они невольно отшатнулись и зажмурились; но лишь вода покрылась рябью. Песок был далеко, как и ветер, и не мог причинить им вреда.

Не им.

Посреди безжизненного пространства брела девушка. Каштановые волосы, стройная фигура, загорелая кожа, длинное платье – они сразу узнали Лили, ещё до того, как она подняла голову. Бесконечная тоска, печаль и одиночество слились в её взгляде.

– Лили… – прошептал Вэир.

– Как нам вытащить её оттуда? – спросила Виолетта.

– Пока никак, – бодро ответил невидимый собеседник. – Да и незачем! Давайте лучше посмотрим, что будет дальше. Вам разве неинтересно?

– Не очень, – процедил Водный Инер. Он больше не чувствовал хрустальную нить дождя, которая связывала его с Лили, и не мог добраться до любимой. Оставалось только смотреть и надеяться.

Надежда помогала слабо. То и дело проваливаясь в песок, Лили продолжала идти. Вдруг изображение отдалилось, будто невидимая камера поднялась над пустыней, и ребята увидели то, что влекло Лили.

– Это она! – одновременно воскликнули девушки.

– Это её Испытание, – Виолетта с сочувствием взглянула на Вэира. – Мы ничем не сможем помочь…

– Я знаю, – Инер так сжал края чаши, что побелели пальцы. – Знаю.

Он действительно не мог – и не должен был! – помогать. Испытание Нэйры – очень личное, и проигрыш равносилен смерти… не он ли сам с усмешкой говорил об этом? Тогда он и не думал, что любимой придётся так тяжело. Её самый сильный страх – отсутствие воды. Вэир сразу, с самого начала почувствовал в Лили хрустальные переливы, он знал, что она такая же, как и он, но скрывал это знание даже от себя. И трусливо отгонял мысли о том, что Лили должна умереть, чтобы переродиться.

Но показывать ему её смерть – слишком жестоко.

Отвести взгляд Инер был не в силах. То, что он видел в чаше, напоминало кошмарный сон. Водные Духи славятся способностью к сопереживанию, а тут ещё и случай особенный: любимая ведь девушка, судьба. Вэир был не сторонним наблюдателем, а соучастником – вот только соучастником без права действия. Пристально вглядываясь в дрожащую гладь воды, он чувствовал сухие порывы ветра, горячее до боли прикосновение палящих солнечных лучей к обгоревшей коже, и мысли плавились от жары. Но это было ещё не всё. Хуже всего – ощущение невероятной пустоты и одиночества. Лили была одна в этой жаркой пустыне, одна во всём мире, и неважно, сколько ещё разумных и не очень существ коптили слепое небо планеты. Их не было в опалённом диким солнцем сне.